Папа стал папочкой

— Милый, хочешь я тебя с подругой познакомлю? — спросила Ханна ласково, лежа рядом с Эваном, на кровати в своей комнате. Родители уехали на выходные и они остались одни. Оба без одежды и влажные. Это была середина мая, когда часть экзаменов уже позади. Совсем скоро выпускной и долгожданное лето, которое уже не за горами. В девичьей спальне был горячий воздух и даже кондиционер не спасал. Несмотря на духоту, Эван обнимал девушку и вдыхал аромат ее волос. — С подругой? — задумчиво переспросил он. — Но зачем? — Потому что она этого хочет. Не буду забегать наперед, но… тройничка у меня пока не было и я хотела бы попробовать… Если, конечно, ты не против, — та ухмыльнулась. Спортсмена это ненадолго загнало и он ошарашенно пытался представить, какого это… Спустя минуту размышлений, он нафантазировал всякого разного и даже не стыдился, поэтому ухмыльнувшись, Эван глянул на девушку. Конечно ему нравилась Ханна, но ему всего восемнадцать и хочется пробовать разное и с разными людьми, пока молодой. — Да, давай. Познакомимся, — ее лицо расплылось в улыбке и он поцеловал ее, рукой касаясь щеки. Он почти отбросил чувства к Нику и все меньше думал о нем, как о парне. По крайней мере, рядом с Ханной он вообще о нем не думал. Практически… Эван не хотел путать ни себя, ни свою девушку, поэтому никогда даже и не заговаривал вслух о первой любви. Точнее, это вовсе не любовь. Так, заинтересованность, но не более… И снова, лежа в ее постели и целуя ее, он в который раз задумывается о том, что поступает неправильно, раз внезапно его голову заполняют мысли о Нике. Но ведь это не вина пловца, раз так выходит… Он пытается, старается не думать о нем, но почему-то когда губы касаются губ Ханны, Диас вспоминает, что в тот день в баре, когда они "подружились", он был там из-за Ника. Из-за своей трусости и слабости. И нежелании признавать собственных чувств. Словно если бы тогда Эван признался ему, он бы принял его признание и спортсмен целовал бы не Ханну, а Ника. Но мечты далеки от реальности и сам пловец понимал, что уж лучше так. Да, он обманывает свою девушку и друга, но так ведь гораздо проще. Неважно, как будет завтра или через пару лет, сейчас он рядом с Ханной и занимается сексом именно с ней. Когда-нибудь они расстанутся и Эван прекрасно это понимал. На лжи не построить отношений, но насладиться ими прямо сейчас все же можно. Со стороны это выглядит коварно, подло, но… на самом деле это ведь Эван Диас и по своей натуре он просто не может поступать коварно и подло.

***

Кто бы мог подумать, что девушка, с которой знаком буквально полчаса, будет делать тебе минет?! Эван лежал на широкой кровати в менее дешевом мотеле, чем в прошлый раз и страстно целовался с Ханной, что сидела прямо на нем, пока ее подруга, Джессика, сидя между ног юноши, отсасывала ему. Оказывается, она тоже училась в их школе. Ее внешность оказалась довольно приятной: загорелая кожа и каштановые кудрявые волосы. Ростом она была чуть выше Ханны, а пухлые губы неумело, но терпимо сосали его член. Он часто дышал в рот своей девушки и жадно сплетался языком с ее, гладя по спине. Свисающие черные волосы щекотали шею, но его внимание было сосредоточено на девушке. Точнее, девушках. Кончив в рот Джессики, Диас протяжно простонал от оргазма и прервал поцелуй с Ханной, пытаясь выровнять дыхание. Пока он жадно кусал губу, накалившись от желания поскорее вставить, Ханна ухмыльнулась и взяв подругу за волосы, поцеловала ее, разворачиваясь так, чтобы подросток видел. Зрелище двух целующихся девушек завело его еще сильней. Приподнявшись, он провелся кончиками горячих пальцев по выгнувшейся спине Джесс и положив ладонь на затылок, аккуратно прервал ее, повернув к себе, и поцеловал сам. Ханна в этот момент хищно облизнула губы и пересев сзади парня, начала гладить его член и надрачивать, оставляя засосы на спине. В комнате пахло развратом, но Диасу это чертовски нравилось. Через какое-то время, пока он надевал презерватив на член, Ханна что-то прошептала подруге, отчего та смущенно отвела взгляд, но девушка смотрела на нее твердо. Она раздвинула ноги и с ожиданием уставилась на Джессику. Та опустилась к ее промежности, выставляя ягодицы и высунув язык, принялась отлизывать. Диас в это время приготовившись, нежно положил руки на ее талию и вошел в нее, посмотрев с расплывчатой ухмылкой на Ханну. Она послала ему воздушный поцелуй, после чего простонала, откинув голову назад. Они трахались всю ночь, до самого рассвета, делая небольшие перерывы. На полу валялось куча использованных презервативов и пачек от них. Джессика мало разговаривала и как только они закончили, первой же убежала в душ, оставив влюбленных вдвоем. Эвана немного настораживала молчаливость девушки, но посмотрев на курящую Ханну, сразу же забыл об этом, расплываясь в улыбке. Она стояла у окна, накинувшись одеялом и лунный свет в окне падал прямо на нее. Растрепанные черные волосы блестели на белом покрывале. Поднявшись с кровати, спортсмен обнял девушку и взяв из руки сигарету, попробовал закурить. После первой затяжки Ханна ударила его по руке и выхватила сигарету, поворачиваясь с хмурым лицом. — Тебе нельзя. — Потому что я спортсмен? — выгнул бровь тот, не сдержав смешок. — Именно. Не хочу, чтобы когда у тебя все оборвалось с плаванием, ты винил в этом меня. — Ладно-ладно, не буду. И ты тоже много не кури. Она кивнула и вновь отвернулась, посмотрев на отражение себя и юноши в окне. Он был выше ее на голову и улыбался, гладя по макушке. — Как тебе Джесс? Правда ведь горячая штучка? — захихикала Ханна, потушив сигарету. — Можно и так сказать. Но все же, один на один мне нравится больше. Как думаешь, она обидится? — О, можешь не сомневаться, ее это не расстроит, — школьница легла на кровать, подавляя смех. — Наверно. — Какие у тебя планы на лето? — внезапно поинтересовался Диас, садясь на кровать рядом с ней. — Эй, я не люблю думать о настолько далеком будущем. — Так ведь осталось около недели. — И что? — Ничего. Оба замолкли, пока Эван осматривал Ханну, что лежала с закрытыми глазами. Чувствуя на себе взгляд пловца и недосказанность, она вздохнула и устало ответила: — У меня нет никаких планов. Экзамены почти закончились и я не хочу ни о чем заморачиваться. Может буду спать весь день, а по ночам ходить на вечеринки. А может родители отправят куда-нибудь подальше. Я не знаю чего мне ждать от лета, но мне это в любом случае неинтересно. — А ты меня в нем вообще видишь? Хочешь ли ты, чтобы я был с тобой? — Хочу ли?.. Скорее да, чем нет. Но не жди от меня определенности и точности. — Просто мы скоро закончим школу. Знаю, что не обращал на тебя внимания эти годы, но теперь ты важна для меня. Я собирался ездить на национальные соревнования и тоже не могу точно сказать, смогу ли видеться с тобой так часто, как сейчас. — Поэтому я и сказала: не люблю