Папа стал папочкой

Эван открыл тяжелые веки и увидел перед собой потолок не своей комнаты. Недоуменно уставившись, до него дошло, что произошло тем вечером и ночью только спустя две минуты, так как понял, что лежит абсолютно голый. Он приподнялся, придерживая одеяло на нижней половине тела, и огляделся в комнате. Под просторной низкой кроватью, на которой юноша лежал, был твердый матрас. Справа была тумбочка с телефоном и открытой пачкой презервативов. — Черт… — выругался Эван, вспомнив, что он и правда ушел с одноклассницей в мотель. — Тебе настолько не понравилось? — с любознательностью спросил мягкий женский голос. Эван обернулся и увидел, как Ханна сидит в одной большой футболке спортсмена на подоконнике, с сигаретой в руках и наблюдает за ним. Солнечный свет проходит через стекло и ее черные волосы изящно блестели на нем. Он мало что помнил и вообще мысленно ругал себя, за то что поступил так неразумно. Субботние планы полетели к чертям! Одним из главных вещей, что он так хотел сделать — это признаться наконец Нику Майерсу, но в итоге он просто перевел стрелки, чтобы чуть-чуть выпить… И чем это закончилось? Сейчас он лежит без одежды и белья в кровати дешевого мотеля и с глупым выражением лица осматривает девицу, что ходит с ним на уроки, но знать не знает кто она. Зато они переспали. Пловец в последний раз оглядел ее стройные свисающие ноги и покачал головой, убирая лохматые пряди. — Извини… Я вчера был пьян и мало соображал. Все было нормально? Я не натворил ничего? — Так ты и правда пай-мальчик. Догадываюсь, ты в первый раз пил, да? — девушка с доброй ухмылкой заставила Эвана смутиться. — Не волнуйся, ничего не произошло. Ты быстро уснул, после того как мы закончили. "Как все до этого дошло?" — разочарованно подумал подросток, ища взглядом свою одежду. Она оказалась под ногами у кровати, поэтому прикрывшись, он нагнулся и под прицелом взгляда девушки, принялся переодеваться. — Я понимаю, что я тебе неинтересна. Но не предложить быть друзьями я не могу. Все-таки мы провели время вместе, когда у тебя видимо был кризис. — Друзьями?.. — глухо переспросил Эван, рассеянно посмотрев на улыбку Ханны. — Ну что ж, давай. Раз уж она никакая не стерва, как может показаться на первый взгляд, и не требует обязательств за проведенную ночь, то согласиться на дружбу наверно самый умный поступок за все время. — Ты бы не могла вернуть мне мою футболку? — дружелюбно попросил он. Та затушила сигарету и усмехнулась, спрыгнув с подоконника. Подойдя вплотную к парню медленной походкой, смотря на него снизу вверх, так как тот был на голову выше ее, Ханна потянула футболку вверх, стоя в одном красном кружевном белье. — Конечно, друг. Держи, — протянула она, наслаждаясь реакцией друга. Не отрывая взгляда от привлекательной фигуры девушки, Эван взял футболку и посмотрел в насмешливые глаза. Потом перевел взгляд на ее губы. Они простояли в этой накаляющей тишине еще полминуты, а потом Ханна не выдержала и притянула к себе спортсмена, поцеловав. Ее руки держали его, трогали и ласкали, дразня, но пловец нашел в себе силы отстраниться и сказать невнятное: — Мне надо домой. Он ожидал, что теперь девушка наверно рассердится, ведь это было похоже на то, что он ее отшивает. Но на удивление Ханна облизнула губы и кивнула, направляясь к своим вещам, чтобы переодеться, параллельно говоря: — Раз надо, так чего ждешь? Эван впал в ступор на какое-то время, но взяв свои вещи, сказал, перед тем как уйти: — Увидимся в школе. — Пока-пока. Как только он вышел из мотеля, он включил телефон и увидел тридцать пропущенных звонков от родителей. Сейчас только девять утра, но они уже успели позвонить ему этим утром раз так десять. Эван был старшим в семье. Его родители не были сильно богатыми, но на жизнь, впрочем, хватало. Оба жили в двухэтажном доме в обычном районе, тихом и уютном. У него есть сестра, которая младше его на тринадцать лет. Забота и уход за ней чаще всего был на спортсмене, учитывая, что он умудрялся успевать ходить на тренировки. Утром Эван отводил ее в садик, в то время как родители уезжали на работу, вечером забирал ее и они вместе возвращались домой. Иногда бывали такие случаи, когда юноша не успевал ее забрать, тогда семья Диасов просила соседей. Его мама с папой не очень любили так поступать, поэтому четко просили парня не подводить их. Конечно немного накладно, что на него повесили обязанности няньки, но у него не было отрицательных чувств к сестре и родителям. Напротив, провести время с Амандой иногда весело. Она не была вредным ребенком, поэтому быть с ней не в тягость. Просто на свою жизнь у спортсмена было довольно мало времени. По будням, каждый день у него тренировки после школы. Когда Ник с Коулом звали его гулять после уроков, Эван прогуливал их, а потом отрабатывал, иногда получая кучу нравоучений от тренера. Он слишком часто жертвует ради других, редко получая что-то в ответ. Его не расстраивало это. Его вообще редко что расстраивало. Но почему-то после вчерашнего разговора с Ником он правда был сам не своим. Это… нормально? Хотелось, чтобы кто-то дал ему ответ на это. Тихо отворив входную дверь, юноша осторожно зашел в квартиру. Его родители сидели в столовой и завтракали. Если тихо проскочить к себе, они не заметят… Хотя его все равно спросят, где он был, но сейчас ему очень хотелось побыть одному.

