Священное животное

Магия утра… кто-то гуляет с собакой, кто-то бегает, кто-то делает йогу, кто-то снимает видео с бьюти-процедурами, кто-то запивает сигарету кофе, а кто-то… Даже очень крепкое тело, закалённое крепким духом, иногда ломается и нуждается в починке, главное, чтобы мастер вовремя пришёл и принёс инструменты. Цзян Чэну было плохо. Очень плохо ему стало, когда он приподнялся — начало тошнить. Всё тело почему-то жутко болело, хотя Цзян Чэн не помнил, чтобы попадал под асфальтоукладчик, видимо, это нервное напряжение сказалось. Пришлось стиснуть зубы, зажмурить глаза и встать, посчитать про себя до десяти, чтобы дойти до унитаза и упасть перед ним. Тошнило Цзян Чэна неприятно и долго, ещё минут десять он потом просто сидел, не двигаясь, на случай если это было не всё. Вроде бы всё. Опять нужно было встать. Цзян Чэн встал, героически не издав не звука. Он понятия не имел, сколько сейчас время, ему нужно было принять душ. Уже стоя под горячими струями воды, слабо веря в то, что это хоть как-то поможет расслабить мышцы, Цзян Чэн услышал звонок в дверь. Тут он вспомнил, что отключал телефон, который… неизвестно где сейчас. Цзян Чэну было сейчас абсолютно всё равно, у него раскалывалась голова. Он просто не двигался. Звонки продолжались. Хотелось блевать ещё раз, но было нечем. Сменив горячую воду на холодную, чтобы терпеть хоть как-то взбодриться, Цзян Чэн постоял так пару секунд, после чего выключил воду, вышел, взял полотенце и пошёл смотреть, кто ломится ему в дверь. В глазок он увидел Лань Хуаня, немного помедлив, открыл. — Добр… — Лань Хуань запнулся, — ага, я понял, — он зашёл, Цзян Чэн пропустил его. Цзян Чэн молча кивнул и, обтерев лицо, принялся вытираться весь, закрыв за Лань Хуанем дверь. Прежде чем вернуться в комнату, он огляделся, увидел брошенные вещи, поднял их, затем поднял выпавший и этим звуком разорвавший барабанные перепонки телефон. — У тебя есть лекарство от похмелья? Если нет, я схожу в аптеку, а ещё я хочу знать, какой вариант тебя устроит: мне заказать доставку завтрака, купить продукты и приготовить, взять твои и приготовить или же отвезти тебя куда-нибудь поесть? — Лань Хуань очень хотел облегчить муки Цзян Чэна и хотел при этом учитывать его мнение. Он мог бы навязать свою заботу, но не с этим человеком. Цзян Чэн оставил полотенце на тумбочке и некоторое время просто молча стоял, пытаясь прийти в себя. Телефон включился и выдал кучу уведомлений, среди которых были звонки от Лань Хуаня. — У меня есть… — Цзян Чэн качнул головой и зажмурился, — сейчас я денусь, и… отвези меня куда-нибудь. — Хорошо, — Лань Хуань улыбнулся, — скажи, где лежит. — На кухне на полке над раковиной в аптечке. Лань Хуань отправился на кухню. Цзян Чэн остался на месте. Он… плохо помнил, что случилось после того, как зашёл домой. Видимо, ничего не случилось? Как будто ничего такого. Принюхавшись, Цзян Чэн уловил лёгкий запах, пришедший с Лань Хуанем, а также сырость, приникающую сюда из ванной комнаты и… и что-то терпкое. Нужно открыть окно и проветрить. Цзян Чэну нужно было либо сделать это самому, либо попросить Лань Хуаня. Идти к окну самому менее болезненно, чем напрягать голосовые связки. Взглянув себе под ноги, попытавшись понять в какой момент жизнь пошла по одному месту, Цзян Чэн собрался и пошёл. Ещё какое-то время Цзян Чэн просто стоял возле открытой настежь балконной двери и слушал звуки улицы. Пели птички, одна из которых сидела на перилах. От созерцания его отвлёк Лань Хуань, подошедший сзади, протянувший стакан с шипучей жидкостью слабого жёлтого цвета, а ещё таблетку, наверное, обезболивающего. — Очевидно, я не смогу сегодня работать, — спустя минуту сказал Цзян Чэн, повернувшись к отошедшему от него Лань Хуаню, который всё-таки решил