Осьминожки

Казалось, мирно и продуктивно побеседовали Боря с Ириной у неё на кухне. Даже насчёт дополнительных занятий Егора пришли к общему мнению. Решили: пусть мальчишка попробует походить на живопись к учителю Тараскиной школы и позаниматься мудрой шахматной игрой с Викентием Павловичем. Только Боря будет водить его туда сам! А у Ирины таким образом освободится вечер среды. Должно же у неё быть какое-то личное время! Правда, Боря считал, что у неработающей его бывшей жены личного времени и так через край, но противоречить ей не стал, ведь он получал ещё один "законный" вечер в неделю для общения с сыном. А утром следующего дня выяснилось, что не всё так распрекрасно, как ему бы хотелось. Отец Ирины выставил ультиматум: либо блудный зять возвращается в лоно семьи, либо сам бывший тесть увольняется и уходит из соучредителей, забирая свою часть капитала. Свободных денег у Бори не было – всё вложено в прибыльные, но долговременные проекты. Чтобы быстро получить деньги, Евгений Михайлович мог продать свою долю в бизнесе московским конкурентом, которые давно к строительной фирме присматривались. И те, конечно же, стали бы диктовать свои условия. Кроме того, остаться в непростой для развития фирмы период без опытного финансиста ой как не хотелось! Не ожидал Боря со стороны друга своего отца такого внезапного решения. В один момент оказалось, что привычная картина мира может рассыпаться, как небрежно скреплённая мозаика. Действительность представилась ему в виде весов, на одной чаше которых находилась финансовая стабильность, а на другой – нежная дружба с Виком. Дружба, вот именно - ни на что большее Боря не смел и рассчитывать. Не решался доверять ни собственной интуиции, ни безошибочному в иных случаях гей-радару многоопытного Макса. Не смел, не решался... однако продолжал надеяться на чудо. То, что Боря сходит с ума по скромняшке-математику, со стороны было очень заметно. Про Макса и говорить нечего, но даже Ирина, ни разу вживую не видевшая Викентия Мытникова, по одним лишь Бориным реакциям на звук его имени поняла, что никакая не дружба за этим новым знакомством кроется. Поняла – и заволновалась. Видимо, какое-то глубинное женское чутьё ей подсказало: на этот раз бывший муж окончательно может вырваться из её цепких лапок. Если уж сейчас, едва познакомившись с этим человеком, Боря начал высказывать своё мнение о воспитании сына и спорить с Ириной, а не соглашаться, как прежде, после недолгих уговоров (мол, ты мать, тебе лучше знать, что для ребёнка хорошо, вот тебе подарки и денежки), так что дальше-то будет! Несмотря на развод и раздел имущества, она по умолчанию продолжала считать Борю своим. Ей казалось: между ними ещё осталась незримая ниточка: потянешь за неё – и прошлое вернётся. Присутствие рядом с Борей Волоконского Ирину не напрягало – это же Макс, он и сам частичка их детства-юности. К тому же, если что, с рыжим чудом всегда легко договориться. И уж он-то точно не будет совать свой любопытный нос в воспитательные моменты: на что ему Егор, он и на собственную дочку Нюсю мало внимания обращает. Других же парней Бори – "одноразовых" – она и вовсе не воспринимала всерьёз. Мимолётное развлечение, не более. На случай же появления женщины, претендующей на Боренькины тело, душу и денежки, у Ирины имелась некая "домашняя заготовка". К её исполнению она и приступила, едва услышав от Егора историю о чьём-то травматичном падении с велосипеда и о том, что "папа – настоящий рыцарь", а от его бабушки – о выстанываемом Борей во сне имени. Только вот поторопилась предусмотрительная Ира, не разобралась сходу в ситуации. Хотела милую даму напугать злостным гейством своего бывшего, а нарвалась на жену обожаемого им парня, которой, наоборот, не следовало бы знать всех подробностей. Да, Боря подумал было, что Ирина пошла на попятный, и расслабился. А она, как оказалось, ослабив его бдительность, за одну ночь всё переиграла, подключив отца. – Не пойму я, Евгений Михайлович, – покачал обритой налысо головой Боря, удивлённо взирая на бывшего тестя, грубо вломившегося было к нему в кабинет, но уже успокоившегося за