Папа стал папочкой

Когда двери в этот дом открылись в самый первый раз, десять лет назад, Ник был напуган. И желание переступить порог дома казалось не появилось бы, даже если бы этому ребенку ножом угрожали. — Ты не войдешь? — поинтересовался Нейтан тогда, опустившись к мрачному лицу мальчика. — Я не назову тебя папой, пока не скажешь, почему забрал меня. Ник отошел на шаг, держа голову опущенной. Его слегка лохматые волосы закрывали весь этот невинный вид дерзости, которую мужчина видел впервые. Усмехнувшись, он потянулся к прядям волос и убрав одну за ухо, сказал: — Не всегда нужны причины, чтобы поступать как-либо. Как будто по щелчку пальца в душе просыпается какое-то чувство и отбросить его невозможно. В моем случае, это была скука. — Скука?! — мальчишка дернулся и резко подняв раздраженный взгляд на Нейтана, что в этот момент улыбался, коротко выдохнул. — Разве от скуки человек поедет за город, в самый ничтожный приют и предложит быть родственниками тому, чей родной убил человека? — Я огро-о-омное исключение, Ник, — отец положил руку на его голову и потрепал, успокаивая. — Если не хочешь называть меня папой, то я не обижусь. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, пока со мной. Это моя новая цель — чтобы мой сын был счастлив. Мальчик с приоткрытым ртом, завороженный от услышанных слов, поморгал длинными ресницами и в конце концов покраснел. Не находилось что ответить на такое, казалось до жути необычным слышать такие любезности от едва знакомого человека. — Мама… я не помню ее. И папу тоже. Я не помню их лиц. И как будто бы мы не знакомы… — Ник посмотрел на свои руки и начал робко считать по пальцам. — Ш-шесть месяцев… я надеялся, что мамочка вернется. Она что, послала мне тебя с небес? — Я настолько плохо справляюсь? — отчаянно спросил Нейтан, подумав, что ребенок так насмехается. Ник отвел взгляд и молчаливо думал, подбирал слова. Мужчина с интересом наблюдал за тем, как мальчик водит глазами по окружающей местности и наконец вернув свое внимание на Нейтана, потряс головой. — Вовсе нет. Ты не выглядишь как плохой человек. Подождав еще немного, он с завороженным выражением лица слегка покраснел, прежде чем добавить: — Если бы ты был моим настоящим папой, я был бы рад. Мужчина улыбнулся и опустился на одно колено, присев перед Ником и снова обхватив его пухлые горячие щечки ладонями, спокойно сказал: — Я и так твой папа. Только твой. И больше детей мне не нужно. Я надеюсь, пока ты шел сюда, ты не молился о братьях и сестрах? — Нет, папа. Глаза Нейтана раскрылись. Только что этот маленький ротик произнес такое милое «папа». Мужчина заулыбался и заглянул в смущенные глаза ребенка, которые старательно избегали его, и с азартом сказал: — Что-то я не услышал, повтори-ка еще раз! Как-как меня зовут? — Нейтан! Мужчина! — … еще бы дяденькой назвал, — пробормотал себе недовольно под нос тот, вставая и замечая, как у Ника лицо сразу же стало радостным. — Папа! — крикнул он, словно назло, и сразу же забежал в дом, не смотря на снова появившуюся умилительную реакцию отца. Даже не верится, что с тех пор прошло десять лет. Ник уже почти ростом с отца, в этом году заканчивает школу. Пойдет учиться на адвоката, чтобы быть похожим на Него. Конечно, с тех самым пор много чего поменялось, но для подростка всегда будет важно одно — папа. Сейчас особенно. Даже узнав правду, которую хрупкая душа не хотела принимать, даже тогда. Все, чего хотелось — просто чтобы отец обнял покрепче и сказал лишь: — Я люблю тебя, Ник, — что Нейтан и сделал, когда привез Ника домой после ресторана. — Ты у меня сильный. Отдохни, сегодня был трудный день, да? Я постараюсь приехать пораньше, ужин приготовлю. — Мне обещать папочке, что буду вести себя хорошо? — пошутил Ник. — Конечно, — тот погладил его по щеке, улыбнувшись. — Какие у тебя планы на субботу? — Никаких, папочка. — Тогда можем снова поиграть. Проведем сессию. — Ура-а-а! Я наконец-то дождался! — Слишком радостно звучит для того, кто получит по заднице за все свои недавние выходки, — с усмешкой подметил Нейтан. — А теперь ступай. Если не расстроишь до конца недели, все останется в силе. Ник высунул язык и убежал в дом, а мужчина в этот момент еще примерно минуту смотрел тому вслед, прежде чем поехать на работу. Все самое трудное позади… как хорошо.

