Самая обычная история

Серость неба окутывает собой всё вокруг. Краски лета значительно потускнели, и я смотрю на эту дорогу, деревья, дома сквозь черно-белую призму. Ноющая боль в плечах доставляет дополнительный тактильный эффект этому вечеру. Первоначально мне кажется, что это всё моя усталость после практики: целая неделя нескончаемой работы, задержки в офисе, постоянные новые правки от руководителя и недосып. Моя жизнь стала скучной и серой, поэтому всё вокруг такое неприветливое. Раскат грома рушит осознание того, что я центр этого мира. Это просто погода испортилась. Я успеваю забежать в дом под первые редкие капли дождя. На кухне встречаю Кевина, усердно намазывающего ореховую пасту на ломти хлеба. - Привет, милая. Как день? – улыбается и машет мне ножом. - Нормально. - Я тут тебе ужин… кхм… сделал. - Бутерброды? Он лишь извиняющее улыбается. - Спасибо. – Прохожу вдоль кухни к холодильнику и, найдя замороженные наггетсы, тянусь к сковородке. Мы ужинаем размороженным куриным филе с хлебом в пасте в полной тишине. Кажется, что даже на такую обычную вещь, как разговоры, у меня нет никаких сил. Кевин понимает и вызывается вымыть посуду, пока я ретируюсь в свою комнату. Проспав около двух часов, меня будит телефонный звонок. - Алло… - Бурчу сонно в трубку. - Привет! Ты как? – восторженный голос в трубке разрывает мои барабанный перепонки. - Привет, Лорел, всё хорошо. Отсыпаюсь после практики. - Устала? – лишь мычу в ответ. – Ох, ну ладно, я хотела узнать, когда ты приедешь уже ко мне? - Думаю, через две недели. - Билеты ещё не брала? - Нет, – Звук дождя за окном заново накрывает меня сонной дымкой. – Я как куплю, дам тебе знать. - Хорошо. Я жду, у меня есть новость, к слову. – Как-то крайне осторожно начинает, но меня это никак не заинтересовывает, глаза начинают вновь слипаться. - Угм… - Ладно, отдыхай. По приезду всё расскажу. Я даже не прощаюсь, просто скидываю и уже начинаю засыпать, когда меня начинает атаковать вибрация телефона одна за другой. Приоткрыв глаза, вижу имя виновника и текст. От Перси: «Эгей. Сегодня ты с нами! Ничего не знаю.» «Мы у Леонарда собираемся, ждём вашего присутствия, мадам.» «Серьёзно, Хелен, тебе нужно отдохнуть. И так всю неделю батрачишь, время развлекаться» Много смайликов хлопушки и надписей: «СОС» «Я буду тебя донимать, пока не ответишь, а ответ принимается лишь – ДА.» Новое сообщение: «Я серьёзен. Думаешь, я шучу?!» Вздохнув, я начинаю печатать, что я вообще-то спала и жутко устала. Тут же приходит ответ. «Тебе нужно встряхнуться. И так стала чересчур серьёзным офисным планктоном.» После бесчисленных наших перепалок в сообщениях, Перси уламывает меня прийти к ним на огонёк. Накинув капюшон куртки на голову и выходя под дождь, лишь задумываюсь, как он это делает. Постоянно добивается своей цели. Какими-то уловками и манипуляциями вытаскивает меня из дома в столь отвратительный день. Это же он всё это делает, не я же сама этого хочу?

***

Когда я приближаюсь к дому парней, темнота сгущается, а количество луж увеличивается. Дверь мне открывает никто иной, как сам Перси. Я рефлекторно начинаю колотить его в грудь. - Грёбаный Дженнингс! Вытащил меня в такой дождь, я все ноги намочила! Он неожиданно перехватывает мои руки и с улыбкой притягивает к себе для объятий. Я улавливаю явный запах алкоголя, уже давно начали? В квартире гремит во всю песня: The Troggs - Wild Thing. Перси отстраняется, но закидывая одну руку на моё плечо, утаскивает за собой. - Ничего, сейчас мы найдём тебе сухие носочки. Мы заходим в главную комнату, в которой постоянно происходят посиделки ребят. Все в сборе: Адам по-хозяйски сидит на диване и раскуривает косяк, Лео в кресле размахивает перед ним руками, отгоняя дым и что-то тыкает в телефоне. Бордо у стола с алкоголем усердно что-то размешивает. - Всем привет! – Увидев их всех, улыбка сама по себе натягивается и какое-то тепло разливается внутри. Неужели я снова привыкла к этим балбесам? - Бэйба, ты просто прекрасна! - Спасибо, Адам. – Я со смехом оглядываю свои дырявые джинсы и бесформенную куртку. Леонард лишь машет рукой в приветствие, Бордо появляется со стеклянным стаканом в виде ананаса, наполненного чем-то болезненно зеленным цветом. - Приветик. – он слабо приобнимет меня, и мы садимся все на диван к Адаму. Лео достает из-под кресла карты UNO и начинает их тасовать. Я замечаю, что у всех уже покосившиеся глаза и разгорячённые лица. Рядом со мной появляется стаканчик с алкоголем. Быть трезвой в такой уже хмельной компании не хочется, и я быстро опустошаю содержимое. - Значит так, - провозглашает Бордо. – Все вы знаете, что мы не играем на просто так, так что сегодня я приготовил особенный подарок. – тут он начинает трясти пальцами рук у своего стакана-ананаса. – Та-дам! Это великолепный напиток моего собственного приготовления