Папа стал папочкой

Коул и Дэвид стояли на станции вокзала и ждали поезда, что вот-вот должен был приехать. У школьника с собой была небольшая сумка вещей на недельку в Северную Каролину. Эта неделя была загруженной из-за экзаменов, но теперь можно отдохнуть перед настоящим адом. Всего немного и выпуск, а дальше… неизвестность. Еще этот "наблюдатель" серьезно напрягал. На отрезок времени его появление действительно усложнило жизнь Коула, но пока все тихо, и то хорошо. Они с биологом сядут на поезд и совсем скоро будут в Ламбертоне, где наверное спокойнее, чем здесь. — Твои родители же знают, что ты не один едешь? Еще и с парнем… — спросил мальчишка, взглянув на мужчину с сомнением. — Я сказал, что везу любимого человека, но пол не уточнил. Ох, не терпится посмотреть выражения их лиц… — в предвкушении ухмыльнулся Томпсон, обнимая его за плечо. — А как они отреагировали на это заявление? Порадовались? — Тебя так волнует мнение моих родителей? — вскинул бровью Дэвид, с доброй улыбкой спрашивая. — Ну да… А вдруг они выгонят меня или еще что. — Говорил ведь, мама с папой не самые ужасные люди, поэтому они должны знать. Даже если им это не понравится, у них нет выбора — выбор стоит за мной. А я выбрал тебя, поэтому пусть принимают это как хотят. В крайнем случае пойдем в отель, там хоть и наедине будем, если ты понимаешь о чем я. Но не думаю, что все дойдет до такого. — Надеюсь. Не хочу я в отель с тобой. — Со страшным дяденькой не хочешь, вдруг что сделает, да? Выглядит так, будто ты боишься меня, — протянул учитель с хитрой ухмылкой. — Ты ведь понимаешь, что я правда могу завопить во все горло и обвинить тебя в похищении школьника, то есть меня? — Ммм, так тебе все-таки нравится роль жертвы. Как же мне повезло. У нас схожие кинки. — Я не шучу сейчас и не играю. Что угодно могу сказать, лишь бы привлечь побольше внимания — и все, твоя жизнь обречена, — бесстрашно угрожал ему юноша, на что в ответ учитель лишь усмехался. — Чем же я это заслужил, что ты болтаешь такой соблазнительный бред? Коул хотел было ответить, но послышался звук приближающегося поезда, поэтому он сглотнул и отвернулся, подготавливаясь войти. Дэвид хмыкнул и убирая руку, тоже шагнул ближе.

***

Дорога не заняла много времени, по крайней мере, казалось что так. Коул сидел у окна и смотрел, как медленно выезжает из своего родного города и едет туда, где еще никогда не был. Подумав об этом, он ощутил такое приятное чувство некой… свободы. Было пасмурно и как-то мрачно, вдалеке виделся туман, но все же это не помешало ему слегка улыбнуться, смотря на природу. Вроде бы он не так далеко от дома, но кажется, будто назад дороги нет. И это не вызывало грусти или печали, как обычно бывает, когда уезжаешь куда-то. Хотелось не возвращаться и жить так, ездя куда-то, где тебя еще не было. Посмотрев на спящего Дэвида, Коул вспомнил все моменты их несовместной и совместной жизни. Хороших ощущений было больше, чем плохих. Бывали случаи, когда подросток не понимал того, что чувствует, находясь рядом с ним. Например сейчас. Они едут к его родителям, но в безопасности мальчишка себя не чувствует. Может, потому что учитель спит? Хоть он и рядом, но ощущение словно юноша совсем один сейчас. Чувство тревоги все никак не унималась в груди, сердце стучало и руки немного тряслись, а ведь они еще даже не приехали. Возникла мысль разбудить учителя, но подавив в себе эгоистичный и детский каприз, он коротко вздохнул и выдохнул. Сегодня они оба проснулись рано, чтобы успеть подготовиться. Параллельно успокаивая себя, Коул тоже почувствовал сонливость, смотря на смиренный вид мужчины. Он аккуратно наклонил голову Томпсона на свое плечо и закрыл глаза, радуясь, что сегодня нет солнца. Через какое-то время поезд шумно остановился и оба парня резко открыли глаза, пытаясь понять, где они и как тут оказались после неожиданного пробуждения. Дэвид усмехнулся, видя сонное лицо Коула и тот тоже. Они встали с мест, взяли свои сумки и за толпой направились к выходу, говоря, как быстро они приехали. Выйдя на вокзал, они заметили, что людей здесь не так уж и много. Томпсон улыбнулся и под румянец Коула взял его прохладную ладонь и нежно сцепил в своей теплой, даже горячей. Мальчишка с некой эйфорией наблюдал за биологом и позволял вести себя, куда тому только вздумалось. Даже не заметил как они уже оказались в машине такси, а очнулся, когда тот отпустил его руку. Почувствовалась тоска по этому теплу в такой прохладный день. Через минут десять Мартинес и Томпсон вышли с такси и остановились перед одноэтажным домиком, который был огражден изгородью. На лужайке красовался сад из небольших кустов, газон была ровно подстрижен. Дом и правда казался уединенным и тихим. Мужчина улыбнулся и уверенно направился вперед, открывая ворота, но Коул схватил его за руку, выдавая свой страх в голосе: — Все ведь будет нормально?.. Дэвид усмехнулся и потрепал его по волосам, заглядывая в рассеянные глазки. — Все будет превосходно. Еда тебе точно понравится, гарантирую. — Я ведь тебе не об этом!.. Я правда нервничаю… Дэвид вздохнул и положив ладонь на плечо мальчишки, приблизился и поцеловал в лоб, прижимаясь телом. — Тебе не стоит ничего бояться, пока я рядом, — умиротворенным голосом успокоил его он. Когда биолог разговаривает так, Коул правда чувствует себя ребенком рядом с ним. Но в данный момент это не раздражало — напротив, хотелось, чтобы кто-то «защитил» его и показал, что он в безопасности. — Никто не убьет тебя и не съест. А если и будут, то только меня, но в легкую, ведь я их единственный сын. Обещаю, Коул. Вернее, бука. — Не можешь не испортить момент, да? — угнетенно спросил тот, посмотрев в его глаза, когда мужчина отстранился и покачал