Самая обычная история

- Эй, Земля вызывает детку! Перед моим лицом бурно щёлкают пальцами. - Да я всё слышу – бурчу недовольно, сжав крепче большую кружку какао. - Ну конечно, и что я последнее сказала? Гейл сидит за столом напротив меня, на её лице белая тканевая маска, а волосы собраны в слабый пучок. На моём лице точно такая же маска, которая яро отдаёт запахом ментола. Подруга достаёт большое количество лаков из небольшой косметички. Как они все там поместились? - Ты говорила про… - вспоминаю имя… Что-то на Д. – про парня – пусть будет просто парень - который убирал твою блевотину, потому что ты ему сказала, что это сделал он. - Вообще-то, наблевала Шэнон, а не я. Я просто её выручила. - В любом случае, бедный парень – Я присасываюсь обратно к трубочке из кружки. Сколько ни пью этого какао, оно всё никак не заканчивается. - И, вообще-то, я спрашивала про цвет - Крутя тюбик чёрного лака в руках, Гейл заманчиво поглядывает. - Нет-нет, только не чёрный. Давай… - Я взглядом нахожу приятный мятный оттенок - Этот. – Цвет, кажется, выбран по средству обоняния от маски. Она кивает, откладывает лак и пальцами подзывает мои руки на середину стола. Я вытягиваю правую ладонь, и щипчики начинают умело удалять кутикулы с указательного пальца. - Ну и, что там дальше? – спрашиваю я спустя пару минут тишины. - Ты же меня всё ровно не слушаешь. - Эй, вообще-то, это я на тебя должна обижаться. Кто кинул меня? А потом игнорировал 3 дня. Я уже думала, что тебя… Убили, не знаю. - Меня убили? Это, скорее, я кого-то убила и тихо-мирно расщепляла тело в своей ванне. - Да даже если и так. Ты просто свалила и не предупредила! - Ты первая отказалась отмечать, а потом мои старые одноклассники нарисовались, они собирались за город. А я что, по-твоему, без тусы сидеть буду? Просто затянулось немного, а сети там не было. Я слышу эту историю уже третий раз. И как бы то ни было, я правда переживала за Гейл. Сначала она не отвечала на звонки, потом была вне зоны доступа. И так три дня, лишь вчера она нагрянула с похмельем и предложением устроить спа-вечер. Нахмурившись, я устремляю взгляд на подругу, она серьёзно сравнивает моё минутное летание в облаках со своим исчезновением? - Ну ладно, - продолжает она, словно прочитав мои мысли, понимает, что лучше со мной не спорить - В общем, после двух дней текилы, все решили перейти на абсент и это была плохая идея. На утро я смогла восстать только от звука открывающей минералки, в тот момент, клянусь, этот звук для меня был как самая лучшая услада для ушей, эта бутылка светилась священным светом, и когда я смогла вкусить сие творение, поняла вдвойне, насколько абсент был плохой идей. Далее, мы нашли в доме КОЗУ! По ходу дела вспомнили, что Люк зачем-то утащил её с соседней фермы. На самом деле, алкоголя было больше еды, и мы крайне заинтересованно смотрели на неё. В итоге, перед отъездом мы её, конечно, вернули, а потом, когда подъехали почти к городу, поняли, что забыли одного из наших! - Я уверена, это тот же парень, что и убирал блевоту? - Как ты догадалась? - Этот парень явно брат Клевера – вспомнила я нашего удачливого одногруппника – Он же должен от кого-то питаться своей удачливостью. Гейл заливисто засмеялась. - Это точно. Пришлось возвращаться, короче. Этот придурок, видимо от горя понимания, что мы его бросили, снова напился, и мы нашли его тушку под кустом. А если бы мы не вернулись, обморожение получил бы. - Какие вы заботливые друзья. - Ну да – Крайне серьёзно отвечает она – А ты что расскажешь? - Я нашла себе практику, в бюро переводов. Ты искала что-нибудь? - Нет. Мне как-то не до этого было. Я просто пойду в наш универ. Завтра надо как раз там появиться. Закончив с моей правой рукой, Гейл предлагает посмотреть что-нибудь, и мы единогласно соглашаемся на пересмотр нашего любимого сериала «Антураж». На третьей серии я то и дело вглядываюсь в черты лица главного героя и неожиданно начинаю замечать в нём отголоски внешности Перси. Те же темные густые волосы, синие глаза. Только кожа у Перси светлее и черты лица более резкие. Перси поселился в моей голове на все три дня, и я его теперь ещё и в сериале вижу. Моя паранойя тянется ещё с вечера боулинга, и я не понимаю, с каждым днём она усиливается или наоборот отступает. Он вел себя обычно, насколько это возможно для него в принципе, после боулинга мы встречались ещё на Open air, а после меня пригласили в их любимый подвал Бордо. Мы веселились, говорили, немного выпивали. Всё казалось максимально обычно, но какой-то страх не хотел полностью меня покидать, почему-то мне казалось, что это не я управляю ситуацией, а он. Что это он обратно принял меня для своих целей или, прочтя мои мысли, решил поиграть.