говорить о настолько далеком будущем. Забудь все эти беспокойства и дай мне полежать в тишине, пока ванна не освободится. Эван тоже лег рядом и вздохнул. Может, она правильно говорит? Не стоит сейчас думать об этом всем, пока Ханна так близко. Спустя пару минут тишины, Джессика наконец вышла из душа. Ханна лениво встала с кровати и направилась в сторону ванной комнаты, по пути остановив Джесс, что была в одном полотенце и прошептала ей что-то. Похлопав ее по плечу, она самодовольно улыбаясь, тоже ушла в душ, оставив парня и подругу одних. Эван приподнялся и посмотрев на приближающуюся девушку, начал: — Слушай, без обид, но… Не дав ему закончить, Джессика поцеловала Диаса, пробираясь языком в рот и уронив полотенце на пол, оставаясь голой. "Это ведь не считается изменой?.." — с сомнением подумал тот, прикрывая глаза. Спустя минуту девушка наконец оторвалась, тихо говоря: — Я знаю, что это первая и последняя ночь с тобой и Ханной… — Знаешь?.. — переспросил Эван, переводя дыхание. Он вновь потянулся к ее лицу за продолжением, но она выпрямилась и пошла переодеваться. — Ты что, уходишь? — Да, мне надо домой. Он наблюдал, как Джесс дрожащими руками накидывает вещи на тело и подумал, что она слишком закрытая и вообще странно, что она хотела этого тройничка. Та довольно быстро удалилась и даже не оглянулась напоследок, а Эван так и остался, словно ни с чем. Но затем быстро мысленно дал себе оплеуху и напомнил, что в данный момент его девушка это Ханна, а не кто-то другой и с самого начала они хотели просто попробовать втроем, вот и все… Никаких посторонних иллюзий быть не должно, это всего лишь опыт. Но видимо и от черноволосой отношений ждать сильно многого не стоит, он это сразу понял…

***

Последняя неделя в школе. Они написали школьные экзамены и осталось сдать лишь те, что нужны для поступления в универ, но об этом пока рано говорить. Большая часть школьников ходили радостными, ведь эта неделя самая свободная, что была за весь год. Ходишь на уроки, но просто для галочки, и уроков как таковых и нет. На улице жара, а после учебного дня можно делать что только душе угодно. Эван думал, что они с Джессикой хотя бы останутся друзьями, но та не появилась в школе. Он написал ей смс-ку, ненавязчиво интересуясь, где же она. Ответа долго ждать не пришлось. "Я больше не вернусь и надеюсь, что мы не встретимся. На самом деле я влюбилась в тебя, но я ужасный человек, потому что… возможно ты знаешь меня, как того самого Наблюдателя. Мне правда стыдно. Можешь рассказать это всем, ибо мне уже все равно. Извини, что потревожила и так безумно себя вела. Надеюсь и остальные простят меня. Пока." Раскрыв глаза от удивления, Эван минуту не мог поверить в прочитанное. Прежде всего хотелось показать это Нику и Коулу, однако в голове не укладывалось, что именно из-за Джесс они так сильно страдали от слухов и сплетен. Он нашел Ника первым и вручив телефон в руки, смотрел за его реакцией. Юноша приоткрыл рот и тревожно выдохнув, сказал: — По крайней мере, она хотя бы сожалеет… Но я думал, что наблюдатель это парень… Ты знал эту Джесс? — Совсем немного. — Однако она говорит, что любит тебя и это странно. Неужели она правда только из-за этого призна… Не успел Ник договорить, как к ним подбежал Коул, запыхавшийся и потрепанный. Он нетерпеливо спросил: — Где сейчас Ханна?! — Мы на крыше договорились встретиться, чтобы первый урок прогулять. Он как раз скоро и начнется. — Идем на крышу. Я хочу кое-что проверить. — Подожди, сначала посмотри на это. Мы знаем кто Наблюдатель. Коул выровнял дыхание и с подозрением прочитав сообщение, вернул его Эвану и направился к лестнице на крышу, ничего не ответив. Ребята за ним. Открыв дверь, они увидели как к ним спиной стоит Ханна, чьи волосы красиво развивались на утреннем ветру. Она была в короткой школьной юбке и пиджачке. Повернувшись с улыбкой и заметив парней, она усмехнулась. — Вообще-то, у нас здесь свидание. Или вы желаете присоединиться? — Ни в коем случае, — холодно отозвался Коул. — Просто мне хотелось бы кое-что узнать у тебя, не против? — Спрашивай, я открытая книга. — Это ведь ты виновата в смерти Мелиссы Грин, — пока Ник и Эван гадали, о ком вообще говорит Коул, довольное лицо Ханны поменялось и она даже не моргала, смотря на юношу, пока он с отвращением продолжал говорить. — Издевалась над ней и довела до самоубийства. Ты ведь сюда три года назад переехала, верно? Сразу после инцидента богатенькие родители увезли тебя, перед этим заплатив директору прошлой школы, чтобы все молчали. У тебя довольно долго получалось не хулиганить, но почему же именно выпускной класс? И зачем свалила вину на эту невинную девушку? Все уже и так поняли, что ты чертова манипуляторша, а тебе все мало… Мартинес мог бы и дальше давить на девушку, но та без всякой робости перебила его, не замечая шокированных лиц Майерса и Диаса: — Да, мне мало. А знаешь почему, всезнайка? Потому что плевать. Абсолютно. Что тогда, что сейчас. Я просто делаю, что хочу и потому что могу. Кто-нибудь пытался мне помешать? Нет. Не знаю, каким образом ты вообще узнал про ту стерву, но если тебе нравится копаться в чужом прошлом, то пожалуйста. Отец все равно отправит меня учиться заграницу, терять мне здесь нечего. От последних четырех слов Эвану стало больно и он вмешался, внутри сгорая от злости и непонимания: — Как ты могла так поступить?! Выходит, ты познакомила меня с Джесс, чтобы потом… — Чтобы потом мы расстались на хорошей ноте, но видимо не судьба. Да, мне не жаль, но твердо сказать, что ты мне безразличен я тоже не могу. Правда странно? Но отпустить тебя мне все же придется, просто не думала что так рано. Что ж, Коул, ты этого добивался? Чего ты от меня хочешь? Неужто извинений. — Я не ожидал, что их мне хватит, поэтому просто иди к черту. Мне больше не нужны твои извинения, я хочу одного: чтобы такая как ты получила по заслугам. Думаешь остаться безнаказанной? В Северной Коралине возбудили дело о смерти Мелиссы и поверь, твое имя уже как два часа светится в местных газетах. Сначала в тех маленьких городках, но уже и у нас. Может посмотришь чат, который сама и создала? Помнишь, как из-за тебя нас с Ником поливали грязью и обсуждали нашу с ним ориентацию? Так вот, теперь на нашем и на месте Мелиссы ты. И я прояснил кое-что не до конца корректно: ты не просто манипулятор. Намеренно следишь за жизнями других, так как своей жизни нет, притворяешься хорошей, а сама в душе смеешься и издеваешься, пользуясь слабостью своих жертв. Считаешь себя лучше других, но на самом деле ты просто ничтожество, не способное ничего чувствовать. Ни сострадание, ни жалость, ни стыд к тем, кому ты специально сделала больно. Тебя даже человеком назвать нельзя. И не смотри на меня так, будто я говорю что-то неверное. Как ты вообще саму себя терпишь?.. — Хватит! Заткнись! — крикнула та, зажмурившись. Словно