Священное животное

В тишине, нарушаемой лишь пением птиц, Лань Хуань наблюдал за тем, как Цзян Чэн, стоя к нему спиной, наклонившись к столу так низко, что из-под края джинс выглянула ямочка, примеривается кием к шару и, ненадолго замерев, совершает удар. Мяч откатывается, звучно ударяется об борт и попадает точно в лунку. Донельзя довольный собой, Цзян Чэн медленно разворачивается, опирается копчиком о стол, кладёт кий рядом, руками опирается по обе стороны, чуть отклоняется назад и бросает Лань Хуаню насмешливый взгляд. — Я выиграл. — Я заметил, что ты очень талантлив, — произнёс Лань Хуань с лёгкой полуулыбкой, одной рукой крутя свой кий, второй придерживая бокал шампанского. — Просто мне везёт, — пожав плечами, Цзян Чэн отходит от стола, разминает плечи и подходит к окну, чтобы ещё раз взглянуть на открывающиеся взору виды. В гольф Цзян Чэн отказался играть, сославшись, что эта игра слишком скучная. Лань Хуань попытался его переубедить, но успеха не имел, впрочем, он ни разу не пожалел о том, что в итоге они решили сыграть в бильярд. — Ты отказал мне в прошлый раз в возможности проверить, насколько сильно тебе везёт. — Не люблю искушать судьбу. Лань Хуань готов был с этим поспорить, но вместо этого сделал ещё один глоток и, поставив бокал на кофейный столик, поднялся, чтобы подойти к стойке и вернуть свой кий на место. — Устал? — поинтересовался Лань Хуань, подходя ближе к Цзян Чэну, который спустя мгновенье повернулся к нему лицом. — Нет, — Цзян Чэн окинул Лань Хуань взглядом, как и всегда остановившись на безупречной улыбке. Они оба довольно много выпили, но в виду того, что находились в прохладном помещении, их не развезло. Цзян Чэн чувствовал за собой лёгкую щекочущую томность, которая приходила, когда пьёшь игристое — довольно своеобразное ощущение, но не сказать, что неприятное. За этим ощущением улыбка Лань Хуаня казалось чуть более привлекательнее, чем обычно, — Горничные тоже часть семьи? — Да, несмотря на кажущуюся хрупкость некоторых, даже самой молодой под силу уложить тебя на лопатки, — ответил Лань Хуань, улыбаясь теперь не только губами, но и взглядом. Цзян Чэн повёл бровью. — Меня? На лопатки? Лань Хуань кивнул, улыбаясь ещё шире, с восторгом наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице Цзян Чэна. Впрочем, вспышка негодования на лице Цзян Чэна быстро сменилась усмешкой. Видимо, долгое маринование лёгким алкоголем дало о себе знать, пусть Цзян Чэн всё ещё прекрасно осознавал, что говорит и что делает. — На лопатки… — протянул Цзян Чэн, — как скучно. Лань Хуань вопросительно повёл бровью. — Всё это механика — «на лопатки», «сбоку», «сверху»… если этому ничего не сопутствует, весь процесс теряет смысл и становится унылым. Несколько секунд Лань Хуань молча внимал, после чего, обдумав услышанное, склонил голову вбок, внимательно разглядывая Цзян Чэна: — Я буду слишком ужасен, если скажу, что мне больше всего нравится вариант «на колени»? — А, любимая поза конченных доминантов, — качнув головой, Цзян Чэн облизал вмиг пересохшие губы и сделал шаг навстречу Лань Хуаню, из-за чего их тела соприкоснулись. — Мне по статусу положено, — виновато без вины улыбнувшись, Лань Хуань дотронулся пальцами до нелепо свисающей прядки волос и заправил её Цзян Чэну за ухо, — могу грубо, могу аккуратно — я открыт к пожеланиям. Цзян Чэн забыл, как дышать, глядя в потемневшие глаза Лань Хуаня. — Что за условности? — Думаю над тем, потяну ли я такой темперамент, — шутливо проговорил Лань Хуань. Цзян Чэн фыркнул: — Ты собрался меня разочаровать? Не делай этого. — Не могу отказать, когда меня так просят, — опустившись до шёпота, проговорил Лань Хуань. Лань Хуань ни к чему не принуждал. Жест с