***

Утром мы вместе с Гейл покидаем её дом, она отправляется в университет, а я к себе домой. Там я нахожу Люси с голодным взглядом. Насыпав полную миску собачьей еды, отправляюсь в душ. Досушивая волосы феном, слышу скулеж у входной двери. - Дай мне привести себя в порядок. Ещё пять минут – кричу я, но мой голос абсолютно глушит шум фена. В итоге я иду с влажными прядями в парк, держа эту бестию на поводке. Погода уже не такая знойная, как раньше, но всё ровно тепло солнца приятно греет волосы. Слышу вибрацию телефона и, достав его, вижу вызов от Риксона. - Привет, что общего у карандаша и ботинка? - Их оба можно запихать кому-то в зад? – быстро отвечает Рик. - Что? Я вроде и удивлена, а вроде и нет. Рик хохочет в трубку. - Я ещё продолжаю тебя удивлять? - Ещё как. Как твои дела? - Вполне сносно. Я нашёл тут древние пазлы и вечерами собираю с отцом. Это очень интересные вечера. Мы вроде как даже говорим при этом: «Хм, похоже это то самое облако, тебе не кажется?» - имитируя отца, говорит Рик низким голосом. - «Пап, нет, ты что, это же часть горы». С их помощью, я слышу от этого мистера, бывает, больше 10 слов в день. - Прогресс. - О, да. На работе полностью привык. Могу уже наизусть выдать состав любого препарата. Давай, спроси меня что-нибудь. - Ибупрофен – выдаю первое пришедшее на ум. - Легко. Коллидон, целлюлоза, тальк, кросповидон… - Ты же понимаешь, что я никак этого проверить не могу? - Да, но дай мне похвастаться - ухмыляется он - Как сама-то? Люси тянет меня сильнее, прямо на поляну за парком. - Я нормально – Я наклоняюсь, отпуская её с поводка и роясь в сумке, достаю её мячик – Гуляю сейчас с Люси. Завтра на практику пойду. - Удачи тебе. Думаю, это будет интересно, расскажешь потом. Я кидаю мячик Люси и сажусь на траву. Голос Рика звучит искренне радостными, но я чувствую странный укол вины. - Спасибо. Белая туша бегает и резвится по всей поляне в пяти метрах от меня. Резко остановившись и посмотрев в мою сторону, она начинает рычать. В этот же момент на меня падает тень человека позади меня, заслонившего солнце. Я поворачиваю голову и вижу сначала джинсовые бермуды, далее белую футболку поло и, наконец, знакомую улыбку с зубами, больше напоминающую оскал. - Давай я тебе перезвоню – начинаю говорить в трубку - Тут Люси куда-то далеко убежала. - Хорошо – Только и слышу в ответ, как тут же скидываю вызов. От одной мысли, что Рик поймёт, что он рядом со мной, на меня накатывает паника. - Привет, Хелен – Перси наклоняет голову влево, словно пытается получше меня рассмотреть. - Привет – Голос звучит совсем чужим. – Что ты тут делаешь? Вроде бы обычная встреча «друзей». Что тут такого? Только я живу довольно далеко от него и видеть его одного, без друзей, ещё страннее. - Просто увлекся поездкой – Он кивком показывает на свою скейтборд доску в руках - Можно? – Крайне вежливо интересуется, смотря на участок травы рядом со мной. - Да, конечно. Люси подходит ближе и как прежде рычит на незваного гостя. - Просто твоя собака, похоже, не в восторге от этой идеи. - Люси, успокойся – Я нахожу в рюкзаке пачку печенек для собак и кидаю одну, она тут же ловит её ртом – Всё хорошо, он меня не обидит – На этих словах я невольно кошусь в сторону Перси, который уже примостился рядом и поправляет свои волосы. - Конечно, не обижу – обращается он больше к моей защитнице, нежели ко мне. – Люси? Скорей, Люцифер. Она некоторое время смотрит на нас, затем резко подходит ко мне, по-собственнически лижет мою щеку и убегает