будет ничто иное, как приз. - Господи, что это за гадость. – Первым вызывается озвучить наши мысли Перси. – Что ты туда вообще намешал? - Там есть водка и… - Сводит брови и начинает производить круговые движения указательным пальцем. - Я точно не помню, но там есть водка, а разве что-то нужно ещё? - Ты хочешь, чтобы мы хотели выиграть в игру, чтобы выпить вот это? – Откликается Лео, разводя руками. – Ты же просто создаешь ситуацию с желанием уклонения от победы. - Раздавай давай. Мы начинаем играть, и я скидываю самая первая карты с большим облегчением. Блевать в туалете в мои планы сегодня не входило. В итоге, по иронии судьбы, выигрывает Бордо, Перси, кажется, брал карты специально лишь бы не пить счастливый коктейль. Мы все с придыханием смотрим как победитель присасывается к трубочке своего выигрышного месива. - Меня, кажется, стошнит только от одного вида, как он это пьёт. – отзывается Адам. В дальнейшем, мы пьем обычный алкоголь и играем в UNO без вознаграждения. Атмосфера вечера располагает к себе, хочется вот так тонуть в этом теплом диване и бесконечно смеяться с ребятами. Спиртное расслабляет тело и впервые за долгую мучительную неделю я чувствую себя умиротворённо. - Эй, эй, у нас же есть караоке. – Вспоминает Лео. – Кто хочет спеть? Мы все пьяные вскакиваем и боремся за единственный микрофон. - Давайте первую песню вместе, а там уже каждый сам. – предлагаю самую разумную мысль. Из того, что знают все, останавливаемся на Survivor - Eye Of The Tiger. Далее, Лео поёт какую-то крайне лирическую песню, под которую Адам полностью вырубается. Бордо так фальшивит, что даже пьяные уши хотят расплавиться, и наконец Перси, крайне самодовольно берёт микрофон как грёбаная рок звезда, поправляет волосы и начинает завывать песню Justin Timberlake - Say Something. No, I can't help myself, no I can't help myself, no, no! Caught up in the rhythm of it. Maybe I'm looking something that I can't have. Строчки припева он поёт с таким энтузиазмом, что мой нетрезвый мозг словно отправляет меня на сам концерт Тимберлейка. Sometimes the greatest the way to say something is to say nothing at all. Песня заканчивается, и мы осыпаем его эмоциональными аплодисментами. Я выбираю песню певицы Уитни Хьюстон. Заканчивая петь, я замечаю исчезновение хозяина дома. - Кто следующий? - Сначала надо смочить наши охрипшие горлышки. Бордо разливает только три стопки. - А где Лео? – спрашиваю я. Адам давно в отключке, но Лео вроде продолжал пить с нами. - Ему что-то не хорошо, он к себе спать ушёл. - Пил ту бурду ты, а плохо ему. – усмехаюсь я и впервые задумываюсь, мы же постоянно тусуемся именно здесь. – А почему так часто нет его родителей дома? Перси и Бордо как-то недобро переглядываются и опрокидывают залпом напитки. Я поспеваю за ними и выжидающе смотрю. - Ну… - Начинает Бордо. – Я думал, ты знала… - Знала, что? - Его отца в тюрьму посадили, ещё весной где-то. - Серьёзно? Какой ужас. - Вообще то нет. Он Лео нормально так жизнь портил, а теперь хоть ушёл. Лео знать не знал, куда ему идти, где денег брать, а теперь и дом его, и переживать не надо, что этот гад в любой момент объявиться. - У них были такие плохие отношения? - Это мягко сказано. Он сам ничего особо не говорил, да и мы не просили, ну тут только дурак не поймёт. - И всё же, родной отец и сел в тюрьму. Для любого человека это было бы ударом, неважно какие у вас отношения. Он же его отец. - Знаешь, иногда кровь ничего не решает. – неожиданно врывается в диалог Перси. – Неважно, кто тебя родил, важно кто тебя воспитывал, любил. Чужие люди бывают ближе чёртовых родственников. Тут я теряюсь с ответом, и мы сидим в напряжённой тишине. Интересно, знает ли об этом Риксон, это могло как-то повлиять на их дружбу? - Так, нужно сменить обстановку. – заявляет Перси. Он берёт недопитую бутылку вина и ведет нас в конец коридора. Дом казался одноэтажным, и я удивляюсь, увидев в нём лестницу. Мы поднимаемся на абсолютно крошечный чердак. Он настолько низкий, что даже пригнувшись я чувствую поясницей потолок, Бордо вообще ползёт на четвереньках. Мы доходим до двери в потолке, и тут я понимаю, что мы выходим на крышу. - На скатную крышу после дождя? Серьёзно, Перси? - Ты права. – на этих словах он начинает шариться в огромной бумажной коробке в углу и выуживает оттуда старое пыльное покрывало. – Всё, пошли. Перси залазит первый, потом помогает мне забраться к нему, Бордо мы заволакиваем уже вместе. Крыша оказывается не такой крутой, как я представляла. Мы расстилаем плед, который, к счастью, достаточно плотный, чтобы не впитать всю влагу прошедшего дождя. Бордо сразу же вваливается на него, и мы начинаем двигать его тушу вбок, чтобы самим уместиться. - Бро, ты как? Не хочешь глотнуть? – предлагает Перси, крутя чудом не разбившуюся бутылку в руках. Бордо выглядит очень измотанным