принесённой догадливой секретаршей чашечкой крепкого чая. – Вам-то с какой стороны это выгодно? – Борь, мы с твоим отцом этот бизнес начинали... – Вот именно! – перебил генеральный директор. – А вы собрались свои акции москвичам продать. Они ведь половину захапают, а потом и до второй доберутся, матушку мою им уговорить – раз плюнуть. Я же здесь просто наёмный работник, ничего не решаю. – А ты реши, – нахмурился Евгений Михайлович. – Хоть раз самостоятельно выбор сделай, мужиком себя прояви. – То есть... это вы меня повоспитывать решили, потому и явились сюда шантажировать? – Шантажировать?.. Эх, молодёжь! Я и слов-то таких не знаю. – А что ж тогда? – Дочку жаль, Борь. Среди ночи звонила, плакала: папа, выручай. И тебе я, что она говорила, озвучил. Сам я при любом раскладе при своих деньгах останусь; куда их вложить – найду. А ты решай теперь сам, вот и всё. – Евгений Михайлович, вы же меня без ножа режете! – вскричал Боря. – Выхода не оставляете. Что это за выбор такой – либо средства из оборота вынуть, прибыльными проектами рискнуть, либо полфирмы кинуть москвичам под хвост. – То есть... вариант возвращения к жене с ребёнком ты вообще не рассматриваешь? – Ребёнка я не бросал, – возразил Боря. – Мы с вашим внуком отлично ладим. Наоборот, если такое, как в понедельник, повторится, в суд обращусь, пусть постановят, чтобы Егор жил у меня. – Вот ты как, значит! – возмутился бывший тесть. – Ребёнка у матери отнимать... А что случилось в понедельник? – Ирина вам не рассказала, как спьяну о сыне забыла? Только во вторник спохватилась, что Егор дома не ночевал, и то после звонка учительницы по танцам. – Как... не ночевал? – дед был в замешательстве. – А где же он находился? – К счастью, у моих знакомых. А если бы – нет? Получается, свои промахи она от вас скрывает, только на меня жалуется. И это после того, как вчера нормально обо всём договорились. – О чём... договорились? – О том, что сегодня я Егора на кружок отвезу. – Не знал. С Иришкиных слов так понял, что ты его только по развлекалочкам таскаешь. – А куда ещё, если она сама такой день для встреч выделила несуразный – воскресенье? Отпустила бы на каникулы, свозил бы его на несколько дней в Москву, походили бы по музеям. Или на дачу – природа там, собаки. А так... в последний выходной, например, на велогонках были, спорт – тоже полезная штука. Сказал – и задумался. Ведь на гонках сам Боря повёл себя не лучше Ирины. Оставил Егорку без присмотра, бросившись помогать Вику. С другой стороны... оставить пострадавшего было бы не по-товарищески. А за Егором присмотрела Яра. Просто добрый ангел-хранитель для мальчишки жена Вика Мытникова! Вот-вот... Яра к ним с Егоркой со всей душой, а Боря мечтает, как бы её мужа затащить в постель... Ох, нет – если бы его желания ограничивались всего лишь парой-тройкой страстных встреч, всё было бы проще. – Тем более, – вздохнул Евгений Михайлович, – если тебе на пацана не наплевать, так почему не вернёшься к Ирке? Ребятёнку надо в полной семье расти. – Семьи у нас с Ирой, уж извините меня, Евгений Михайлович, не было с самого начала. Считаю, лучше по отдельности жить, чем в скандалах да обмане постоянном. Не слушает она меня. Может, вы ей объясните... как отец дочери. Пусть попробует познакомиться с кем-нибудь, что ли. Она женщина молодая, красивая. – Так ты говоришь – красивая у меня дочь? – приосанился бывший тесть. – Я-то грешным делом думал: ты её уродкой считаешь, потому и на парня променял. Боря вздрогнул, услышав его слова. На парня? Не на парней во множественном числе. Значит... знает про Вика? Или у него устаревшая информация , и он всё ещё Макса имеет в виду? А, неважно... – Я же всё-таки художник немного, – хмыкнул Боря. – Пусть и по зданиям, а не по портретам. Красивая женщина – как птица, как цветок. Остановился, полюбовался, запечатлел на холсте или в памяти – и дальше пошёл. А для любви не красота нужна, другое. – Не продолжай! – поморщился, замахал на него руками Евгений Михайлович. – Я так-то о душевных качествах, а вы что подумали... – Ничего я не подумал... Эх, не пойму я дочку. Что она за тебя держится, если