головой. — Ладно, идем. Учитель улыбнулся и снова взяв юношу за руку, чем растерял его, направился к двери своего дома. Он быстро постучал в дверь и услышал как за ней мама радостно говорит: «сейчас-сейчас, сынок!..». Подросток сжался и спрятался за спиной биолога, пытаясь не волноваться так сильно. Они ведь много раз говорили о родителях Дэвида, он даже рассказывал некоторые истории из детства, связанные с ними. Это совершенно обычная и спокойная семья, беспокоиться не о чем… Наконец дверь распахивается и показывается вид женщины, на чьем лице уже была улыбка, даже несмотря на то, что она еще не увидела сына. Она радостно произнесла прямо с порога: — А вот и мой сынок! Ну и, где же эта красавица? Не прячься, покажись! Дэвид дернул за руку Коула, что чуть не завопил. Он поднял ошарашенные глаза на его мать и заметил их некое сходство: губы и цвет волос. Нина Томпсон не обладала пухлыми губами, но и тонкими их назвать было трудно. Что-то среднее. У Дэвида были такие же. А также русый цвет волос. Они были собраны в неаккуратный хвост и сама она была одета в домашнюю, старую одежду. В обычных тапках с носками серого цвета. Ее лицо с видневшимися морщинами стало обескураженным, стоило Нине увидеть мальчишку. Она с приоткрытым ртом перевела взгляд на улыбающегося Дэвида и поморгав, не знала что сказать. — Здравствуйте… — проговорил школьник, отводя взгляд от неловкости. — Забыл уточнить, что это парень, мама. Кстати рад тебя видеть, — вставил учитель со смешком. Та нахмурилась и ударила его по голове, ворча: — Да как про такое можно забыть упомянуть?!.. — Прости-прости, — тот принялся защищать себя руками, а то и вовсе встал позади Коула, прикрываясь им. — Больше так не буду. Это должно было быть вроде сюрприза… — Этот молодой человек — сюрприз мне?! — в неверии спросила женщина, метнув взгляд на покрасневшего юношу. — Твое имя…? — Коул Мартинес, мэм. Приятно познакомиться… Она перестала хмуриться и выражение лица миссис Томпсон снова превратилось в доброе. Какие-то быстрые у нее смены настроения… — Какой милый, стесняется, — захохотала Нина, приобняв его за плечо. — Ты такой молодой, Коул. Точно не ровесник Дэвида, ведь так? — Я заканчиваю школу скоро. Она снова разинула рот и вновь перевела рассерженный взгляд на сына, говоря: — Как ты мог соблазнить ребенка?! Еще школу не окончил, а уже знакомишь с нами! Только не говори, что ты его учитель! — Вовсе нет, я преподаю в другой школе, — невинно ответил мужчина, пожав плечами. — Ну и хорошо. Умеешь же ты нервы потрепать, а сам ухмыляешься. — Но раньше я был его учителем… — тихо закончил Томпсон, уже приготавливаясь убежать. Он резко взял мальчишку за руку и забежал в дом подальше от матери, бросив сумки где-то в коридоре. Здесь же и сидело две кошки, разных окрасок шерсти. Одна полностью серая и короткошерстая, а вторая белая, но с цветными пятнами на туловище. Школьник умилился и улыбнулся, увидев их. — Кстати, где отец? — крикнул Дэвид Нине, игнорируя ее возмущения и ведя Коула куда-то. — На заднем дворе сидит! — прикрикнула та. — Значит, мы к нему, — пояснил учитель подростку, открывая дверь в конце коридора. Они спустились по ступенькам и перед ними показалась просторная лужайка, а чуть дальше нее курятник. К ним подбежала большая собака, дворняжка на вид. Она преданно смотрела на Дэвида и виляла хвостом. Тот со смешком опустился на колено и погладил ее, обнимая. — Ее зовут Сьюзи. Правда миленькая? — Ага. Еще полминуты мужчина дарил ласку Сьюзи, а затем оторвавшись, поднялся и глянув на Коула, пошел дальше. Они завернули направо и перед ними показалась деревянная беседка с крышей. Довольно романтичное место. За ней сидел мужчина и читал книгу, даже не обратив внимание на сына с гостем. Стоило Дэвиду позвать отца, как он отвлекся и прищурившись, в легкую улыбнулся, указав рукой подойти ближе. Биолог взял ладонь Коула и поправив шарф с инициалами, направился прямиком к нему. Они оба сели в беседку и мальчишка решил не тянуть с приветствием, поэтому не смотря в глаза тихо представился. И все же, Дэвид был похож больше на отца, чем на мать. Правда у того были седые волосы, однако черты лица и впрямь точь-в-точь. И руки большие, с длинными пальцами. Вот рост у них значительно отличался. — Это мой парень, — пояснил учитель, самодовольно улыбаясь и обнимая школьника за плечо. — Я уже понял. Если ты привел его к нам, выходит есть что сказать? — проницательно сказал Майкл Томпсон. Его не переполняло эмоциями от того, что сын привел парня. Ни отрицательными, ни положительными. — Вообще-то нет, пока… Просто хотел познакомить. Коул учился в той частной школе, в которой я раньше преподавал. Мой самый лучший ученик. — Не стыдно перед отцом так откровенничать? — скептично выгнул бровь Майкл, после чего он посмотрел на Мартинеса. — Значит, ты из частной школы? Родители богатые или ты правда умен? Коул словно язык проглотил, когда понял, что обращаются к нему. Заметив его обескураженность, Дэвид засмеялся и ответил за него: — Папа, ну нельзя же так прямо… Говорю ведь, умный мальчик. В рейтинге так вообще почти лучший. А что, это так сильно имеет значение? — Конечно. Одного идиота в семье хватает. — Ты это сейчас про… — протянул Дэвид с иронией, но под холодным взглядом отца сдался. — Ладно-ладно, я никогда не обижался на твою честность. И правда, одного идиота хватает. Коул компенсирует мою глупость. — Я… не считаю тебя глупым, — вставил Коул, не ожидая, что вообще будет разговаривать сегодня. Но слушать, как родной отец твоего возлюбленного называет его идиотом тоже неприятно. — Может быть твой характер и кажется наивным и легкомысленным, но ты совсем не идиот. Сложно назвать тебя идиотом, пусть ты и правда похож на