и счастливым. Его длинные ноги свисают в проем чердака, через который мы сюда пролезли, руки скрещены за головой, глаза закрыты, на лице улыбка. - Не, я немного полежу, на звёзды погляжу. Я вскидываю голову вверх и с разочарованием понимаю, что звёзд сегодня мы не увидим. Небо бездушно чёрного цвета укрывает нас своим плотным куполом, лишая даже жалкой надежды увидеть природный источник света до рассвета. Звёзды, которые видит Бордо с закрытыми глазами, наверняка будут ярче всех звёзд сегодняшней ночи. Перси отдаёт бутылку мне и вытаскивает из кармана сигареты. - Если ты уснёшь, я не потащу тебя обратно в дом. – закуривая, заявляет. – Не потому, что я сука, я просто физически это не смогу. Бордо мычит что-то в ответ. Я делаю глоток из бутылки, наполняя рот приторным вкусом. Сука? Это так Перси переживает о своём прозвище? Странная смесь отвращения и жалости начинает наполнять меня. Я слишком увлекалась, в какой-то момент я просто спустила своё задание и начала развлекаться. - Хелен, запомни этот момент. – пьяно оглашает Перси. – Мы втроём на этой прекрасной крыше ночью, распиваем бутылку вина и курим. Представим, что тут есть звёзды, и нас впереди ожидает только светлое будущее, и никакой… никакой боли. Никогда больше. – Он откидывается на локти, зажав сигарету в зубах. – А это всё даже поэтично, мне кажется, эта сцена достойна античности. Мне хочется сесть к нему ближе и вместе почувствовать некий момент бесконечности. Мне хочется не чувствовать злости и разочарований. Хочется быть как часом ранее, наполненной невидимым счастьем и беззаботности. Я начинаю понимать людей, поступающих плохо. Они знают, что так нельзя, но ничего с этим поделать не могут. Они хотят так поступать. И тут уже встаёт вопрос твоих принципов и морали. Тебе нравится быть таким человеком? Ты принимаешь себя, даже если осуждаешь? Я подвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо. - На несколько секунд Земля остановилась для нас. Я это чувствую. Он одобрительно кивает, а я отпускаю все свои тяжелые мысли. Я смотрю на его запястье и вспоминаю его странную привычку сжимать основание кисти до синяков. В темноте следов не видно, но я помню их там, они всегда там. Я машинально тянусь к этой самой руке, но на полпути останавливаюсь. Перси улавливает моё движение и пристально начинает смотреть в мои глаза. Он смотрит так, словно пытается сказать что-то своим молчанием. «Иногда лучший способ что-то сказать – ничего не говорить.» – проносятся строчки из песни в моей голове. Мы сидим, прижавшись друг к другу, наши спины греет тело Бордо сзади. Ветер усиливается, конечности тяжелеют, мы начинаем трезветь. Я рассказываю про свою недели практики, Перси о своих буднях, Бордо довольно громко храпит. Я планировала провести эту ночь совершенно иначе, но сложившиеся события я бы ни на что не променяла.

***

- Ты сегодня крайне странная. – Приносится мне из-за спины. Я оборачиваюсь на звук и вижу растрепанного Рика. Когда он последний раз стригся? Волосы в полном беспорядке, прядь чёлки лениво свисает, закрывая правый глаз. Должно быть, он читает мысли. Опрокинувшись на кислотно-ржавые футбольные ворота, Рик проводит ладонью, сгребая к затылку непослушные волосы. - Я странная? Тебе кажется. В этот раз я приехала в его новую обитель, в самое сердце Долины. Дойдя до заброшенного футбольного поля, мы рутинно обсуждали наши будни на трибунах, и, спустившись к полю, старались больше двигаться, чтобы согреться. Дождливая погода не собиралась отступать, а солнце в небе казалось не более, чем бутафорией. - Нет. Ты не такая, как обычно. Меня не обманешь, что не так? Гнёт своё и не прерывает зрительный контакт, прячет руки, натягивая сильнее рукава куртки, шмыгает носом и всё смотрит неотрывно. И он прав. Эта встреча тяжелее для меня всех наших предыдущих встреч, даже той, что в парке у моего дома, даже той, когда я его избитого приволокла в дом. Тяжело. Тяжело, потому что я предателем себя чувствую. Понимаю, что ничего плохого не сделала, что могу свой план воплощать и дальше. Быть другом Перси и в нужный момент всё узнать у него, использовать его. Могу. Но значение «друг» изменилось в моём понимание по отношению к нему. Правда ли смогу я? «Конечно сможешь…» тут же проноситься у меня в голове. Он так поступил с Риком, тебе нужно отомстить за него, да даже если и не получиться… Что он мне сделает? Лишь разочаруется тем, что ваша дружба была фальшью? Разочаруется ли он? - Это всё из-за отъезда. Не люблю прощания. И это кажется идеальным, очень удобным. Завтра я уезжаю к Лорел, и мне не придётся думать, решать, разрываться, я просто уеду. - Никто не любит прощания. Чересчур забито звучит его голос, теперь взгляд опущен к земле, губы поджаты. Пару шагов и я оказываюсь рядом с ним. Риксон кажется мне самым опечаленным в жизни человеком. Я