позволить себе позаботиться чуть больше — он нашёл шкаф и стал выбирать одежду, в которой увезёт Цзян Чэна из его квартиры. Цзян Чэн молча наблюдал за происходящем, хотел спросить, но потом просто решил, что сейчас ему вообще на всё плевать — ему полегчает, дай бог, только через двадцать минут, поэтому продолжал стоять и по возможности реже дышать. Лань Хуань достал черную футболку и чёрные джинсы, подошёл к Цзян Чэну и протянул ему их. Когда тот принял одежду, он указал пальцем наружу на небо. — Сегодня как раз прохладная погода и дожди со второй половины дня. Земной мир подождёт, Персефона должна временно спуститься в ад, — и, улыбнувшись, на секунду задержав взгляд на выражавшем усталость от этого мира лице Цзян Чэна, отвернулся и пошёл к двери, — я буду ждать тебя в машине. Цзян Чэн молча смотрел на удаляющего Лань Хуаня. Он обратил внимание на то, что тот был в чёрной рубашке и брюках. Непривычно… — Ты дал мне гранатовое зерно, а я не заметил? Лань Хуань остановился возле самой двери, улыбнулся и, напоследок обернувшись, сказал: — Одевайся. Цзян Чэн остался в квартире один. Продолжая держать одежду в руках, он огляделся. Ничего не произошло, он просто выпил. Просто выпил… почему-то его не переставало покидать странное ощущение. С ним кто-то разговаривал. Но здесь, очевидно, никого не было. Не мог же он с соседями выйти поговорить? Приснилось. Всё приснилось, и вообще последнее время слишком много всего. Цзян Чэн ощущал нарастающее раздражение. Ещё раз посмотрев на одежду в руках, а затем на входную дверь, он подошёл к шкафу, положил обратно чёрную футболку, вместо неё достав белую. Не так быстро, Лань Хуань. Закончив одеваться, не забыв взять сигареты и по дороге сразу закурить, Цзян Чэн закрыл квартиру и вышел. Лань Хуань сидел в машине и что-то смотрел в телефоне в тот момент, когда Цзян Чэн к нему подсел. Обратив внимание, что тот надел другую футболку, но никак это не прокомментировав, он отложил телефон и завёл машину. Ехали они долго. Цзян Чэн успел скурить ещё одну сигарету, таблетка только-только начала действовать. Когда приехали, их пригласили на открытую веранду с видом на живописный парк. Сам ресторан был в оттенках тёмно-коричневого и красного цвета крови. Довольно мрачно, но аристократично. Небо потихоньку затягивали чёрные тучи, а ветер трепал привязанные к столбам занавески. Лань Хуань и Цзян Чэн сели друг напротив друга. Цзян Чэну принесли кашу, паровые пирожки и соевое молоко. Лань Хуань же отказался от еды, он попросил стакан воды со льдом. — У меня есть новость. Цзян Чэн собирался начать есть, но остановился с палочками в руке. — Лучше положи, а то уронишь, это касается твоей сестры. Цзян Чэн не уронил, он бросил палочки на стол, сам же оторопел из-за своей резкости, сжал-разжал руку в кулаке, после чего, постаравшись выровнять дыхание, очень напряжённо посмотрел на Лань Хуаня. — А почему ты ждал?! — Тебе было плохо, сейчас тебе лучше, — улыбнувшись уголками губ, Лань Хуань сложил руки в замок перед собой, — с ней всё хорошо, она жива и невредима, но не всё так просто, — он не собирался делать зловещих пауз, поэтому быстро продолжил, — она у людей, связанных с историей кражи девушек, о которой вещают в новостях, однако, похитили её не ради проституции, так как держат в хозяйском доме. Для чего-то. Как я узнал? Я приказал своим людям аккуратно это выяснить. — Для чего-то? — Цзян Чэн прищурился, снова сжимая руки в кулаки. С одной стороны, Цзян Янь Ли жива, с другой, она непонятно у кого в заложниках, — Кто эти люди? И только теперь Лань Хуань замолчал. Он откинулся на спинку дивана, задумчиво глядя на Цзян Чэна. — Почему ты молчишь? — Цзян Чэн спросил достаточно громко, в отношении сестры он не собирался терпеть недосказанность, — В