***

— Я конечно знал, что ты псих, но не думал, что настолько, — прокомментировал Коул, смотря в невозмутимое лицо Дэвида, что сидел напротив. — Чего от меня-то хочешь? — Сейчас — ничего. Насколько я помню, у тебя день рождения через две недели. Неплохой такой подарок будет, да? — Хах, тебе следовало бы хорошенько попросить, если хочешь, чтобы я участвовал. Я так понимаю, сабом ты здесь видишь меня. Зачем мне унижаться перед тобой, так еще и с такой вялой… даже не назовешь это просьбой. — Не принято, чтобы дом сам просил кого-то стать сабом. Но так как мы в отношениях, скажу так: думаю, тебе понравится. Да и воспитание лишним не бывает. Мне всегда хотелось тебя, паршивца, проучить как следует. Но ты так просто на такое не ведешься, что снова на руку мне. — Ты так эгоистично мыслишь. А моего мнения ты спросил? Хочется ли мне, чтобы меня проучали? Томпсон поднялся и снова встав перед школьником, опустился к его лицу, пристально наблюдая, как оно настораживается. — Когда мы занимались сексом, у меня было достаточно времени изучить тебя, — он потянулся к его уху и начал шептать. — Тебе ведь нравится, когда тебя берут жестко и властно. И от удовольствия боли не против. Нравится смешивать, играть, смотреть: что же будет дальше? Риск, иным словом. Без обид, но все, с кем я имел дело, чаще всего хотели просто вознаграждения за свое послушание, но тебе нужно совсем не оно. Слишком скучно, не так ли? Сам процесс того, как мы с тобой это делаем, сводит тебя с ума. А если я сейчас скажу, например, "накажу тебя", какова твоя реакция? Без шуток. Учитель слегка отдалился, поцеловав Коула в шею, растягивая момент, пока тот думал над ответом. — Без комментариев… А если мне не понравится?.. — спросил он, с каплей сомнения. — Ты бросишь меня? — Конечно нет, — Дэвид оторвался и посмотрел подростку прямо в глаза, спокойно отвечая. — Я не брошу тебя. Все-таки, признавались мы друг другу не для этого. Мне просто хотелось бы попробовать это именно с тобой. В молодости я увлекался Темой даже сильнее, чем учебой в универе. — Неудивительно, почему ты учитель по контракту. — Цыц. Вот об этом я и говорю. Ты дерзкий, непослушный и хамить любитель. Какой доминант тебя не захочет? Склонен к мазохизму, как бонус. — Да с чего ты взял вообще?! Все твои "научные наблюдения" просто смешны! — Тогда почему мой недотрога дрожал, когда я говорил ему все это? Хорошо, скажем, что у тебя скрытый потенциал, — учитель ухмыльнулся. — Сойдет? — Заткнись. — Если все дело в гордости, то я понимаю тебя. В первое время я буду снисходительным к тебе, буду стараться войти в положение. Подумай и реши, а после дня рождения скажешь, согласен или нет. Как бы то ни было, ты в любой момент можешь разорвать такие отношения, и мы просто будем парочкой обычных влюбленных, — Дэвид улыбнулся, потрепав Коула по волосам. — Я не брошу тебя, не волнуйся. — Еще бы ты меня бросил. Да после такого любой мой одноклассник убежал бы от учителя-извращенца! — Как хорошо, что я положил глаз именно на тебя. Кишка тонка убежать от меня. Ведь я тебе нужен, — Коул хотел ответить, но Томпсон прижал указательный палец к его губам. — И ты нужен мне. Остальное неважно. Я знаю, что веду себя как эгоист. Но зато я честен с моей букой. Школьник лишь вздохнул. Заметив, что ворчать тот больше не собирается, биолог убрал палец и с довольным выражением лица поцеловал его, положив руку на щеку. Этот поцелуй не был страстным, он был нежным, наполненный чем-то, что обычно другие называют "любовью". Такой поцелуй показывает, что человеку не нужно тело другого человека. Все, в чем он нуждается — это просто взаимность на любовь. Коул протянул руки и обняв мужчину за шею, дал ему то, чего он хотел. И получил то, чего хотел сам. Некоторые говорят, что поцелуи могут казаться разными, только если меняешь партнера. В этом была доля правды. Но Дэвид чувствовал что-то красочное с Коулом, каждый раз, когда прикасался к нему своими губами. Словно в первый раз. И каждый "первый раз" прекрасен по-своему. Не описать словами, какие чувства биолог испытывал. И как-то не хотелось отвлекаться в этот момент, чтобы размышлять о словах. Ведь в этом нет смысла. Никто не может передать чувства, просто разговаривая. Чувства, на то и чувства — они где-то глубоко в душе, и просыпаются, когда тебе либо очень хорошо, либо очень плохо. По-другому объяснить это сложно.

***

Прошло несколько дней. Учебная неделя подошла к концу. Почти весь пятничный вечер Ник просидел за уроками, чтобы на выходных не отвлекаться на них, особенно в субботу. Долгожданную субботу… Нейтан тоже был занят, практически не выходил из своего кабинета, поэтому подросток решил не отвлекать его. Но от одной мысли, что завтра отец снова включит режим «строгого папочки», кружилась голова, как бы по-детски это не звучало. Мысли улетали далеко и превращались в сексуальные фантазии, о которых Ник бесстыдно мечтал, чтобы они воплотились в жизнь. Субботним утром, где-то в десять утра, Нейтан зашел в комнату юноши и сев на край кровати, принялся осматривать. Постоянно беспокоило чувство прикоснуться к сыну, погладить или еще что, но мужчина останавливал себя, сам не зная почему. После того разговора о Сандре, ненадолго ушедшее чувство вины вновь вернулось и тяготило его. Но лишать себя, да и Ника, радости тоже духу не хватало. Какое-то время назад он сам уверял Ника, что эта душевная и головная неразбериха пройдет, стоит только подождать, но чем больше Нейтан тянул, тем больше он путался в себе. Нужно либо прекратить все, либо… Взять Ника по полной. Овладеть. И принять наконец свои чертовы чувства и желания. Какими бы они не