него. В школе… ты был одним из самых лучших учителей. Повисла тишина. Мальчишка опустил глаза, хоть все равно чувствовал на себе взгляды. Наконец теплая ладонь биолога касается его плеча и сквозь ткань пальто Коул ощутил жар его руки. — Эй, не говори так, будто я больше не работаю, — с усмешкой протянул тот. — Знаю, ты ревнуешь что я преподаю не тебе, но совсем не обязательно доказывать мне то, какой я классный учитель. И вообще, пап, ты слышал? Я лучший учитель, так что с этого момента не зови меня идиотом. Мужчина фыркнул и встав, направился внутрь дома, так ничего и не ответив. — Хах, и что это на тебя нашло? Не понравилось, что меня оскорбляет кто-то, кроме тебя? — спросил Дэвид весело, вставая и поворачивая Коула к себе и прижимая. — Именно… — глухо отозвался тот, робко обнимая в ответ. — Ты такой милый, когда смущен. Несомненно, ты им понравился. — Я так не думаю. — А зря. Если я сейчас скажу матушке, что женюсь на тебе, она этим же днем начнет называть тебя сыном. Папа тоже когда-нибудь. По крайней мере, на него произвело впечатление, что ты из частной школы. И да, не воспринимай его слова про меня всерьез. Он терпеть не может идиотов, но меня он очень даже любит. — Можно любить и считать человека идиотом. Легко. — Но это ведь не про нас, да? Хоть я и «кажусь наивным и легкомысленным, но я совсем не идиот», ведь так? — с улыбкой Дэвид погладил его по волосам, медленно отпуская. — Почему ты так хорошо запоминаешь то, что я говорю? Раздражает. — Тебя не должна раздражать моя внимательность к тебе и твоим словам. Ты странный мальчик, Коул. Пошли, мама уже наверно приготовила нам обед. Учитель нежно взял юношу за руку и повел обратно в дом. Школьник почувствовал тепло дома после прохладного воздуха снаружи, поэтому слегка улыбнулся. Все-таки, знакомство с семьей Томпсона и правда прошла не так плохо, как он ожидал. В груди сразу стало хорошо и свободно от тревожных мыслей и Коул позволил себе выдохнуть с облегчением. Остаток дня они провели болтая с Ниной, запивая горячим кофе в домашней теплой одежде. Конечно Мартинес больше слушал, чем говорил, и то, потому что миссис Томпсон задавала ему вопросы. Но все же, он чувствовал себя в своей тарелке, что обычно было для него редкостью. Майкл занимался своими делами и практически не показывался, но подростку так было даже спокойней. Ближе к ночи, когда мать с сыном устали говорить обо всем, что только можно, было принято решение пойти и лечь спать. Нина предлагала Коулу лечь на диване в маленькой гостиной, но Дэвид настоял, что они как-нибудь, но уместятся в его кровати. Мальчишка все еще поражался прямоте биолога, а его мать это ничуть не смущало. Мужчина открыл дверь в небольшую комнатку и перед Мартинесом показался вид полупустого пространства. В углу стояла односпальная кровать, посередине стены было окно, в котором ярко светил полумесяц и небольшой шкаф сбоку. Над кроватью висели разные плакаты, которым лет так десять, если не больше. Если бы не они, эта комната будто принадлежала не бывшему подростку, а старушке какой-то. Хотя и у них дома интерьера особо и не было. В последнее время Коул стал чаще уделять внимание декору в доме и не только. — Мы оба будем спать на этом? И как ты себе это представляешь? — скептично спросил Коул, даже не смотря на Дэвида и подходя к окну. — А, ну если хочешь, то как настоящий раб спи на полу подле хозяина. Так даже лучше. — Заткнись. Я гость, кто и будет спать на полу — так это ты. — Будем вдвоем в тесную обнимку спать на кровати. Но сначала… Послышались шаги позади подростка и обернувшись, он вздрогнул, заметив учителя так рядом, что так резко поцеловал его. На секунду обескураженный Мартинес и правда испугался, но сопротивляться не стал. Язык биолога залез ему в рот и он понял, что быстро начинает недоставать воздуха. Оторвавшись, он тяжело задышал, держа Томпсона за ворот и притянув ближе, почти соприкасаясь влажными губами. — Я так хочу тебя, — прошептал Дэвид, проводясь кончиками пальцев по телу Коула. — Прямо сейчас. — Нельзя… твои родители за стенкой, они услышат. — Поэтому тебе придется быть тихим сегодня, — с ухмылкой произнес учитель, убрав с себя руки мальчишки. Он опустился на колени и принялся стягивать вниз его штаны. — Дэвид… не смей… — шикнул подросток. — Это ты не смей. Ты ведь не хочешь, чтобы они услышали? Так вот не создавай шуму, бука. После этих слов биолог облизнул ткань трусов, которая уже была влажной. Коул закрыл рот рукой и пытался сдерживать стоны, но это отошло на второй план, ведь на ногах стало трудно стоять от нетерпения. Хоть всего минуту назад он противился этому, но сейчас ему хотелось кричать, чтобы Томпсон перестал дразнить и отсосал по-настоящему. Он молча взял его за волосы и сжал, под смешок учителя о том, какой же он грубый. — Черт возьми… прекрати меня мучить и просто сделай это. Ну же… пожалуйста, — шептал Коул. — Вау, вот уж не думал, что ты будешь просить меня. Ухмыльнувшись, Дэвид спустил его трусы и взял в рот его затвердевший член, по самые яйца. Мартинес и забыл какого это, получать минет от учителя. Он громко дышал и с трудом подавлял стоны, ведь понимал, что он не умеет делать это тихо, поэтому приходилось сдерживаться. Все так же держа учителя за волосы, юноша чувствовал то, что ему не хватало. Удовольствие без всякий садистских заморочек, хотя и здесь Томпсон не мог не без издевательств. Но черт, минет у него выходил неплохим. Сейчас Коул по-особенному ощущал то, как он тщательно обсасывает, хотя будто и не старается, а так само выходит. В любом случае, это заметно скрасило ему ночь и он забыл абсолютно обо всем. Вынужденное молчание перестало быть пыткой и он просто утопал в экстазе, стоя над своим любимым учителем.