чём проблема?! То, что Лань Хуань спросил дальше, было неожиданно: — Ваньинь, скажи, пожалуйста, было ли в твоей жизни что-то, о чём могла умолчать доступная твоя биография, о чём ты предпочёл бы забыть, но обсуждение чего было бы важно для наших с тобой взаимоотношений? Учитывая, сколько всего в своей жизни Цзян Чэн пережил, возможно, ему и было что скрывать. Но ничего такого, что нужно было бы скрывать от Лань Хуаня. Ничего… Он понятия не имел, что есть в этой «доступной» биографии, о которой говорил Лань Хуань. Зачем вообще он задал этот вопрос? Это имеет какое-то отношение к сестре? Цзян Чэн переставал понимать происходящее, и пусть, благодаря обезболивающему, голова перестала болеть, но она стала тяжелеть от появившихся мыслей. Цзян Чэн неосознанно стал перебирать в памяти всё, что с ним случалось. Боже, этого слишком много! Цзян Чэн начал злиться. Неожиданно для самого себя, он почувствовал такой сильный прилив адреналина, что глаза его налились кровью, сердце забилось чаще и вены набухли на руках. Это заставило Цзян Чэна резко встать из-за стола. Лань Хуань остался сидеть на месте, но этот жест стоил ему усилий. Теперь уже он напрягся. — Цзян Чэн? — он хмуро посмотрел на него. Цзян Чэна начало трясти, и это уже было ненормально. Голова снова начала болеть, но на этот раз как будто толстые тупые иголки вогнали с обеих сторон в виски. Цзян Чэн зажмурился и, не видя уже того, как недовольство сменилось у Лань Хуаня на беспокойство, а сам он оказался рядом, прижал кулаки костяшками к вискам. — Посмотри на меня, — Лань Хуань обхватил руками лицо Цзян Чэна, заставляя того поднять голову. Из носа полилась кровь, тут же залив пальцы. Цзян Чэн на ощупь был горячий, но при этом очень бледный, — ты сможешь встать? Я отвезу тебя к семейному врачу. Цзян Чэн не знал, что с ним происходило, но что он точно знал в этот момент, так это то, что Лань Хуань слишком глубоко залез в его жизнь. Он использовал свою силу и власть, чтобы узнать, что с Цзян Янь Ли, и теперь шантажировал этим. Цзян Чэн понимал это так. Он понимал мотивацию Лань Хуаня — тот его хотел, но таким способом? И эта чёрная футболка сегодня утром, и Персефона, спустившаяся в ад, и фотография на телефоне. Лань Хуань загонял его в угол. Да, он был заботлив и внимателен, и, надо отдать должное, аккуратен. Возможно, это его способ что-то получать: чередовать настойчивость с ненавязчивостью. Но почему-то в короткий срок это зашло слишком далеко. — Я с тобой не поеду. Лань Хуань напрягся из-за холодного тона Цзян Чэна. Он почувствовал, что тот перестал дрожать, и отпустил его лицо. Из-за крови воздух пропитался металлическим запахом. Цзян Чэн небрежно вытер рукой нос, на футболку упало несколько капель. На чёрном было бы не так сильно видно. — Я не поеду с тобой, я поеду в больницу, — боль немного отступила, но то и дело накатывала. Желанием подняться, Цзян Чэн заставил Лань Хуаня встать и отойти. Лань Хуань сложил руки на груди, преграждая путь: — Я тебя не отпущу. Цзян Чэн посмотрел на Лань Хуаня так, будто готов был драться за свою свободу. — Я не из тех, кому идёт ошейник. — Твою мать, — самообладание Лань Хуаня рухнуло, — сейчас речь не об этом, Ваньинь, с тобой явно что-то происходит! Слушай, дай мне тебе помочь? Когда я спрашивал, я тебя ни в чём не обвинял. Я тебе готов поклясться, что вытащу твою сестру, я просто хочу знать почему её похитили, — Лань Хуань вернул самообладание и смог договорить спокойно. В любом случае, он не собирался удерживать Цзян Чэна силой. Цзян Чэн был не в состоянии вести диалог. Он мог либо драться и кричать, либо спокойно уйти, и он отчаянно предпочитал второй вариант. — Дай мне пройти. Лань Хуань в изумление выдохнул, немного помолчал, после чего развёл руками. — Иди. Цзян