прикосновением к прядке волос — единственный интимный, который он сделал за всё время их знакомства. Он отлично контролировал себя, он понимал, что делает. Он уже давно не мальчик, чтобы безумно бросаться в пучину страсти. Он слукавил, говоря о раздумьях в вопросах темперамента. Конечно, он потянет. Только теперь Цзян Чэн поймал себя на мысли, что, может, это он сам уже не потянет то, что скрывается за образом благородства Лань Хуаня? Он-то, родившийся под знаком Скорпиона? Его гороскоп полностью оправдывал его натуру. Сомнения развеялись достаточно легко. — Сексом с представителем мужского пола я уже занимался, так что, вряд ли ты меня чем-нибудь шокируешь, — без какого-либо смущения высказался Цзян Чэн, не переставая смотреть Лань Хуаню в глаза. — Шокировать — да, вряд ли, но удивить точно смогу. — Выбором места? — Отношением к партнёру. Цзян Чэн не считал себя впечатлительным, но от столь простой фразы ощутил, как по телу пробежали мурашки. — Девственность свою я тебе уже отдал. — О, — в ставших совсем чёрными глазах Лань Хуаня проскользнула бесконечная теплота, — простынь я сохранил, как и обещал. Цзян Чэн с шумом выдохнул, схватил Лань Хуаня за руку и потянул прочь из комнаты. —  Идём! Лань Хуань без труда освободил свою руку, перехватил ладонь остановившегося Цзян Чэна и сам повёл, — позволь, в этот раз я тебя провожу. Цзян Чэн не стал сопротивляться. Шли они недолго. Цзян Чэну, в прочем, было всё равно, в свою комнату его привёл Лань Хуань или гостевую, главное, что там была постель. — Пожелания будут или доверишься мне? — шепча в приоткрытые губы Цзян Чэна, Лань Хуань впервые коснулся их своими, а ещё он коснулся Цзян Чэна руками, получив неимоверное удовольствие от очерчивания выступающих позвонков. — Делай, что хочешь, — с жаром выдохнув, Цзян Чэн потянулся к полурасстёгнутой рубашке Лань Хуаня, высвобождая последние пуговицы из петель. Утянув Цзян Чэна в глубокий поцелуй, Лань Хуань прервался буквально на несколько секунд, прежде чем толкнуть Цзян Чэна на постель и продолжить: — Хорошо… Всё немного пошло не по плану, думал про себя Лань Хуань, целуя Цзян Чэна, пока тот стаскивал с него рубашку. Но любая спонтанность куда лучше всяких планов. Сначала они должны были сходить на парочку свиданий, потом поцеловаться, а уже потом оказаться в одной постели. Винить Цзян Чэна в том, что тот его спровоцировал, было бы кощунством. Они хотели друг друга в равной степени. Так хотели, что Цзян Чэн не особо-то собирался полностью раздеваться, а Лань Хуань был не прям против, учитывая, что он уже много раз видел свою мрачную нимфу обнажённой. — Не перестарайся, мне ещё на мотоцикл садиться, — сбивчиво проговорив, Цзян Чэн одной рукой упирался Лань Хуаню в плечо, в второй расстёгивал ему джинсы, его собственные уже были расстёгнуты и спущены. — Я не просто так сказал, что удивлю тебя своим отношением. Может, я и жесток по отношению к тем, с кем приходится работать, но по отношению к тебе я буду максимально аккуратен, — целуя Цзян Чэна в угол губ, в щёку, мочку уха, шею, Лань Хуань одной рукой поддерживал его тело, плотнее прижимая к себе, а второй поочередно вытаскивал из-под матраса смазку и презервативы. Цзян Чэн заметил это краем глаза и решил поинтересоваться, отклоняя голову в сторону, позволяя целовать себя: — В чьей мы комнате? — В первой, до которой дошли, — мягко прикусывая Цзян Чэна за ключицу, Лань Хуань потратил ещё какое-то время на поцелуи, после чего приподнялся. Он имел удовольствие наблюдать Цзян Чэна с распущенными волосами и покрасневшим. — Я думал, такие, как вы, храните под матрасами пистолеты, — фыркнув, Цзян Чэн, наконец, пока его ничем не отвлекали, смог забраться пальцами под край чужого