Осьминожки

Младшие дети после сытного ужина отправились спать, двойняшки – посидеть в соцсетях, посекретничать, а потом тоже спать. Вик, уставший от приключений и взбудораженный тем, что долгое время вынужденно находился близко к Боре, тоже двинулся было в сторону своего дивана, но Яра мокрыми после мытья посуды руками удержала его на кухне. – Ничего интересного не хочешь узнать о своём красавце, Мытников? – О Боре? Но я знаю о нём достаточно. Мы с ним много общались в последние дни – не заметила? – Вик, у меня особая информация – от Ирины. – Какие-нибудь сплетни, – поморщился он. – Нет, не хочу этого знать. Думаю, всё, что считает нужным, Боря расскажет мне сам. Вик снова развернулся к двери, всем своим видом показывая Яре, что не желает её слушать. – Он гей! – выпалила Яра. Её так взволновала эта новость, а поделиться ею в присутствии детей и самого Бори она, конечно, не могла. За столом высказалась обтекаемо: мол, Ирина в кафешке поделилась с ней семейными тайнами. А дальше каждый понимал, как хотел: может быть, бывшая Борина жена ей о зарытых на огороде сокровищах поведала или о рецепте прабабушкиного пирога. Понял ли тогда Боря её намёки – неясно, его невозмутимая физиономия не особо светила эмоциями. А вот лицо обернувшегося Вика выдало сейчас целый спектр ощущений: испуг, радость, недоверие. – Кто? – переспросил он, думая, видимо, что ослышался. – Твой Боря – гомосексуал, – чуть ли не по слогам повторила Яра. – Никакой он не мой. И… почему ты так решила? – тут же засомневался Вик. – Тебе Ирина прямо так и сказала? – Сообщила, что у него что-то было с Максом Волоконским. Вик нервно засмеялся: – Яра, я видел Макса. Это такой человек, что… немудрено ошибиться. Наверное, про многих можно сказать, что у них с ним «что-то было», но не факт, что это на самом деле так. Просто у него манера общения такая. – Манера? Может быть… Но наша Ирэн уверяет, что она в «Тысячелистник» одного доморощенного сыщика посылала, и тот фоточки совместные наших мальчиков принёс. Не постельные, конечно. Как она выразилась – «некритично». Но дыма без огня не бывает, верно? – Перестань, – нахмурившись, перебил её Вик. – Не станешь же ты сыщика этого искать и фото у него просить. – А почему бы и нет? – Не делай этого, вот и всё. Это их жизнь, не надо нам лезть туда. Яра, ведь если это правда, если Боря встречался когда-либо с Максом, то… поверь, в этом случае мне ничего не светит. – Почему? – не поняла Яра. – Да потому что… ну, ты на меня посмотри. По сравнению с Максом я – скучное ничтожество. – Не ври! – возмутилась Яра. – Ты у нас умный. И красавчик. Тебя приодеть в фирменное, патлы твои подравнять в приличном салоне – и будешь супер. Впрочем… всё это фигня. Уверенности в себе тебе не хватает, Мытников, вот что! – Что есть, то есть, – не желая продолжать бессмысленный, по его мнению, разговор, Вик, прихрамывая, удалился на свой диван и притворился крепко спящим. На самом деле уснуть он не мог ещё очень долго. Нога в коконе эластичного бинта не болела, но беспокоила. И если бы только нога! Мысли о Боре вызывали не какое-то невнятное тянущее ощущение внизу живота, а стойкую эрекцию, которая не желала пропадать, даже когда Вик пытался отвлечься, придумывая и решая в уме логарифмические уравнения. От логарифмов почему-то всё делалось ещё хуже. Или лучше?.. Проблему усугубляло то, что диван его располагался в проходной комнате, и мимо него один за другим шастали дети, которым понадобилось сначала водички попить после острой пиццы на ужин, потом (естественно!) в туалет, а следом за ними шуршала Яра, выключая лампочки во всех уголках квартиры. Наконец, Вик задремал, и загруженный впечатлениями воспалённый мозг выдал ему возмутительное по сюжету (или восхитительное всё же?) сновидение, в котором он оказался зажатым между разгорячёнными телами Бори и Макса. Из плена эротических грёз его вырвала Яра, нависшая над ним с будильником в руке. – Мытников, проследи, пожалуйста, чтобы банда нормально в школу собралась. Тараса сразу поднимай, как я уйду, а девчонки пусть поспят подольше, им ко второму уроку. Полусонный Вик уставился на её коленки в колготках с узором. Где-то очень высоко над ними виднелся край алой мини-юбки. Обычно в офис Яра одевалась скромнее. – Ты куда собралась в таком виде? – строго поинтересовался он. – Прасковью в сад отведу, а потом сразу – на свидание к Волоконскому. Вик подскочил и сел так резко, что закружилась голова. Что происходит вообще – сон продолжается с участием новых персонажей, или… – Яра, ты тут с ума не сошла нечаянно? – Просто неудачно пошутила, Вик, извини. Но я на самом деле сегодня еду в «Тысячелистник» на переговоры по поводу пресс-тура. Предупреждала тебя об этом несколько дней назад. Точно! Говорила Яра о том, что