***

Прошла еще неделя. Это были последние выходные дни перед каникулами, зато следующая рабочая неделя будет наполнена контрольными работами. — О чем ты хочешь поговорить с мистером Майерсом? — любознательно поинтересовался Коул у Дэвида в пятничный вечер. Пятницу он любил больше всего. Ощущение, когда впереди выходные придавало ему сил и делало счастливым как ребенка. Вредничать не хотелось, поэтому он просто лежал головой на коленях учителя, пока тот перебирал его волосы. Недавно Дэвид упомянул, что собирается встретиться с Нейтаном, но подробности опустил. У Коула создавалось впечатление, что он сделал это, чтобы юноша сам выпытывал у него ответы на вопрос. — Взрослые разговоры не должны тебя касаться, — шутливо отмахнулся Томпсон, в ответ получая нахмуренное лицо. — Ну-ну, не дуйся, тебе не идет. — По-твоему, я ребенок? — сквозь зубы спросил мальчишка, забыв про все и снова начиная раздражаться. — Еще какой. Ребенок и котенок, кажется я уже говорил. Только забота и уход нужен, вместе с лаской. — Раз уж ты видишь меня ребенком, то мне стоит и вести себя подобающе, — Коул вскочил с его колен и повернулся с яростным лицом. — Пойду в полицию и расскажу, что ты совратил меня еще несовершеннолетним, а теперь держишь в заложниках. — Какой импульсивный… — усмехнулся биолог и потрепал его волосы, дразня еще сильней. — Что ж, вперед, мистер Мартинес. Буду ждать красивых полицейских, которые уведут меня из моего же дома в наручниках. Коул вздохнул и решил не продолжать этот бессмысленный разговор. Учитель потянул его за плечо, нежно укладывая обратно. Посмеявшись с его недавнего поведения, он наконец пояснил: — Я хочу отвести тебя в тот самый клуб. Но для этого я хотел посоветоваться с Джеймсом. — С чего ты вдруг? — Решил, что лучше попробовать там. — А можно мне с вами пойти? Я позвоню Нику и пока вы будете говорить, мы будем сами по себе. — Ну, позвони. Эвана тоже возьмите с собой, — добавил Дэвид, пока мальчишка нетерпеливо доставал телефон. "И как здесь не назвать тебя ребенком?" — с улыбкой подумал биолог, наблюдая и слушая голос Коула с любовью, пока тот с недоумением на него косился.

***

Ник восхищенно смотрел в спину гуляющего отца, наблюдая, как он поворачивает голову в сторону Томпсона, серьезно осматривая и говоря что-то. Нейтан кажется еще красивей, когда не знает, что подросток смотрит на него. Хотелось, чтобы все знали, что вот он — его отец. Такой серьезный и красивый, властный. Но среди друзей этого доказывать даже не нужно было. Все и так знали, что они семья, да и не только... Эван предупреждал, что приведет с собой сестренку, но никто не был против, поэтому он выдохнул спокойно, держа ее маленькую руку в своей. Ник время от времени болтал с ней, сравнивая их сходство во внешности и в поведении, пока спортсмен краснел и улыбался. Коул краем глаза наблюдал за ними, но у него не было ни капли интереса к этому ребенку, у которого был такой звонкий голос и смех, что выдавало родство с Диасом. Он тоже смотрел в спину Дэвида, вновь вспомнив их с ним прошлый "урок". Мурашки пробежались по телу не из-за ветерка. Мартинес попытался скрыть румянец под шарфом, подаренный семьей Майерсов, на котором были инициалы Томпсона. Все пятеро сели на скамейки, прямо лицом к солнцу. "Взрослые" сели на отдельную, в то время как школьники и Аманда на другую. Казалось, будто они не были одной компанией людей. — О чем они говорят? — спросил Ник у Коула, указав на отца с биологом подбородком. Мужчина ему ничего не сказал. Просто разрешил присоединиться. — Правда хочешь об этом знать? — выгнул бровь тот, посмотрев на Эвана, что в этот момент болтал с Амандой. — Будем считать, что им захотелось погулять наедине. — Тц, ну и ладно. Повисла тишина. Спустя три минуты Дэвид встал и направившись к Мартинесу, великодушно поднял его за руку. — Украду его ненадолго, — с ухмылкой пояснил биолог Нику и Эвану, обнимая мальчишку за плечо. Они вдвоем отошли, медленным шагом бродя вокруг. Рука учителя опустилась на его талию, крепко держа, заставив школьника слегка смутиться. — Ну и? Что вы так долго обсуждали? — скептично спросил Коул, жалея, что вышел в субботу и теперь подыхает от скуки. — Не скажу, — злорадно ответил Томпсон, переводя тему. — Сегодня вечером поедем в мое любимое место, ах. Жду не дождусь. — Мистер Майерс ведь не помогал тебе советами, как наказать и унизить меня как можно сильней? — Именно это он и сделал. Сказал уложить тебя к себе на колени и отшлепать, да пожестче. — Заткнись! — психанул Коул. — Видишь, какой он плохой. А я ему говорю: нет, мой Коул такого не заслуживает. Ну, что поделать? Что сказал мне мой наставник делать, то и придется, даже если мне это не нравится. Подросток скинул с себя его руку и хотел вернуться к остальным, но биолог его придержал. — Отпусти! Зачем ты меня "украл", если только издеваешься?! — Мальчишка, — Томпсон оглядел его холодно, а потом выдавил смешок. — Для этого и украл. Чтобы издеваться. Разве неясно? — Нет. Не трать мое время и нервы. — Ты понимаешь, что принадлежишь мне? Твое время и твои нервы тоже мои, и я буду делать с тобой что хочу и когда. Смирись с этим. — А вот и нет. Я тебе не раб, всегда принадлежать тебе. — Дорогой мой, ты стал моим еще когда признался, — с улыбкой произнес Дэвид, заставив Коула впасть в ступор. — Вот что делают отношения с людьми. Связывают двоих людей, заставляя зависеть друг от друга. Ты не можешь спорить с тем, что принадлежишь мне, ведь понимаешь, что это правда. Пусть ты не раб, но ты любишь меня, поэтому готов делать то, что мне нравится. Чем это отличается от рабства, впрочем? Ты уже сделал это раз, значит и два, и три сможешь. Мне кажется, эта привязанность сильнее, нежели преданность раба к хозяину. Готовься, бука, у меня на тебя большие планы. Не люблю быть нежным. Дэвид наконец отпустил захваченного Коула, не дав ему ответить, ведь сразу же вернулся к остальным, сев рядом с Эваном и Амандой, вновь становясь добрым мистером Томпсоном. Коул так и остался стоять около деревьев, поодаль от них, думая о своем. А ведь в словах Дэвида что-то было. Коул любит его, поэтому согласился на это все. Никогда до этого он не видел себя в качестве нижнего и даже не пытался. Если вначале ему казалось, что это будет лишь игрой, то сейчас он понимал, что для Дэвида это своего рода любовь. Любовь на разных уровнях, что делает ее еще слаще для учителя. Он не был таким простым, а юноша это с самого начала знал. И согласился на подобное, чтобы держать возле себя и не потерять так быстро. Чтобы хоть