обратно. - Волевая - отмечает Перси. – Что за порода? - Самоедская. - Сколько ей? – Он смотрит прямо на меня, а я специально не отрываю взгляд от игривой Люси. - Два года. Он продолжает удерживать взгляд на мне, от чего мне хочется провалиться прямо под землю. Что это? Способ показать кто здесь главный? Или он хочет, чтобы я тоже посмотрела в ответ и так вынуждает. А может, он смотрит просто так, без причины. Я не выдерживаю и поворачиваю голову к нему. И вижу… Абсолютно обычные глаза, только долька интереса мелькает в них, он, кажется, в крайне хорошем настроение, улыбается. - Как там дела у Бордо? – выуживаю из себя. Смотреть на эту улыбку не хочется, хочется, чтобы она ушла. Но она остается даже при упоминании его друга, который два дня назад нашёл в своём подвале петарду и зажёг прямо в помещении. Я думала, мы все там взлетим, но пострадал лишь сам Бордо. - Ничего, посидел сутки в больнице, сейчас дома, кремами мажется. Вторую степень ожога признали – И всё-таки, на последнем слове он, наконец, отводит от меня взгляд, и я замечаю, как правая рука с силой стягивает запястье на левой. В момент взрыва все перепугались и только Перси с хладнокровным спокойствием оказал первую медицинскую помощь, позвонил в скорую и успокоил Бордо. И хоть казалось, что он уверен в себе и знает что делает, в его глазах горел огромный страх за друга. Тут же накатывает волна отвращения к себе. Ведь я спросила про его друга не для того, чтобы узнать его состояние, а чтобы задеть самого Перси. Он отводит руку от своей кисти, и я подмечаю на том месте синяки, ещё старые. - Я думаю, с ним всё будет хорошо – Искренне отзываюсь. - Конечно – Его улыбка становиться увереннее. Люси подбегает и, схватив зубами за лямку рюкзака, тянет меня. Хочет гулять. - Она хочет погулять – Поясняю я Перси. Он кивает и встает, я следом за ним. - Куда пойдём? Я теряюсь на долю секунду и неуверенно говорю: - Она сама нас отведет. Мы отправляемся за нашим поводырем. Я уже знаю этот маршрут, знаю, куда она стремиться. Преимущество и в то же время недостаток места моего жилья – это отдалённость от города. Минуя поляну, мы поднимаемся на довольно крутой склон, с которого можно увидеть весь город. Ниже идёт уже спокойный спуск, где проложена железная дорога. Люси бежит по шпалам, мы с Перси, каждый встает поверх рельс, идём, стараясь удерживать равновесие. Поезда по этому пути проходят крайне редко и то небольшими короткими составами. - Когда мы поднялись на этот холм – начинает Перси. – Я там даже свою школу увидел. - Был не рад? – Уточняю, ловя нотки презрения в голосе. - Не очень. Ну лучше уж так её увидеть, чем снова вблизи. Это крайне удивляет меня. Перси кажется таким человеком, которому нравилась школа. Который чувствовал себя там как монарх в Ватикане. - Тебе там не нравилось? - Не особо – ограничивается лишь таким ответом. А мне хочется узнать почему, что там было не так, но я не наседаю. Захочет - сам расскажет. - А ты в какой школе училась, Беннет? - Я не в этом городе училась. Я сюда переехала, когда в университет поступила, а до этого жила с Лорел. С моей матерью – Я ожидаю, что он начнёт спрашивать, почему я назвала маму по имени, но он молчит – И я тоже не любила школу – Решаю добавить. Мы идём раздвинув руки по бокам. Перси, в отличие от меня, идет, абсолютно не напрягаясь, при этом в его руке ещё и скейт. Наверное, он и служит ответом на его особое равновесие. Я то и дело кошусь из стороны в сторону и изредка наши пальцы спотыкаются друг об друга, и именно