были. Просто делать то, что хочется. Чтобы не жалеть о том, что не удержал желаемое, потерял. — Ник, — ласково позвал его мужчина. — Просыпайся. Лицо подростка скривилось и он перевернулся на другой бок. Нейтан усмехнулся и сев поближе, потянулся и принялся щекотать его живот. Реакции ждать долго не пришлось. — П-папа!.. — сквозь сонный, однако звонкий смех крикнул тот. — Прекрати! Прекрати! Прервавшись, мужчина злорадно ответил: — И тебе доброго утра. — Ну за что?.. Сегодня ведь выходной, зачем так рано? — А я думал, ты начнешь прыгать от радости, что я уделяю тебе время. Ну, раз не хочешь… — Нейтан поднялся и притворился, что собирается идти, но тут Ник вскочил и придержал его за руку, усаживая обратно. Только сейчас он обратил внимание на то, что отец в домашней одежде и свитере, в которых он бывает нечасто. И вид у него не такой… рабочий. Приятно видеть близкого человека таким, каким он не показывает себя ни перед кем, хотя он так прекрасен. — Нет-нет, папочка, я не это имел ввиду. Все равно я ведь по чьей-то инициативе уже проснулся, — возмущенно выдохнул он. — Неужели мой сын умеет злиться? Даже на меня? — Ник покачал головой. — Вот и хорошо. — А ты помнишь какой сегодня день? — сонливо протянул мальчишка, неуклюже поднимаясь и сев Нейтану на колени. Тот приобнял его за талию одной рукой, а вторую положил на затылок, не отрывая взгляд от радостных детских глаз. — Помню. — А что мы будем сегодня делать? — с любопытством спросил Ник, придвигаясь лицом ближе. — Разве прелесть всего не в неизвестности? — вскинул бровью отец, легонько ущипнув сына за щеку, на что в ответ получил короткое "ай". — Ну мне же интересно! Какой жестокий у меня папочка. — Ты довольно проницателен, — хмыкнул он. Ник ничего не ответил, просто прижал голову к его плечу. Бессмысленно было ждать от того ответа. Спустя какое-то время молчания, Нейтан ни с того ни с сего спросил: — Скажи, почему тебе нравятся сессии? Ник зевнул и даже лишний раз не подумав над ответом, проговорил: — Потому что я с папочкой. — То есть, ни с кем другим ты бы это не попробовал? — Конечно нет! — И ты делаешь это, просто потому что я рядом? Неужели больше причин нет? Не верю. — Ну… как бы это сказать. Сначала я был напуган, потому что думал, что я тебе не понравлюсь. И после всего увиденного в интернете, я лишь делал вид, что не боюсь испытать этого на себе. Но вовремя того, как я стоял на коленях перед тобой, с пробкой в заднице, которая еще и вибрирует, я понял, что это не самое плохое, что может произойти. А ожидание продолжения лишь заставляет хотеть снова и снова повторить, ощутить адреналин, хотя все, что я делаю — подчиняюсь папочке. Вроде так просто, а вроде и нет. "Даже семнадцатилетний подросток разбирается в своих желаниях больше, чем я в своих…" — угрюмо подумал Нейтан, но быстро отбросил легкую досаду. — Вот как. Что ж, я рад, что все дело не только во мне, иначе я бы чувствовал себя хуже. — Ты все еще переживаешь за меня, да? — Ник с робостью посмотрел в зеленые глаза отца. — Есть такое. — Папочка, пожалуйста. Чем меньше думаешь о чем-то, тем проще. Я вот, например, после нашего с тобой разговора о маме совсем-совсем не думал о ней! Потому что, если бы думал, то у меня не было бы настроения. А без настроения я был бы тебе неинтересен, да и остальным, впрочем, тоже. — Почему ты так думаешь? Во-первых, ты всегда мне интересен. Во вторых, всегда есть те, кто поднимает тебе настроение, когда его нет. Например я. — О да, поднимать настроение ты мастер. Особенно сегодня… — мечтательно протянул Ник, снова уплывая в своих извращенских грезах. — Кстати, когда начнем? — А что, уже готов, что ли? Ты не умылся, не принял душ и даже не позавтракал. — Понял… Ник поднялся с колен отца и направился в ванную комнату "приводить себя в порядок", пока Нейтан заправлял его кровать. Все так же аккуратно и красиво. Это не заняло много времени и мужчина направился готовить завтрак, и себе заодно. Он и сам встал совсем недавно, поэтому решил дождаться пробуждения сына, но видимо без собственной инициативы он так и до обеда может спать. Через двадцать минут они сидели за столом и параллельно болтая о разном, ели простой омлет с овощами. Ник редко задумывался о том, что его отец всегда готовил ему, так еще и так вкусно. Разве можно быть таким идеальным?! Обычно раз в три дня по утрам к ним домой приходила женщина средних лет, после ухода Ника в школу и Нейтана на работу, и наводила порядок в доме. Подросток видел ее, наверно, раза три всего, хотя когда мужчина только усыновил его, она уже работала здесь уже какое-то время. Эта женщина просто выполняла свою работу, ничего более. Почему Ник вдруг вспомнил про нее? Когда тарелки стали пустыми, Ник хотел помыть посуду, но их перехватил отец и коротко приказал: — Пока иди в мою спальню, я скоро приду. Глаза Ника счастливо засверкали и он чуть ли не здесь хотел сесть на колени и поблагодарить отца. Но он сдержался, хоть и не без похотливой улыбки и сказал лишь: — Да, папочка! — а после вышел из кухни и выполнил то, что приказали. В комнате Нейтана подросток бывал нечасто, хотя недавно он провел целую ночь здесь, в обнимку с отцом. Но он надеялся, что чаще будет бывать здесь, целовать и обнимать отца, прямо как в первый раз. Ник завис и задумался: а что дальше? Раздеваться? На колени встать? Мужчина не упомянул. Может, тогда просто сесть на кровать? Странно все это. Как бы то ни было, умным поступком было бы в будущем не тратить времени на раздевании и сделать это сейчас. И на коленях встретить, чтобы показать свою преданность и конечно же догадливость. Определенно. Ник так и сделал. Ничего