Чэн несколько секунд настороженно смотрел на него, прежде чем действительно обойти и отправиться к выходу. Он, кажется, только что поссорился с Главой китайской мафии. Он быстро спустился вниз и вышел наружу, слегка напугав своим видом официанток, которые тут же бросились наверх. Какое же дерьмовое было состояние. Цзян Чэн признавал, что ему надо в больницу. Кровь продолжала идти, он её больше не вытирал. Он хотел выйти туда, где можно поймать машину. Найдя в кармане телефон, Цзян Чэн принялся искать номер Вэнь Цин, параллельно он вытянул руку, чтобы проголосовать. Довольно быстро за спиной остановилась машина. Цзян Чэн остановился, так и не нажав на кнопку вызова, мир вдруг задвоился перед глазами. Через несколько секунд на плечо опустилась чья-то рука. Цзян Чэн медленно повернулся. Слабость сыграла против него, хватка усилилась, и кто-то затолкал его в машину на заднее сидение. Кто-то очень сильный, кому в моменте невозможно было сопротивляться. — Какого чёрта! — ударив окровавленным кулаком в закрытую дверь, Цзян Чэн попытался быстро схватиться за ручку и открыть, но тут его кто-то схватил сзади за руку, не сильно, но настойчиво сжал и потянул повернуться. Цзян Чэн, собравшись насколько это возможно, повернулся, готовый драться. — Полегче, детка! Я ожидал это от тебя только после того, как скажу привет! Кулак Цзян Чэна был перехвачен чужой рукой. В мгновение ока жизнь остановилась. Парень, который посадил его в машину, сел за руль и заблокировал двери. Как сквозь вату Цзян Чэн услышал следующие слова: — Поехали, Чжулю. Ну, что ж… привет, А-Чэн. Сейчас, наверное, тебе будет очень больно, но мы быстро приедем к Вэнь Цин, так что потерпи чуть-чуть, ладно? Знакомое лицо, знакомый голос, запах крепких сигарет, смешавшийся с запахом ментола. Глаза, которые в последнюю встречу были закрыты, покрыты кровью. Когда Цзян Чэн замахнулся ударить, кровь с его руки слетела и каплями осела на чужом лице. Воспоминания все как одно нахлынули, унося в прошлое за собой. Цзян Чэну и вправду стало больно, настолько, что он отключился. Лань Хуань пил кофе, когда ему позвонили. Кровь с рук он отмыл, однако, он запачкал рубашку. Он решил, что и её тоже оставит как трофей на память, уберёт к простыням. Еду, к которой Цзян Чэн, к сожалению, так и не притронулся, унесли. — Да? — Его посадили в машину и увезли, Босс. — Какой номер машины? Лань Хуаню продиктовали. — Начать преследование? — Нет. — Вас понял, всегда готов к распоряжению, — человек на том конце отключился. Лань Хуань продолжил пить кофе, задумчиво глядя на парк. Он думал о том, о чём накануне узнал о жизни Цзян Чэна, чего не было в открытом доступе — данные были умело стёрты, однако, благодаря слежке и проверке слов случайно проболтавшегося человека из семьи Цзинь, узнать удалось многое. В общем-то, Лань Хуань уже знал историю, почему у Цзян Чэна украли сестру, а ещё о том, что случилось два года назад. И о том, кто сейчас похитил Цзян Чэна. То, что Лань Хуань после ночи изучения и переваривания информации пришёл к Цзян Чэну утром, говорило о полном принятии. Цзян Чэн не мог ничего ему рассказать, потому что не помнил. Он каждую секунду был честен. Лань Хуань по достоинству оценил это, и поэтому… он вернёт ему сестру, а ещё, если Цзян Чэн захочет после того, что дальше произойдёт, выстрелит в голову его бывшему парню. Мертвые должны оставаться мертвыми. *** Это была комната. Чей-то диван. Нет, не Лань Хуаня. Это Цзян Чэн понял, когда открыл глаза и первое, что увидел, капельницу. Некоторое время он просто разглядывал её, наблюдал, как медленно капают капельки. Затем, проследив за трубочкой, заканчивающейся иглой, Цзян Чэн увидел, что игла заканчивается в его руке. Вырывать её он не стремился. Поняв, что дышится с