его ладонь не даёт мне падать. - А универ? Почему вообще филология? – спрашивает Перси. - Универ? – я начинаю размышлять вслух – Здесь как-то попроще. И город мне нравится, и люди. Наверное, не важно где именно ты… - Важно с кем ты, заканчиваю уже про себя – На счёт специальности я особо не задумывалась – Меняю тему – Просто мне всегда нравилось читать, изучать языки. А что насчёт тебя? - Мне постоянно говорили, что я не смогу никуда поступить. - И ты решил доказать обратное? – Такое вполне в его духе. Учиться не потому, что ты захотел, а лишь наперекор тем, кто в него не верил – Я думала, ты не зависишь от чужого мнения… - Начинаю поддевать его. - А я думал для того, чтобы работать в маке, не нужно образование. Тут я спускаюсь с рельс, но иду дальше, стараясь на него не смотреть. Перси делает то же самое. - Очень остроумно. Стереотипное мышление для тебя такая же основа, как и зависимость от мнения окружающих? Я ожидаю от него агрессивного выпада или даже перехода на личности, но он лишь спокойно говорит: - Я просто смотрю на всё рационально. Я согласен, что языки и разные культуры – это интересно, но не более, чем хобби. Чем это может реально быть полезно для общества? - Языки - важная составляющая жизни любого общества! Это важно. - Ну да. Но что ты можешь сделать для мира? Придумать слово? - А ты, я смотрю, собираешься его менять? Он ухмыляется. - Да, я поступил именно для того, чтобы утереть нос своим недоброжелателям, но я им благодарен, что меня хотя бы так стимулировали, потому что я бы никогда по доброй воле этого не сделал и сейчас я реально заинтересован в своей профессии, я хочу что-нибудь создавать, придумывать… Не знаю, изменять. Он останавливается, я делаю два шага вперед и, выдохнув, прекращаю движение. Поворачиваюсь и смотрю в упор. Он подходит ближе. - Это просто глупый спор между гуманитарием и технарём – Он улыбается как-то вежливо и спокойно, из-за яркого солнца его глаза превращаются в маленькие щёлки. - Ну да – Как-то заторможено отвечаю. Он опускается на мгновение вниз и тут же поднимается, держа что-то в руках. Это полевой цветок. Крайне аккуратно он вставляет его в мои запутанные волосы. Улыбка исчезает и без слов он проходит мимо меня. Мы спускаемся с железной дороги, делая крюк, чтобы повернуть в обратном направлении. Тропинка протоптана плохо, и высокая трава то и дело царапает открытые ноги. Облака сгущаются, не давая солнечным лучам делиться своим теплом, ветер приятно холодит кожу. До нас доносится пение цикад, и Люси начинает принюхиваться к каждой травинке, пытаясь найти источник. Идти именно здесь с Перси странно вдвойне. Эта поляна всегда принадлежала только мне и Люси. - Я просто говорю, что даже спустя тысячи лет люди не меняются. Всё циклично. Все наши ошибки прошлого не учитываются нами самими же: будь это оплошности двухлетней давности, или же написанные в учебниках историях, никто не хочет учиться на ошибках, все их просто совершают. У нас родилась новая дискуссия, в этот раз безобидная. Я прислушиваюсь к ощущениям внутри себя и с удивлением обнаруживаю, что я ощущаю себя крайне комфортно, идя бок о бок с Перси, яро доказывающим что-то. - Это невозможно – продолжаю я гнуть своё – Ты смотришь на всё поверхностно, если начать углубляться в детали, то очень легко найти расхождения. Абсолютно всё не может быть одинаково. Он грузно мыслит. Я чувствую это в его движениях. В том, как он левой рукой грубо начинает чесать затылок, как ногой смахивает пух одуванчика. - Знаешь, - как-то