***

Дни довольно быстро шли. Хоть ребята не делали ничего особенного, но время летело. Коул уже привык к родителям Томпсона и вел себя более расслабленно, что радовало его. Каждую ночь Дэвид трахал его, а один раз даже затыкал рот своими трусами, ведь мальчишка правда не мог сдерживать стонов. Биолог и сам испугался, что его беспокойная мать придет и увидит чем они занимаются. В любом случае, переживания и вовсе забылись, когда одним ранним утром Коул заметил как Майкл собирался уходить куда-то. Он поинтересовался, куда тот направляется, на что получил короткий ответ: — На прогулку. — Можно с вами? — неожиданно спросил Мартинес. Все-таки, они мало знакомы и практически не разговаривали, но что-то в душе подтолкнуло мальчишку попроситься взять с собой, чтобы сблизиться. — У тебя три минуты. Подросток быстро вернулся в комнату и начал торопливо переодеваться в джинсы и свитер. Выбежав на крыльцо, он заметил медленно уходящего мистера Томпсона и подбежал к нему, идя рядом. — Спасибо, что разрешили. — Навряд ли тебе будет интересна прогулка. Я иду на кладбище. На секунду подросток удивился, а позже спросил: — Вы хотите кого-то проведать, сэр? — Да. Мою ученицу. Больше Коул расспрашивать не стал. Решил, что узнает потом, а пока просто походит рядом. Мужчина не был разговорчивым, но почему-то школьнику нравилось это. Поэтому слегка улыбнувшись, он всю дорогу думал о том, что зря так боялся. Этот город, этот дом и эти люди уже стали как родные. Невозможно было не радоваться этому. По дороге они зашли в небольшой цветочный магазин и мистер Томпсон купил букет белых лилий. Даже дал понюхать Коулу. Это было для него неким знаком их сближения. Они зашли на территорию кладбища и мужчина прошел к небольшой каменной могиле, на которой было имя "Мелисса Грин". Майкл положил цветы на землю и сложив руки перед собой, произнес: — Ровно три года прошло с того дня. Эта девочка… я не знал, что с ней происходит. Ей только пятнадцать исполнилось, а затем она покончила с собой. Мелисса была умной, тихой, по пустякам не болтала. И никому не говорила, что над ней издевались. После того как она умерла… нет, после того как виновница ее смерти просто уехала, у меня пропало желание работать в школе. Уже прошло три года, но я все никак не могу смириться. Смириться с тем, что мир жесток и если ты слабее кого-то, то просто умираешь. "Выходит, она могла быть моей ровесницей. Видимо Мелисса правда много для него значила." — подумал Коул, прежде чем положить руку на плечо мужчины. Через пять минут они уже выходили за калитку кладбища и шли домой, под прохладный утренний ветер. Майкл посмотрел на инициалы Дэвида на шарфе Коула и сказал: — У нас с Дэвидом разные представления о преподавании. И вообще про школу в целом. У него особого выбора на кого идти не было, он очень хотел быть врачом. А вышел учителем-биологом. Почему-то я чувствовал, что он сделает что-то подобное. Начнет встречаться с ученицей или учеником… Я в который раз убеждаюсь, что от одного неверного выбора зависит вся твоя жизнь. И все же, думаю Дэвид тебе не пара. Ты не кажешься глупцом, так почему именно мой сын? Тебе всего восемнадцать, а ему двадцать семь в этом году. Это не совсем правильно быть с тем, кто старше тебя и был твоим учителем. "Мистер, вы еще не знаете куда ваш сынок водил меня…" — Коул с усмешкой вспомнил про клуб, но вслух ответил следующее: — Спасибо что честно высказались, сэр. Но он нравится мне. Я… люблю его, а он любит меня. Какое-то время я сомневался в этом, ведь считал, что Дэвид не способен любить вообще, но оказался неправ. Не могу объяснить это словами, но я хочу быть рядом с ним. С ним мне становится хорошо и я ни о чем не переживаю. А то, что он старше… навряд ли я найду такого как он среди сверстников. — Ясно, — ответил Майкл и всю оставшуюся дорогу они шли молча. Когда они зашли в дом, их встретила Нина, от которой приятно пахло завтраком. Она улыбнулась юноше и сказала разбудить Дэвида, чтобы поесть всей семьей. "Семьей…" — удивленно пронеслось в голове Коула и выдавив слабую улыбку, он зашел в комнату. Сев на кровать, на которой учитель сладко спал, развалившись, Мартинес потряс его за плечо, вынуждая открыть глаза и недовольно промямлить «отстань». — Вставай. Почему ты так много спишь? — Это ты почему меня так рано будишь? Надоел. У меня отпуск и я хочу выспаться, тебе этого не понять, мальчишка. — Можно подумать, ты днями и ночами на работе, что так устал. Приходишь со школы и точно так же спишь у меня на коленях. — А вот и нет. — А вот и да. Томпсон вновь закрыл глаза и демонстративно игнорировал школьника, еле сдерживая усмешку над тем, как тот вел себя. Словно жена. — Коул, — биолог перевернулся на живот и промурлыкав, по-глупому улыбнулся, посмотрев на мальчишку. — Выходи за меня. Лицо Мартинеса насторожилось и на щеках показался румянец. Дэвид захихикал и поднявшись, обнял его, прижимая к груди и гладя по волосам. — Ты самый никудышный партнер. По-собственнически предложил встречаться, без кольца делаешь предложение. Мне совсем недавно восемнадцать исполнилось, у тебя с мозгами совсем туго! Да и с чего ты вообще решил, что я хочу свадьбы с тобой и прочее? Извращенец, собственник и эгоист. — Но ты все еще со мной, несмотря на все это. Необязательно устраивать свадьбу прямо сейчас, я просто хочу, чтобы ты знал. Будь моим мужем. — Нет. Дэвид засмеялся и отодвинув от себя раздраженного Коула, потискал его за красные щеки. Тот принялся вырываться и мило ворчать. — Отпусти меня! Сейчас позову твою маму, как раз и поднимет тебя на ноги. — Как это мужественно — звать маму на помощь. Тем более не свою — ты ведь не хочешь быть моим мужем. — Ну и что? Сам ведь говорил, что я ей как сын. Мужчине надоело спорить с мальчишкой и он просто протянул его, сплетаясь в поцелуе. Мартинес лишь ошарашенно поморгал и в очередной раз поддался соблазну, думая, какой же Дэвид козел. Но все-таки, такой родной и любимый козел…