немного быть ему интересным, чтобы он не смог так просто бросить его, не получив ничего от Коула. Да, они используют друг друга. Один — садист с комплексом превосходства, а другой школьник, у которого проблемы в семье и травмы, которые только биолог видит насквозь, что автоматически делает Мартинеса уязвимым в его руках. Теперь даже непонятно, честным ли был Томпсон тогда, когда поддерживал его морально. Может, он просто располагал к себе доверие, чтобы потом вот так играть?.. Но смотря на него, смотря на его улыбку и смех, на то, как он играется с Амандой и в целом ведет себя — неужели это иллюзия? Почему учитель такой непонятный? Только с Коулом он позволяет себе вести себя как сучка, но на глазах других такой… хороший. Заставляет мальчишку скитаться, обдумывая все сказанные слова. Анализируя каждую ухмылку и каждый взгляд. Коул никогда не мог подумать, что первые отношения будут такими сложными для него. "Но может… мне правда стоит смириться? Раз уж ты садист, я лишь усугубляю все тем, что плохо веду себя. Ты умудряешься быть всем тем, чего мне, видимо, недостает. Даешь советы, когда я не знаю как быть. Обнимаешь, когда мне скучно и нет настроения. Смеешься, когда я хочу убить тебя от злости. Усмехаешься, если я пытаюсь казаться кем-то, кем не являюсь и прекрасно знаешь об этом. Я нахожу оправдания, хотя я не хотел того, чего ты хочешь от меня. И если бы мы прекратили отношения как дом и саб, я бы не расстроился, с самого начала я понял это. Я просто боюсь, что ты бросишь меня. Но когда ты говоришь о Теме, мне становится спокойно, что у нас есть хоть какое-то будущее… И ты везешь меня к своим родителям через неделю, называешь женихом и думаешь о детях. Что я могу тебе дать, кроме как тело и душу? Но тебе так мало этого, пытаешься прогнуть меня под себя. Я так не люблю, когда ты читаешь меня. Это нескончаемый круг. Когда-нибудь, один из нас выберется из него, а другой останется. Но пока я вижу тебя, как сейчас, создается впечатление, будто у нас есть будущее. Хорошо это или плохо, что только я так волнуюсь об этом? Можно и мне твою беззаботность?" Мартинес потух от собственного монолога в голове, пустынно смотря на Дэвида, не заметив, как подошел Нейтан. Тот проницательно оглядел его вид и положив большую руку на плечо, произнес: — Если есть, что сказать, то я могу выслушать. Коул усмехнулся. "Повторять вслух то, что я даже в мыслях нормально сформировать не могу?" — подумал он, качая головой. — Просто чувствую себя в замешательстве, в который раз, сэр. Мне не нужно, чтобы меня выслушивали. — Тогда, что тебе нужно? — Если бы я знал, сэр, — со смешком посмотрел в глаза мужчины мальчишка. — Если бы я с самого начала знал, чего хочу и что мне нужно, может, меня бы здесь не было. Я бы навряд ли встречался с Дэвидом и уж тем более вы бы не обсуждали предстоящий вечер в клубе. Я бы не дружил с Ником и Эваном, если бы точно знал. Но я постоянно без понятия как поступать и просто плыву по течению. Мне не кажется это чем-то правильным, но и винить себя я не могу, учитывая, что я ни о чем не жалею. Просто… бывает, что хочется изменить в себе что-то, но не знаешь что. А может и не в себе. Изменить в жизни и не пожалеть об этом. Трудно просто стоять на месте, пока другие делают то, что им нужно и чего они хотят, — юноша перевел взгляд на друзей и остановил его на Томпсоне. — Мне восемнадцать лет и через два месяца я окончу школу, но дальше — пустота. И все, что у меня есть, это Дэвид. Но находиться в таком положении, когда мы оба сидим в лодке посреди водоема, а один из нас шатает ее, рискуя жизнями обоих и ради собственного удовольствия, в то время как другой смотрит на него и думает: делает ли он это из любви или же просто от скуки, начинает сводить меня с ума. В итоге мы оба остаемся живы, потому что раскачивающий не захотел, чтобы другой умирал. Можно ли назвать это хорошим поступком? — Коул, ты… — Я просто хочу домой, сэр, правда, — подросток слабо улыбнулся. — Немного ревную, когда вижу, что Дэвид уделяет так много внимания не мне, а сестре Эвана. Отдохнем перед вечером, а затем наконец сделаем то, о чем вы сегодня его наставляли. — Коул, — серьезно сказал мужчина. — Скажи мне, что происходит? Если тебе это так не нравится, не проще ли сказать все Дэвиду? Хочешь, чтобы это сделал я? — Не надо, сэр. Пожалуйста. Вы не понимаете, что я имел ввиду, я и сам не до конца понимаю. Но то, что я подчиняюсь ему — я не ненавижу это, а значит все в порядке. Я люблю его, как я могу ненавидеть то, что нравится ему? На что я тогда вообще способен? Выдержав паузу, пока Нейтан переваривал все, что услышал, Коул добавил: — С меня хватит этих мыслей. Забудьте все, что услышали. И спасибо, что волнуетесь. Раньше я не любил заботу со стороны других, но мне приятно, что вы здесь, сэр. Просто забыть все то, что этот подросток так безучастно говорил? Не лезть как он попросил? Но что тогда сделать для Коула? Нейтан не мог сидеть сложа руки, но и портить все одним своим небезразличием казалось глупо. Коул умный юноша, не стоит вмешиваться в его жизнь, когда он просто высказался Нейтану. У всех бывают сложные периоды в отношениях, они с Томпсоном не исключение. Это пройдет и они будут счастливы. Когда-нибудь, в один день. В это время, пока Томпсон возился с девочкой, развлекая ее, между делом он обратился к Эвану, что активно переписывался с кем-то: — Неужто со своей любовью общаешься? Стоило ему это произнести, как Эван оторвался от телефона и ошарашенно потряс головой. Он встал и увел ухмыляющегося учителя в сторону, чтобы Ник не слышал, хотя он уже смотрел на них вопросительно. — Вы чего объявляете это? — обиженно спросил спортсмен. — Я думал Майерс в курсе. Извини, — Дэвид быстро сменил недоуменный взгляд на ухмыляющийся. — Но тогда с кем ты с такой лыбой переписывался? — С подругой… — Вау-вау-вау. Так это девушка? Но я думал, ты говорил, что твоя любовь это не девушка. — О чем вы? — голос Ника позади пловца заставил его подпрыгнуть от неожиданности и повернуться с паникующими глазами. — У тебя что, девушка? — Вовсе не-ет. Это просто подруга, — ответил Эван, уже успев покраснеть. — Подруга? — вмешался Коул, позади которого стоял Нейтан. "Чтоб вас…" — подумал Диас, вздыхая. Следующие пятнадцать минут он рассказывал всем про свою новую подружку, с которой общается всего неделю. Они с Ханной решили не торопиться и постараться узнать друг друга получше. Все слушали его с интересом, один только Томпсон со странным взглядом наблюдал за смущающимся Эваном, пока играл с Амандой.