страстно звучит его голос и это кажется мне одновременно пугающим и манящим – Я думаю, что все уже возможные варианты событий успели произойти, а это значит последующее не может не быть повтором. На меня находит минутный ступор. - Возможно, но всё же, я считаю, что всё индивидуально. Всё, что мы чувствуем, никто никогда не сможет ощутить, даже то, что мы думаем, это всё будет принимать разные образы в наших сознаниях. А от того, что ты знаешь, к чему привело то или иное событие в прошлый раз, не даёт гарантию того, что результат будет идентичен. Думаю, даже наоборот, вероятность повтора мала. Перси как-то горько усмехается. - Да ну, прям таки? Я удивлено кошусь на него: - А ты что, не знал? Это как про снежинки. Двух одинаковых не бывает. Он улыбается и до меня только начинает доходить, что мы ведём интеллектуальные беседы. С Перси! Парень увеличивает шаг, затем резко останавливается и, когда я ровняюсь с ним, вскидывает правую руку, перекрывая мне проход дальше. Первой реакцией мне хочется возразить и оттолкнуть его, но после он начинает заводить меня за свою спину, словно защищая. - Что такое? - Там вдалеке, по-моему, буйволы. - Буйволы? – я прыснула – Какие ещё буйволы? Они же здесь не вводятся – Я выхожу из-за его спины, и он, не хотя выпускать меня, удерживает слабым движением мою руку. Вглядываясь вдаль, я вижу причину его беспокойства. - Перси, это овцебыки, а не буйволы – Я поворачиваюсь к нему – Они постоянно здесь пасутся. Тут недалеко есть ферма. - Давай обойдём их – Он смотрит сквозь меня, игнорируя мой взгляд, но его рука до сих пор покоиться на моём локте, практически невесомо. - Хорошо – Соглашаюсь я, на самом деле потому, что всегда так делаю из-за Люси. Кто знает, как она на них отреагирует. Мы выходим к трассе, Люси я прицепляю обратно на поводок, и мы идём в направление дома. Перси утыкается в телефон, поясняя, что выстраивает маршрут возврата домой. На перекрестке он кидает доску на дорогу, ставя на неё одну ногу. - Мне туда. Я понимающе улыбаюсь и киваю. - Увидимся, Беннет – кидает он – Пока, Люцифер – подмигивает, смотря на Люси. Отталкивается и укатывает вниз по дороге. Весь вечер я вновь перевариваю встречу и не могу отделаться от мысли, как он нашёл меня всё-таки. Неужели случайно. Все случайности кажутся мне настоящей чушью, когда я выхожу из офиса переводов на следующий день. Совершенно вымотанная и уставшая, я думаю лишь о том, как привыкнуть к следующим двум неделям – вставать рано и до 6 вечера делать по сути чужую работу, за которую мне даже не заплатят. Мне поначалу даже кажется, что мне померещилось, что это не Перси идёт прямо напротив меня в солнцезащитных очках. Нет. Не он. - Привет – Довольно удивлено тянет голос. - Привет – Вяло отвечаю. Это он. Он здесь. Он появился снова в том месте, где его не должно быть, абсолютно один. - Чего такая замученная? - Я с практики. А ты? – Многозначительно уточняю, очень хочется узнать, что он тут делает. - Я ноутбук сдавал в ремонт, тут лучший сервисный центр – В свою правду, он показывает мне сумку для ноутбука, висевшую на плече – Пошли поедим, что ли – Я абсолютно безучастно смотрю на него - Ты же ведь ешь, да? – уточняет он. - Да. Сил абсолютно нет. Я просто следую за ним вдоль улицы. Перейдя дорогу, мы спускаемся к какому-то безлюдному району, а дальше и вовсе он водит меня по дворам. Я же согласилась на еду? Мне же не послышалось… Наконец, мы оказываемся около двухэтажного обшарпанного дома и если бы не глухие голоса из окон, я