Священное животное

— Первая машина? Первым же клиентом у Цзян Чэна этим утром оказалась прелестная девушка. Она стояла возле своей старенькой красной машины и сжимала в руках маленькую красную сумочку, а ещё немного краснела, потому что никак не могла перестать смотреть на сильные руки Цзян Чэна. Его ладони были облачены в перчатки, а у клиентки, судя по всему, на этот атрибут был фетиш. — Да, от мамы досталась. Она долго стояла в гараже, надеюсь, ремонт не слишком дорого выйдет. — Здесь почти нечего ремонтировать, только все жидкости сменить, — Цзян Чэн отвернулся к открытому капоту, под которым продолжил копаться, — видимо, машину очень берегли и ездили аккуратно. — Все жидкости… — повторила девушка тихим голосом, нервно сглотнув, не в силах отвести взгляд от спины Цзян Чэна. Змеи в цветах заставили её облизать пересохшие губы. Она начала представлять себя на месте цветка, а Цзян Чэна на месте змеи, и голова совсем пошла кругом, — Вы мне дадите свой номер телефона? — обладая хорошей фантазией, но не обладая излишней робостью, она задала вопрос, когда Цзян Чэн выпрямился. — Это не обязательно, Вы почти всегда можете меня здесь найти, — разумеется, для Цзян Чэна, как для любого мужчины, тонкие намёки были слишком сложны, поэтому вопрос он воспринял за чистую монету чисто с рабочей точки зрения. Он не увидел, как досадливо девушка поджала губы и сжала кулаки. Было бы гораздо понятнее, если бы она спросила что-то вроде: «как заняться с тобой сексом?» Конечно, Цзян Чэн, скорее всего, воздержался бы от искушения в какой-нибудь более удачный момент и день трахнуть это очаровательное создание на капоте её же машины, но, на всякий случай, от божьего искушения его спас неожиданно выруливший из-за угла на велосипеде Вэнь Нин. Он неуклюже слез с него, бросив рядом с боксом. — Простите меня! — извинившись перед удивившейся девушкой, Вэнь Нин подбежал к не менее удивлённому Цзян Чэну и, глотая шумно воздух, проговорил, — Вэй Ин пропал! Цзян Чэн нахмурился. — Сейчас, подожди, — коснувшись локтя Вэнь Нина, подвинув его немного и обойдя, Цзян Чэн вернулся к капоту, прикрутил обратно всё, что открутил, закрыл и, повернувшись к бросающей негодующие взгляды в спину Вэнь Нина девушке, сказал, — я запишу Вас через пару дней, приезжайте, всё сделаем. — Но… — та беспомощно моргнула, перевела взгляд с Цзян Чэна на машину и обратно, на Вэнь Нина и снова на Цзян Чэна и, поняв, что сегодня ей тут нечего ловить, кивнула со сдержанной улыбкой, достала из сумочки деньги, заплатила за осмотр, после чего села в машину и уехала. Цзян Чэн сразу после этого посмотрел на нервно переминающего с ноги на ногу Вэнь Нина. — Что значит пропал? — Цзян Чэн не нервничал, подобное раньше уже бывало и не один раз, тем более… тем более, в этот раз исчезновение могло быть связано с Лань Чжанем, о чём Вэнь Нин не знал, потому развёл панику. — Он не отвечает на звонки, он не приходит домой. Он даже сообщения не читает, даже вот… — Вэнь Нин достал свой телефон, открыл мессенджер и показал Цзян Чэну, — галка на отправке не синеет, что значит, что сообщения не доходят. Вэй Ин вне зоны доступа! — Ну и что? — хмыкнув, сняв перчатки, бросив их на стол, Цзян Чэн оперся копчиком и, автоматически потянувшись в карман за сигаретами, отдернул руку, сжал-разжал пальцы и, в итоге, просто сложил руки на груди, — Где-нибудь шляется, а телефон сел. — Нет, в этот раз всё по-другому, — вздохнув, Вэнь Нин покачал головой. — Объясни, — Цзян Чэн попросил терпеливо, хотя сама ситуация уже начинала ему надоедать. — Он был сам не свой после того, как вы поссорились, и ты разбил ему нос. Я помню, поздно вечером, когда он позвонил и попросил прийти, я пришёл и обработал рану, как смог. Ты серьёзно повредил ему хрящ, я советовал обратиться в больницу. Он обещал, что утром пойдёт. До рассвета я пробыл с ним, потом ушёл, с тех пор ничего слышал. У меня плохое предчувствие. У Цзян Чэна не было плохого предчувствия, он был уверен, что с бедовым