***

Дэвид отворил черную дверь и пропустил мальчишку, закрывая за собой. Он ухмылялся, пока Коул с опаской осматривался, словно котик, которого в первый раз привели в квартиру. Горел красный неоновый свет по бокам комнаты, а на потолке висела люстра. В середине просторной комнаты стояла кровать с черным постельным бельем и подушками. Был большой шкаф и стол, на котором лежало куча девайса и игрушек. И еще один стол со стулом. Также на стене висели ремни, различной ширины и длины. Вначале Мартинес слышал, как его сердце быстро стучит, но он успокоился, как только ощутил на спине объятия учителя. Его подбородок лежал прямо на его плече и тот умиротворенно сказал ему на ухо: — Сегодня будем играть по-взрослому. Звучит неплохо, не так ли? — А в прошлый раз что? Репетиция? — съязвил Коул, закатывая глаза, пока биолог отпускал его. — С этого момента не дерзи мне, мальчик, — произнес Дэвид строго, отчего юноша сжался. — Тебе ясно? Хоть Мартинес не смотрел на него, почему-то он почувствовал страх от этого стального голоса учителя. Сзади него теперь стоял словно другой человек. А когда Дэвид начал отстраняться от него, то этот тон подействовал слишком быстро на Коула. — Да, — словно под дулом пистолета ответил он, ведь чувствовал опасность рядом с ним. — Полный ответ. И на меня смотри. Мальчишка еле сдержал себя, чтобы не дернуться всем телом от дрожи. Почему этот приказной тон так действует на него? На словах он один, но когда голос Дэвида такой властный, это действует на него, как наркотик. Много кто сначала говорит, какой вред приносят наркотики, но попробовав, уже не могут остановиться. Подросток вздохнул и повернувшись лицом к Томпсону, взглянул в его глаза робко. Вроде это не кажется таким сложным после прошлого раза, но обстановка накаляется, когда знаешь, что теперь ты снова добровольно попадаешь во временное рабство у учителя-доминанта. — С этого момента я не должен дерзить, сэр… Биолог смягчился и уголки его губ приподнялись. — Хороший мальчик. Иди к кровати и сядь на колени рядом. Глаза Коула округлились и вначале он не мог сдвинуться с места. Но под прицелом хищного взгляда Дэвида так долго стоять не получилось, поэтому он послушно направился к указанному месту и нехотя опустился на колени, положив ладони на бедра. — И все же, если немного надавить на тебя, то ты становишься таким покорным. Как же я обожаю этот твой взгляд беспомощности… — протянул Дэвид с восторгом где-то возле столов. "Я и сам это знаю. Не надо меня дразнить этим." — хотел нагрубить подросток, но сдержался, опустив голову. Наконец учитель прекратил возиться и просто сел на кровать, сняв длинную кофту, оставшись только в белой футболке и джинсах. Коул глазами наблюдал за его движениями, пока тот устраивался поудобнее прямо перед ним. Его руки были довольно накаченными, эти мышцы трудно было не заметить когда они вот так открыты. Становилось даже не по себе от того, что эти большие руки будут делать с ним. — Надеюсь ты помнишь, что я говорил тебе в машине, — школьник кивнул, вспомнив, что они обсудили "план" сегодняшнего вечера, пока ехали сюда. — И ты сказал, что тебя все устраивает. Это так? — Да… сэр. — Тогда сейчас немного отойдем от плана. Скажи то, что мне нужно от тебя. Скажи то, о чем я говорил тебе днем. Коул, раскрыв глаза, поджал губы и не моргая уставился на учителя, что проверял его. Он прекрасно знал, что тот хочет услышать от него, но язык не поворачивался. Мальчишка демонстративно отвернулся, показывая, что не желает подчиняться и заходить настолько далеко. — Молчишь. Неужели это так трудно принять? Почему-то подросток был слегка ошарашен, что Дэвид был так спокоен к его непокорности. Ему казалось, что он снова начнет выделываться своей властью и начнет угрожать наказаниями. И удивился от самого себя, что ждал этого. Но следующее действие учителя добило Коула окончательно. Тот потянулся к его пряди волос, что закрывала часть лица, и мягко убрал за ухо. Далее его теплая ладонь коснулась щеки и погладила. Потом переместилась на подбородок и обхватив, медленно повернула его лицо к себе, заставляя посмотреть на себя. Они просидели в тишине где-то две минуты, непрерывно смотря друг на друга. Если во взгляде Томпсона было что-то… нежное, то Мартинес смотрел на него с унынием. Его уже не смущало то, что он на коленях, хотя вначале он чувствовал, что покраснел от смущения. "Ты так сильно хочешь услышать от меня это, а сам мучаешь своей нежностью, заставляя чувствовать вину за все. Чертов садист и манипулятор. Ты и так играешься со мной, как со своей собственностью, так почему тебе нужно мое признание в этом? Черт с тобой." — со вздохом подумал Коул, прикусывая щеку изнутри. — Я… я принадлежу вам, — проговорил он обреченно, с трудом заставляя себя не опускать глаза. — Умница. Горжусь тобой. "Гордишься? Мной? Просто потому что я сказал это?" Юноша ничего не ответил, просто отвел взгляд, вновь осматривая комнату. Сейчас ему стало как-то спокойнее, хоть атмосфера была слегка накаляющей. И этот взгляд Дэвида, что он чувствовал на себе. — Ты долго на меня пялиться будешь? — еле слышно спросил Коул, так же не смотря на мужчину, что слегка сжал его подбородок. — Кажется, я переоценил то, что смог тебя укротить. Видимо, нужно закрепить урок твоей вежливости и покорности. Подросток с опаской глянул на то, как учитель встает на ноги и смотрит на того сверху вниз, не скрывая злорадной ухмылки. Коул уже пожалел, что сказал, и только по одному взгляду понял, что по возможности нужно держать язык за зубами. По крайней мере, на сессии. — Вставай, — наконец прозвучал новый приказ. Когда Мартинес поднялся, Томпсон тут же схватил его за талию и заглянул в глаза по-особенному, с улыбкой. Опустился к его лицу и поцеловал в губы, второй рукой гладя