нахожу его ладонь и сжимаю её пальцами, мне так хочется хоть как-то ему помочь, забрать часть его боли. Он крайне слабо мне отвечает, ведь я уезжаю, бросаю его. Не будет этих редких встреч раз в неделю, лишь переписки, его Долина, работа, отец и дом. - Это всего лишь на месяц, и я вернусь. Он слабо кивает, а мне хочется расщепиться, прямо здесь на этом пыльном, забытом футбольном поле. Я дала ему поддержку, я дала ему друга, обещание себе, во что бы то ни стало вернуть его. В итоге, я привязала его к себе и теперь сбегаю. Где-то в глубине души надеюсь, что это лишь в моей голове и ему просто грустно, что увидимся мы только через месяц. Но чувство вины переполняет всё больше, с каждым его неуверенным движением в моих руках. Наконец он тает и утыкается носом в моё плечо, обвивает мою спину своими длинными крепкими руками, я скрещиваю пальцы за его талией. Мы молча стоим, упиваясь физической поддержкой друг друга, мы вместе, нам ничего не страшно, всё будет хорошо. Я отстраняюсь первой и заглядываю ему в глаза, хочу передать весь свой энтузиазм. Ему не стоит бояться, я с ним всегда буду, я никогда его не брошу. - Я с тобой, всё хорошо. - Я знаю. Он приобнимет меня за плечо, и мы покидаем это затхлое поле. Идём молча и нам комфортно, в том, что я себя ощущаю сегодня странно из-за отъезда – это тоже большая правда, нет слов, которые хочется сказать, любая тема кажется не достойной наших слов перед долгой разлукой. Доходим до остановки и всё же кое-что главное я вспоминаю. - Ты так и не отвёл меня к себе, не познакомил с папой… И фабрику не показал. Он морщится и прячет руки в карманы. - Ты и так приехала поздно, завтра практика с утра, и, конечно, кто-то ещё не собрал вещи? - Я могу собраться ночью, через час будет ещё один автобус. Рик лишь пожимает плечами. Явное нежелание знакомить меня лично с его частью жизни я ощутила давно, словно он боится или стыдится, хотя на слуху я знаю всё о его жизни. Прощаемся мы, как ни странно, быстро и скомкано. Кажется, что истинное прощание произошло на том поле.

***

Длинный ряд, состоящий из одинаковых небольших частных домиков, тянется с окраины города. Пятнадцать лет назад мэр города решил создать спальный район, где, по его мнению, будут жить люди, не способные обеспечить себе жилье в центральной части города. Дома были построены абсолютно одинаковые, оливково-серого цвета, идя вдоль этих близнецов кажется, что ты попал в бесконечно крутящуюся фоновую декорацию. Но во всем есть исключение. За два дома до моего есть единственная дорога, разделяющая квартал. По сторонам этой дороги, напротив друг друга, высятся два единственных оранжевых дома. Они оба принадлежат одному хозяину, который около пяти лет назад перекрасил их. С тех пор, все называют это место оранжевым пересечением. И именно в 2 часа ночи я слышу голос в трубке, требующей встретиться на оранжевом пересечение. - Должно быть, ты шутишь. Потирая сонные глаза, я отвожу телефон, чтобы убедиться в реальности происходящего. Время 2:04, на экране горит имя Перси. - Нет, это важно. – крайне умоляюще просит он. – Приди. Пожалуйста. Я точно с ним говорю? Начинаю судорожно придумывать как снисходительно отказаться и вой ветра за окном придаёт для этого сил. - Если не ты... – продолжает умолять Перси. – То никто, тут только ты поможешь. Прошу тебя. А мне ведь завтра на практику к 9 утра, а после сразу на поезд. - Хелен… И я соглашаюсь, вылезаю из уютного одеяла, одеваюсь и выхожу на пробирающую ледяным ветром улицу. Мне все ещё кажется, что я сплю, что это нереальность, но холодные пощёчины так и успевают прилетать по моим щекам, заставляя понять, что всё наяву. Когда я оказываюсь на назначенном месте, меня встречает лишь темнота и одинокий фонарь на крыльце дома. Может, я всё-таки всё выдумала? Силуэт незаметно появившийся рядом окончательно меня трезвит. Это Перси. Он очень хмурый, в рваной куртке и со следами крови на шеи. Это первое, что мне удается разглядеть в отвратительном тускло-жёлтом освещение фонаря. Он стоит и не подходит ближе, но я удерживать дистанцию не намерена. - Какого хера, Перси!? Мне хочется быть мягче, я понимаю, что ему возможно больно и что-то случилось. Но всё, что вылетает из моего рта - это ругательства. - Я, чёрт возьми, приперлась сюда ночью в холод, что с тобой? Что с тобой вообще не так? Он стоит и чересчур пусто смотрит на меня. Я начинаю рассматривать его шею, пытаясь понять, насколько серьёзно он ранен. Слегка коснувшись его подбородка, веду вверх, но мою руку отдёргивают. - Это лишь царапина. – глухо звучит его голос. – Прости, что вытащил тебя, но только ты можешь сейчас помочь мне. Всё это пугает и очень напрягает. Страшно представить, что он может попросить, откуда он вообще тут появился. - Пошли. – роняет и тут же, отворачиваясь, уходит. - Куда идти? Ты мне хоть что-нибудь