Вэй Ином всё в порядке, но, чтобы убедить в этом Вэнь Нина, нужно было позвонить. — Сядь, мне нужно кое-что выяснить, — махнув рукой на стоящий у стены стул, Цзян Чэн достал телефон, отошёл в сторону и набрал Лань Хуаня. Спустя четыре гудка тот ответил. — Привет, что-то важное? Цзян Чэн слышал голоса на заднем плане, видимо, Лань Хуань был занят. — Привет, я ненадолго, — он обернулся, чтобы посмотреть, что делает Вэнь Нин — тот с несчастным видом что-то разглядывал в телефоне — и отвернулся, сделав ещё несколько шагов вперёд, — по поводу Вэй Ина. Наш общий с ним друг сказал, что он пропал и не отвечает на звонки, я хотел бы знать, ваших ли это рук дело. На том конце немного помолчали. — Сейчас спрошу… Ванцзи! Дальше для Цзян Чэна все звуки стали приглушенными, слышалось шуршание, шаги, только спустя минуты две Лань Хуань поднёс телефон к уху. — Ммм… — начал он издалека, после чего как-то нехорошо усмехнулся, — видимо, жизнь уже наказала твоего друга, но не нашими руками. — В… каком смысле? — Цзян Чэн усилием подавил желание сказать это громко, он сильно сжал телефон, подавляя также желание обернуться, чтобы посмотреть, не смотрит ли на него Вэнь Нин. Если тот начнёт сильнее паниковать, это всё только усложнит. — Так, сейчас, моя адская богиня, поговори, пожалуйста, сам с Ванцзи, а мне уже нужно идти. — Лань Хуань передал телефон Лань Чжаню и Цзян Чэн нервно ожидал несколько секунд, пока тот шёл с ним куда-то. Куда-то, где было потише, — Привет, — Лань Чжань поздоровался, — ситуация следующая: прошедшей ночью Вэй Ин стал участником драки на ножах, случайно или нет, это ты уже сам у него спросишь. Наши парни следили за ним, должны были поймать и привести ко мне, но опоздали. Вэй Ин жив, но его ранили, нападавших было трое, и они в ещё более печальном состоянии, чем он. Вэй Ину повезло, его кто-то спас, какой-то парень появился из ниоткуда, избил тех троих, вызвал скорую и исчез. Спустя несколько секунд тяжёлого молчания Цзян Чэн спросил: — В какой он больнице? Лань Чжань назвал адрес. Цзян Чэн сказал «спасибо» и отключился. Сердце больно билось о грудную клетку, стало труднее дышать. Цзян Чэн слишком явно представил себе лежащего в крови на асфальте Вэй Ина, в моменте он физически ощутил своё бессилие. Пришёл в себя он, когда Вэнь Нин схватил его за плечо, поворачивая лицом к себе. — Цзян Чэн?.. — он был очень бледный. Цзян Чэну надо было взять себя в руки. Ему надо сообразить, что делать. — Надо ехать в больницу. Чёрт дёрнул сегодня не взять машину, да и какого хрена чутьё подвело? Цзян Чэн ничего не мог сделать с накрывшим его: «это твоя вина». Нет, нет, чёрт возьми, это не его вина! Он не Господь Бог, он не может контролировать всё! Такая безысходность уже накрывала его… это случилось, когда он понял, что не может просто взять и найти сестру. Соображать быстрее в этот раз пришлось Вэнь Нину. Он будто понял, что для Цзян Чэна это был сильный удар, поэтому, нервно заметавшись, достал телефон и стал вызывать такси. Им повезло, машина оказалась рядом и должна была прибыть через минуту. До самого её приезда Цзян Чэн молча стоял и сжимал руки в кулаки. «Это не моя вина…» — Цзян Чэн, идём! — когда такси приехало, Вэнь Нин попросил водителя загрузить его велосипед в багажник, а сам подбежал к Цзян Чэну, чтобы взять его за руку и усадить в машину. Цзян Чэн плохо помнил, как они доехали, но по его ощущениям это было слишком долго. В самой больнице пришлось побегать, чтобы найти палату, где лежит Вэй Ин, его всего несколько часов назад привезли из реанимации, он должен был отходить от наркоза. Медсестра, которая скептически оценивал внешний вид Цзян Чэна, сомневаясь, что он действительно друг, больше разговаривала с Вэнь Нином, чем с ним. Она сказала, что двое из трёх других, поступивших в тот вызов, скончались от тяжёлых ножевых и не только ранений ночью, третий сейчас в коме. Вэй Ину очень повезло, у него средней тяжести ранение в боку и сломана рука. Цзян Чэну было