ребенок, который не желает мириться с правдой. Коул хмыкнул и подойдя к Ханне ближе, сказал: — И что ты сделаешь? Ты ведь только манипулировать и можешь, но в жизни и пальцем не коснешься никого. Потому что слабая и с кучей комплексов под этой бесящей ухмылкой. Неприятно когда на тебя направляют твое же оружие? А представь какого было Мелиссе. — Да перестань уже говорить об этой суке! — на глазах девушки навернулись слезы и она говорила громко. — Ты не знаешь ее! Я не хочу о ней вспоминать, это было не со мной! — Ты привыкла убегать от ответственности, но полиция уже разговаривает с твоими родителями. Тебя ждут большие проблемы. Я не удивлюсь, если они уже здесь. Случайно сирены не слышала? — с издевкой спросил Коул. Ханна сжала зубы и отвернувшись, принялась плакать, пока Мартинес с ожиданием смотрел ей в спину. — Ну что, тебе все еще плевать? Она ничего не ответила, только захныкала еще сильнее. — Я так не думаю. И это хорошо, на самом деле. У тебя прогресс в плане морали. Коул казался неузнаваемым, впервые он так… покушался на кого-то. Но узнав, что оказывается эта девушка и есть Наблюдатель, так еще и со своей историей позади, не испытывая никакого раскаяния за все, его немного жесткое поведение в ее сторону прощалось. И все же холодок от шока то и дело пробегался по телу, хоть и была теплая погода. Солнце скрылось за облаками на некоторое время и слышался лишь плачь девушки. Ник сделал шаг в ее сторону, ведь человеческое неравнодушие подталкивало на то, чтобы хотя бы молча утешить ее, но Коул строго глянул на него, придержав за руку. Покачал головой и хотел было что-то сказать, но Ханна часто задышала и оглянувшись на пару секунд с безумным взглядом, побежала вперед, намереваясь спрыгнуть, однако Эван быстро среагировал и успел ее придержать. Взял ее за плечи и слегка потряс, а затем сказал: — Это не выход, Ханна! Не вздумай так больше делать никогда! Ты поняла? — Почему ты просто не позволишь мне это сделать?! — она подняла на спортсмена заплаканные глаза и не скрывала агрессии в голосе. — Вы все меня ненавидите, я ведь монстр и я ничтожество, не так ли?! — Ханна метнула разъяренный взгляд на Коула, а затем снова посмотрела на бывшего возлюбленного. — Я ведь заслуживаю умереть, такие как я не живут, разве не так?! Раз уж я разлетелась по новостям и газетам, то в интернете мне уже кто-то желает смерти и я в этом не сомневаюсь. Просто отпусти меня! Живо! — Я не хочу! — ответил криком на крик Диас. — Ты не должна трусливо убегать! Осознай свои ошибки и исправься, ты ведь совсем не такая! Пожалуйста, Ханна, очень прошу. Она выдыхала воздух через рот и не поднимала глаз на пловца, не прекращая плакать. Коул тоже подошел к ним и спокойно сказал: — Я надеюсь, что все слова, что я сказал недавно, когда-нибудь перестанут иметь смысл, потому что ты по-настоящему изменишься в лучшую сторону. Скажи своему отцу, чтобы он не откупал тебя от колонии и тогда мы правда поверим, что ты человек с чувствами. Признай свою вину в суде и тебе дадут срок меньше, как несовершеннолетней. Если бы тебя арестовали на месяц позже, то попала бы в тюрьму. Ты молода и вся жизнь впереди, еще не поздно стать лучше. Не упрямься и будь человечней. Согласна? Ханна медленно перестала шмыгать носом и смотря размытым взглядом то на сочувствующее лицо Эвана, то на серьезного Коула, неуверенно кивнула. — Прости, — выдавила она, отведя взгляд от ребят. — Простите.

***

Через пару часов, когда Ханну уже увезли разбираться со смертью Мелиссы, мальчишки сидели в школьном дворе на скамейке и пытались не смотреть на солнце, что светило прямо в глаза. Никто не решался разговаривать с того самого разговора на крыше. Все трое чувствовали себя не очень, но в то же время по-крайней мере все кончилось более менее мирно. Девушка признала свою вину и послушно дала увести себя в наручниках, не разговаривая ни с журналистами, что собрались вокруг школы, ни с полицией, пока ей не предоставят адвоката. — Вначале я как-то не придал этому значение, но отец Дэвида и Ханна были связаны с самого начала. Он был учителем в школе, в которой она училась и был близок с Мелиссой Грин. После ее суицида вскрылось, что над ней издевались, но директор приказал молчать об этом, если мистер Томпсон не хочет проблем. Он не хотел продолжать работать в той школе, особенно видя, что виновница не раскаивается, и уволился. Каждый год он навещал Мелиссу и жалел, что ничего не сделал. Я поехал к нему вчера, весь вечер пытался уговорить дать показания в полиции, хотя бы анонимно, и все же этим ранним утром мы пошли. Еле успел вернуться в Чарлстон, но я сделал все, что хотел. Эван, извини, что вышло так резко и неожиданно с Ханной, но я… — Мартинес сделал паузу и поправил очки. — у меня нет оправданий перед тем, что я даже не предупредил вас обоих о своем "расследовании". Поэтому просто прости меня. — У нас все равно ничего серьезного не вышло, я осознал это до того, как мы расстались. Сейчас мне очень хочется побыть одному, поэтому если вы не против, то я уйду. Увидимся. Не дожидаясь ответов друзей Диас накинул рюкзак на плечо и решил пойти в бассейн, чтобы хоть так отвлечься. Внутри было пусто от того, что так закончились его первые отношения с девушкой. Юноше всячески расхотелось экспериментировать с отношениями. Нужен был только бассейн и все. Никаких девушек, никаких парней. Если бы в тот день в баре он знал, что при расставании будет так больно, то не взял бы тогда Ханну за руку и не ушел бы с ней, даже близко бы не подходил. На крыше в один момент ему хотелось просто убежать от всего этого подальше, но он поступил правильно, поддержав ее, хоть было больно. И ведь Эван говорил себе, что знал, что они и так бы расстались, предупреждал себя не влюбляться, ведь от этого только хуже и это оказалось правдой: от этого еще хуже. Медленно, но он начинал влюбляться в нее, в ее смех и в то, как она изящно держит сигарету в руках. В ее прелестные черные волосы, с небольшими кудряшками на кончиках, в худое тело и маленькие ноги. В голос, когда она что-то рассказывает и в глаза с густыми черными ресницами. Он только-только начал забывать о чувствах к Нику, ведь рядом всегда была Ханна. Ее порой обидные шутки и правда казались смешными, но теперь, узнав что она издевалась над кем-то жестоко и без сожалений действительно заставляет ощущать опустошенность и разочарованность. Спортсмен пообещал себе не возвращаться к ней, как бы грустно или одиноко бы не было. Она — пройденный этап и о ней лучше забыть. Можно называть это чрезмерной бережливостью к собственным чувствам, но Эван больше не хотел чувствовать боли просто от того, что любит кого-то. Не заводить отношения, если не хочешь, чтобы они продолжались и закончились. Конечно, он ждал что в один день он найдет того самого или ту самую, но сейчас… Лучше подумать о будущей карьере и успехе.