***

Ник пролистывал ленту инстаграмма, замечая фото друзей с их каникул. Коул находился с Томпсоном в холодном городке Ламбертон, а Эван так и остался в Южной Каролине, в Чарлстоне, и по рассказам ездил с семьей в поход за город. Подросток улыбнулся, лайкая их фотки и посмотрел на отца, что стоял у зеркала в таком же белом халате отеля, прямо как и у него самого. Его волосы были влажными и вода с них стекала прямо на пол, но было все равно, ведь они оба еще не отошли от того, что было в душе пару минут назад… Они приехали в столицу Австрии неделю назад и оставалось буквально пару дней до конца каникул. С одной стороны было жалко, ведь время так незаметно пролетело, но вспоминая то, чем каждую ночь они занимались в номере отеля, на лице Ника появлялась ухмылка и он восторженно вздыхал. — Повторим еще, папочка? Только на этот раз в постели, — тот поманил мужчину, убирая телефон и садясь на колени на кровати. — Ненасытный мальчишка, только о сексе и думает, — хмыкнул Нейтан, не сдвинувшись с места. — Но я ведь хорошо себя веду целыми днями, поэтому заслуживаю… — Ник опустил голову набок и сделал грустные глазки, но заметив, что это не действует на отца, вздохнул. — Пожалуйста?.. — Это мне решать, заслуживаешь или нет. В конце концов, кто здесь доминант, ты или я? — Вы, папочка… — Налей мне шампанского в бокал и готовься к порке. Ты скучал по боли, не так ли? Ник приоткрыл рот от удивления и неуклюже поднявшись с кровати, посмотрел на подошедшего отца и подавляя улыбку, ответил: — Очень скучал. — Мой маленький извращенец. Давай, бокал в нижнем шкафчике. — А мне… можно выпить? Раз уж вы все равно собираетесь наказать меня, то можно я хотя бы попробую? — Ник, радость моя, ты хочешь ремня, который действительно причинит боль твоей нежной коже или же ладонь, которая лишь приятно разогреет ее? Не испытывай моего терпения. Школьник огорченно опустил голову и зайдя на мини-кухню, достал из холодильника открытую бутылку дорогого шампанского и опустился за фужером. Обычно Нейтан редко позволял себе алкоголь, но стоило им уехать подальше от дома и рутины, то теперь каждый вечер он расслаблялся с шампанским, что не могло не дразнить подростка. И странно, что тот даже не пьянел, а на утро не жаловался на похмелье. Не входил во вкус и не увлекался алкоголем, но все же пил. Спрашивается, зачем? Неужто чтобы правда подразнить подростка? Поджав губы и с подозрением глянув на напиток, Ник поднес бокал к губам и чуть не выронил, ведь вздрогнул когда услышал строгий голос отца позади себя: — Положи на место. Сейчас же. Он колебался под прицелом взгляда мужчины, но послушался его, поставив на столешницу. Нейтан подошел и развернув к себе лицом мальчишку, прижал его к тумбе, срезав пути отступления обеими руками по сторонам. — Тебе так нравится со мной играть? — спросил он, сузив глаза, отчего сердце мальчишки забилось быстрее. От отца исходило такое сильное чувство опасности, что становилось не по себе. — Говорил ведь не испытывать моего терпения. — Не буду извиняться, — тот надул губы, отводя обиженный взгляд. — Я совсем скоро буду совершеннолетним, а смотреть как ты каждый вечер пьешь это заставляет меня завидовать. — Но пока ты еще не совершеннолетний и я не разрешаю тебе алкоголь. Знаешь, дело даже не в возрасте. Ты мой саб и я имею право запретить тебе что-либо, даже не объясняя этого. — Зануда… — прошептал Ник под нос, как тут же был жестко схвачен за подбородок. Он с трудом поднял глаза на отца и решил, что тот все слышал. — Не ты ли говорил, что хорошо ведешь себя целыми днями? Что-то я не вижу этого. Не слушаешься, хамишь и капризничаешь, как малое дитя. Я жду извинений за это поведение, а затем решу, заслуживаешь ты поблажки или нет. Ник вздохнул и опустил глаза. Будет лучше, если он все же признает вину. Отец редко любил когда с ним спорили, может плохо кончиться. Сглотнув, мальчишка проговорил: — Простите меня, папочка. Я вас не слушался, хамил и капризничал… Я больше так не буду. Метнув безразличный взгляд на сына, Нейтан взял его за ухо и повел обратно в спальную комнату, поставив в угол без окна на ночной вид Вены. — Несносный мальчишка. Кого это ты назвал занудой? Совсем уже страх потерял. Я запрещаю тебе говорить сейчас. Если произнесешь хоть слово — спать будешь отдельно. Кивни если понял меня. Ник кивнул, сжимаясь. Он опустил голову и почувствовал, как его член твердеет под халатом и хотел незаметно потрогать, но тут же рука отца проскользнула, развязывая халат и сжала член, заставив мальчишку простонать. Он закрыл рот рукой и еле удерживался на ногах, чувствуя, как колени подогнулись. — Встань ровно. Выпрямись и руки по швам. Подумать только, тебя так заводит то, как я ругаю тебя? Злил меня, был непослушным, просто чтобы получить по своей заднице? Стой здесь и не вздумай трогать себя. Думай о том, что сделал, пока я не разрешу выйти из угла. Кивни, если понял. Мальчишка выполнил приказ и кивнул, задерживая дыхание. Он почувствовал как его тело становится горячим и пот подступает на лбу от напряжения и возбуждения. Нейтан зашел на кухню, взял бокал и устроился на кровати. Через десять минут он подозвал к себе сына. Тот опустился на колени перед ним и поднял замученные глаза. — Я подумал и решил, что ты заслуживаешь ремня. Так как я запретил тебе говорить, а значит кричать тоже, воспользуемся кляпом. Пока ложись на кровать и подложи под живот подушку. Мужчина встал и пока Ник молча укладывался на кровать животом, отец достал ремень и кляп с розовым ошейником. Обернувшись, Нейтан заметил как подросток уже лежал задницей кверху и не смог сдержать ухмылки. Подойдя и сев рядом с ним, он не спеша убрал его спавшие волосы с лица и закрепил ремешок кляпа, а после этого надел ошейник. — Зато теперь ты не похож на капризного ребенка. Рано тебе еще пить. В ответ на это Ник что-то недовольно пробурчал, но из-за шарика во рту было неясно, что именно. Мужчина засмеялся и приподняв голову, намотав на руку волосы, он прошептал: — Тебя ждет сорок ударов. Советую быть хорошим мальчиком хотя бы сейчас, если хочешь чтобы от твоей соблазнительной задницы хоть что-то осталось. Глаза школьника округлились когда он услышал число, как раз когда отец его отпустил. Встав, Нейтан