трудного в этом ведь и не было. Оголив все свое тело, он развернулся и сел лицом к двери на колени, как и тогда не опускаясь на пятки. Отец знает, как помучить. Две минуты молчаливого и покорного ожидания. Даже прохладно внизу стало… Но наконец ручка двери медленно поворачивается и невозмутимый Нейтан открывает дверь. Заметив, как глазки Ника с любознательностью смотрят на него, пока сам он голый сидит на коленях, ненадолго, но сбило мужчину с толку. Но его реакция была не такой, какую ожидал увидеть мальчишка. — Жарко стало? — выгнув бровь, спросил тот, подойдя ближе. Ник молча наблюдал за его уверенными шагами и подняв взгляд на такой холодный, властный взгляд отца, почувствовал смесь привычного страха и возбуждения. — Какой был мой приказ, ты помнишь? — И-идти в вашу спальню, папочка… — ответил юноша и уже хотел начать извиняться, но не успел, так как Нейтан опередил его: — Тогда почему ты сейчас без одежды и сидишь на коленях? — Простите… я думал, вы имели ввиду это. Впредь, я не буду делать ничего без вашего разрешения. — Что ж, ты хотя бы понимаешь это. Глаза в пол, — неожиданно прозвучал новый приказ. Ник опустил глаза и смотрел, как ноги отца неторопливо перемещаются и ускользают куда-то за его спину. Он садится на кровать. — Подойди сюда, на коленях. Взгляд не поднимать. Ник прошептал короткое "да, папочка" и послушно сделал то, что велено. Развернувшись, он слегка приподнявшись сел поближе к отцу, чья нога была изящно закинута на другую. Прикусив губу, он положил руки на бедра и принялся ждать. — В последнее время меня совсем не устраивало твое поведение, но я не дурак, Ник. И я прекрасно понимал, что ты просто нарывался. Нарывался, чтобы тебя вот так, как сейчас, отчитывали, пока ты сидишь на коленях и без одежды. Однако если все откладывать на потом, ой как не сладко будет твоей заднице. И ведь знаешь, кажется замечания совершенно не действуют на тебя, видимо для твоей дисциплины нужен другой подход. Я надеюсь, ты понимаешь, за что я вообще тебя ругаю? — Да, папочка… Мне жаль… — Жаль за что? — Я вас разочаровал своим непослушанием и своевольностью. Простите, этого больше не повторится, обещаю… — Кажется, я уже это слышал. Ник не решался поднимать глаз, напротив, он еще ниже опустил голову, видя только кончики носков отца. Очевидно, тот чего-то ждет от него. Молчит, это плохо. Значит, нужно действовать так, как положено примерному сабу… — Накажите меня, пожалуйста, — дрожащим голосом проговорил Ник, чувствуя как кровь приливает к члену. — Я хочу искупить свою вину. — Вот как. А если ты даже наказания не заслуживаешь, настолько сильно меня расстроил? Я могу просто отправить тебя к себе в комнату, как провинившегося ребенка и скажу не высовываться. — Прошу, папочка. Молю, накажите… — подросток запнулся, почувствовав ком в горле. — Я сделаю все, что скажете, правда… — Хорошо. Нейтан поднялся и обошел Ника по кругу плавными шагами. Специально тянет, зная, как подросток неловко себя чувствует? О да, он помучить любитель. Наконец, он остановился позади него и властно велел встать. Ник послушался, с каплей труда поднявшись. Отец взял его за ухо и повел к углу. Уткнув лицом прямо в угол, мужчина провелся кончиками пальцев обеих рук по его спине, заставив дрогнуть всем телом. Затем положил ладонь на голову и надавил, намекая снова опуститься на колени. Мальчишка еле заметно вздохнул, но понял, что его "достоинство" приподнялось. Интересно, отец видел это? — Подними руки. Выше. Вот так. Выпрямись. После этого, Нейтан подошел к стене с книжной полкой и взял парочку толстых томов. Приблизившись к сыну, не скрывая хитрой улыбки, которую, к счастью, мальчишка не видел, он поставил книги на его ладони, заставив их слегка подогнуться. — Выше руки подними. Не опускай. Опустишь хоть на сантиметр — продлишь свое наказание. Ник сглотнул, ощущая на себе взгляд отца сзади и послушно держал руки над головой, чувствуя как ладони становятся влажными. — Мне нужно сходить кое-куда, — после молчаливой минуты разглядывания сказал отец, направляясь в гардеробную. — Спину ровнее. Пока меня не будет ты сидишь так, как сейчас, ясно? — Да. В теории это не казалось таким уж и сложным заданием. Но отец любил пытать временем и небось специально будет тянуть его как можно, чтобы заставить Ника страдать, так еще и в одиночестве. Что ж, Ник сам доигрался, он и сам это осознавал. Через две минуты Нейтан уже был в непривычно для себя джинсах и свитере. На ногах спортивные кроссовки, которые он обычно одевал раз-два в год. Последний год он и правда настолько увлекся работой, что забросил утренние пробежки и поход в спортзал. Надо бы это исправить когда-нибудь… Волосы оттенка карамели лежали не так аккуратно, как обычно, но и на это мужчина решил закрыть глаза. Утомляет всегда быть тем "идеальным прокурором", каким его привыкли видеть все, кроме Ника. Пожалуй только подросток искренне засматривался на то, какой он настоящий, без этой безупречной обертки. Выйдя из гардеробной, Нейтан тихо подошел к Нику опустился на одно колено, дыша в затылок. Мальчишка не позволил себе даже слегка повернуть голову в сторону, чтобы хоть краем глаза посмотреть на отца, а очень хотелось. Он лишь выпрямил руки и покорно смотрел в стену, показывая всем видом, какой он послушный. Словно прочитав его мысли, мужчина бархатистым голосом произнес: — Хороший мальчик. Появилось резкое желание погладить Ника или просто прикоснуться, однако Нейтан отбросил это чувство, ведь тогда бы это уже вряд ли было бы похоже на наказание. Что ж, он еще успеет поощрить его, когда вернется. Обязательно успеет. Поднявшись, отец направился к