трудом, поднеся к лицу руку, он вытащил из носа вату. Ах, да, скакнувшее давление вызвало кровотечение. Ощущая себя вполне сносно, Цзян Чэн медленно сел. Это была квартира Вэнь Цин, а в кресле в другой стороне комнаты, прикладывая к синяку на щеке лёд, сидел… — Вэнь Чао, — произнёс Цзян Чэн, глядя на улыбающегося ему парня. Цзян Чэн вспомнил всё. Всё. — Ещё раз привет. Вэнь Чао выглядел, как и два года назад, не разложился и плесенью не покрылся. Цзян Чэн не спешил продолжать диалог. — А-Чэн, — убрав от лица лёд, положив его на пол, Вэнь Чао наклонился вперёд, сложив руки в замок, — ты зачем поссорился с Лань Хуанем, м? — он звучал очень дружелюбно, как будто вопрос был риторическим и не требовал ответа, — Мы с Чжулю были готовы тебя спасать, если бы он…если бы что-то пошло не так, но, судя по тому, что за машиной не было погони, он высоко ценит ваши отношения и не расстроился, и даже дал нам встретиться. Цзян Чэн не отвечал, он потянулся, аккуратно выдергивая иглу из руки, после чего продолжил разглядывать Вэнь Чао. В комнату зашла Вэнь Цин. Он бросила недовольный взгляд на Вэнь Чао и подошла к Цзян Чэну. — Обойдёмся без обвиняющих речей, у меня не было выбора, твой нервный срыв всерьёз угрожал твоей жизни, и то, что я сделала, незаконно, но это помогло жить тебе нормальной жизнью без воспоминаний, если бы кое-кто не вернулся, — она потрогала Цзян Чэну лоб, за ушами, посветила фонариком в глаза, проверила пульс, — ты бы жил ею дальше. — Это она ударила меня! — Вэнь Чао показал на девушку. Цзян Чэн покосился на него, не мешая Вэнь Цин себя осматривать, после чего взглянул на неё. — Всё это время все остальные всё помнили? — его голос звучал немного хрипло. — Да, дорогой, но ради твоего блага молчали, думаю, они и сами не прочь были забыть, — когда Вэнь Цин закончила, она отошла, — ещё какое-то время тебя будут мучить головные боли, возможно, тошнота и кошмары по ночам, я дам тебе обезболивающие и снотворное, а ещё выпишу больничный недельки на три. Цзян Чэн не помнил, когда последний раз был на больничном, он провёл руками по лицу, наклонил голову, ненадолго закрыл глаза, посидел так немного, открыл, после чего встал, но тут же едва не сел обратно, закружилась голова. Вэнь Чао оказался тут как тут. Близко. Цзян Чэн уловил запах его любимых до отвращения крепких сигарет. — Я бы хотел с тобой поговорить… — Не трогай меня! — Цзян Чэн выставил руку вперёд, упершись в чужую грудь. Из-за этого действия его всего пробила дрожь. Вэнь Чао прижал его руку к своей груди, не давая убрать: — Банально, но я всё объясню. Я бы оставался мёртвым, поверь, но мне нужно было кое-что тебе вернуть. Я не собираюсь выкладывать всё прямо сейчас, подожду, когда тебе станет легче. Цзян Чэн весь покрылся мурашками. Этот голос… Боже! Он вспомнил все… все интимные моменты, связанные с человеком, который был рядом. Их отношения были по-особенному близкими. Вэнь Чао оказался рядом в трудный период жизни и оказал поддержку… какую мог. Любовниками их нельзя было назвать, но эмоциональная связь, которая была между ними, это… Цзян Чэну пока трудно было всё это вынести. — Что с моей сестрой? — Цзян Чэн отнял свою руку, сжал-разжал кулак и отпустил. — Всё в порядке, они просто её похитили, не трогали. — Кто они? — Цзян Чэн повысил голос, но вышло снова хрипло. Его злило, что от него слишком многое скрывают. — Я сделаю тебе чай, — Вэнь Цин, которая пока ещё оставалась в комнате, вздохнула и ушла, — хуже этот придурок тебе уже не сделает. Цзян Чэн больше суток ничего не ел, возможно, ещё из-за этого он ощущал слабость. Однако, он продолжал стоять на ногах. Вэнь Чао сложил руки на груди, задумчиво покусав нижнюю губу: — Если я сейчас тебе отвечу, у тебя снова заболит голова, потому что ты будешь пытаться