объяснишь? – Пытаюсь перекричать ветер. Он оборачивается и разочарованно смотрит, убеждаясь, что я не следую за ним. Я решаю, что не пойду. Не пойду и всё. Нужно прямо на его глазах развернуться и уйти в сторону своего дома. Нужно. Но я стою и жду. - Это ради Кейси. – наконец произносит. Это имя неприятно отдаётся в области живота. Как давно я хочу понять, что случилось, почему он винит Рика и как сильно я боюсь это узнать. Сейчас он просит меня помочь, а я думаю лишь о выгоде знаний, которые могу получить. Перси принимает очередную попытку. Подходит ближе и придерживая мои плечи шепчет очень отчаянно: - Прошу, Хелен. Я киваю и выталкиваю слова из своего горла. - Только ты мне всё объяснишь. - Да, конечно. – он закрывает глаза и выдыхает. – Пошли уже, наконец. И мы идём. Крайне долго и молча, я решаю не давить его расспросами. Размякшая грязь под ногами издаёт противные хлюпающие звуки с каждым моим шагом. Мы проходим под мостом, где без краев образовались глубокие лужи, и мои кроссовки начинают стремительно наполнятся противной водой. Вокруг нас множество гаражей, изрисованных граффити, вглядываясь сквозь темноту, я вижу на земле сплошь разбросанные бутылки и отходы потребления. И тут я начинаю понимать, что мы пришли в Рудниковый город, это забытый район, где живут в основном наркоманы и безработные. Перси расстёгивает куртку и снимает с себя чёрную толстовку, оставаясь в одной футболке. - Ты замерзла, держи. Колеблясь пару секунд, я всё же принимаю вещь и натягиваю этот огромный балахон. Он обратно накидывает куртку и наконец начинает говорить. - Сегодня просто тот день. Мы в этот день… - Он ухмыляется. – Наверное, лучше начать с начала. Я искоса гляжу на него, он достает сигарету и закуривает. - Нам было лет по восемь, ну мне восемь, ему шесть. Финансовое положение тогда в семье было неустойчивым, мама постоянно покупала нам эти ужасные дешёвые хлопья «Уилки Криспи». Ты не представляешь, насколько они были отвратительны, но выбора не было, и мы каждое утро питались ими. Так продолжалось около года, а потом мать нашла золотую жилу и начала работать так много и усердно, что, конечно, принесло плоды и эти хлопья ушли в небытие… Но четыре года назад Кейси их увидел в магазине и купил, мы даже специально сели вместе их есть, чтобы убедиться в подлинности наших детских воспоминаний. Да, они были всё так же ужасны. И мы решили, что они должны знать, что их продукт ужасен, мы нашли завод по их производству, прокрались и написали на стенах здания: «Ваши хлопья-отстой». Я не знаю, тогда нам это показалось забавным и справедливым. Мы отомстили за наш ужасный год завтраков. И мы начали делать так каждый год. Прокрадывались туда и исписывали их стены. Каждый год, в один и тот же день. Так получилось, что это превратилось в традицию. Сегодня тот день. Я пытаюсь подобрать нужные слова, переварить информацию и понять свою роль во всем этом. Мы обходим обгорелый барак, и я вижу завод. Наверняка тот самый. - Это тот завод, два года назад они прекратили производство, нам хотелось думать, что это из-за нас, но на деле они просто обанкротились. Сюда всегда было легко попасть, но теперь его выкупили. Я бы не попросил тебя, если бы это правда не было для меня так важно. Он выкидывает сигарету и поворачивается ко мне. - Я попытался туда попасть, но теперь там все в колючей проволоке. Ворота остались прежними, они закрываются изнутри. Я всегда забирался через забор и открывал их Кейси. Всё, что тебе нужно – открыть их теперь мне. - Но как… Как я туда попаду? - Я обошёл вокруг всей территории и нашёл пробоину в их заборе, но она слишком мала для меня, я не смогу в неё пролезть. - Но смогу я? Он оглядывает меня оценивающим взглядом и удовлетворенно улыбается. - Да. Ты сможешь. Кофта Перси не грела, или меня просто трясло от страха изнутри. То, что он просил, казалось сложным и незаконным. - Я не думаю… - Всё не так страшно, как тебе кажется. Там просто эта чёртова проволока, а в остальном нет никаких опасностей, ты пролезешь, я буду с обратной стороны стены говорить куда идти, ты откроешь дверь и всё. – Он выговаривает каждое слово четко и спокойно, его руки, сложенные в молитвенном жесте, находятся на уровне губ. – Я понимаю, что это сомнительное занятие в три часа утра… Просто… Его голос начинает дрожать, а я задумываюсь о том, как он весь день думал, что впервые полезет в это место, но уже один. Он планировал эту ночь, прокручивал в голове и когда, наконец, приблизился к цели, понял, что ему не позволят это сделать. - Я сделаю. Это самое малое, что я могу. Такое незначительное для меня и особенное для него. Его глаза полны удивления и облегчения. Сейчас он кажется настолько беззащитным и раненным, что я решаю подойти ближе и обнять это размякшее тело. - Давай сделаем это. – Шепчу ему в плечо, его неуверенные