белья. То, что размер его впечатлил, он выразил слегка дрогнувшей бровью. — Не подумай, что здесь проводят эротического характера вечеринки, просто горничные разложили под все матрасы и не только на всякий случай. Семья у нас большая, да и сами девчонки здесь много времени проводят с охраной, мало ли между кем и кем вспыхнут взаимные чувства. — Как романтично. — Нам только на руку. Следующее, что Лань Хуань сделал, вытащил руку Цзян Чэна, а самого его перевернул на живот. — Потрогаешь ещё. Лань Хуань не смог отказать себе в удовольствии примкнуть губами к спине Цзян Чэна. Тот выгнулся, словно кот, не рукой, так ягодицами врезавшись в пах. Он был такой доступный, такой невероятно сексуальный, что у Лань Хуаня медленно сносило крышу. Цзян Чэн сказал, что имел уже опыт, но это не значило, что можно овладеть им без предварительной подготовки. Опыт, не опыт — всё равно это не то же самое, что секс с девушкой. Продолжая покрывать спину поцелуями, обводя языком то змею, то цветок, Лань Хуань взял смазку, открыл её и, пролив холодящей жидкости на нежную кожу, прижался плотнее, чтобы чувствовать, как будет дрожать тело Цзян Чэна. Цзян Чэна и без того ноги едва держали. Он старался расслабиться, комкая подушку, в которую уткнулся носом. Прежде чем Лань Хуань дотронулся до его ягодиц рукой, он успел подумать о том, что его желание — распробовать чужую грудь на объятья — сбылось. Посторонние мысли пропали сразу же, как только, мокрые от уже разогретой смазки пальцы проникли внутрь. То ли Цзян Чэн так хорошо расслабился, то ли смазка оказалась подходящей, но пальцы проскользнули без особого труда. Одновременно с тем Лань Хуань прикусил Цзян Чэна за плечо там, где выглядывал очаровательный одинокий цветок. — Тебе не обязательно что-то делать, можешь просто получать удовольствие, — проговорил Лань Хуань, продолжая неторопливо двигать пальцами, проталкивая смазку глубже, не давая ей вытекать. — Заманчивое предложение, — с жаром выдохнув, Цзян Чэн дёрнул ягодицами, охнул от того, насколько глубоко вошли в него пальцы, но всё же сделал то, что хотел, повернулся так, чтобы и не мешать Лань Хуаню, и взглянуть на него. Тот не упустил возможности тут же поцеловать Цзян Чэна, слизывая с его языка вкус табака, едва отдававший вишней. Это помогло отвлечь Цзян Чэна от введения третьего пальца, но он был настолько сильно возбуждён, что практически не заметил этого. В итоге они так и не смогли оторваться друг от друга, продолжая целоваться. Однако, как только оба почувствовали, что прелюдии будет достаточно, Цзян Чэн перевернулся обратно на живот, а Лань Хуань вытащил из него пальцы. Действие алкоголя делало этих двоих немного заторможенными, по крайне мере, так казалось Цзян Чэну, потому что как-то долго Лань Хуань возился с презервативом, но Цзян Чэн не мог пока что ему сказать: «давай так», он всё же хороший мальчик и не трахается без должной защиты, пока отношения не станут по-настоящему серьёзными. Представляя себе, как будет трудно сейчас дышать, Цзян Чэн убрал подушку, зацепившись руками за край матраса. Сразу после этого он ощутил прикосновение к своей спине, потом тяжесть, а потом и то, как чужой член упирается между ягодиц. Он даже выдохнул, не в силах что-то сделать с дрожащими коленями. — Надеюсь, ты не из тех, кто молчит, если что-то идёт не так, — голос у Лань Хуаня дрожал, но сам он по-прежнему неплохо себя контролировал, начиная медленно входить, придерживая при этом Цзян Чэна под животом. — Поверь, ты узнаешь, если мне вдруг что-то не понравится, — закрыв глаза, Цзян Чэн лбом прижался к матрасу, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы в полной мере прочувствовать заполненность. Лань Хуань ещё некоторое