двери и напоследок сказал: — Я скоро приду. — Да, папочка, — тихо отозвался Ник, вздыхая. — Не скучай. Мистер Майерс вышел из дома и решил прогуляться до магазина пешком. На прошлую сессию он, мягко говоря, совсем был не готов: нужного девайса под рукой не было, а анальную пробку в тот раз он нашел по чистой случайности у себя в шкафу. Странно, наверно кто-то из клуба давно подарил, а он забыл об этом. На этот раз он тоже не подготовился, что было удивительно, однако он знал, что будет наказывать сына, поэтому решил, чтобы не терять времени зря, купить все в этот же день. Секс-шоп был не так далеко от их дома, но порядком пройтись все-таки нужно было. Замечательное время для того, чтобы насладиться природой. Последние деньки зимы, воздух кажется каким-то другим. Холодным, но в тоже время… предвещающий что-то хорошее. Когда наступает весна, словно все проблемы испаряются, в то время как цветы начинают цвести и чувствуется запах новой жизни. Пусть сугробы не тают под ногами, но когда мягко ложащийся снег мгновенно исчезает, он заставляет подумать, что на всей Земле он такой же нежный. Несомненно, зима была красивой. На дорогу туда и обратно заняло примерно двадцать пять минут, может чуть больше. Нейтан держал в руках два черных пакета и с легкой улыбкой вернулся домой. Отворив входную дверь, он неторопливо направился в свою спальню, думая о том, что дальше будет делать с мальчишкой. Переступив порог комнаты, он осмотрелся и заметил, что Ник все еще скромно сидит в углу, как и ожидалось, и держит книги над головой, словно полка. Хороший мальчик. Мужчина оставил пакеты на полу и подошел к нему. Тот слегка задрожал, но затаив дыхание, старался сохранять покорный и спокойный вид, не оборачиваясь на отца без разрешения. Нейтан заметил, что на его спине слегка подступил пот, а руки дрожали скорее от того, что затекли, нежели от страха или еще что. — Как поживаешь? — ухмыльнувшись, спросил отец, нагнувшись к уху мальчишки. — Н-нормально, папочка… — вполголоса ответил Ник. — Как долго мне сидеть так? Мужчина выпрямился и взяв книги, поставил их на настоящую книжную полку. — Не люблю использовать людей, как мебель, но у меня не было выхода. — Я не считаю, что вы использовали меня как мебель, папочка. — Что ж, надеюсь это правда. Ты ведь все еще хочешь искупиться, мой мальчик? — промурлыкал отец, шагнув навстречу сыну. Ник прикусил губу, опустив голову ниже и сжав кулаки на бедрах. В такие моменты трудно было отвечать. Хорошо хоть он сидит к отцу спиной, иначе тот бы увидел это развратное выражение лица. Черт, эти полчаса были мучительны в тишине, так еще и с книгами над головой. За это время подросток успел успокоиться, но вновь нахлынувшее возбуждение сводит с ума… Особенно этот "мой мальчик". То, с какой интонацией произносит отец все эти фразочки по типу "молодец", "умница", "веди себя хорошо", "будь хорошим мальчиком" и так далее, невозможно остаться равнодушным. И даже неясно, чего хочется больше: провоцировать его на наказания или же выслушивать похвалу, исполняя приказы. — Чего молчишь? — Нейтан стоял прямо позади Ника. — Я хочу искупиться, папочка, — наконец ответил тот, сдерживая себя чтобы не задрать высоко голову и не посмотреть на отца хоть так. — Прекрасно. Поднимись. Нику потребовалось несколько секунд, чтобы выпрямить затекшие ноги во всю длину. Сидеть на коленях конечно приятно перед определенным человеком, но не полчаса же… Подростку так хотелось начать ныть на боль в суставах, но он держал себя в руках и решил идти до конца. — Посмотри на меня, — из-за спины послышался новый приказ. Ровный, не строгий. Ник развернулся и наконец-то поднял глаза на отца. Тот смотрел на него не так злостно, как возможно до этого. Уголки его губ были слегка приподняты, а глаза глядели прямо на него. Казалось, будто это были гляделки какие-то. Ник не отрывал взгляда от отца, отец не отрывал взгляда от Ника в течение минуты, а после Нейтан наконец озвучил новый приказ: — Раз ты хочешь искупиться, в таком случае на четвереньки на кровать. Глаза мальчишки округлились, но он кивнул и послушно направился к кровати, ложась на нее и вставая на четвереньки. И снова он не может видеть отца, ну что же это такое. Интересно, что он приготовил на этот раз? Наверное, снова порка будет. Ник был не против, даже несмотря на то, что от сильной руки Нейтана это было очень даже больно. "Не думал, что скажу это, но я определенно мазохист. Не буду просить отца остановиться, даже если будет невыносимо. Хочу ощутить это, хочу ощутить… настоящее подчинение Ему… Вытерплю все, что заслужил, просто чтобы доказать, что я люблю папочку. Какой же я странный." — подумав об этом, Ник усмехнулся. Наконец, Нейтан подошел к нему сзади и потянулся за запястья подростка, заворачивая их за спину. От этих неожиданных действий Ник со вскриком уткнулся лицом в постель, прогнувшись в спине так, что его зад был верхней точкой. Он быстро опомнился и перестал сопротивляться. Оказывается, отец завязывал ему руки, только непонятно чем. Слегка раздвинув ноги, Ник вгляделся и понял, что это галстук отца. Вот это да… — Я вижу, как твой член поднимается. Скажи на милость, о чем таком твоя головушка думает. — Вы… завязываете меня своим галстуком, не так ли? — Да, и? — Это и заводит. Вы завязываете меня своей вещью, просто приятно. Мужчина хмыкнул и никак не ответил. Закончив связывать, он подошел к брошенным пакетам и начал доставать оттуда что-то. Спустя какое-то время Нейтан обошел подростка и встал к нему лицом. В руках он держал знакомую штуку из интернета, но Ник не помнил точно, что это именно. Длинная черная палка. — Это называется