плевать, как на него смотрят, главное, что Вэй Ину ничего не угрожал и, в отличие от этих отморозков, он будет жить. Медсестра разрешила пройти в палату, но дала только полчаса. Вэнь Нин поклялся ей, что они никому не помешают. Вэй Ин лежал под капельницей перемотанный бинтами у окошка. Солнце светило ему в глаза, поэтому, как только зашёл, Вэнь Нин ринулся занавешивать шторы. Цзян Чэн зашёл следом и, сделав несколько медленных шагов, сел на стоящий рядом с койкой стул. На Вэй Ина было больно смотреть, Цзян Чэн, как борец, хорошо понимал какого ему. Он мог перенести эту боль на себя. Когда солнце перестало светить, Вэй Ин открыл глаза. Голова была замотана, нос заклеен и, вроде, не доломан окончательно, под глазами пролегли чёрные синяки. Выглядел он… да и был, в принципе, как побитый щенок. — Цзян Чэн… — тяжело глотая, потому что во рту пересохло, Вэй Ин пошевелил пальцами здоровой руки, — Цзян Чэн, я… — Я не виню тебя, — Цзян Чэн поднялся, взял с тумбочки графин, налил из него в стакан воды и, приставив аккуратно край к губам Вэй Ина, дал ему отпить, но не очень много, чтобы не подавился, да и много, скорее всего, ему было пока нельзя. Вэй Ин едва заметно кивнул и выдохнул с облегчением, после этого говорить ему стало проще: — Я избавился от… — он запнулся, боясь затрагивать в разговоре с Цзян Чэном эту тему, — но выбрал для этого неудачный район. Когда шёл обратно, за мной увязались и хотели узнать, нет ли у меня закурить и какого чёрта я тут делаю, — помолчав ещё немного, набравшись сил, Вэй Ин продолжил, — потом они потребовали деньги, я хотел побежать, но меня окружили, сначала просто били, потом повалили на землю и били ногами, я пропустил момент, когда кто-то из них достал нож, дальше помню только, как стало очень больно… и холодно. Я ненадолго потерял сознание, а когда очнулся, какой-то парень добивал этих троих, клянусь, Цзян Чэн, он был беспощаден, как ты, — Вэй Ин улыбнулся так же едва, как и Цзян Чэн, услышавший эти слова, — когда он с ними закончил, схватил меня и усадил, оперев на стену, потом вызвал скорую. У него был очень красивый голос, такой глубокий и холодный, почти равнодушный, лица его я не видел. Он ушёл, как только послышался звук сирены. — Он, считай, почти убил этих троих, — тихо проговорил Вэнь Нин, — с его стороны разумно было уйти. Цзян Чэн чувствовал, как его постепенно отпускает, но вместе с тем появляется дикое желание курить. Видимо, если он и бросит курить, то не в этой жизни. — Тебе что-нибудь нужно? — желая поскорее выйти на воздух, Цзян Чэн спросил. Вэй Ин покачал головой: — Только твоя вера в мои слова. Цзян Чэн быстро кивнул, давая понять, что в этот раз он верит: — Спи, тебе надо восстанавливаться, а мы зайдём в другой раз. Вэй Ин всё равно больше не мог разговаривать, он послушно кивнул и жестом попросил дать ему ещё немного воды. Через несколько минут Вэнь Нин и Цзян Чэн покинули палату, а ещё через несколько вышли на улицу. Цзян Чэну очень не хватало глотка свежего воздуха. Вэнь Нин тоже вроде бы порозовел в щеках, а то можно было и его в больнице оставить. Следующее, что Цзян Чэн сделал, это закурил. — Езжай домой. — А ты? — Вэнь Нин взглядом нашёл стоянку для велосипедов и убедился, что его стоит там. — На работу. Вэй Ин в безопасности, его жизни ничто не угрожает. Вэнь Нин потоптался на месте, после чего нерешительно кивнул: — Ладно, ты доберёшься? — Да. На том они попрощались. Цзян Чэн выкурил ещё одну сигарету. Конечно, ему нужно ехать работать, хотя хочется на диван в квартиру Лань Хуаня и бутылку чего-нибудь крепкого. Это лишнее, надо взять себя в руки. Цзян Чэн понял, что руки у него дрожат. Он подошёл к обочине и стал ловить машину, сел в первую остановившуюся и назвал адрес. Да, работать, чем-то другим бесполезно себя занимать. Сидя на заднем сидении, открыв окно, Цзян Чэн достал телефон и написал Лань Хуаню: «Спасибо за информацию» Без того, что сказал Лань Чжань, они бы Вэй Ина искали долго. Цзян Чэн хотел справедливости, но