соединить кусочки истории. Цзян Чэн вздохнул и отвернулся. Ему нужно было покурить. — Как вы меня все достали! Почему… почему, кроме Вэнь Нина и Не Хуайсана в моей жизни больше нет нормальных людей! — Кстати, о Хуайсане! — Вэнь Чао опустил руки, засунув ладони в задние карманы джинс, — Чжао Чжулю решил приударить за ним. Несколько секунд Цзян Чэн глядел на полку, на которой стояли какие-то медицинские книги, после чего медленно повернулся: — Ты издеваешься?! — Вовсе нет! Вернулась Вэнь Цин, она принесла чай и немного риса с овощами. — Садись ешь, — строго сказала она, поставив тарелку и чашку на кофейный столик, — и, кстати, о твоих друзьях. Я собираюсь навестить Вэй Ина в больнице, заодно младшего повидаю. Доешь и езжай домой, твои таблетки и больничный лежат на полке для ключей возле двери, заберёшь. Точно, ещё же Вэй Ин был в больнице. Цзян Чэну показалось, что у него снова начинает болеть голова, он потёр виски. Вэнь Чао оказался тут как тут. Опять. Он мягко взял Цзян Чэна под локоть и усадил на диван. — Тебя покормить? — Сам справлюсь, — буркнув, Цзян Чэн одёрнул руку. По спине пробежали мурашки. Вэнь Чао вернулся на кресло. — Не волнуйся, Чжулю надёжный парень. Не Хуайсана он не обидит. Цзян Чэн подвинул к себе столик, бросив на Вэнь Чао тяжёлый взгляд. — Я… помню, что в прошлый раз, что тогда между ними были странные отношения. Они вроде бы общались, но никто не делал первого шага, какие-то полунамёки, в общем, — Цзян Чэн вздохнул, делая из чашки глоток, — пусть только, если этого захочет Хуайсан. — Как у нас с тобой, так не будет. Тем взглядом, который Цзян Чэн отправил Вэнь Чао, можно было убить. Ему кусок в горло не лез, но поесть нужно было. А ещё ему пригодится время на больничном, чтобы никого не видеть, приходить в себя и думать о том, как дальше жить. Нужно было ещё понять, что в итоге с Лань Хуанем. Всё как-то плохо вышло. Конечно, не так, как с Вэнь Чао… это ещё надо попробовать переплюнуть. — У нас с тобой вообще никак больше не будет. — Соглашусь, — Вэнь Чао кивнул, — как только всё закончится, я уеду. Цзян Чэн не стал спрашивать «куда», ему было всё равно. По правде говоря, он и сам бы куда-нибудь уехал. Минимум на полгода. Но сначала сестра, она в приоритете. Взяв себя, наконец, в руки и поев, выпив чай, он почти сразу пошёл на кухню помыть посуду. Там же он умылся холодной водой. С Вэнь Чао он встретился в коридоре. — Я тебя подвезу. — Я поеду на такси, — найдя свои кеды, Цзян Чэн надел их. — А-Чэн… — Отвали от меня! — повысив голос, наконец, без хрипоты, Цзян Чэн выпрямился, — не трогай меня, не разговаривай со мной! Мне физически невыносимо рядом с тобой! Ты заставил меня думать, что умер! Ты появился, чтобы спасти меня после смерти родителей, а потом сам взял и «умер»! — Детка, я должен был… — Ты должен был сказать мне! — Нет, они должны были поверить. То, что я должен был, так это взять вину на себя. Либо моя кровь, либо твоя. Тот день… это был просто кошмар. Цзян Чэн не хотел вспоминать, не удивительно, что его психика не выдержала. — Я ухожу, — Цзян Чэн взял больничный, лекарства и, открыв дверь, собирался захлопнуть её и уйти, но дверь поймал Вэнь Чао, придержал её, вышел следом, захлопнул и стал спускаться следом вниз. Цзян Чэн обернулся, но не остановился, достав телефон, он стал вызывать такси. Как назло такси ехало долго, и Цзян Чэну пришлось провести те восемь минут в обществе Вэнь Чао, стоявшим рядом с ним на улице и курившем. Цзян Чэн ещё с досадой обнаружил, что у него нет с собой сигарет — где-то потерял. Вэнь Чао любезно предложил свои, Цзян Чэн отказался. Этот человек уже достаточно нанёс ущерба его жизни. Когда, наконец, машина подъехала, Цзян Чэн, не прощаясь, сел в неё. К счастью, Вэнь Чао не последовал за ним.