***

Как только будни подошли к концу и школьники могли сказать "прощай" школе, после выпускного, конечно же, было решено устроить небольшую домашнюю вечеринку. На Коуле и Дэвиде покупка всех продуктов к вечеру, после чего Нейтан и Ник должны были вместе заняться готовкой еды, а Эван пообещал подготовить настольные игры, чтобы не скучать оставшийся вечер. Томпсон предложил выпить пиво за такой праздник, ведь и он тоже освобождался от школьников почти до самой осени, но Нейтан не позволил. Но радость биолога было трудно не заметить. Уже вечером, когда все сидели за столом в доме Майерсов и ужинали только-только приготовившейся пастой, Коул сказал, обращаясь к счастливому донельзя учителю: — Почему ты так доволен? Я думал, ты любишь свою работу и должен грустить, раз ее нет. — Конечно я люблю, но я чувствую себя школьником, когда наступает лето и могу полноценно отдохнуть. Это ли не счастье? Дэвид погладил мальчишку по голове и усмехался под его недовольные комментарии. — Почему ты вообще стал учителем? Твой отец говорил, что ты хотел быть врачом. — Ну сложилось так. Хотел врачом, а получился биолог. Я ведь говорил, что сразу после школы поступить не получилось, вот и через год тоже не вышло. Решил стать тогда хотя бы учителем, ведь детей я люблю. Боялся, что объяснять понятно не смогу, но кажется получается. — Как репетитор, без обид, но вы ужасен, — между делом сказал Ник под усмешку Томпсона. — Но будучи учителем вы всем нравитесь тем, что понятно все объясняете. Не берите никого из жалости обучать больше, обидно на самом деле. — Вот как? Я не знал, что Майерс такой злопамятный. На самом деле я тогда соврал. Если скажу правду, это загладит мою вину перед тобой? — выгнул бровь тот, ухмыляясь с изумленной реакции мальчишки. — Не смей! — Коул запаниковал и под недоуменные взгляды друзей, приблизился к уху Дэвида, начал говорить шепотом. — Я буду послушным, не говори ему. — Если потом откажешься от своих слов, выпорю, — с доброй улыбкой ответил Дэвид, так же шепотом. — Поклянись мне. — Клянусь! — Хороший мальчик, — после этих слов Коул покраснел, а учитель вновь вернулся к остальным и перестал говорить шепотом. — Знаешь, Майерс, на самом деле это Коул из чувства ревности сказал мне не заниматься с тобой и я послушал его. — Зачем ты сказал это?! — психанул Коул из-за предательства возлюбленного. Он почувствовал горячий румянец под смех друзей и возлюбленного. — Коул, на самом деле это даже мило, — с улыбкой обратился к тому Нейтан, пытаясь успокоить, но юноша кипел от злости. — А по-моему это очень жестоко, — наигранно с обидой хихикнул Ник. — А мне все равно, — огрызнулся Мартинес, с поджатыми губами посмотрев на Томпсона. — Клятва не действительна, ты козел. — Какая клятва? — поинтересовался Эван. — Тебя не касается. — Ну-ну, Коул, не будь таким грубым. И кстати, клятва не может быть недействительной, — на этот раз биолог первым опустился к его уху и прошептал. — Потому что тебе так говорит твой хозяин. Будь паинькой, а иначе о-очень сильно отшлепаю. Отведу в ванную комнату и сяду на бортик, а тебя через свои колени перекину. Придется будет не шуметь, если не хочешь, чтобы они услышали. Так что выбираешь, быть униженным или просто вести себя хорошо? Без испытаний никак, мой хороший и я сейчас даже не шучу. Мальчишка молча слушал его и в конце лишь фыркнул, доедая остатки ужина под болтовню остальных. Уже как полмесяца на сессиях он зовет его не "учитель", а "хозяин". Дэвид говорил, что в принципе юноша не так часто плохо себя вел и заслуживает называть его именно так. Конечно самому Коулу было что "учитель", что "хозяин" не то чтобы по нраву, но он быстро привык. Иногда на сессиях было не так уж и плохо. Унизительно, но это унижение и боль уже приелись и не ощущались так ярко, как вначале. Впрочем, бывало что и Томпсон был добрым и не делал ничего такого, а просто подчинял юношу и ласкал. Через какое-то время, пока Нейтан мыл посуду, Мартинес вытирал ее, а Ник наводил порядок в кухне, мужчина с теплотой произнес: — Ты молодец, Ник рассказывал что это ты занялся тем, что вашу одноклассницу арестовали. Не каждый бы решился на такое. — Спасибо, сэр, — отозвался Коул, даже не отвлекаясь от процесса. — Все ведь в порядке? — проницательно спросил Нейтан, услышав в голосе подростка угрюмость. Чтобы дать ответ на этот вопрос, юноша задержал паузу ненадолго. В порядке? Он и сам себе давно не задавал этот вопрос, а когда во время и после сессий это спрашивает Дэвид он на автомате отвечал "да", даже не задумываясь. Но почему-то после того, как это у него спросил мистер Майерс, хотелось дать более честный ответ. — Думаю, что да. Сейчас немного волнуюсь за университет, но в целом… все хорошо, сэр. — Ты ведь умный мальчик, я уверен, все получится. Отдохни и забудь ненадолго обо всем, что беспокоит. Ник тоже волнуется, но я считаю, что лучше воспользоваться моментом и не переживать, пока не наступили сами экзамены на поступление. Вы оба в любом случае сделаете так, как надо. Ник кивнул и продолжил с интересом слушать разговор друга и отца, делая вид, что правда убирается. — Сэр, если я кое-что скажу, обещаете не говорить Дэвиду? — Мартинес с сомнением глянул на Нейтана, что кивнул. — Мне не особо хочется оставаться учиться здесь. В последние дни все чаще крутятся мысли переехать в другой город и быть там. Может вернуться, а может нет, я не знаю. Это не планы и не цели, а так, просто… — Этому есть какая-то причина? И то, что ты не хочешь говорить Дэвиду? — Я видел недавно свою мать в городе. Я знаю, что не должен сбегать, а поговорить как взрослый, но с ней невозможно разговаривать! Она никогда не слышит меня, поэтому я решил даже и не начинать. Но когда мы с Дэвидом уезжали отсюда к его семье, мне понравилось ощущение покидать это место. Я как-то спрашивал у него, нравится ли ему здесь жить и не хотел бы он в другой город, он невозмутимо ответил, что его все устраивает и я… Пока что не хочу делать поспешных выводов, понимаете? Он не хочет этого признавать, но Дэвид