руки обволакивают мою талию, но с целью лишь отстранить меня. - Спасибо. Мы подходим ближе к зданию, и я понимаю, что оно намного крупнее, чем казалась издалека. Ладони начинают потеть, я обтираю их об джинсы. - Не волнуйся, я с тобой. – парень пытается меня успокоить, но от его слов ком в горле только больше затрудняет дыхание. – Вот здесь ты пролезешь, пройдёшь прямо по стене дальше, вон до тех ворот. Там щеколда, нужно её лишь открыть и всё, дальше я сам. - А если там замок или код какой-нибудь. - Я все время буду по эту сторону забора, сопровождать тебя, если там что-то изменилось, мы что-нибудь придумаем. Но так не должно быть, ворота те же самые. Я снимаю с руки резинку и завязываю на макушке хвост, стараясь при этом выровнять своё дыхание. Из слов Перси я поняла, что всё не так страшно как кажется, и что он ни в какую не отступит от своей идеи. Но я с ним, я буду с ним до конца. «Дырка» в заборе, про которую говорил Перси – оказалась листом профнастила, который слабо отходит. Я стягиваю его огромную кофту, чтобы стать как можно миниатюрнее. Пролезть внутрь было проблематично и больно, но выгнувшись, я оказываюсь на той стороне. Здесь кажется темнее и намного душнее. Я на ощупь по забору начинаю двигаться к воротам. Весь путь Перси спрашивает в порядке ли я и всё повторяет: «немного осталось, почти на месте», но мне кажется, что эта стена тянется бесконечно. - Ты на месте. – наконец, звучат заветные слова. Если бы меня не оповестили, я бы даже не поняла, что это продолжение стены является воротами. Найдя в темноте огромный болт с щеколдой, я тяну его, он движется с жутким скрипом, разрывая тишину, но я тяну его, не отступая. Всё к чёрту, главное пробраться внутрь. Дверь поддается, и Перси аккуратно влетает внутрь, тут же закрывая ворота. - Ты молодец. – Он берёт меня за подбородок, чтобы я обратила на него внимание. – Теперь можешь идти, дальше я сам. - Нет. – Я качаю головой. – Я с тобой. Он улыбается и, схватив мою руку, тащит в угол забора. Там он, скинув рюкзак с плеч, начинает копошиться в нём, я оглядываюсь, заставляя глаза привыкнуть к темноте, всё вокруг и вправду выглядит заброшенным: одинокое здание с огромной пустой территорией, ни единого источника света, ни звука, ни души. Может всё не так страшно, как кажется. Прямо над ухом я слышу звук трясущего баллончика, Перси готовит свои приспособления. Встряхнув ещё пару раз, мы выдвигаемся к самому заводу. Я понятия не имею как он собирается что-то писать, тьма кромешная, достаю телефон и включаю фонарик. - Нет, лучше выключи. Неужели кто-то мог тут быть? Вся эта авантюра начинает казаться забавной, нам ничего не может угрожать, он напишет надпись, и мы улизнём обратно через ворота. Около стены звучат шипящие звуки. Тряска баллончика, шипение, снова тряска и снова шипение. Кажется, что он пишет намного больше, чем «Ваши хлопья отстой». Осматриваюсь вокруг, никакого движения не видно, но сквозь скрежет баллончика я улавливаю… Вой? Я дергаю парня за рукав. - Ты скоро, нет? - Пять секунд. Нервы начинают сдавать и, помимо воя, появляются чёткие звуки собачьего лая. Я бы свела это к воображению, но Перси дергано оборачивается. И тут мы видим силуэт в десяти метрах от нас, прямо у ворот. Это мужчина с собакой на поводке. Со сторожевой собакой. Охранник. Он оглядывается по сторонам и что-то бубнит себе под нос. Что делать?! Этот вопрос кричит в моей голове. ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?! Я чувствую руку, которая резко дергает меня и тащит в тот самый угол, где остался рюкзак. Охранник всё это время смотрит на ворота, и, когда мы оказываемся в «убежище», начинает медленно идти по периметру вокруг здания. Я поняла план Перси. Он хочет, чтобы мы прятались в темноте, пока угроза не уйдёт, хоть это и кажется безумием, выбора у нас нет. Я вжимаюсь в забор, стараясь стать его частью, сердце настолько громко отбивает бит, что мне кажется, его грохот может служить маяком. Охранник и правда начинает двигаться в нашу сторону, чем ближе он подходит, тем сильнее мои колени подкашиваются. Ни одной связной мысли в голове, только горькое осознание, что нас сейчас точно поймают. - Кто же открыл наши ворота, Гастли, как ты думаешь… - бормочет он своей собаке. Они движутся прямо рядом с нами, его пёс агрессивно рычит. Страх внутри меня обволакивает каждый нейрон моего тела, каждую клеточку, заполняя до краев. Мне кажется, либо меня сейчас вырвет, либо я грохнусь в обморок. Тут, мой рот накрывает чужая ладонь, а вторая рука успокаивающе ложится на живот, прижимая меня плотнее. Я и не заметила, что моё дыхание стало слишком рваным и громким. Пытаясь успокоиться и дышать ровно, я сосредотачиваюсь на слабом запахе сигарет от рук. Закрываю глаза и всё, что я слышу – это стук в висках. С огромным усилием, я медленно кладу свою руку поверх