от тебя как от мужика никакого проку? И тебя, Борька, не пойму. Неужели тебе и впрямь так дорог этот... учитель или кто он... что ты ради него не пожалеешь бизнес разорить? Всё-таки знает про Вика – мелькнуло у Бори в голове. Пожалеет ли он? Пожалеет, конечно. Но если будет необходимо, бросит всё и начнёт с нуля. Или уйдёт в простые архитекторы. Ради Вика. Ради шанса быть рядом с ним. Может, оно и к лучшему - не будет между ними этого вот связанного с деньгами недопонимания. Хотя... эффектный жест имел бы смысл, если бы Вик реально согласился на близость с ним. Только ведь у него – Яра, такие тёплые отношения с ней. И дети. Да, трое не его – дочери Яры и племянник. Но младшая-то явно их совместное произведение – разве нет? Безнадёжно... Однако ломать комедию, изображая счастливую супружескую пару с Ириной, не хотелось. Да, перед его глазами был пример Макса с Асей, однако у тех действительно союз по взаимной договорённости. Асе необходим лишь статус замужней дамы, отпугивающий ненужных ей ухажёров. Ирина же по-настоящему нуждается в мужском внимании. Ей бы начать всё сначала, попробовать кавалера отыскать, а она всё липнет к Боре, как банный лист к известной части тела. Ещё и отца к интригам своим подключила. – Ну, так что решил... зятёк? – Дайте мне время подумать, Евгений Михайлович. – Думай... ...Борины мысли крутились в основном вокруг одного вопроса: где взять деньги? Вариант с возвращением к Ирине он действительно не рассматривал, хотя это было проще всего.. – Боря, тебя что-то тревожит? – спросил Вик, оторвав взгляд от клетчатой доски с расставленными фигурами. Казалось, только что увлечённо рассказывал волшебную историю о чёрно-белом королевстве приоткрывшему рот от любопытства Егору и знакомому с сюжетом, но не без интереса внимающему Тарасу, а вот ведь – обратил внимание на его смятенное состояние. Может быть, и впрямь поделиться проблемой? Вряд ли скромный математик что-то дельное посоветует, но он хотя бы выслушает. Не станет иронизировать, как это непременно сделал бы Макс. Аккуратно подбирая слова, Боря выдал ему урезанную версию истории. Мол, соучредителю позарез понадобились деньги, и он готов продать свою немалую долю акций конкурентам. – Знаешь, Борь, я не финансист, – проговорил Вик. – Но я тебе покажу, как твоя ситуация выглядела бы в шахматах. Смотри: ты – король. Вик передвинул белую фигуру в высокой короне на две клетки вправо, а другую, того же цвета, похожую на приземистую башню, стоявшую на угловом поле, увёл, наоборот, влево, словно защищая ею "правителя". – Что это значит? – не понял Боря. – Рокировка, – ответил Вик. – Мы берём ладью, сильную фигуру, которая до этого не была в игре, не делала ни одного хода. И защищаем ею короля. Разумеется, делать это надо, пока ни одна фигура противника королю не угрожает. Понятно? – Нет, – Боря так и не уяснил, что тут за аллегории. – Перевожу с шахматного на ваш бизнесменский. Пока твой зам не продал полкомпании москвичам, тебе нужно найти своего покупателя. Он же не для того, чтоб тебе навредить это делает, ему просто деньги нужны, да? Но... видишь ли, нужен человек, который не в игре, то есть не занят строительным бизнесом. Ну, чтобы не попытался диктовать свои условия. А потом ты ему вернёшь деньги постепенно, с процентами, как договоритесь. И переоформишь всё это дело на себя. Или на Егора, на мать – на кого хочешь. – И чем это отличается от того, если бы я взял кредит в банке? – Скоростью и тишиной. Информация о кредите по-любому всплывёт, и москвичи подсуетятся, опередят тебя. Или цену поднимут. Если же свой человек, надёжный... – Я понял, – кивнул Боря. – Поговорю с Максом. – Вообще-то я думал, мы с тобой к Руслану обратимся, Яриному боссу, – разочарованно протянул Вик. – Или к отцу и дяде Вани. Помнишь его – мой ученик, внук художника? А Макс – он мне показался... довольно болтливым. Он не сольёт инфу, кому не надо? – Вик, я ему доверяю. – Ну, смотри. Это ведь твоё дело, – кивнул Вик. – Главное – помни: рокировку можно делать только один раз за игру. – А если неудачно? – Тогда... с достоинством проигрываем партию и начинаем новую.