сложил ремень вдвое и приподняв халат, не предупреждая, нанес первый удар. Ник дернулся всем телом и бесшумно запищал, ощущая как подступают первые слезки. Место от удара тут же покраснело и на коже ягодиц осталась красная полоска от ремня. Конечно, подросток хотел порку и пусть даже ремнем, но теперь получая эти чересчур болезненные шлепки по заднице он жалел и хотел лишь того ласкового отца, что целует его и обнимает. Однако в то же время Ник понимал, что сам нарвался на это. Из-за соблазна разозлил папочку и нагрубил, а теперь расхлебывает. Хотелось обернуться и посмотреть, какое же выражение лица сейчас у Нейтана, пока школьник давится слезами, но боль занимала слишком много места в его голове, чтобы представлять это. Мужчина делал небольшие перерывы между ударами, но самый большой сделал перед последними десятью. Он снял с сына кляп и убрав его в сторону, погладил по горячей попе, жалея, пока тот хныкал и вытирал слезы рукавом халата. — Если хочешь, то я могу остановиться и на тридцати ударах. Я немного погорячился, когда сказал сорок. И я разрешаю тебе говорить. — Пожалуйста… отшлепайте меня просто рукой и у себя на коленях, — Ник повернул голову в сторону отца и дрожащим голосом попросил, светя своим милым ошейником. Нейтан усмехнулся и погладил его по волосам. — Хорошо. Пока успокойся и остынь, а потом я отшлепаю своего вредного мальчика. — Я не вредный, папочка… Я буду хорошим, правда. — Верю. Я удостоверился, что хорошим мальчикам как ты просто нужна порка. Чтобы и дальше вели себя хорошо. — Еще минуту и вы можете продолжать. Могу я лечь к вам…? "Снова как шелковый стал." — с улыбкой подумал Нейтан, прежде чем ответить: — Сними халат и можешь ложиться. Ник привстал на локтях и послушавшись мягкого приказа, снял и лег отцу на колени, светя красными ягодицами. Мужчина по привычке положил руку ему на поясницу и прижал к своим коленям, чувствуя, как он и сам возбужден. — Готов? — спросил он примерно спустя минуту. — Да, папочка. Мужчина шлепнул ладонью по родным ягодицам и почувствовал, как под стоны мальчика возбуждается все сильнее. В один момент хотелось даже забить на порку и перевернуть к себе Ника и отыметь. Жестко, но он заслужил. Пусть он и получил свое наказание и даже исправился, все равно. Закончив со шлепками, Нейтан вздохнул и погладил подростка по спине. — Обязательно было меня провоцировать на это? Ты доволен? Ник покрутил задницей и ухмыльнулся. — Доволен! Но я правда больше не буду… "Или буду?.." — не убирая ухмылки подумал он, пока отец подхватил его и посадил к себе на колени горячей отшлепанной задницей, поцеловав. Мальчишка застонал ему в рот от приятной боли и почувствовал, как Нейтан укусил его за губу. Чуть ли не смеясь ему в рот, Ник положил руки мужчины себе на грудь и дал ущипнуть себя за соски, даря удовольствие обоим. Мужчина открыл глаза и с любовью посмотрел на сына. На его длинные ресницы, на милые щеки, на которых виднелись дорожки от слез. Оторвав руку от сосков, он погладил его по щеке и остановил на подбородке, приподнимая. Спустя две минуты Нейтан запрокинул его на спину и раздвинул ноги коленом, начал оставлять жадные поцелуи на теле. На шее, на ключицах, на груди, на животе и чуть ниже… Иногда позволял себе оставлять засосы, но не увлекался. Без фанатизма, как говорится. Через какое-то время ему надоело и в голову пришла другая идея. Перевернув Ника снова на живот, он словно куклу поставил его на четвереньки, а сам приблизившись лицом ко входу мальчика, высунул язык и проникся. Послышался довольный стон сына и он еле удерживался на коленях, которые то и дело тряслись от возбуждения. Член стоял и болезненно ныл внизу, так хотелось чтобы папочка позволил ему кончить. Но он и сам понимал, что еще рано… Пока Нейтан двигал языком внутри подростка, он задумался о том, что одна из его извращенских потех выполнена, вопреки тому что он сегодня плохо себя вел. Отец просто чудо! — Папочка, спасибо… Мне так хорошо, ах… Мужчина ничего не ответил, доводя себя и сына до предела. Вытащив язык, Нейтан приподнялся и сняв с себя халат, взял твердый член в руку и поднес к анусу Ника. Не говоря ничего он вошел в него, заставив хрипло простонать. Он сжал его член в руке и прикусив губу чуть ли не до крови, принялся двигаться. Ник красиво выгнулся в пояснице, выставляя напоказ все то, что отец с ним сделал и снова был не против новой порции шлепков, когда мужчина начал надрачивать ему. В последнее время все реже они "занимались любовью". То и дело отец трахал его, как и когда только вздумается, но мальчишке так нравилось это… Еще и вне дома, это был просто рай. Складывалось ощущение, будто каникулы не закончатся, а они так и останутся вдвоем в Европе. Днем гуляя как отец и сын, но вот ночью… Ночью это властный дом и покорный саб. Или строгий папочка и послушный сын. Нику нравилось все, абсолютно все, что отец с ним делал. Утром будил ненавязчивым поцелуем, заказывал полезный завтрак в номер, иногда даже кормил с ложечки. После этого они выходили в город и держа отца за локоть, гуляли по Вене в дорогой весенней одежде. Сидели под деревом в сквере, где мало людей, и целовались, чувствуя как легкий ветер дует. Нейтан шептал ему на ухо о том, что сделает, когда они вернутся вечером в отель, заставляя член Ника незаметно подниматься, так что приходилось неловко скрывать свой стояк всю оставшуюся дорогу. Подросток же краснел и хихикал, кидаясь отцу в объятия и говоря, что извращенцем он пошел в него. Конечно приходя в номер, они не бросали все и не срывали друг с друга одежду, как это бывает в фильмах. Сначала небольшой перерыв после долгой прогулки, а далее мужчина позволял себе понаблюдать за Ником, когда он на коленях просит его о чем-то. Или же просто разговоры вот так, в неравном положении. Это заводило их обоих. Раздражало только, что у отца в руках был бокал с каким-нибудь алкоголем, но чаще всего шампанским. И он все же сделал это… спровоцировал на наказание. Да уж, рисковать Ник любил. Но это и делало их сессии такими страстными. Риск сына и безграничная власть отца. Два безумных союза.