стек, — пояснил отец, покрутив штуку в руках. — Наверно, его я предпочитаю больше всего для таких ситуаций. Я выпорю тебя им. Так как опыта у тебя нет, и я надеюсь ты не знаешь всего прочего, маленький извращенец, то каждый раз будем пробовать новое. После сессии ты расскажешь о своих ощущениях, приемлемо ли это для тебя и мы в целом все обсудим. Ясно? Мы. Все обсудим. Улыбка Ника не была видна под покрывалом, но его радостные глаза все выдавали. Он приподнял голову и ответил: — Да, папочка. — Двадцать ударов, — твердо сказал отец, снова вставая позади Ника. — Пятнадцать за плохое поведение на этой неделе и еще пять за то, что неправильно исполнил приказ сегодня. Считай про себя. Я начинаю. Ник прикусил губу и зажмурился, готовясь к наказанию. Однако мужчина не спешил. Он медленно провелся стеком по внутренней стороне бедра, слегка щекотя кожу и заставив Ника раздвинуть ноги шире. Потом провелся про спине, позвоночнику, и Ник инстинктивно прогнулся еще сильнее. Жаль он не видел, какая хищная ухмылка была на лице отца. После этого повисла тишина. Сначала подросток подумал, что Нейтан, возможно, передумал наказывать? Он попытался оглянуться, но тот час же мальчишка почувствовал легкий удар по коже ягодиц. Дернувшись вперед, он удержал себя от того, чтобы вскрикнуть, хотя это было не больно, скорее неожиданно. Нейтан положил свободную руку на поясницу Ника, крепко придерживая. Замахнувшись, он снова ударил его в то же место, и на этот раз шлепок был сильнее, чем прошлый. — Можешь не сдерживать себя, ты ведь помнишь? — Да, папочка… — Ник еле сдерживался, чтобы не выпалить "сильнее, пожалуйста". Мужчина хмыкнул и продолжил. Третий удар пришелся левой ягодице, с такой же силой, что и в самый первый раз. Четвертый был как второй. На полном серьезе Ник хотел начать просить об ударах пожестче. Но вспомнил про свой образ "терпеливого саба", тем более, что это наказание. Если дать понять, что эта порка просто подарок для мазохиста, отец перестанет радовать подростка этим "подарком". Начнет придумывать способы изощреннее, хотя разве можно заменить старую добрую порку? Но все равно, зная Нейтана, он точно не оставит все как есть и в качестве того же самого наказания не будет шлепать Ника, если будет знать, что это ему так нравится. Удары постепенно становились сильнее, а кожа ягодиц значительно краснее. Мальчишка сбился со счета, думая о своем, и к несчастью отец остановился именно тогда, когда тот "очнулся". Ник уже испугался, что пропустил все это и почувствовал досаду на душе, но тут Нейтан спрашивает: — Сколько ударов осталось? — он спрашивал это не таким тоном, мол, я забыл, напомни-ка. Больше было похоже на проверку. — П-простите, папочка, но я не помню… — Хм, тогда пожалуй сегодня ты получишь не двадцать ударов, а пятнадцать. Осталось три, малыш. "Что за?! Разве это так вообще работает?!" — глаза Ника раскрылись от шока и он нахмурился, но не стал спорить с отцом, подумав, что он просто оговорился. Спустя полминуты, после обещанных трех ударов, Нейтан бросил стек на пол и потянулся к рукам Ника чтобы развязать, но тот их влегкую дернул. — В чем дело? — холодно спросил отец, поражаясь такой дерзости. — Вы ведь пошутили, когда сказали пятнадцать? Я же плохо себя вел, расстроил вас сегодня и не следил за счетом. Так почему вы так снисходительны? Мужчина постоял несколько секунд в гробовом молчании и проигнорировав вопросы сына, все-таки развязал его. Он сел на кровать и посмотрев на растерянного сына, приказал: — На колени. Мальчишка приоткрыл рот и на время зависнув, все же послушался. Встав с кровати и опустившись на колени перед сидящим отцом, игнорируя горящий зад после порки, он решил не поднимать глаз без его разрешения, да и страшно как-то было. Он такой серьезный, и казалось, злой. — Посмотри на меня, — велел Нейтан, на этот раз не так грозно. Ник поднял голову и поглядел на его слегка заинтересованный осматривающий взгляд. — Скажи мне еще раз: почему тебя наказали? — Потому что я вас не слушался… — А минуту назад что было? — Простите, пожалуйста. Я правда-правда больше не буду. — Я тебя понял. Расскажешь, о чем таком думал, пока я шлепал тебя, что аж за счетом не следил? Давай только честно. Мы ведь доверяем друг другу, все-таки. Мальчишка горько вздохнул и неохотно признался, смотря в доброе лицо отца: — Я хотел… чтобы вы отшлепали меня еще сильнее, папочка. — Так почему не сказал? — Просто я подумал, что вы остановитесь и перестанете, а я хотел чтобы это продолжалось как можно дольше, — на щеках Ника появился румянец и он смущенно опустил голову. — Ты видишь, что находится сзади меня? — Нейтан не поворачиваясь указал пальцем на небольшой столик, что стоял практически напротив спины отца. На столике стояло зеркало. — Так вы!.. — Ник закрыл рот рукой, после того как завопил. — Тон пониже, — строго подметил отец. — Пока я наказывал тебя, отчасти я видел твое выражение лица. Пошлое и бесстыжее. Но вот не следить за счетом было уже наглостью, поэтому пришлось проучить тебя снова. — Простите меня… Мне так нравится, когда папочка такой требовательный, особенно, когда вы наказываете. И мне было стыдно признаваться, что порка доставляет мне такое удовольствие. — А ты не подумал, что я могу шлепать тебя, когда только вздумается? — Нейтан ухмыльнулся, замечая, что ошарашенный Ник удивленно хлопает глазами. — Конечно, я не догадывался, что это будет приносить тебе наслаждение, но и мне не неприятно. — О боже, папочка… Спасибо! — Иди ко мне. Мальчишка широко улыбнулся и вскочив с места, кинулся отцу в объятия, навалившись на него. Сначала тот изумился такой бурной реакции, но