бы решила, что он точно заброшен. Перси мнётся у входной, когда-то белого цвета, огромной двухстворчатой двери. Родной цвет слабо проглядывает сквозь толстые слои грязи и пыли. В центре правой стороны двери и вовсе приличный отпечаток следа от ботинка. - Здесь просто самая вкусная кесадилья. Кесадилья? Что? Её здесь, должно быть, подают прямо с вотканным спидозным шприцом. Вслух я своих мыслей почему-то не озвучиваю и просто плетусь за Перси, входящим в здание. Внутри всё оказывается не так плохо, как я ожидала. Это похоже на давно заброшенный особняк, который на скорую руку привели в божеский вид. Пол покрыт черной керамогранитной плиткой с редкими трещинами, на бетонных стенах весят в хаотичном порядке пустые рамки для фотографий. Мы проходим вдоль узкого коридора, заставленного высокими цветками в горшках, как они выжили, понятия не имею, но на ощупь кажутся не искусственными. Прямо, направо, снова прямо, налево, направо… Весь путь кажется настоящим лабиринтом, одна я выход отсюда точно не найду. Наконец, мы доходим до большого высокого окна арочной формы, рядом с которым возвышается каменная П-образная лестница. Звуки голосов и музыки улавливаются со второго этажа. Наверху нас встречает парень в рваных джинсах и в бордовом пиджаке с закатанными рукавами. Его голова полностью выбрита, а на шее выглядывает черная татуировка, похожая на крыло птицы. - Змей, братец мой, шалом алейхем – чересчур радостно выдаёт парень, обнимая Перси – Как твоё ничего? - Ничего – пожимает плечами Перси – Ты как? - Ну ты знаешь, как обычно, не вижу света вольного. - Это нехорошо. Пора бы тебе найти протеже. - Это крайне сложно найти того, кто… - тут взгляд парня спотыкается об меня – того, кто сумеет вникнуть в смысл происходящего здесь – договаривает он. Перси замечает его взор и тоже окидывает меня каким-то любопытным взглядом, словно это я, проследив за ним, пришла сюда как незваный гость. - Нам нужен столик. Хочу устроить знакомство с самой лучшей кесадильей. - Понял. Не нужно слов – парень продолжает пялиться на меня и, подойдя ближе протягивает руку – Можешь звать меня Баггейн, а ты, должно быть… Рысь? Я совершенно не понимаю что здесь происходит, почему он меня так называет и что это за, чёрт возьми, место, но я просто киваю ему и жму руку. Мы проходим вглубь зала, садясь с Перси напротив друг друга за стол, предназначенный на четыре персоны. Сидением служит деревянная лавка. Соседние столики стоят в абсолютной близости друг к другу, за одним из них девушка с короткой стрижкой раскуривает кальян, распространяя ягодный запах по всему помещению. У дальней стены открыты высокие балконные двери с витражами, рядом с которыми сидит паренек и играет на ханге. У бара Баггейн разливает по стаканам желтую жидкость и на этом, пожалуй, люди вокруг нас заканчиваются. Я поднимаю взгляд вверх, замечая огромную люстру с канделябрами, веду взгляд по стенам, которые такие же бетонные, как и на первом этаже. У некоторых стоят стеллажи, полные книг и разных статуэток, напоминающие в большинстве своём ритуальные тотемы. Всё это кажется мне настолько несовместимым и противоречивым. - Что это вообще за место? – задаю главный вопрос дня. Перси в своей манере развязно улыбается и, откинувшись спиной к стене, отвечает: - Это андеграунд кафе, бар, забегаловка. Не знаю, как тебе удобнее называть – он окидывает взглядом зал - В большинстве своём народ сюда подтягивается ближе к ночи. - Почему ты Змей, а я Рысь? - Смотри – он указывает на вход, через