по груди. Когда мальчишка наконец расслабился и прикрыл глаза, отпустив напряженность, Дэвид отстранился и отпустил его. Коулу в один момент захотелось сказать, чтобы тот не останавливался и к черту сессию с его "уроками". После всего дня хотелось вот так ощущать его прикосновения и его губы на своих. Мужчина потянулся к пуговицам рубашки подростка, длинными пальцами расстегивая. Пока Мартинес громко дышал, тот облизывал губы, говоря: — Мне всегда нравилось раздевать тебя самому. Мой фетиш. Стой ровно и не двигайся. Насмешливый голос быстро превратился в грозный. Возможно мальчишка бы и так стоял ровно, даже без приказа Дэвида, но тот специально показывал, что каждое действие зависит не от Коула, а от него самого. Закончив с рубашкой, Томпсон снял ее с Мартинеса, скинув ее на пол. Он с любовью и страстью оглядел его белоснежную кожу груди, нежные соски и ключицы. Учитель повернул его к себе спиной, даже не предупреждая, что уж говорить о разрешении. Зачем просить разрешение у того, кто тебе принадлежит, верно? Он провелся кончиком указательного пальца от шеи по позвоночнику, остановившись на пояснице. Коул прикусил губу и держал голову слегка повернутой, хоть все равно не видел Дэвида. По спине пробежались мурашки и он чувствовал себя самым уязвленным на Земле. — Такой красивый, — прошептал биолог, прекрасно зная, что юноша его слышит, оттого дрожит еще сильнее. Томпсон прикоснулся губами к его шее и легко поцеловал, заставив приоткрыть рот и выдохнуть. — Дэвид… — проговорил он, опуская голову и понимая, что у него уже стоит. Внезапно рука учителя касается его стояка через штаны и сжимает, заставляя простонать. — Я могу хоть весь вечер стоять и мучить тебя так, даже не раздев. Моя кукла. Это заводит меня еще сильнее. — Пожалуйста… — непривычным для себя голоском произнес Коул. Он положил руку на руку Дэвида и попытался убрать, но тот лишь еще сильнее сжал его член. — Пожалуйста что? — с ухмылкой шептал ему на ухо биолог. — Трахни меня. Раздался бархатистый смех Томпсона. Он ослабил хватку и расстегнул ширинку школьника. Стянув вниз его брюки, учитель просунул руку под трусы и огладил его член, что уже истекал смазкой. — Как я говорил до этого, нужно закрепить урок и наказать за недавнюю выходку в школе. Если будешь слушаться меня, получишь то, чего так желаешь сейчас. Не будешь — не дам кончить. Выдержишь или мне остановиться? Коул тяжело дышал и дрожал всем телом, пока учитель держал руку на его члене. Он задает такие вопросы зная, что мальчишка не сможет отказать. Он слишком уязвим и уже почти голый, а внизу болезненно ощущается эрекция. — Выдержу… — ответил мальчишка, прикусывая губу. — Умница, — Дэвид снял с него трусы и отвел к столу, наклонив и заставляя опереться руками. — Зато с наказанием мы с тобой сошлись. Эх, Коул, нравится тебе с одноклассниками драться, да? Что ж, а мне нравится тебя воспитывать, даже если проку нет. Подерись хоть сто раз, мне плевать с кем, я всегда буду получать непередаваемое удовольствие, пока буду наказывать эту задницу, — он влегкую шлепнул его рукой по ягодицам, заставив ахнуть и покраснеть. — Хватит ходить вокруг да около, ты… — сквозь зубы процедил подросток. — Субординация, — томно ответил учитель, отойдя от него. — Учитель, накажите меня быстрее и просто трахните, — нехотя произнес Коул, как ощутил левую руку биолога на бедре и опустив взгляд на член, понял, что тот надевает на него эрекционное кольцо. — Конечно, бука. Все, что пожелаешь, — непривычно дружелюбно сказал Дэвид. — Сначала разогреем твою нежную кожу, а потом получишь по-настоящему. Мальчишка прикусил губу и приготовился к первому удару. — Не сжимайся так, смешно выглядит, — неожиданно сделал замечание мужчина, отчего Коул резко захотел прорычать ему в ответ что-то грубое, но вовремя остановил себя. Расслабив ягодицы, он вздохнул и опустил голову. Томпсон шлепнул его рукой, несильно, как тогда, однако это не помешало ему испугаться. Усмехнувшись, учитель положил руку на его поясницу, выгибая и заставляя чувствовать себя больше униженным, чем по-настоящему избитым. Второй удар, третий, четвертый, пятый… Мартинес ощущал все одинаково. Хоть удары были не сильные, но грели кожу, медленно делая ее розовой. Коул встал на цыпочки и чувствовал, как горят его щеки. В один момент он не выдержал и протяжно простонав, хотел потереть кожу ягодиц, но тут же был остановлен, так еще и получив смачный удар. — Я тебе не разрешал. Видимо, теперь ты готов ко второй части. — Что? — Тебе не кажется, что рука — это слишком снисходительно, к такому хулигану как ты? Думаю, ты заслуживаешь быть наказанным по старинке за свое поведение. Дэвид отошел и обернувшись, глаза Мартинеса округлились, когда он увидел, что мужчина крутит в руках трость. Не без усмешки над такой реакцией. — Двадцать ударов. И это я еще не заставляю тебя обхватить руками лодыжки. Не хочешь ничего сказать? Поблагодарить, может? Томпсон вновь провелся кончиками пальцев по спине мальчишке и погладил по ягодицам, что уже не горели. Даже цвет слегка сходил. Коул сжался, но быстро расслабил задницу, не желая получать опять нравоучения от биолога по этому поводу. — Не хочу… Сэр. — Как скажешь. Тогда нежным не буду, — "ты и не собирался вроде". — Считай вслух. Мартинес проскрипел зубами, но кивнул. Он вдохнул как можно больше воздуха и приготовился, стараясь не дрожать сильно. Хотелось поскорее избавится от этого кольца и просто расслабиться, забыв обо всей этой субординации и так далее. Дэвид отошел на шаг и встав сбоку от подростка, замахнулся и ударил. Да уж, это тебе не рука… Коул не сдержался и вскрикнул, от неожиданности подавшись вперед, еле стоя на ногах. — Больно… — промычал он, снова захотев потереть на месте удара. — Руку на стол, — строго приказал