как и я вспыльчив. Если услышит то, что не понравится, начнет отговаривать меня, а я и так сомневаюсь, что делать. — Коул, как бы тебе этого не хотелось, ты должен обсудить это с ним, а не со мной. Не сейчас, ближе к тому времени, когда и сам будешь готов хоть чуть-чуть. В данный момент могу лишь сказать, что даже если Дэвиду это не понравится, ты в праве решать за себя сам, где тебе учиться. Вопрос лишь в том, сможет ли твой парень тебя поддержать в этом или нет. Я думаю, что он поймет, если вы в спокойной обстановке это обговорите. Не нужно сомневаться в одиночестве, для того вы и пара. Опора друг для друга, будь с ним честным, хорошо? — спрашивает Нейтан по-доброму, как у ребенка. Наблюдая за ними двумя, Ник понял, что ошибался на счет Мартинеса. У него куда больше проблем, чем он показывает, а наставления и советы отца видимо влияют на него и помогают принять правильное решение. Конечно он больше шутил, когда говорил, что ревнует отца к Коулу за такой интерес к его другу, но теперь он понимал, что у них совсем иные отношения. Было даже жаль Коула, ведь рассказывая это, его голос казался растерянным. Тот уверенный Коул на крыше и тот, что стоит прямо перед Ником и правда казались двумя разными людьми. — Не бойся ничего. Все у тебя нормально будет и Дэвид поймет. Главное слушай свое сердце. — Я понял… Вы правда в который раз уже спасаете меня, мистер Майерс. Вы очень добры, спасибо. — Не стоит, — Нейтан заканчивает с посудой и бросает добродушный взгляд на мальчишку. — Раз понял, то хорошо. В это время Эван стоял у окна в гостиной, а Дэвид сидел на диване, смотря в спину подростка. Через какое-то время тишины в комнате, учитель задумчиво протянул: — Когда на дне рождении Коула мы с тобой говорили о твоей первой любви, ты дал понять, что это парень, но мутил в итоге с девчонкой. Он отказал тебе, верно? Он заметил, как плечи спортсмена напряглись и он слегка опустил голову, не смотря на мужчину. После короткого молчания Диас все же бросил взгляд через плечо, убедившись, что дверь в комнате закрыта, а затем спокойно посмотрел на Томпсона. Вздохнув, он проговорил: — Нет, не отказал. У меня не хватило духу признаться, вот и все. — Не хватило духу? — со смешком переспросил Дэвид, после чего жестом показал сесть рядом. — А я тебе не верю. — Ну и пожалуйста. — Слушай, я правда не верю, что Эвану Диасу не хватило духу признаться какому-то там мальчишке. — Говорите так, будто знаете меня. Ни черта подобного, — юноша обиженно процедил сквозь зубы, не обращая внимание на то, что это прозвучало довольно грубо. — Мне тоже казалось, что я смогу это сделать, но я предпочел не унижать себя перед важным для себя человеком. Сделай я так, он бы больше не смотрел на меня так, как раньше, потому что знал бы правду о моих чувствах и ему было бы неловко. Мне этого не нужно. Я лишь забочусь о нем и о себе в том числе. — Прости, если задел. Но от того, что ты просто не сказал ему, разве твои чувства прошли? — Конечно нет. Они и до сих пор есть, самую малость. Но когда была Ханна, это не ощущалось так, потому что с ней меня можно сказать и объединял этот человек. В тот день, когда я понял, что не могу признаться ему, мне захотелось напиться в баре… Там я ее и встретил. Она увела меня в мотель и всю ночь, что я провел с ней, я думал о Нике, — Эван сделал паузу и раскрыл глаза, с шокированным лицом посмотрев на Дэвида, не веря, что он сказал его имя вслух. — Прошу, не говорите ему. — Так это Майерс, вот оно что… Не скажу. Ты не признался ему, потому что узнал, что он с Джеймсом? — Да… Он мой друг, но с мистером Майерсом я ни в какие сравнения не иду. — Мда. Ну, мало кто из людей всю жизнь проводит с первой любовью, так что просто прими это как неудачный, но ценный опыт и двигайся дальше. В один день ты проснешься и поймешь, что Майерс тебе не нужен и чувства к нему прошли. У меня тоже так было, но мне потребовалось чуть ли не восемь лет, прежде чем я отпустил свою первую любовь. А ведь я с ним эти годы даже не виделся, можешь представить? Но я бы посоветовал тебе все-таки сказать ему правду. Даже зная, что не услышишь взаимность, перестань его обманывать и разберись с этим по ходу. Тебе должно полегчать, хотя бы немного. — А вы признавались? — Да. Зато воспоминания, — учитель по-доброму улыбнулся. — Ты слишком много думал о том, что будет после признания, когда сам еще этого даже не сделал. Конечно, думать о последствиях нужно, но все влюбленные совершают ошибку, пряча в себе эти самые чувства, надеясь на что-то. Ничего не произойдет просто так, нужно действовать. На будущее говорю. — Ясно. Спасибо… Я постараюсь сказать ему, чуть позже. Когда мы будем наедине. — Так держать. Ты сильно расстроился из-за той девушки? — Есть такое. Но я почему-то чувствовал, что так и будет. Что мы разойдемся неудовлетворенными друг от друга. Просто не думал, что мы так скоро это сделаем. — Ох, ну и время сейчас. Хотя злые подростки существовали всегда. — Я бы не назвал Ханну злой. Как я понял, ей просто было скучно… Она безжалостная и равнодушная, но злая… Даже не знаю. — Эх, наивная и невинная душа ты. Жизнь не сахар и таких людей как она у тебя будет еще о-очень много. — Знаю. Поэтому я больше не хочу влюбляться. — Возможно то, что я тебе сейчас скажу, взбесит тебя, но я не могу не сказать этого. Когда тот человек отказал мне, моя первая любовь, я рассуждал точно так же. Считал, что лучше не делать себе больно отношениями и просто не буду влюбляться. Звучит так легко, не так ли? Конечно, сейчас ты еще не отошел от разрыва и поэтому говоришь так, но пожалуйста, Эван. Любовь это правда приятное явление. Не отказывайся от него насовсем и не совершай того же, что и я. Просто научись отпускать людей безболезненно, но люби. Говорю тебе это как друг с опытом побольше твоего. — Друг? — удивленно переспросил пловец. — Мы с тобой обсуждали первую любовь и все такое, а ты все еще видишь меня учителем? — насмешливо спросил Томпсон. — Ладно, друг, я тебя понял… Постараюсь это понять. — Другое дело. Теперь