который мы пришли, я подняв глаза вижу табличку над дверью на которой написано: «Всяк сюда входящий обретает своё истинное обличие.» - Это что-то типа фишки заведения, Баггейн даёт каждому своё позывное, кто сюда приходит. - Как он всех запоминает? - Фотографическая память. Ну и база людей здесь в основном не меняется, так как про это место не каждый знает. Да. Всё верно. Это именно, то место, где я могу представить Перси вечерами пятниц. Что они тогда с ребятами забыли в обычном боулинг-клубе? Усталость накатывает с новой мощью, и мне просто хочется растянуться на этой неудобной лавке. На наш стол приземляются те самые стаканы с жёлтой жидкостью из бара. - Наслаждайтесь. Кесадилья будет через десять минут – оповещает нас Баггейн. Перси тянет руки к напитку и практически опустошает его в пару глотков. - Это сидр –поясняет он - Довольно вкусный. Попробуй. Я пробую жёлтую бурду, которая оказывается немного кислой, но вполне съедобной. - Это настолько типично для тебя… - в этот раз мои мысли озвучиваются. - Давай без ярлыков. Я кривлю рот и допиваю сидр, есть хочется невыносимо. Перси как-то с вызовом смотрит на меня. Неужели я его одной фразой успела вывести из себя? Мы смотрим друг на друга, не моргая. Я настолько впилась в него взглядом, что замечаю маленькие кусочки отслоившейся кожи на лбу. Что, страдаем сухостью кожи? Перси разрывает тишину неожиданно банальным вопросом: - Как твой день? Я проигрываю, закрыв глаза. Бытовуху будем обсуждать? Что ж, ладно. - Не очень – Сложив руки в замок, я опускаю на них подбородок – Я устала, хочу есть и мой куратор какой-то урод. Его почему-то веселят мои слова. Конечно, наслаждаться чужим горем всегда забавно. - Что с ним не так? - Не знаю, может, это просто первый день и первое впечатление. Но всё, что вижу я – что он грёбаный мизогинист. - Кто? - Сексист – Поясняю я – Он даёт мне больше работы, чем другим сотрудникам, которые, кстати говоря, мужчины! И плюс ко всему, это его работа. Это он её должен делать, а не я. - Это практика, Хелен. Везде так. Я поднимаю свои глаза, начав новую игру – как молниеносно уничтожить Перси взглядом. - Окей – он укладывает пальцы на свои виски – Что бы ты хотела? Хочешь, мы с парнями подкараулим его и… - Зачем всё переводить в насилие? - Я просто не знаю, как тебе помочь. «Твоя помощь мне точно не нужна.» проносится в голове. - Можешь просто выслушать и поддержать, я не знаю – Выдохнув, тихо проговариваю. - Я поддерживаю. Сейчас придёт вкуснейшая кесадилья и успокоит тебя. Я уверяю, твоё настроение тут же поднимется вверх – Он опускает свои руки с головы на уровень губ и, взявшись как за ниточки, тянет их вверх, одаряя меня улыбкой – Ну же, улыбнись. Это движение если не радует меня, то точно успокаивает. Я заправляю прядь волос за ухо и выпрямляюсь. - А как твоя практика? - Я её ещё зимой прошёл. - И как? – словно клешнями я вытягиваю из него слова. - Ну, мне понравилось. Решаю прекратить диалог о практиках на этом. Слишком уж я злая и уставшая, а он явно не хочет продолжать. Через пять минут перед нами образуются большая тарелка, полная румяных лепёшек. Мы тут же вгрызаемся в них. Мне кажется, что сейчас я могу съесть что угодно и мне это покажется аппетитным, но эта кесадилья и в правду незаконно вкусная. Курица немного острит, но это лишь придаёт пикантности блюду. Всю тарелку мы уплетаем быстрее, чем ожидали заказ, и с полными животами оседаем прямо на стол. - Это было прекрасно – бубню я, прочитав немой вопрос в глазах Перси. - Я знаю.