время с жаром дышал Цзян Чэну в загривок, пока, наконец, не остановился, оказавшись почти что целиком внутри. Цзян Чэн вильнул ягодицами навстречу, принуждая двигаться. Поскольку голова Лань Хуаня сместилась к плечу, Цзян Чэн поднял одну из рук, пальцами закрывшись в чужие волосы, сжав их. Лань Хуаня обдало мурашками. Он теснее вжался в тело Цзян Чэна, позволяя тому так обращаться с собой, взамен начиная двигаться. На несколько секунд хватка в волосах ослабла, а из горла Цзян Чэна вырвались стоны, но потом она стала только крепче. Лань Хуань любил позицию «на коленях» не только за то, что можно контролировать весь процесс, но ещё и потому, что можно максимально тесно прижаться к партнёру, а Цзян Чэн был именно тем, к кому хотелось прижиматься. Часть стонов Цзян Чэн глушил, вжимаясь лицом в матрас. Лань Хуань ловил каждое ответное движение, постепенно ускоряясь, но всё ещё не теряя голову, чтобы случайно не сделать Цзян Чэну больно. Так и не снятые джинсы не давали ногам сильно разъехаться, поэтому трение внутри оставалось сильным и плотным. У Цзян Чэна всё плыло перед глазами от удовольствия, он пытался контролировать стоны, но это было бесполезно, тем более, когда Лань Хуань совсем немного приподнялся и изменил темп. Чтобы вдохнуть, Цзян Чэн повернул голову, несколько раз сжал-разжал пальцы в чужих волосах, после чего ткнулся носом в чужую щёку, то ли хмурясь, то ли жмурясь от глубоких толчков в небыстром темпе, на который перешёл Лань Хуань. Так продлилось недолго, потому что ощущалось невыносимо для обоих. Чтобы кончить, Лань Хуань второй рукой перехватил Цзян Чэна поперёк груди, сильнее толкнулся в него и превратил их позу в наполовину лежачую, из-за чего Цзян Чэн плотнее сжал ноги. Несколько быстрых толчков, и сначала кончил Цзян Чэн, а затем Лань Хуань. Лань Хуань соображал куда хуже Цзян Чэна, поэтому ещё какое-то время просто лежал на нём сверху, продолжая обнимать. Скатиться пришлось, когда Цзян Чэн начал что-то ворчать о том, что ему дышать нечем. Цзян Чэн медленно перекатился с живота на спину, закрывая глаза. — Ничего не скажешь? — поинтересовался Лань Хуань, аккуратно снимая презерватив, завязывая его, чтобы ничего не вытекло, кидая на пол. — Все твои предыдущие любовники что-то говорили? — перестав дышать слишком часто, Цзян Чэн нащупал подушку, подтянул ближе и, со стоном подтянулся выше, чтобы положить на неё голову. — Было дело, — Лань Хуань улыбнулся, не спеша никуда вставать, поворачивая голову, чтобы ещё немного понаблюдать за Цзян Чэном. — Сделай, пожалуйста, вывод, по одному моему виду, ладно? — открыв глаза, Цзян Чэн повернул голову, бросая ответный взгляд, — Я не большой любитель всех этих похвальных од. Лань Хуаню придётся смириться с этим. Он медленно кивнул, приподнимаясь, подвигаясь к Цзян Чэну и коротко целуя его губы. — А если похвала будет в твою сторону, тоже глаза закатывать будешь? — Закатывать глаза из нас двоих будешь ты, и мне не нужна будет похвала, то, что ты кончишь от моего минета, я и так знаю. Лань Хуань чуть воздухом не подавился от такой самоуверенности. — Обычно минет надо выпрашивать, а тут ты сам предлагаешь — ты сразил меня в самое сердце. Цзян Чэн закатил глаза. Он попытался сесть, Лань Хуань пришлось ему немного помочь. — То ж мне великий подарок — отсосать. — Способ получить что-то весомое взамен. Цзян Чэн окончательно протрезвел, поднимаясь на ноги, осматривая себя. — Где тут душ? — Выйдешь в коридор и соседняя дверь. Опыт был, но был давно, поэтому в душ Цзян Чэн пошёл слегка прихрамывая, по пути подтягивая джинсы, несмотря на то что через минуту их снимать. Лань Хуань проводил Цзян Чэна лёгкой полуулыбкой. Он вроде как не перестарался и, как и обещал, был