не такой. Да, в тот раз, когда он попробовал «конфетки» по вине Вэй Ина в его квартире, намешав с никотином и алкоголем, он мог умереть, но… не умер же. Цзян Чэн чувствовал, что проигрывает борьбу с самим собой. Может, всё-таки, следовало поехать к Лань Хуаню на диван? Нет, он и так помог. Приехав на работу, Цзян Чэн сказал, что отработает пропущенный час и отключил телефон. Ему нужно было загрузить руки делом, чтобы не загружать голову мыслями. Так прошло семь часов. Цзян Чэн не отвлёкся даже на то, чтобы поесть. Когда смена кончилась, он не стал включать телефон, поймал первую же машину и попросил довезти его до дома, когда подъезжали, попросил остановить возле магазина, в котором он купил ещё пару блоков сигарет и… алкоголь. Виски на голодный желудок хорошо пойдёт. Он не давал себе обещания не пить после работы. Футболка и джинсы традиционно полетели на пол, стоило Цзян Чэну зайти в квартиру. Виски пока что был поставлен на тумбочку, сигареты тоже. Телефон остался в заднем кармане джинс, поэтому утром Цзян Чэн будет его искать. Сейчас надо было абстрагироваться от всего и побыть одному. Чтобы быть одному было веселее, Цзян Чэн включил телевизор. Когда кто-то говорит на заднем плане и не принуждает к ответу — это расслабляет. После этого он на пять минут зашёл в душ. Когда, наконец, пришла пора выпить, Цзян Чэн сперва взглянул на себя в зеркало, запомнил себя таким, после вернулся в коридор, взял бутылку и открыл её. Цзян Чэн забыл запереть дверь. Телевизор продолжал работать, шло какое-то шоу. Цзян Чэн не любит такое, но у него не было возможности переключить, к тому моменту он уже был сильно пьян. Он спал. Точнее, то и дело вырвался из сна и обратно проваливался в него. Виски хорошо сделал своё дело. Цзян Чэн сидел на полу, облокотившись спиной на постель, рядом стояла пепельница с пятью окурками. Он был рад не понимать, что происходит. Он не понимал сколько время, но было уже темно, а также, что это за звуки — телевизор всё-таки работал. Рядом скрипнул пол, но Цзян Чэн даже не повернулся. Потом рядом кто-то присел на корточки, и только тогда Цзян Чэн взглянул на проникнувшего без приглашения в квартиру. — Ууу, ну что же ты так… хотя, в таком состоянии твой мозг не способен вспомнить меня, — произнёс человек, который уже бывал здесь не раз. Его голос звучал дружелюбно, очень мягко, по-матерински заботливо, — он же жив, Чжулю спас его. Ты всегда был таким заботливым или всё-таки твоё подсознание так бурно реагирует на попавшего в беду близкого человека? Тогда… — сказал он уже тише, — мне должно быть очень приятно, твой разум не помнит меня, но вот сердце… — и расплылся улыбкой умиления. Цзян Чэн несколько раз моргнул, сделал глубокий вдох. В нос ему ударил запах крепких сигарет. Это его немного расшевелило, но нет, это было не озарение, просто рефлекс. Он довольно резко потянулся к парню. — Давай полегче, — парень усмехнулся, ловя Цзян Чэна, обнимая, прижимая к себе, на секунду замирая, чтобы вдохнуть запах с волос, — твой новый мужик не оценит, а я не хочу, чтобы ты закончил как все его бывшие, — поднимаясь, поднимая несопротивляющегося Цзян Чэна, он аккуратно заваливает его на постель, накрывает одеялом, поправляет подушку, находит на тумбочке пульт и выключает телевизор, — я запру дверь, спи, убаюкивать не буду, — вздохнул, — хоть и очень хочу. Цзян Чэн слышит скрип сначала от шагов, потом от закрывающейся двери. Он действительно очень пьян, он засыпает, но не сразу, утром он даже не вспомнит, что с ним было, максимум, как пришёл в дом. *** Этим же вечером, но несколькими часами ранее Не Хуайсан в своём салоне неспешно собирался домой. Он ещё не знал о том, что случилось с Вэй Ином, никто ему не сообщил. Впрочем, у него и без того был тяжёлый день: неадекватные клиенты, поставка материала, заказ материала, бумаги и куча-куча всего, нужно было девочку прособеседовать. Не Хуайсан устал, просто по-человечески устал, он хотел купить по пути домой