биолог. — Считай, мальчик. Мальчишка обреченно промычал и в безысходности убрал руку, послушно говоря: — Один. Дэвид дал ему некоторое время успокоиться, а затем снова ударил. — Два!.. Так и продолжалось наказание Коула на протяжении долгих двадцати минут. Он кричал и краснел, дрожал и чуть ли не ревел. У него подступали слезы около глаз, но пока Томпсон давал ему успокоиться, он вытирал их и "восстанавливался". Когда же юноша произнес "двадцать" устало, Томпсон положил трость на стол и повернул к себе его за локоть, прижимая к столу горящими ягодицами, заставляя ахать, но не сопротивляться. — Бедный мученик. Он уже почти опустился, — тот перевел взгляд на опавший член, заставив Коула заскрипеть зубами. — Хм, хочешь сказать мне что-то? — Сэр, не могли бы вы пожалуйста заткнуться и просто взять меня? — А ты рисковый. Если бы мне не было тебя жаль, я бы снова тебя отшлепал. — К черту все! Трахните меня уже наконец, я больше не могу… Коул опустил голову и сжал кулаки, несильно ударив ими по груди учителя. Тот усмехнулся и медленно потянувшись, снял с него кольцо. — Так-то лучше, — сказал он восхищенно, погладив член, отчего тот вновь начал подниматься, чем вызвал стон Мартинеса. — И вот ты снова чувствительный мальчик, что под моим контролем. Пока мальчишка еле слышно стонал какое-то время, вновь ощущая, как кровь приливает к члену, Дэвид взял его за руку и кинул к кровати животом вниз. Он начал снимать футболку и брюки, пока Коул неуверенно приподнялся на локтях и хотел сам удовлетворить себя за такое время, но тут же услышал недовольное: — Хоть пальцем коснешься себя — и это будет твой последний раз в этом и следующем месяце. Мартинес испуганно повел глазами и вздохнул. Обернувшись, он заметил, что и биолог был полностью голым. Тот взял со стола подготовленную смазку и сев рядом с усталым мальчишкой, оттащил его за бедро и уложил так, что соски терлись об простынь, а задница была к верху. Коснулся кожи внутренней части бедра, из-за чего Коул вновь покрылся мурашками. — Когда ты в такой напрашивающейся позе… это сводит меня с ума, — после этого Томпсон сжал в руке истекающий член мальчишки. "Почему ты тянешь так долго?! Чего ты ждешь, я ведь и сам сейчас с ума сойду!" — яростно подумал юноша, повернувшись с подступившими слезами. Он осмотрел похотливое лицо учителя и перевел взгляд на его стояк. Так он и правда чего-то ждет от него. Смотрит и ожидает, пока Коул сам догадается. Взяв волю в кулак и засунув гордость куда подальше, чуть ли не крича объявил: — Я принадлежу вам!.. На секунду Дэвид был ошарашен, но в ту же секунду ухмыльнулся, хмыкнув. — На самом деле я просто хотел помучить тебя временем, но и это тоже ничего. Повтори, что сказал. Сначала Мартинес хотел возмущаться, мол, и сколько еще ты будешь мучить, но смирился, ведь на компромиссы биолог не пойдет, поэтому остается только покориться. — Я принадлежу вам… — Еще раз. — Я принадлежу вам… Повисла тишина. Коул уже растерялся, думая, что снова сделал что-то не так, и как только он хотел обернуться, понял, что пальцы учителя, влажные от смазки, вошли в него, растягивая. Мальчишка принялся стонать, выгнувшись, чем еще сильнее заводил Томпсона. — Запомни то, что сказал, мальчик, — властно произнес он, не переставая растягивать. — Это будет твоим законом, понял? Твоя судьба, цель в жизни или мечта, мне плевать. Ты принадлежишь мне. В любом случае, где бы мы ни были. Будь я твоим учителем или хозяином — ты мой. После этих слов биолог вытащил пальцы под вздохи и стоны мальчишки, вытирая руку. — А вы?.. Неужто только я вам принадлежу, а вы мне нет? — Забавно. Ты первый, кто спросил у меня это. Тебя расстроит, если я скажу, что да, только ты моя собственность? Что у нас чертовски нечестные отношения? "Как я и думал… В этом весь ты." — с угрюмым смешком подумал Коул. — Ни капли не расстроюсь, сэр. Этого и следовало ожидать в тот самый день, когда вы сказали мне о том, что вы дом. — Какой у меня умный ученик. Пора бы поощрить твое хорошее поведение. Дэвид взял мальчишку ягодицы, сжимая выпоротую кожу, чем вызвал его яркую реакцию и поднеся член к его растянутой дырке, вошел больше чем на половину. Мартинес чуть ли не кричал, с трудом удерживаясь на коленях и руках. Боль была слишком сильной и то, что Томпсон держал его прямо за попу, прекрасно зная всю чувствительность отшлепанной кожи, лишь усиливало это. Он принялся двигаться внутри него и чем дольше они стояли так, тем больше Коул привыкал ко всей этой унизительной и болезненной позиции. Единственная мысль, которая его беспокоила, это как он будет сидеть на уроках? Только он представит, как сядет за парту, то понимает, что придется будет делать вид, словно все нормально. Повернувшись к нему лицом, подросток заметил, как на лице учителя появилась ухмылка. Он вышел из него и приблизился лицом, страстно поцеловав. Дэвид уронил его на спину и сцепил слегка влажные руки в своих, не отрываясь от губ. Они пролежали так недолго, а потом биолог оторвался и сказал: — Я люблю тебя, Коул. Сильно люблю. Мальчишка раскрыл глаза и с приоткрытым ртом не знал, что ответить. То есть, то же, что и обычно, но из-за того, что Мартинес так много думал сегодня, это заявление застало его врасплох. — И я тебя люблю… Учитель. На лице Томпсона показалась добрая улыбка и он перевел взгляд на тело школьника. Он приподнял его ноги и вновь вошел, закончив начатое через пару минут. "Я люблю его, как я могу ненавидеть то, что нравится ему? На что я тогда вообще способен?" — пронеслось в голове Коула, когда они уже были дома и он стоял у зеркала в ванной, осматривая следы на теле от «урока». Вздохнув, он также вспомнил ту самую улыбку Томпсона и просто зашел в душ, смывая с себя грязь и негатив. Он полюбит это. Он привыкнет. И тогда все будет хорошо.