ты снова холост, плюс ты высокий спортсмен с нереально крутым телом и с рыжими волосами. Найдешь другую или другого, а пока лето только началось и думать не смей о грусти или апатии. — Никогда бы не подумал, что мой бывший учитель биологии, гей, будет давать мне советы про любовь, зная что и мне нравятся парни. — Поэтому я и люблю свою работу, детка. Наблюдать за школьниками так забавно. Эван искренне улыбнулся и забыл о недавнем унынии. Он понял, что свободен от школы и скоро будет выпускной, а затем жаркие деньки, бассейн и друзья. Жизнь продолжается, даже если случается что-то неприятное. Хорошо, что Дэвид поговорил с ним и помог отойти от этого всего. Трудно держать все в себе, продолжая при этом улыбаться. Но сейчас Диасу правда полегчало и он был даже счастлив. Не это ли главное? Когда возня с уборкой подошла к концу, Ник, что все это время молчал и просто слушал, вышел к Эвану с Дэвидом, а Коул с робостью опустил глаза и сказал Нейтану: — Извините, что… доверяю это вам. С самого нашего знакомства вы то и дело спасаете меня, а я еще и со своими проблемами лезу. — Коул, ну ты чего? Мне не в тягость то, что ты делишься со мной личными делами, если сам этого хочешь. И, как видишь, мне это все небезразлично. Я хочу помочь тебе, как старший. Поэтому не чувствуй вины или стыда хотя бы передо мной и веди себя, как обычно. Мне несложно, а тебе, я надеюсь, становится лучше и ты узнаешь что-то новое. Смотришь на вещи с другой стороны. Коул закивал и все так же не смотря на мужчину, проговорил: — Еще совсем недавно, до того как у меня появились друзья, я не мог никому доверять и просто поддерживать беседу, либо же делиться переживаниями. Мне все еще в новинку то, что таким людям как вы не все равно на меня. Но из-за того что я продолжаю приходить к вам за советом, я немного чувствую вину с непривычки. Простите. И мне правда становится лучше после того, как я говорю вам. Я вас очень уважаю, сэр. — Какой вежливый мальчик, нечасто таких встретишь, — засмеялся Нейтан. Он положил тяжелую ладонь на плечо мальчишки, одним только прикосновением заставив его поднять глаза. — Довольно формальностей. Я вижу, что ты уважаешь меня, но вовсе необязательно так сильно благодарить или извиняться передо мной, просто потому что я отец Ника. На самом деле я волнуюсь за тебя и правда желаю тебе счастья. "Нейтан" будет вполне достаточно. Не стесняйся меня и не опускай глаз, когда мы разговариваем. Приходи к нам домой, если надо, здесь тебе всегда рады. Хорошо? Юноша расплылся в улыбке от того, каким теплым и родным казался голос Нейтана, что тоже глядел на него с улыбкой. Смотрел сверху вниз, а разговаривал как с ребенком. То, как мужчина говорил с ним растрогало Коула, ведь ему очень не хватало подобных разговоров с родным отцом или матерью. Не хватало таких же теплых взглядов от родителей и поддержки именно от них. А сейчас смотря на него, мальчишка понимал, почему Ник такой добрый. — Да, Нейтан… Хорошо. "Спасибо, спасибо, спасибо." — подумал он, усмехаясь, но вслух решил воздержаться и промолчать, вспомнив, что мужчина просил не благодарить за все. Если раньше неравнодушие других к его личности пугало Коула, то сейчас он был искренне рад, что Нейтан волнуется за него. — Могу я спросить, почему ты доверяешь мне? — поинтересовался тот. — Мы познакомились с тобой в кабинете директора, когда ты раскрыл «учеников особого отношения», но мы были просто знакомыми. Все это время я считал нас просто знакомыми, но только сегодня задумался над тем, что ты подпускаешь меня к себе, когда я стараюсь помочь тебе. Подростки ведь обычно не такие, — усмехнулся мужчина. — Как я и говорил, я чувствовал благодарность перед в вами в тот день, когда увидел вас впервые, потому что меня бы ждали очень большие проблемы из-за директора. После того инцидента мы с Ником подружились, а на носу был мой день рождения, поэтому я из вежливости позвал и вас. На нем вы увидели Дэвида и от вас я узнал его другую сторону, его прошлое. А из-за того, что об этом знаете только вы, интересовался этим. С самого начала наших отношений с Дэвидом я понимал, что что-то будто не так, но не мог понять что. До сих пор. Может дело в моем характере, но я действительно чувствую порой что-то странное, когда думаю о нас с ним. Но не думаю, что Ник или Эван могут понять меня. Они почти такие же, как и я, а мне правда нужен кто-то, кто разбирается в отношениях лучше меня. Потом вы спасли меня во второй раз, после нашей драки с Ником вы оправдали меня. Когда кто-то заботится о тебе так же, как это делаете вы, трудно не начать доверять такому человеку. Иногда мне казалось, будто так вы манипулируете мной, но понял, что этому нет смысла и продолжил говорить с вами, чтобы прояснить самому себе все происходящее. А когда я узнал, что вы и Ник, ну, встречаетесь, то порадовался за него, потому что считаю вас очень крутым. Я даже немного завидую ему. — Завидуешь, что мы с ним встречаемся? — изумленно уточнил Нейтан, испугавшись, но Коул покачал головой. — Нет, сэ… Нейтан. Завидую, что вы его отец. Потому что мне бы хотелось бы такого же отца, как вы. Вы сказали не стесняться вас, поэтому я признался. Но не надо это Нику или Дэвиду говорить! — Хорошо-хорошо, я не скажу. Мне льстит, что ты говоришь такое, однако если тебя это обрадует, то я все равно продолжаю быть твоим другом, к которому ты можешь прийти в нужные моменты. А быть отцом двух подростков уже слишком для меня. Если ты не знал, но в те годы, когда я усыновил Ника, я вообще не думал, что стану родителем, куда уж мне двоих. — Я и не прошу меня усыновлять. Представляете как Ник отреагирует на это? — Нейтан улыбнулся. — У меня есть отец и мать, надеюсь, что когда-нибудь все наладится и не будет нужды жаловаться вам каждый раз. — Про Дэвида не забывай, иначе для чего он тебе? Тот разговор в парке ввел меня в ступор и я надеюсь, все решилось нормально. Ты волновался перед сессией, поэтому так вел себя? — Можно и так сказать. Дэвид немного пугает меня, когда показывает себя