***

— Это наш последний день здесь, ты помнишь? — пальцы Дэвида пробрались сквозь слегка лохматые волосы Коула. Он заботливо помассировал ему голову, что лежала у него на плече, пока сам юноша засыпал. Точнее, хотел, если бы не разговоры учителя. — Да, — кратко ответил он, пытаясь убрать руку Томпсона. За окном загремел гром и начался дождь. Биолог перевел взгляд туда, слегка улыбнувшись. — Эй, Коул. Не спи. — Отстань от меня. И вообще, не трогай. — Ну какой же злюка. Поднимайся давай, у меня тут идея. — Я терпеть не могу твои идеи. — Спасибо. Дэвид встал с кровати и посмотрев на недовольного Мартинеса, протянул руку со словами: — Давай промокнем вместе, Коул. До ниточки. — Не говори чушь. Один из нас точно заболеет, не исключено что оба. — Мне неважно. Пошли со мной. Пожалуйста. Учитель сделал жалобные глазки и добродушно улыбнулся, все так же протягивая теплую руку. Школьник смягчился и с сомнением посмотрел на нее, но протянул в ответ, сквозь скептицизм и сонливость внутри. Томпсон потянул его и поднял на ноги, а затем не дав надеть верхнюю одежду, потащил к двери, выходя из дома, выслушивая ворчание подростка. Он побежал по дорожке и смеясь, увел Коула подальше от дома, намокая под ливнем. Биолог крепко держал его без того прохладную ладонь и пройдя немного, остановился. Повернувшись к нему лицом, с широкой улыбкой, Дэвид прижал его к себе и обнял. — Спасибо, что вышел. Я люблю тебя, Коул. — А я тебя нет. Не хочу, чтобы ты лечил меня потом. — Тогда ты будешь меня лечить. — Этого я тоже не хочу. — А мне все равно. Куплю костюмчик медсестры и ты будешь ходить в нем. Юноша хотел возразить, но вместо этого вздохнул и убрал мокрые пряди с лица, уже привыкая к этому холоду. Мурашки покрыли все тело и даже теплые объятия Томпсона не чувствовались. — Долго мы так стоять будем? — спросил он устало. — Пока дождь не кончится, я буду держать тебя так, как сейчас. Потому что во время дождя все прячутся по домам и теперь тут только мы с тобой, видишь? Мне не хватает этого. — Людей здесь и без дождя мало, а ты лишь в который раз доказываешь мне, какой ты эгоист. — Да. Просто хотел такое воспоминание, как это. Ты не представляешь, как я счастлив находиться рядом с тобой, в родном городе, около дома родителей. Я не твой учитель, а ты не мой ученик. Время от времени у нас с тобой сессии и мы живем вместе. Моя жизнь наконец имеет смысл. — Я?.. Смысл твоей жизни — это я? — Конечно, бука. Кто, как не ты? "Почему мне так хочется сказать, что это все ошибка? Что он совершает ошибку, называя меня смыслом своей жизни? Я не должен быть таким черствым, но мы… различны в этом плане. Я так не хочу делать тебе больно, говоря то, что думаю, но и согласиться не могу. Почему так? Мои мысли слишком угрюмы, чтобы озвучивать их тебе. Пусть хоть один из нас будет оптимистичным." — думал Коул, сильнее сжимая Дэвида в объятьях. — Я… люблю тебя, — затихшим голосом произнес он, чувствуя как подступают слезы. И непонятно — то ли от радости, ведь ему как никак было хорошо рядом с учителем, то ли от грусти. От плохой погоды, от слов Томпсона, над которыми подросток так задумался. — Я тоже тебя люблю. Приедем сюда еще летом, хочешь? — Да, хочу. — Тогда теперь я буду ждать лета, чтобы привести своего жениха. Буду планировать свадьбу, готовить список гостей… — Так нечестно, — холодно перебил его Коул. — Ты познакомил меня со своими родителями, но с моими ты еще не знаком. Пока они не узнают о тебе, я за тебя не выйду. — Что за прошловековые отговорки?.. И когда же ты меня с ними познакомишь? Мне казалось вы с матерью не общаетесь. — Так и есть. Поэтому свадьбы не жди, — ехидно ответил юноша. — Ах ты маленький… Умеешь же обламывать, ну что за ребенок. Отшлепаю. — Не надо. Я твоей маме расскажу, что ты со мной делаешь. — Не расскажешь. Она не поверит. — Поверила же как-то, что ты со школьником встречаешься. И в то, что ты садист поверит. — Не нужно шантажировать моей мамой, глупыш. — Полиции ты не боишься, матери тоже. Я в тупике. — Обязательно нужно держать меня на крючке? Не проще ли смириться со мной и моим характером? Ты всегда хочешь насолить мне, а ведь я к тебе со всей душой. — Ну не знаю… — Хотя с другой стороны, мне это даже нравится. Это и делает наши с тобой отношения такими особенными, не так ли? "И все же, думаю Дэвид тебе не пара. Ты не кажешься глупцом, так почему именно мой сын? Тебе всего восемнадцать, а ему двадцать семь в этом году. Это не совсем правильно быть с тем, кто старше тебя и был твоим учителем." — почему-то Мартинес вспомнил слова отца Томпсона. Вначале он не придавал им особого значения, ведь мужчина не против их отношений, но и не за. Просто выражал свое мнение как типичный консервативный человек его годов, но сейчас… Стоя под дождем и в обнимку с любимым учителем, Коул в очередной раз задумался об их с них отношениях. Об этих особенных отношениях. Как бы сильно хорошо ни было, он никогда не мог радоваться в полной мере. Всегда присутствовала капля притворства или угрюмости, ведь он попросту привык не видеть своих эмоций. Не чувствовать совсем ничего. В один момент это равнодушие прервалось, но в данный момент он снова ощущал, как опустошен. Зачем-то вспомнил о родителях. Так не хочется возвращаться в Чарлстон, несмотря на то, что он больше не живет с ними. У него совершенно другая жизнь, едва ему исполнилось восемнадцать, но почему-то эта апатия не проходит. Пропадает, но вновь возвращается и так снова и снова, раз за разом. Когда Дэвид рядом, обнимает его и целует, трахает и приказывает, это вызывает такой трепет внутри Коула. Но и это не вечно. Он раздражает его, бесит и злит, однако с каждым разом желание спорить с ним или ругаться пропадает. Не потому что он боится потерять его, просто не хочется этого делать. Однако, все же терять учителя он тоже не хочет. И хоть он ведет себя так, словно ему плевать, на самом же деле он чертовски зависим от него. Зависим от внимания, от любви и от времяпровождения. Это дает ему забыться непонятно от чего. Даже сессии. Даже от них Коулу становится более-менее легко на душе. Вернее, после них. Сам процесс не вызывает у него таких уж ярких эмоций, но как он говорил до этого, ему не противно. Вроде в его жизни все так просто, но он легко теряется и путается в том что говорит, делает и даже думает. Все кажется ему неверным. Нереальным и сложным. От этого едва ли не сойдешь с ума, но Дэвид… он помогал ему оставаться в рассудке, ничего такого особенного не делая. Он просто существовал рядом с Мартинесом, появился в его жизни и до сих пор продолжает находиться. Это радовало и вводило в ступор одновременно. Мысль о свадьбе пугала. Но говорить об этом