руки Перси, и тепло, которое образовывается промеж наших ладоней, дарит призрачную надежду на то, что мы сможем уйти сегодня отсюда. Следующие события проворачиваются как бешеные картинки в калейдоскопе. Мы быстро продвигаемся к воротам, как только охранник отходит на безопасное расстояние. Ворота, конечно, оказываются закрыты, сильно дёрнув и при этом сразу открыв их, Перси толкает меня на выход, и мы бежим. Возможно, охранник услышав звук, тоже бежит за нами, возможно, нет. Это не важно. Я несусь с такой скоростью, что легкие начинают яростно гореть, боль в боку отдается с каждым рывком, словно его прокалывают ножом. Я бегу, бегу, бегу, пока не спотыкаюсь на ровном месте. Падаю в мокрую грязь всем телом, сил встать нет. Я могу лишь повернуть голову и, убедившись, что погони нет, перевернуться и уткнуться затылком в землю. Облегчение. Все закончилось, мы ушли оттуда, с нами ничего не случилось. Чувство адреналина, страха и огромного облегчения перемешались в странный истерический смех. - Бен… Беннет, ты как? – хриплый голос зовёт меня. Сквозь слёзы в глазах, всё ещё смеясь, я поворачиваю голову и вижу сидящего на коленях кашляющего Перси. - Что, сигареты дают о себе знать? – Не переставая смеяться, выпаливаю я. - А, всё понятно. – кашель. - Ты в полном порядке. Я откидываюсь обратно и пытаюсь успокоиться. Почему я так не прекращаемо смеюсь, от радости? Ведь мы это сделали! Да! Он же успел написать? Мы пробрались внутрь и совершили задуманное и даже не попались. Это, конечно, потрепало нервы и тело, но мы смогли! - Мы смогли. – Озвучиваю я мысли вслух. Мне хочется доползти до Перси и сказать это ему, смотря в глаза. Очень хочется. Но чем дольше я лежу, тем сильнее боль отдается в ногах и в области живота. Я как разобранный механизм, кажется, что всё болит отдельно от меня. Всё же осилив, я сажусь и за куртку притягиваю парня, едва переставшего кашлять. - Перси, Перси… Ты слышал, мы смогли. – тараторю я ему в область шеи, пытаясь повернуть к себе его непослушную голову. Наконец, сев поудобнее, я закрепляю свои руки на его скулах и, сдавшись, он подается и полностью поворачивается ко мне. Из закрытых глаз текут слезы, и он явно их стыдится. Мой взгляд фокусируется на его шее, с запеченной кровью, лишь бы не видеть его слабость. Но отпустить его я уже не могу. - Ты не рад? С шеи, смотрю на потрагивающие губы в полном ожидание каких-нибудь слов. - Я просто думал, что это что-то изменит. – шепчет он. – Но всё так же, эта гребаная боль. Она никогда не уйдёт. Тут я начинаю делать то, что даже сама себе не могу объяснить. Но в данный момент, мне кажется это правильным, единственной верной ветвью развития события. Я начинаю целовать его щёки, пока не перестаю ощущать соль на его лице. Всё кажется настоящим безумием, словно это не я, и это не он. На своём лице я ощущаю ответные мажущие мокрые следы. Очень осторожно мы наконец находим губы друг друга и крайне нерешительно отвечаем. На мою шею ложится рука и, решив, что это знак, я углубляю поцелуй. Вдалеке ветер разносит отголоски первых певчих птиц, наступает рассвет. Рассвет, который я не забуду никогда. Полностью в грязной одежде, по тому же пути, мы идём обратно, намного медленнее и, как и в прошлый раз, в полной тишине. Лишь иногда Перси интересуется как моя нога, которую я при побеге, возможно, растянула, и всё предлагает вновь свою толстовку. Но мне тепло. Мне очень тепло. Я не отпускаю его и завожу к себе домой. Принимаю душ, а потом отправляю и его, он выходит в трусах и единственной чистой футболке, что уже была на нём. Грязные вещи мы сгребаем на пол за дверь и ложимся вольтом на кровать. Перси находит мою руку, и мы переплетаем пальцы. - А Кевин? - Он ушёл на работу, к твоему счастью. Тут же всплывает параллель с Риксоном и его ночевкой у меня. Когда я привела его от избиения рук человека, с которым сейчас держусь за эти самые руки. - Я знал. - Что? - Что ты неровно дышишь ко мне. - Ой, да ну, неправда. Я сама этого не знала, а он, видите ли, знал. - Да, - Я слышу по его голосу как он широко улыбается. – Всё началось с тех «случайных» встреч. - Случайных встреч? - Ага, ну не притворяйся. В лектории нашего института, у тебя там пар быть никогда не может, потом в боулинге. Я сразу всё понял, ну, вернее, догадывался, ты мне ведь ещё с зимы нравишься. Всё это время он думал, что я к нему подкатываю? А я подкатывала? Что значили все эти наши встречи, что сейчас означают наши отношения? Я этого точно не планировала, я ведь планировала совершенно иное. Мою руку сжимают сильнее. Перси садится, я зеркально сажусь напротив. Мы смотрим друг на друга, и я замечаю небольшой вертикальный шрам на углу нижней губы, маленькую родинку чуть ниже уха, в очередной раз удивляюсь синеве его глаз. Я вижу его как будто впервые. Мы валяемся, обнимаемся, целуемся, разговариваем, просто