без промедления обнял в ответ. — Значит, сегодня тебя все устраивало? — Еще как, папочка. Мне очень понравилось. — Хах, мы практически ничего не делали. — Но мы обсуждаем это все. Сам факт того, что нет никаких "только я и ты". Есть "мы", когда ты такой, как сейчас. Добрый папочка. А когда строгий, есть только "вы". Понимаешь? — Понимаю. Я бы не обратил на это внимание, если бы ты не сказал, — задумчиво протянул отец и отпустил Ника. — Я часто навожу тебя на мысли, о которых ты бы даже не подумал, — горделиво произнес подросток. — Хочешь наведу еще на одну? — Попробуй. — Я хочу провести свой "первый раз" с папочкой. — Ты промахнулся. Я уже думал о таком, — усмехнулся мужчина, смотря как блаженное лицо мальчишки сменяется на шок. — И что же ты решил?! — Решил, что лишь брежу. Мой сынок еще слишком мал для "первого раза". — Папочка действительно бредит. Мне скоро восемнадцать! А я еще девственник… У самого-то когда был первый секс? Нейтан ущипнул Ника за щеку и потянул на себя. Схватив за подбородок, он сказал: — Кажется, кто-то распоясался. Снова. Будешь злить меня по-настоящему, я не буду нежен во время порки. Сидеть не сможешь на уроках. — Извините. Но мне же интересно! — Интерес это хорошо. Позволяет двум влюбленным не бросить друг друга, если они не знают обоих полностью. Я надеюсь ты понимаешь к чему я клоню. Но я посоветовал бы тебе четче выражать свои желания. Не мне учить, как быть хорошим сабом, но он просит, а не требует. Видишь разницу? Ник сглотнул и постаравшись сделать самый выразительный голос, произнес, словно вымаливал конфетку: — Папочка… пожалуйста, трахните меня. Нейтан прикрыл глаза. — Попробуй сделать так, чтобы это не звучало как-то… по-животному, что ли. — Папочка, пожалуйста, займитесь со мной любовью, — быстро исправился тот. — Я часто думаю о вас и о том, как вы берете меня… прошу, обрадуйте меня и себя заодно. — Уже лучше, — а отец не скупой на слова, однако. — И все? - Ник обиженно нахмурил брови, не веря такой равнодушной реакции отца. — А что еще ты хочешь попросить? — Но я ведь просил вас не для того, чтобы вы дали мне оценку! Вы сказали мне четче выражать свои желания: просить, а не требовать. Я сделал так, как вы сказали… Папочка жестокий человек. — А ты говоришь мне это не в первый раз. Да еще и так, словно я сам об этом не знаю, малыш, — рассмеялся отец. Ник лишь разочарованно надул губки. — О, кто-то действительно превратился в малыша, поглядите на него. Давно я не видел этой мордашки. — Вы видите меня ребенком, но что мне сделать, чтобы вы перестали? — Я не вижу в тебе ребенка. То есть, вижу, периодически, но сейчас нет. Как ты и сказал, я жестокий человек. Смотреть на то, как ты хочешь получить что-то почти недосягаемое, но в то же время почти у своей цели, приносит мне садистское удовольствие. Смотреть на то, как ты отчаянно пытаешься, и все зависит лишь от меня - вот что мне по нраву. Мда, я действительно коварен. Дело здесь не в тебе, Ник. — Но долго ты собираешься мучить меня? Я сделаю все, абсолютно все, чтобы быть твоим. — Ты уже мой. А как долго я собираюсь мучить тебя, зависит от твоего поведения, — Нейтан ухмыльнулся. — Примерного, конечно же. Наказывать изнасилованием я не собираюсь. — И такие наказания бывают? — Ник раскрыл глаза. — Бывают. Но суть не в этом. Мы обязательно займемся с тобой сексом, но нужно подготовить себя как следует. К слову, я вот пока не представляю, как мы будем трахаться, и представить страшно. Мне же не нужно объяснять тебе почему, правда? Если ты думаешь, что готов лишиться девственности, то я рад за тебя. Но не делай поспешных действий, которые потом могут лишь усугубить все в будущем. Понимаю, возможно тебе как семнадцатилетнему, почти восемнадцатилетнему, это не так важно, но мне тридцать семь и я не хочу неосознанно сделать тебе и себе плохо. Я всегда рядом с тобой и люблю тебя. А ты любишь меня. Все предельно просто. — Папочка, спасибо. Спасибо, что заботишься и любишь. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

***

Прошла неделя. Коул стоял у плиты, в фартуке учителя и мешал суп для них двоих. Почти каждый день он проводил у Дэвида дома. После уроков он сразу шел сюда, делал домашнее задание здесь, чем вызывал похотливый взгляд учителя, как будто тот видит его в школьной форме в первый раз. После домашки они обычно валялись на диване, смотрели фильмы, ели еду, приготовленную Коулом, очень редко Дэвидом, и просто болтали. Внезапно, он тихо подкрался к школьнику и напугал его, заставив ахнуть. Сам биолог залился смехом, наблюдая за тем, как тот сладко злится. В последнее время Коул стал более спокойным, не выносил часто мозг своей язвительностью и иногда даже позволял посмеяться над собой. Эти новые стороны удивляли Томпсона. Он с любовью обнял юношу за тощее туловище, сцепив руки на животе. — Ты мешаешь. Тяжелый, — Коул попробовал отдернуться, но ничего не вышло. — Знаешь, ты такой миленький, когда в этом фартуке. Как женушка. — Женой ты меня еще точно не называл! Отцепись же, — взъелся тот, но учитель лишь покачал головой. — Эх, Коул. Когда ты ведешь себя, как хозяйка и недотрога одновременно, это возбуждает меня лишь еще сильнее. Тот снова хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Повернувшись лицом к Дэвиду, Коул потянулся и поцеловал его в губы, прикрывая глаза. Губы биолога всегда были покусанными, но школьник и сам любил их время от времени кусать во время поцелуев и секса. Когда Мартинес понял, что Дэвид не отклеится просто так, он ткнул его в живот указательным пальцем, после чего тот попятился. — Я чувствую, что там пусто. Значит, пора есть. Дэвид лишь