доминантом. И еще больше меня пугает то, что я начинаю подчиняться ему. — Тебе это не нравится? — Коул сомнительно покачал головой. — Тогда ты просто не нашел себя в этом. Бояться это нормально, но он твой дом и не может узнать об этом и помочь, если ты не скажешь. Поделись тем, что боишься чего-то, он объяснит тебе и с твоего позволения попробует что-то, чтобы успокоить. Ты можешь сказать стоп-слово, тогда он практиковать такого не будет. Коул, я серьезно. Если тебе это нравится, сделай все что можно, чтобы правда получать удовольствие от сессий. Либо же бросай. В любом случае выясняй это с Дэвидом. — Хорошо. Помолчав ненадолго и наблюдая за задумчивым взглядом мальчишки, Нейтан похлопал его по плечу и как можно непринужденнее произнес: — Идем к остальным, заждались небось. Коул кивнул и они зашли в гостиную, вливаясь в разговор между Ником, Эваном и Дэвидом. Те вспоминали какие-то моменты из школы и смеялись, пока Нейтан про себя подмечал не такую уж скучную школьную жизнь Ника. В один момент Томпсон с интересом оглядел выпускников и спросил типичный вопрос: — На кого поступать хотите? Воцарилась задумчивая тишина. Первым ответил Эван, чья профессия, впрочем, и так была ясна: — Стану профессиональным пловцом. На национальные соревнования хочу ездить. — Я на юриста пойду, решил еще в средней школе. Папа с экзаменами помогать будет, — хитро посмотрел Ник на отца, пока тот с улыбкой покачал головой. — Ну, готовиться к ним помогать… — Мечтай, — с ехидством ответил тому Нейтан. — А я… наверно на архитектора, — задумчиво сказал Мартинес. Если с Ником и Эваном было более менее понятно, на кого те хотят поступать, то никто даже не догадывался, кем бы хотел быть Коул. Все со слегка удивленными взглядами уставились на него и первым спросить сообразил спортсмен: — О, а почему на него? — Не знаю, я часто заглядываюсь на дома, да и на интерьер внимание обращаю. Поэтому эта профессия ближе всего для меня. — Вот как. Интересно, — вставил Дэвид, приобняв Коула. Он не спрашивал у мальчишки об этом, как бы "давая время подумать" самому, а потом если бы тот не смог, помог сам с выбором будущей профессии, однако это не понадобилось. Ночь наступила быстро. Все пятеро даже и не заметили этого за болтовней, как уже наступила полночь. Так как расходиться было слишком поздно, Мартинес, Томпсон и Диас решили остаться на ночевку. Эван спал в комнате Ника, сам мальчишка спал с отцом в его спальне, а Дэвид и Коул на диване в гостинной. Здесь было не так тесно как у них дома. Стояла тишина. Они оба даже не ласкались сегодня, времени особо не было. А сейчас просто лежали рядом, в одних трусах, под легким одеяльцем и даже не смотрели. Слышали дыхание друг друга, слышали стуки сердца, но молчали. Наконец Коул повернул голову в сторону учителя и робко обнял его прохладной рукой. — Ты… не обиделся, что я тебе не сказал? — Ты о выборе профессии? Да нет, все нормально, бука, — со смешком ответил Томпсон, тоже обняв мальчишку. Тот уткнулся лицом в его плечо и начал водить рукой по накаченному животу. — Я совсем недавно подумал об этом и решил. Все еще сомневаюсь в этом, но больше вариантов у меня нет. — Становись учителем. Потом поймешь, почему я запал на тебя, — не без ухмылки протянул биолог и сплелся в поцелуе с Мартинесом, мягко положив руку на его щеку, поглаживая. — Старшеклассники так заводят. — Никогда… — прервавшись, ответил тот. Пытаясь разглядеть хитрое лицо преподавателя, Коул забил на неловкость и уселся на туловище Дэвида, вновь целуя. В этот раз мокро, с языком и без стеснений. Такое бывает нечасто. Томпсон засмеялся и позволив тому раскрепоститься, через некоторое время тоже приподнялся, повалил Коула на спину и нависнул, давая остыть им обоим. — Такой активный, это удивительно. Куда подевалась моя вредная недотрога? — Заткнись и просто возьми меня! — прорычал юноша, шепотом конечно, чтобы остальные не услышали. — Вечно все испортить надо… — Здесь и сейчас? Неужто не боишься, что серьезный мистер Майерс нас услышит? — Ладно, я передумал! — не выдержал Мартинес и попытался скинуть с себя мужчину. Тщетно. — Просто отпусти меня. — Ты так быстро сдаешься, как скучно. Не отпущу, ни в коем случае я тебя не отпущу. Можешь шуметь, мне-то без разницы, но постарайся лежать спокойно… Не успел Коул ответить, как Томпсон, все так же прижимая его запястья к дивану, начал оставлять засосы на теле. Прикоснулся губами к шее, сначала просто целуя и щекотя кожу дыханием и языком, а потом засасывал и заставлял того прикусывать губу, с трудом терпя все это. Оттягивая момент, учитель облизнул по очереди облизывал его соски, щекотя кожу языком. — Я без ума от тебя, Коул… — произнес Дэвид, оставив достаточное количество "меток" на теле парня. Опустившись к его нижней части, учитель не мог не заметить стояк, что торчал через ткань трусов и лизнул там, просто чтобы подразнить, дрожь по всему телу юноши не заставила долго ждать. Он так хотел закрыть рот рукой, ведь просто невозможно было сдерживать стоны, но из-за того что мужчина крепко держал его, приходилось молчать, искусав нижнюю губу до крови. — Дэвид, пожалуйста… Отпусти руки, я так не могу… Учитель поднял голову и ухмыльнувшись, наслаждаясь покорностью Коула, пододвинул его руки над головой и теперь удерживал лишь одной рукой, крепко сжимая два тонких запястья. Казалось, они вот-вот сломаются, так как выглядели такими хрупкими, но от этой мысли биолог заводился еще сильнее. — Не можешь не стонать? Понимаю, это тяжко. И все же, я верю в тебя, любимый, — с иронией протянул он и снова поцеловал мальчишку в губы, раздвигая коленями его ноги. — Не надо, умоляю, я не хочу чтобы нас услышали, — у того подступили слезы от болезненного стояка, но также и от собственной никчемности в руках садиста. То есть, беспомощности. От беспомощности, из-за которой приходилось идти на крайние и унизительные меры. — Пожалуйста, хозяин, пожалейте меня. "Бинго" — подумал Томпсон, наконец добившись своего, но вслух говорить не стал, лишь выдавил смешок и ослабив