***

Ник сидел полностью без одежды на коленях перед отцом. Тот читал книгу в своей спальне на кресле и изредка смотрел на мальчишку, ухмылялся, а затем снова возвращался к чтению. Руки подростка были завязаны за спиной черной веревкой достаточно крепко, но это заводило его лишь сильней. Нейтан четко держал свое слово и перед тем, как Ник оказался в этом положении, напомнил, что тот ни в коем случае не кончит ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра и так далее. Хоть его это слегка обижало, но он не хотел отказывать себе в удовольствии подчинения, поэтому послушно кивнул, на что в ответ получил награду в виде поцелуя и любимого "хороший мальчик". Вспомнив про это, Ник улыбнулся. — Папочка? — Я слушаю, — отозвался мужчина, даже не взглянув на него. — Прошу, подарите мне ошейник. Я думаю, я готов для него. — Ты так думаешь? — выгнул бровь отец, наконец оторвавшись от книги. Он задумчиво посмотрел в сверкающие глаза подростка и слегка улыбнулся. — Впрочем, и правда пора. У меня был один, подожди здесь… Нейтан встал и направился в гардеробную. В душе школьник очень хотел вскочить и начать беситься от радости. Переговоры прошли на удивление быстро, даже умолять не пришлось. Ай да Ник, заслужил наконец. Если бы не эта драка, то он был бы сущим ангелом для отца, но да ладно. Спустя минуту мужчина вернулся, держа в руках нежно-розовый кожаный ошейник, так еще и с бантиком посередине. Тот уже потянулся к шее Ника, чтобы надеть его, но мальчишка с выпученными глазами отдернулся, ошарашенно говоря: — Это… еще что? — Не нравится? — с ухмылкой спросил отец, крутя в руках ошейник. — Но ведь мой мальчик так хотел его получить, чем же ты недоволен? Неужто цвет не по душе? Подросток хотел начать капризничать и вылить всю правду в лицо, но вспомнил про тот образ "ангела", поэтому покачав головой, ответил: — Миленько, — "даже слишком". — Вот и хорошо. Приподнимись. Ник послушался и подставил свою шею, чтобы Нейтану было удобнее одевать. Он чувствовал его дыхание рядом с ухом, поэтому его тело пронзила дрожь, что только сильнее заводила его. Мальчишка прикусил губу и старался дышать как обычно, несмотря на близость отца. Когда тот закончил, кончиками губ он коснулся его шеи и провелся языком по коже. — Знал бы ты, какой ты милый в этом ошейнике. — Папочка… — Ник ощутил, как рука мужчины проскользнула вниз и коснулась головки его члена, отчего школьник прохрипел, еле сдерживаясь чтобы не застонать. Даже такие казалось бы мелкие действия отца заставляют юношу возбуждаться. — Поменялись ли чувства, когда ты в ошейнике?.. — спросил тот, отдаляясь. — Совсем чуть-чуть. Немного неловко… — Тебе не все может нравится в таких отношениях и это нормально. Ты носишь это потому, что его тебе дал я. Мой мальчик. Всегда ли приятно находиться в моей власти — неважно, ведь ты уже мой, а назад пути нет. — Мне должно быть страшно, но я завожусь лишь сильнее. — А зря, лучше бы тебе пожалеть себя. Помнишь свое наказание? — Да, папочка… — Будь умницей и сиди тихо. Я хотел обсудить с тобой весенние каникулы. Было бы неплохо выбраться куда-то. — Я согласен! — Ты ведь еще даже не дослушал до конца, — по-доброму усмехнулся отец, погладив мальчишку по волосам. — Можете даже не говорить мне, я поеду куда угодно с папочкой. — И все же, мне важно твое мнение. Думаю, стоит взять билеты на самолет куда-нибудь в Европу. Австрия или же Венгрия, к примеру. Там я еще не был. — Австрия… звучит неплохо. Экскурсии и прогулки в пальто? — с улыбкой поинтересовался Ник. — Не очень люблю экскурсии, но если хочешь, то можем. Больше всего мне бы хотелось увидеть ночную Вену, держа за руку моего мальчика. Здесь мы практически не выходим из-за моей работы. — Признайся, дело ведь не только в этом. Папочка домосед. — Это тоже. В любом случае хочу взять отпуск поскорей и улететь на неделю. — Уже почти скоро… Жду не дождусь. Мне бы хотелось провести с тобой как можно больше времени. Даже если это значит запереться дома и не выходить никуда, даже если это значит прислуживать тебе или делать что-то, что мне не нравится. Мне все равно. Но мы оба не можем поставить жизнь на паузу и просто существовать как одно целое, иногда это расстраивает меня. — Ник, — Нейтан ласково почесал ему за ушком. — Малыш, когда я просыпаюсь, первое что я вижу — это ты. Я готовлю с любовью, потому что готовлю для тебя. Если у меня происходит что-то хорошее или плохое, я хочу поскорее поделиться этим с тобой. И когда я на суде или просто в офисе, то задаюсь вопросами, как ты и чем занимаешься, несмотря на то, что ты далеко. Ты мне очень важен, не представляешь насколько. Я могу быть суров или без настроения, но я всегда люблю тебя. Мне трудно видеть, когда ты чем-то расстроен или тревожишься о чем-то, я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя хорошо. Уже не понимаю, дело ли в том, что я твой отец, или же из-за того, что правда привязан к тебе, как человек. Но и мне все равно. Хоть тебе так не кажется, но в каком-то смысле мы существуем как одно целое. И я этому безумно рад. Подросток улыбнулся и потерся щекой об колено отца, почувствовав легкость от его слов. Его голос может быть очень сексуальным, когда он приказывает, а может и успокаивающим, когда он говорит такие нежности. — Ты обидишься, если я скажу, что много думал о Коуле сегодня? — внезапно произнес отец, отчего Ник в неверии замер, думая, что не так услышал. — Думал… в