засмеялся и сел за стол, параллельно говоря: — Не устану говорить, что ты определенно будешь защитником домашнего очага. Если не считать твою вспыльчивость, то ты похож на мою маму чем-то. — Ты тоже не рассказывал мне про своих родителей. Какие они и где? — Коул протянул тарелку с едой и сам сел обедать. — Они остались в моем родном городке, я стараюсь их проведывать всякий раз, когда свободное время есть. Например, когда у вас каникулы. Ну, что про них рассказать… Мы жили в таком небольшом деревенском доме, уютном. У нас была собака и две кошки. Они не особо любят заниматься хозяйством, поэтому кроме кур там никого нет. Зато сад красивый. Мама любит поливать свои цветочки и делать из них красивые букеты потом. А папа, когда не уставший, учит здешних детей бесплатно математике и физике. Я после выпуска не смог сразу поступить в университет, но поступил через год. Переехал сюда, открыл для себя много чего нового. Моя матушка не знает, что я совсем не тот, кем был еще в старшей школе. Конечно, я не смогу признаться ей и отцу абсолютно во всем, но о наших отношениях я бы рассказал. Мать шокируется и возможно побьет меня, но в конце концов примет тебя, как родного сына, в этом я точно не сомневаюсь. А отец… хм, даже не знаю, какая реакция будет у него. Его трудно удивить, на самом деле. Может, это нам и на руку. — Ты правда хочешь, чтобы твои родители знали про меня? Про то, что мы начали… отношения, не смотря на то, что я все еще ученик? Тем более, твой отец учитель, как и ты. Совсем не боишься? — Мои родители не самые ужасные люди, поэтому бояться их нет смысла. Напротив, я волнуюсь за них. Они ждут, что в один день я приведу невесту, но это жестоко — давать им ложные надежды, учитывая, что я хочу женишка, — Дэвид хитро улыбнулся, оглядев школьника. — Думаю, они заслуживают знать правду. — Это… классно. — Слушай, Коул. Все, что я сказал, лишь мое сугубо личное мнение. Я не скажу никому и ничего, если ты этого не хочешь. Ты тоже не обязан никому рассказывать, я ведь знаю, что ты не особо любишь такое. — Если ты не считаешь своих родителей ужасными людьми, то они и правда заслуживают знать. Я бы хотел посмотреть на них. — Тогда решено. На весенних каникулах поедешь со мной от всей этой городской суеты. Помолчав немного, Томпсон с любознательностью добавил: — А ты совсем никак не рассматриваешь рассказать своим родителям? — Дэвид, это бессмысленно. Моя мама берет трубку от учителей по настроению, а потом говорит мне, чтобы они не тревожили ее, хотя меня хвалят. Я ведь говорил, она не желает знать обо мне ничего, и видеть тоже. Мой папа закрывает на это глаза и говорит мне не расстраивать маму еще сильнее, я ведь должен заботиться о ней, поэтому не должен раздражать своим существованием. — Ты поэтому так подолгу у меня остаешься? Поздно приходишь домой, чтобы не попадаться ей на глаза? — Я не чувствую себя, как дома. Скорее гость, которого не ждали. Поэтому я жду выпуска, чтобы уехать от них подальше. — Зачем ждать выпускного, если можно сделать это сейчас? — Что? — Переезжай ко мне. Все равно ты большую часть времени проводишь здесь, просто привезем твои вещи и будешь моим питомцем. — Чего?! — Шучу. Будем спать в одной кровати, не романтично ли это? Будешь приносить мне завтрак в постель, утренний минет… — Ты видишь меня только в качестве раба. Уж лучше тогда останусь у себя, там меня хоть никто не дразнит. — Ну детка, я ведь с любовью дразню тебя. Кого, как не тебя, мне бесить? Сердце начинает стучать, когда я вижу этот взгляд, полный ненависти… — драматично произнес учитель, вызвав смешок у Коула. — Я не знаю… Клянусь, я ведь в одну из таких ночей всерьез захочу убить тебя. — Что ж, значит убьешь. Я не против умереть от твоей руки, — Дэвид с улыбкой взял его ладонь и сцепил в своей. — Ладно, если не хочешь переезжать, уговаривать не буду. Главное день рождения ты проведешь у меня, подготовлю все для твоих именинов. Позовешь своих друзей? — Ника и Эвана? — юноша не мог поверить в услышанное. — Ты что, серьезно? — Почему бы и нет? Все-таки, мы не незнакомцы, а они — твои друзья. Мы каждый день проводим вдвоем, твой день рождения навряд ли будет отличаться от обычного дня, разве что я куплю торт. Пожалуй, меньшее, что я могу — позволить тебе их пригласить к себе домой. Они не знают, что мы пара? — Еще нет… я не знал, как им сказать. Ну хорошо, если ты не против, то я позову их. Могу я еще кое о чем попросить? — Не можешь. Отсоси — потом проси, — Коул нахмурился и Дэвид засмеялся. — Да можешь, можешь, что там. — Просто… я хотел отблагодарить отца Ника, он меня очень выручил. Конечно я нечасто оставался наедине с чужими родителями, но рядом с ним мне комфортно, от него веет чем-то хорошим и спокойным. Можно и он придет? — Хах, ну это вам, молодежи решать. Если тебе и остальным комфортно рядом с ним, то дерзай. Как раз и мне будет компания. Познакомлюсь, если что, уйду к нему. — Прекрати уже шутить. Мистер Майерс серьезный человек. — Мистер Майерс, вау… Ты действительно от него без ума. Я ревную. — Ну и глупец, если ревнуешь. — Эх, скучаю по временам, когда ты не был таким грубым и называл меня так мило: "Мистер Томпсон, ах!.." — Дэвид сымитировал звук, похожий на стон и скорчил лицо, чем вызвал у Коула бешенство. Он вскочил со стола и взяв учителя за шиворот, поднял и опрокинул на рядом стоящий диван, навалившись сверху. Его злые глаза осмотрели лицо Томпсона и остановились на губах. — Неплохая попытка казаться активом, — с усмешкой проговорил тот, с азартом рассматривая. — Я и не пытался. Прекрати уже смеяться и просто трахни меня. — Трахнуть?... Ну как скажешь, сам напросился...