вслух пугало больше. Как же глупо и бессмысленно все это. Дождь все не утихал, но даже параллельно слушая, как капли ударяются об асфальт, Коул услышал шаги позади себя. Медленно отстранившись от учителя, он поднял на него взгляд и заметил некое изумление. Его уголки губ приподнялись, смотря на незнакомца, и приобняв мальчишку, он произнес: — Ну здравствуй. Школьник повернулся и заметил молодого человека в черном пальто, что было поверх синего костюма. Он держал зонт над собой и на нем тоже были очки, а на запястье красовались дорогие часы. Незнакомец усмехнулся и томным голосом ответил: — Давно не виделись. Как жизнь? — Как видишь, замечательно, — Дэвид улыбнулся еще шире. — И у меня. Ты так и работаешь учителем? Это случаем не твой ученик? — человек метнул любознательный взгляд на Коула. Подросток поджал губы и молча осматривал мужчину. — Работаю, но это не ученик, а мой молодой человек — Коул. Это мой школьный друг — Стивен. — Приятно познакомиться, Коул, — добродушно отозвался Стивен. — И мне, — ответил Мартинес, чувствуя дрожь на теле от холода непрекращающегося дождя. — Идите внутрь, заболеете ведь. У меня нет лишнего зонта для вас. — А он нам и не нужен. Иди куда шел и не обламывай тут меня. — Я забочусь. Он уже дрожит весь, ты не видишь? — Давно я не слышал твоего занудного голоса. Хорошо, хорошо, мы уже возвращаемся. Надеюсь, больше не встретимся, — устало проговорил учитель, беря Коула за руку. — И я рад тебя видеть, Дэвид, — с усмешкой сказал Стивен напоследок, шагая дальше. Они тоже направились к дому, не говоря ничего. Мальчишке не хотелось разговаривать, пока он не согреется, но смотря на довольное лицо биолога, столько всего хотелось спросить. Кто этот Стивен? Всего лишь друг или же нечто большее? Как давно они знакомы? И почему эта улыбочка так и не сходит с его лица? — Он нравился мне, когда я был в твоем возрасте, — Томпсон ответил на вопросы Коула, которые тот даже не успел задать, когда они почти подошли к дому. Подросток раскрыл глаза от удивления и посмотрев на мужчину, не знал что сказать. В груди сжалось от этой честности, но… по крайней мере он его не обманывает и говорит все как есть. — И что? — голос Мартинеса дрожал, хоть он всеми силами хотел произнести это с полным безразличием. — Я про него тебе тогда рассказывал, — "Где-то я видел в тебе человека, что тоже отверг мои чувства в старшей школе" — вспомнив эти слова, Коул больно прикусил нижнюю губу. Почему, даже зная что все это в прошлом учителя, такое ощущение, что он до сих пор любит этого Стивена?.. Нашел парня, похожего на него и теперь встречается. В голову школьника лезли все эти мысли и подозрения насчет партнера, но он ничего не мог поделать, даже выдавить из себя слово, ведь было так холодно. У него плохо выходило изображать равнодушие и слезы вновь подступили совершенно внезапно. Хорошо хоть Томпсон этого не видит из-за чертова дождя. — Даже и не знаю, почему именно он… Мы жили близко и ходили вместе в школу, а со школы шли домой. Я подумал, что люблю его и рассказал об этом, но он не разделил этого со мной. После школы мы перестали общаться, так как разошлись по разным дорогам. Тогда я очень расстроился, но спустя девять лет понимаю, как мне повезло, что он отверг меня. Я бы не встретил тебя и не был с тобой прямо сейчас. "А через девять лет, мы с тобой еще будем вместе? Глядя на тебя, мокрого и улыбающегося, я не могу перестать чувствовать, что это все закончится совсем скоро. Почему я не могу принять этого всего и… отключить в себе эту тревожность за нас с тобой? Ты делаешь мне больно, не подозревая об этом, а я внутри себя реагирую слишком ярко." — вздыхая, думал Коул, высвобождая руку и заходя в теплый дом. Все мысли словно пеленой сняло и теперь единственное, что его волновало — это горячая ванна в одиночестве.

***

Прошло четыре недели. Солнце светило прямо как летом, все перестали ходить в куртках и можно было одеваться по-легкому. В одну из последних апрельских субботу Эван предложил встретиться, чтобы познакомить друзей поближе с девушкой. Хоть Ник и Коул по сути были знакомы с Ханной и виделись в школе, они решили погулять в более расслабленной обстановке. В старом добром парке. Они шли вчетвером, болтая. Эван держал девушку за руку, еще с самого начала, на что его друзья не могли не ехидно среагировать. Когда Мартинес рассказывал ребятам, что отдыхал на весенних каникулах в Ламбертоне и планирует провести там летние каникулы с Томпсоном, Ханна перебила его, скептично говоря: — Даже не знаю, чем тебе мог понравиться этот город. Была там и надеюсь, что больше никогда не вернусь. — Ты, случаем, не оттуда? — поинтересовался Эван. — Оттуда, — подтвердила она с неприязнью. — Уже три года как переехала и не зря. Коул разочарованно покачал головой и спустя какое-то время догадался спросить: — В какой школе ты училась? Возможно, тебе преподавал отец Дэвида. — Я училась в школе не в самом Ламбертоне, а в городе покрупнее рядом с ним. Навряд ли я знаю его. — Нет, он именно там и работал. Дело в том, что… Коулу хотелось рассказать про случай с Мелиссой, но посмотрев в глаза Ханны, передумал. И сам не понял почему. Оглядев друзей, он отвел взгляд и выдавил слабую улыбку. — Я бы хотел там учиться, но уже довольно поздно. Да и Майкл Томпсон там не преподает больше. — Майкл Томпсон?.. — задумчиво переспросила Ханна. — Я такого не помню. После этого тема закрылась. Уже вечером Коул, лежа на кровати, он вновь вспомнил Мелиссу. Взяв ноутбук биолога он зашел в интернет и принялся искать информацию о ее смерти. "Девочка-подросток покончила с собой", "Спрыгнула с моста", "Есть ли чья-то вина в смерти школьницы?…" Глаза Коула настороженно забегали по тексту статьи. "Мелисса Грин, девушка пятнадцати лет, спрыгнула с моста в Ламбертоне. Подросток из обычной семьи, учившаяся в частной школе Фейетвилла. Работники и ученики самой школы отказываются как-либо комментировать инцидент, лишь директор высказался о том, что мисс Грин была одаренной и школа Х будет помнить ее, как хорошего и умного человека. На вопросы о предполагаемых причинах суицида учебное заведение умалчивает. Семья умершей говорит, что их дочь ни на что не жаловалась и вела себя как обычно. Погибла ли Мелисса из-за издевательств со стороны богатых одноклассников? Или же может из-за неразделенной тайной любви? Ответы на эти вопросы так и останутся загадкой…" "Но почему? Почему никто об этом не знает и не говорит? Мистер Томпсон говорил, что над ней издевались, тогда почему он не сказал правду всем, а не только мне? Странно все это… Как назло у меня начинаются экзамены и нет времени поехать к нему." — подумал Коул, закрывая ноутбук.