смысле, как? — Мне кажется, у них с Дэвидом что-то происходит, но я не могу влезть в их отношения. Просто сегодня он показался мне… слишком задумчивым и загнанным, а когда спросил, он намекнул, что его не особо устраивает то, что Дэвид его дом. Но и менять Коул ничего не хочет. Меня беспокоит то, что я никак не ответил и оставил все как есть. Кажется, что я должен помочь, но не знаю чем. — Я думаю, они сами разберутся. Не сразу, но уладят все сами. Тебе необязательно помогать как-то, если он сам об этом не попросит. И я не знал, что вы с Коулом так друг другу доверяете… — Это все как-то само получилось. Он ведь говорил, что у него проблемы в семье, я просто пытаюсь быть полезным и для друга моего сына. Но ты для меня всегда останешься самым первым, поэтому не думай ничего лишнего. — Конечно я буду самым первым. Ты у меня один, так что и я должен быть для тебя одним. — Прямо-таки должен?.. — хитро переспросил отец. — Ай-ай-ай, ревнуешь к другу, как не стыдно… — О друзьях сына много не думают, знаешь ли! Как мне не ревновать? — Глупыш. Конечно и ты у меня один. Единственный и неповторимый. — Тогда может позволите мне кончить, пожалуйста? — Ник, радость ты моя, я ведь могу выпороть тебя так, что даже и не вспомнишь, какого это — сидеть без дискомфорта. Не наглей и будь хорошим мальчиком. Это наказание, которое ты очень даже заслужил. Или уже забыл? — Нет, папочка. Но мне же нужно было попробовать… — Это бессмысленно, мой мальчик и ты это знаешь. — Вообще-то… — Тише, — Нейтан прижал палец к его губам, заткнув. — Не спорь со мной. Мне осталось прочитать всего парочку страниц, потом пойдем спать. До этого времени сиди тихо и не отвлекай меня. Ясно? Ник поморгал и коротко кивнул, опуская глаза. Отец убрал палец и погладил по голове, усмехаясь. Он взял книгу и открыв ее, вновь вернулся к чтению. Воцарилась тишина и только в голове подростка по несколько раз проносились фразы отца, которые он произносил так повелительно. Он облизнул губы и метнул взгляд на задумчивого мужчину, улыбаясь. Школьнику так нравилось смотреть на него, находить красоту в самых мелких чертах его лица. А еще вспоминать его лицо, когда наступает оргазм. Тогда он особенно прекрасный. А его тело… это что-то с чем-то. Идеальных людей не бывает, но стоит Нику подумать о недостатках отца, то в голову ничего не приходит. Ведь еще с детства у него сложился образ хорошего и заботливого Нейтана, такого трудоголика и не самого худшего отца-одиночки. Все, что делал мальчишка, он делал чтобы получить от него похвалу. Хорошие оценки и примерное поведение — только чтобы мужчина им гордился. Вот только в один момент это настолько приелось, что отец оказался слишком занятым для такого. Вначале Ник думал, что это ненадолго, поэтому продолжал делать то, что делал, хоть и не получал заветного пряника от отца. Но это продолжалось снова и снова, у Нейтана видимо было слишком много дел. Подросток пытался смириться с тем, что не всегда его отношения с отцом будут такими, как раньше, но как только понимал, что они отдаляются все сильнее друг от друга, вспомнил, что раз уж он не получает пряника, так почему бы не попробовать кнута? Действительно ли это так плохо или же… им обоим это понравится? Сложно менять в своей жизни практически все, что у тебя было, просто чтобы заполучить человека, но ради Нейтана мальчишка постарался. И ни разу не пожалел о содеянном. Возможно с какой-то стороны это покажется аморальным — влюбиться в приемного отца, но куда хуже было бы, если бы он был родным. А так как их не связывают кровные узы, то и стесняться здесь нечего. Ник всегда был благодарен мужчине за то, что он забрал его в тот самый день из приюта и дал новый дом. Хоть вначале юноша не сильно доверял ему и даже слегка боялся, они быстро привыкли друг к другу и стали семьей. Все самые лучшие воспоминания связаны именно с Нейтаном, он был для него как бог. Ник не мог представить отныне свою жизнь без него и даже не хотел. Когда они легли в постель, мужчина снял с него ошейник и приобнимая, сказал: — Не волнуйся, у меня есть другой ошейник. Он красивый и понравится тебе больше, чем этот. Хотя в нем ты такой милый. Будешь надевать его, если снова напросишься на наказание. — Я понял, папочка, — мальчишка хмыкнул и обнял в ответ, уже чувствуя сонливость. — Спасибо за ошейник. Я правда хотел его. — Помню. Маленький извращенец, теперь твоя душа спокойна? Или есть еще какие-то развратные фантазии, которые хотелось бы воплотить? — Хм… Ну такого много. Секс в машине, секс в самолете, офисе, школе. Шибари. Не отказался бы от легкой порки рукой или стеком сейчас. Ролевые игры, игры с переодеванием. Римминг и еще один минет. И я давно не дро… самоудовлетворялся, поэтому очень хотел бы, — протараторил Ник, даже не видя шокированное лицо отца. — Боже… кто же знал, что мой сын будет превосходить меня в Теме?.. Ты ведь понимаешь, что в офисе и школе не выйдет, да? — Я ведь тоже стану прокурором, как ты. Отучусь и буду подчиненным моего папочки. Тогда и ролевые игры не нужны будут, — хихикнул мальчишка. — А школа… это просто моя фантазия. — Мне страшно знать о других твоих фантазиях. Я так понимаю, это не весь твой список желаний? — Есть еще парочка вещей, но пожалуй пусть будут лишь фантазиями. А что, ты хочешь исполнить мои желания? — глаза Ника загорелись. — Вовсе нет. Пока что. "Пока что." — с ухмылкой подумал подросток и закрыв глаза, попытался уснуть.