наслаждаемся уходящим временем. Спать никому не хочется, и я понимаю, что уже опоздала на свою практику. В голове клубятся мысли о том, что через несколько часов я уеду на целых полтора месяца, но сейчас не хочется об этом думать, хочется просто замедлить время. И всё же, один вопрос не собирается вытесняться из головы несмотря ни на что. Наконец я набираюсь смелости и задаю его. - Почему вы так поступили с Риксоном? Перси хмурится и кривит губы, но он не так расстроен, как я ожидала. - Я знал, что рано или поздно ты спросишь, но не думал, что так скоро. Я стараюсь создать в голове барьер, мои чувства к Перси и долг перед Риксоном не должны никак влиять друг на друга. Он переворачивается на спину и начинает сжимать своё правое запястье. Перехватив руку, я бережно держу её, не позволяя создавать новые синяки. Перси щурится и, закинув вторую руку себе за голову, громко выдыхает. - Хорошо, я расскажу. Всё дело в том, что он не просто дружил с моим братом. Перси следит за моей реакцией пытаясь понять понимаю ли я. - Я знаю. – Честно отвечаю ему. - Не ожидал, что он расскажет. - Думаешь, есть чего стыдиться? - Думаю, да. – он неспешно переводит руку к своей переносице закрывая глаза. – Ну, это не нормально. Хотя я понимаю почему ты лояльна. - И это всё? Всё из-за этого. Он горько усмехается, распахивая широко глаза. - Ну не всё, но по большей часть да. Он же мой брат, а Рик был другом. Его взгляд гуляет по моему лицу, и, не найдя в нём удовлетворенности от ответа, выпрямляясь садится и чересчур загнанно начинает говорить: - Я познакомил их. Это сделал я. Я быстро его перебиваю. - Я не хочу, чтобы ты вспоминал или рассказывал что-то, что тебе не хочется. - Нет, всё нормально, я чувствую это от тебя. Осуждение и непонимание. Давай, я просто расскажу историю со своей стороны, а ты уже решишь кто прав, а кто нет. Я медленно киваю. - Я понимаю, почему ты его защищаешь, ведь он был и моим другом. Но тебе никогда не приходила мысль, что он не такой уж хороший, каким хочет казаться? Я познакомил их и в этом моя вина. Кейси всегда был немного отстранённым, таким депрессивным и… Но всё было хорошо, пока он не узнал его. Это и был переломный момент в его жизни, эта станция под названием Лаферти. – уже зло цедит Перси. – Он свободно давал ему наркоту, а ведь если мой разум может переваривать эти вещества, то Кейси был слаб. Ему нельзя было таким баловаться. Он пудрил ему мозги своим мировоззрением, каким-то советами, они стали часто оставаться наедине. Думаешь, это просто домыслы, что из этих кусочков пазлов я собрал полную картину? Нет, я нашёл гребаный пейзаж. Его дневник. Там всё ясно. Он не смог переварить эти чувства, будущие осуждения, понимание себя. Он не смог. - Ты хочешь сказать, что он это написал всё в дневнике? Дневник. У него был дневник. - Мой брат любил изъясняться огромным количеством эпитетов и метафор, но поверь, смысл в этом. Рик, наверное, что-то ему сказал, поигрался и бросил, а он не смог это пережить. - Но это не так, у них всё было хорошо. Рик ничего не понимает, он не знает почему это произошло, он его не бросал. - Он может сказать что угодно, конечно, он чувствует вину. Нет, этого не может быть. Я понимаю позицию Перси и почему он винит Рика, он иначе не может. Но он не трезво смотрит на ситуацию. - Не веришь? Я покажу. За эту зацепку я цепляюсь, может, его дневник перекроет эти пробелы. Эту мучительную неизвестность Рика. - Хорошо. – Осталось узнать самую последнюю деталь. Ведь Рик не видел Кейси в день самоубийства. – Что было в тот самый день…? И я тут же понимаю, что этот вопрос не стоил никаких ответов, видя лицо парня, волна сожаления накрывает меня. Хочется взять вопрос обратно, но даже сделав это я, картинки и образы в голове Перси я не смогу стереть. - Ну, всё было хорошо, - хмурясь, отвечает Перси - Он пришёл со школы, похвастался сданным тестом и ушёл. Судя по медицинскому свидетельству… В районе 16-17 часов он вышел к тому самому заливу и сделал, то, что сделал. – заканчивает абсолютно ледяным тоном. Ничего не складывается. Риксон говорил, что Кейси был в хорошем настроении, и всё, что его волновало – это тест, но судя по словам Перси, он его сдал и вёл себя обычно. Почему никого не смущает, что могло произойти в тот период между его уходом из дома и его утоплением. Точно ли сам он утопился? - Ты уверен, что он сам это сделал? - Да. Есть свидетели, его ведь вытащили практически сразу, работник маяка увидел его и побежал спасать. Только массаж сердца делать он не умел, хотя и не нужно было. Это было синкопальное утопление. Смерть наступила уже в воде. Всё запуталось ещё больше. Может так и поступают самоубийцы, строят планы на неделю, радуются сданному тесту, ищут университеты для поступления, а потом идут и делают то, чего никто никогда не ожидал от них.