чутким. Ему не хотелось, чтобы Цзян Чэн думал о том, что его привезли сюда только ради секса. Секс вообще спонтанно получился. Лань Хуань ни о чём не жалел, ему безумно понравилось то, что произошло, и он непременно хотел бы повторить, но прежде он даст понять Цзян Чэну, что сюда его привезли отдыхать и наслаждаться выходными. *** — Не через балкон? — Хочу быть уверен, что ключ подходит. Звякнув ключами, один из тех, кто в данный момент находится возле квартиры Цзян Чэна, попробовал открыть дверь. Та поддалась. — Я удивлён! — парень усмехнулся, толкая дверь вперёд, зная, что внутри никого нет. Второй молча прошёл следом. — Он не менял замки, — продолжал говорить первый, проверяя, не осталось ли на подошве кроссовок песка, проходя дальше внутрь, заглядывая в комнату. — С чего бы, — хмыкнув, второй тоже проверил свою обувь, после чего сделал несколько шагов вперёд, не собираясь заходить в комнату, останавливаясь при входе. Первый прошёлся до балкона, вернулся обратно, обвёл взглядом всю комнату, после чего взглянул на второго: — Я думал, хоть что-то изменится, — усмешка нарисовалась на губах, — но у малыша Ваньиня ничего не меняется. Второй не стал ничего отвечать, продолжая молча смотреть. Его не очень устраивал тот факт, что они пришли в эту квартиру. — Что там было написано в его медицинском заключении? — В том, который я взял в кабинете Вэнь Цин? — Ага, — снова начиная ходить по комнате, первый с интересом разглядывал все те предметы, которые здесь были. Почти ничего не изменило своего местоположения. — Он не должен помнить ничего, что связано с тобой. — Вэнь Цин молодец, я даже не думал, что традиционная медицина настолько удивительна, что может заставить наш мозг забыть. — Воспоминания никуда не делись, они просто блокированы. О таком я бы тоже не хотел помнить, — второй тяжело вздохнул, окинув первого взглядом неодобрения. Первый фыркнул, обернулся и сложил руки на груди: — Я должен был так поступить. Второй ничего не ответил, но неодобрение в его глазах никуда не делось. — Я бы и не возвращался, но я не знаю другого способа, как ещё могу вернуть А-Чэну то, что ему по праву принадлежит. — Когда он тебя увидит и вспомнит, он не оценит твоего благородства. Первый фыркнул снова, залезая в карман кожаной куртки, доставая оттуда обычную игральную фишку бело-красного цвета. — Оценит. И я ведь не настолько чудовище, чтобы воскрешать все воспоминания сразу, посмотрим, как он отреагирует на что-то, что хоть как-то напоминает обо мне, — покрутив фишку между пальцев, первый подбросил её так, чтобы она упала на постель Цзян Чэна. Второй никак не стал комментировать происходящее, однако, он бросил взгляд в сторону рамки, в которой стояла фотография с лицом Цзян Янь Ли. — Что насчёт его сестры? — Решим этот вопрос позже, куда больше меня интересует человек, с которым малыш Ваньинь сейчас проводит своё время. — Ревнуешь, что ли? Первый нагло усмехнулся, вскидывая голову вверх горделивым жестом. — Ну что ты, я очень горжусь А-Чэном, он выбрал лучшего, на меньшее я и не рассчитывал. Будь оно иначе, я бы разочаровался. — Какой же ты противный, смерть тебя не исправила, — вздохнув, второй развернулся, собираясь уходить, — пошли, нечего следить в этой квартире. Первый состроил недовольную мину, но дольше оставаться впрямь не стал, пошёл следом. — Меня ничто уже не исправит. — Семейка упёртых баранов. Парочка ушла, не забыв запереть дверь. Квартира опустела, продолжая ждать, когда вернётся хозяин, но вместе с квартирой теперь ждала ещё и маленькая пластиковая фишка, номер на которой был затёрт, да и не имел он особого значения, главное, что, если взглянуть на фишку под другим углом, рисунок на ней напоминал солнце.