намечается у неё поездка с журналистами и коллегами из других турагентств города и области по частным музеям, гостиницам и ресторанам. Упоминала, что Руслан – её начальник (и любовник, но в данный момент это не важно) – поручил ей какую-то развлекательную программу для гостей готовить вместе с владельцем экоотеля. Но так как на момент того разговора Вик с Максом ещё не был лично знаком, то и значения этому не придал. Тем более, конкретно о «Тысячелистнике» речи не шло, как ему казалось. Во всяком случае, не звучало из уст Яры тогда это название, иначе он бы отметил и запомнил. – Мам, заплети мне колосок, – в комнату заглянула Прасковья с растрёпанными волосами и расчёской в руках. – Солнышко, колосок надо плести медленно и вдумчиво, а то криво получится. – Вот и заплети! – Не успеем! Давай в другой раз, а сейчас просто хвостики, хорошо? – Не хочу хвостики! – закапризничала Прасковья. – А с пушистыми розовыми резинками? – включился в беседу Вик. – У меня таких нету. – Сейчас наколдую – и будут. Крибле-крабле-бумс! Твои новые резинки – в моих джинсах, которые на стуле висят. О-ой, нет! Не смотри здесь. В другом кармане, Прасковья. – Ух ты, какие красивущие! – восхитилась девочка. – Пап, ты меня причеши. Вику вручили расчёску, он быстро и аккуратно разделил волосы Прасковьи на прямой пробор и завязал весёлые хвостики. Порадовался, что не отдал купленные махрушки вчера, тогда не получилось бы их в нужный момент «наколдовать». – А что во втором кармане? – поинтересовалась Яра, когда Прасковья убежала в прихожую вертеться перед зеркалом. – Резинки. Только другие, – смутился Вик. Вчера, пока Боря расплачивался за мазь, он, повинуясь какому-то отчаянному порыву, подошёл ко второй аптекарше и, замирая от стеснительности, молча ткнул пальцем в заветную упаковку. Догадливая девушка, заметив, как он скользит по витрине с кремами расфокусированным взглядом, вытащила откуда-то (может быть, из-под прилавка) флакончик анальной смазки и положила рядом с презервативами. Вик покосился на ничего не заметившего Борю, кивнул аптекарше, быстро расплатился и сунул покупки в карман. На всякий случай. Случай пока так и не настал, но, если верить тому, что на сон грядущий сообщила ему Яра, шанс воспользоваться приобретённым у него был. Если, конечно, не брать в расчёт конкурента – великолепного Макса. По сравнению с тем смотрелся Вик, прямо скажем, бледненько, и он отлично это понимал. Точнее, сам себя убедил, что всё печально. – Может быть, хочешь поехать со мной? – предложила Яра. – Тогда собирайся, а я после садика вернусь за тобой. – Куда… поехать? – не сразу сообразил Вик. – В «Тысячелистник». – И… что я там делать буду? – Помогать со сценарием, разумеется. – Скажешь тоже! Такой математический сухарь, как я, вам только помешает креативить. – Ай, не прибедняйся, Мытников! Помню я, какой шикарной сказкой про шахматное королевство ты ребят развлекал. А истории о планете роботов? Это же готовый киносценарий! – Для вашего сценария вряд ли детская фантастика пригодится, – заскромничал Вик. – Ты и не детскую сможешь. Решайся! Заодно и спросим обо всём твоего Макса. – Уж Макс точно не мой, в отличие от Бори! – О, прогресс – Борю ты уже признаёшь своим, – обрадовалась Яра. – Да не нужны мне ни Боря, ни Макс, ни тройничок с ними обоими! – вспылил Вик. – Интересненько… – округлила глаза Яра. Вик мысленно обругал себя за вырвавшиеся слова. Яра ведь про сон не знала. Что она о нём подумала! – Что такое тройничок? – невинно поинтересовалась подскочившая к беседующим взрослым Прасковья. Вик скрипнул зубами, проклиная себя за длинный язык. Чёрт его дёрнул при ребёнке рассуждать на подобные темы! Хотя Прасковьи не было в комнате в тот момент, когда он это сказал. Как она умудрилась услышать? – Тройничок – это тройник, розетка такая, чтобы несколько электроприборов одновременно включать, – нашлась Яра. – Ага, понятно! – удовлетворилась ответом девочка. Вик, сгорая от стыда, клятвенно пообещал себе впредь следить за языком. И за содержимым карманов заодно – мало ли! – Со сценарием помогу, но никуда не поеду, – твёрдо сказал он. – Не хочу посмешищем себя выставлять. – Вообще-то Макс тебя уже видел с забинтованной ногой. – А с фингалом под глазом – ещё нет. Яра в очередной раз окинула мужа придирчивым взглядом и процитировала ослика из мультфильма о Винни-Пухе: – Душераздирающее зрелище… – Мам, опоздаем в садик, – потянула её за руку Прасковья. – Да, пойдём. Пока, Вик! Не забудь мазь наложить на свой фингал. И ногу береги, не напрягай сильно, – напомнила Яра. Дверь захлопнулась, Вик откинулся на подушку. Понежился ещё немного, припоминая стыдные и прекрасные моменты своего сна. Однако время двигалось вперёд неумолимо. Он встал с постели и поковылял будить Тараса.