хватку, перевернул Коула на живот, отпустив его руки и стягивая вниз его белье. С себя тоже, пока тот вставал раком. — Умница, мои мысли читаешь, — погладил по голове учитель, а затем указательным пальцем провелся по выгнувшейся спине уже не школьника, а будущего студента. Он и сам хотел простонать от того, что мальчик растет на его же глазах. — Я помню тебя еще десятиклассником, но вот ты скоро студент, — со смешком произнес Дэвид, намочив пальцы слюной и вставив их в сжавшуюся дырку Коула, растягивая. Тот всхлипнул и закусил кулак, чтобы не закричать. — Помню таким дерзким, слишком умным для своих лет и таким… бесчувственным. Мальчишка раскрыл глаза и пытаясь подавить в себе стоны, повернулся к биологу, ведь тот в размышлениях замолк, однако растягивать не переставал. Поймав на себе взгляд Мартинеса, он злорадно ухмыльнулся и шлепнул того по заднице. "Садист! Ненавижу тебя!" — яростно подумал Коул, отвернувшись от него. Он пытался сконцентрироваться на том, чтобы его друзья не услышали, как Дэвид его трахает. Наконец тот вытаскивает пальцы и сразу же вставляет член, что уже давно болезненно стоял. — Когда я увидел тебя впервые, мне правда было интересно увидеть и услышать, каким ты станешь, если тебя нагнет твой учитель… — сказал негромко биолог, не забывая толкаться в нагое тело. — Думал, одного раза хватит, но черт… — он не сдержал бархатного смеха, что только сильнее возбуждал Коула. — Мне никогда не надоест это зрелище. А теперь, когда ты еще меня и хозяином зовешь, я точно не отпущу тебя. Ты принадлежишь мне — я не устану повторять это. Так же, как и то, что я люблю тебя. Так сильно, что не могу думать больше ни о чем, кроме тебя. "Зато говорить ты не устаешь…" — устало подумал юноша, перед тем как начать надрачивать себе. Раз Томпсон не перехватил ему руки и ничего не сказал, значит можно. Кончив на руку так, чтобы не испачкать диван, Коул перестал удерживаться дрожащими руками и просто повалился, почувствовав, как Дэвид с тихим протяжным стоном тоже кончил. Мальчишка медленно опустился на пол и взъерошил волосы, пытаясь восстановить дыхание поодаль от мужчины. Тот лежал на боку и с улыбкой наблюдал за тем, как юноша молчаливо перебирает пряди. — Назови меня "любимым" еще раз, — сказал он робко ни с того ни с сего. После бурного секса не хотелось выносить мозг, мол, какого черта ты сделал, ведь это уже превратилось в рутину, но вот почему-то понравилось то, как Дэвид сказал "любимый". Впервые Мартинеса устроило, когда учитель назвал его очередным прозвищем. — Любимый, — с ухмылкой и теплотой произнес тот и погладил его по голове. — Любимый, оттопырь попку. Любимый, принеси-ка мне смазку. Любимый, сделай мне завтрак. Любимый… — Хватит! — глаза Коула гневно и одновременно смущенно сверкнули в сторону биолога, что безжалостно дразнил, и он вновь лег на диван, отворачиваясь от него. — Зачем… ты провоцируешь меня? Почему обязательно нужно выводить меня из себя? — Ты это кому говоришь? — спокойно спросил биолог, но этот глупый вопрос еще больше разозлил мальчишку. Он сжал кулаки и повернувшись с яростным видом, чуть ли не крикнул: — Тебе, кому еще?! После этого на лице Дэвида появилась улыбка и он прикоснулся ладонью к щеке Мартинеса. Он специально разозлил его снова, чтобы тот повернулся к нему. Приятно видеть его лицо. Неважно, какие эмоции на нем были, главное то, что они чаще всего были вызваны самим Томпсоном. Радость, злость, смущение, эйфория… — Если бы меня так часто подкалывали, как это делаю я, я бы уже давно привык. Так почему ты так сердишься? — Потому что, — Коул хотел начать язвить и грубить, но понял, что это никуда не приведет и сделав вдох, вспоминая слова мистера Майерса, постарался говорить не раздраженным голосом. — Если меня это не обижает, это не значит что ты вправе постоянно надо мной шутить. Мне правда это надоело и я уже привыкаю, поэтому меня это очень раздражает. И я больше не хочу в гостях у друга чувствовать себя сконфуженно, просто потому что тебе захотелось увидеть реакцию, будь то моя или еще чья-нибудь на компромат на меня. Это было подло. Я не хочу унижаться при всех и обещать тебе вести себя хорошо, чтобы… ты не делал того, чего бы мне не хотелось. — Только при всех или ты в целом не хочешь этого? — спросил Дэвид непринужденно, заставив подростка отвести глаза, чтобы обдумать ответ. Поджав губу, он подумал о том, что будет, если они прекратят отношения как дом-саб. Он был еще не готов обрывать эти мосты, хоть и был в сомнениях. Вновь ему показалось, что если это прекратится, то Томпсон потеряет к нему интерес. Так не хотелось этого… — При всех, — проговорил Коул, робко взглянув в лицо своего молодого человека. На его лице все еще была слабая добрая улыбка и он погладил Мартинеса по голове. — Как скажешь, любимый. Прости, я правда повел себя сегодня как мудак. Не подумал, что это так тебя рассердит. — Я знаю это. Просто я все еще чувствую, что ты относишься ко мне так же, как биолог мистер Томпсон относится к своим глупеньким, наивным ученикам. Думаешь, у тебя есть привилегии, но это не так. — Правда? Вот как ты себя чувствуешь, оказывается… — с усмешкой протянул Дэвид. — Но я серьезно не знал, что веду себя с тобой как учитель. — Теперь знаешь. — Есть еще какие-либо жалобы, мистер Мартинес? — промурлыкал биолог. Вопрос в очередной раз за день загнал Коула в тупик. Он вздохнул и подумав об университете, решил пока не торопиться говорить Томпсону. Самому бы сначала понять, чего хочется. — Пока что нет. Давай уже спать, глаза слипаются. — Спокойной ночи, Коул. Юноша закрыл глаза и просто в очередной раз пытался себя успокоить от то и дело нарастающей тревоги, у которой больше не было причины. Он рассказал Дэвиду хотя бы это и почувствовал некое облегчение, ведь учитель воспринял это адекватно, признал ошибку. Но все же, это не конец выяснения их отношений. Просто на это не было сил сейчас, так еще и не у себя дома. Когда-нибудь Мартинес будет честным с ним, но не в эту ночь. Он коротко вздохнул, прежде чем уснуть.