вина, конфет, бомбочку вкуснючую для ванны и провести вечер за просмотром ванильного сериала. О, он такое любил. Ещё он хотел бы встретить парня, который любил бы такое вместе с ним. Уйдя последним, закрыв салон на ключ, Не Хуайсан отправился домой. Половину пути он переписывался с Не Минцзюе, рассказывая, как прошёл у него день и слушая, как прошёл чужой. Брат сегодня особо не нудил, и Не Хуайсана радовало хоть это. Когда он зашёл, как и планировал, в магазин, настроение стало лучше. Не Хуайсан, как и Цзян Чэн, жил в приличном районе, только ещё у него тут было принято у каждого дома иметь свой маленький сад, за которым ухаживали все соседи. Не Хуайсан имел свой угол, в котором сажал розовые кусты. Получалось хорошо, уже какой раз распускались большие цветы. Весь необходимый инвентарь для ухода хранился в специальной подсобке, чтобы никому не нужно было бегать из квартиры. Оставив покупки и вещи на лавочке, Не Хуайсан залез в подсобку, достал оттуда лейку, рядом из отвода набрал воды и полил подопечных, когда закончил, убрал лейку назад, взял вещи пошёл домой. Перед тем, как зайти в подъезд, он бросил печальный взгляд на сад — как жаль, что ему никто не дарит цветы. Странная, странная сегодня усталость, наводит излишнюю сентиментальность. Не Хуайсан снова попытался поднять себе настроение мыслями о ванне и вине. Он перестал греметь ключами и замер, когда, подойдя к двери, увидел большой букет с лилиями, аккуратно зацепленный за ручку. Не Хуайсан не поверил своим глазам и оглянулся — вроде никого не было, затем он подошёл и понюхал — цветы были настоящие. Постояв ещё немного над букетом, он принялся разглядывать его. К обёртке была приколота маленькая открытка, на которой было написано «Ч.Ч.». Не Хуайсан замер, пытаясь собрать мысли в кучу. — Поклонник! — вышло так громко, что Не Хуайсан сам себя испугался и поспешил похлопать ладонью по губам. Забрав букет, он быстро забежал в квартиру и захлопнул дверь, правда, вместо того чтобы разуваться и бежать за вазой, встал на мыски и несколько долгих секунд смотрел в глазок. Запереть дверь не забыл. — Боже, у меня поклонник! — подумав, что никто не придёт, отлипнув от двери, Не Хуайсан потратил ещё время, чтобы стоять посреди коридора и смотреть, и краснеть, и вообще с каждой секундой всё больше выглядеть, как счастливый дурак. Вселенная услышала его! — Но это точно не Цзян Чэн, инициалы другие, — сбросив кеды, Не Хуайсан нахмурился. Он отнёс букет и покупки на кухню. В итоге букет оказался на столе, рядом с ним Не Хуайсан положил ножницы и пошёл за вазой, — а почерк… почерк мне не знаком… Ваза нашлась быстро, и вскоре букет занял место в ней. Не Хуайсан поставил его на подоконник, чтобы любоваться. Бесконечные догадки не переставали посещать его голову, но вместе с тем, Не Хуайсан действительно чувствовал себя счастливым, у него даже мурашки по коже пошли. — Надеюсь, это не сталкер, — откупорив бутылку, налив себе в бокал вина, Не Хуайсан поболтал и отпил. Не удержавшись, он подошёл к букету и наслаждением вдохнул, — но даже если сталкер, он, судя по размеру букета, богатый, а ещё у него хороший вкус, — выпив на эмоциях бокал залпом, Не Хуайсан, напевая себе под нос, продолжая догадываться, кто это мог бы быть, побежал наливать ванну. А тем временем напротив окон квартиры Не Хуайсана внизу, прислонившись к стене другого дома, стоял «поклонник». Ему хорошо было видно букет. Кажется, из открытой форточки долетал немного запах. Он смешивался с запахом мятных сигарет и оседал во рту. Докурив, растоптав окурок, «поклонник» подошёл к машине, на которой приехал. Это был новый блестящий «китаец», но не такой, которого поставляют в мир, а «для своих» действительно хороший. Сев, помедлив немного, он уехал. Для него самого это было немного странно, вот так взять и дать жизнь отношениям, которых не должно было быть, которые лишь намёком остались в прошлом, забывшись в недосказанности, но… это было интересно, вдруг, что-то да могло бы и быть.