Самая обычная история

Хелен пропала. Сегодня ровно третий день, как от неё ни весточки. Её отсутствие физически утягивает меня ещё глубже в пучину моего безнадежного существования. Без неё тяжелее. Намного тяжелее. С того дня, как я вернулся, мы виделись каждый день, и три дня без неё вырабатывает у меня ломку. В первый день, когда я до неё не дозвонился, я решил воспользоваться шансом и пошёл в институт, чтобы восстановиться - я знал, это её обрадует, и собирался сделать сюрприз. Собрав всю информацию по поводу документов, весь второй день я занимался их сбором. Наступило сегодня, и её телефон до сих пор был вне зоны. Идея появиться у её порога в 11 вечера начинала казаться мне неплохой. Несмотря на то, что транспорт уже не ходит, я на самом деле готов идти к её двери пешком, и меня совсем не волнует, что это может занять 6 часов. Мне всё равно заняться нечем, кроме самобичевания. Беру телефон и пишу ей смс. «Теория № 13. Когда ты выгуливала Люси на пустыре за твоим домом, она начала яростно рыть яму, докопав до артефакта. Коснувшись его, ты переместилась в параллельную вселенную #936, где ты серьёзная тридцатилетняя тётя. Зная, какая ты чересчур любопытная и хочешь всё знать, естественно ты осталась там наблюдать за своим двойником-клерком. Надеюсь, я там все такой же красавчик.» Все три дня я заваливал её недоступный телефон безумными теориями о том, куда она могла подеваться. Наверное, это успокаивало меня, но лишь отчасти. «Блин, без шуток, где ты?» Я старался не думать ни о каких плохих вариантах её исчезновения, но если до этого я скучал, то сегодня начал серьёзно беспокоиться. Я лежал и смотрел в серый потолок, на котором изредка мелькали жёлтые полоски от фар проезжающих машин. Я не знаю, сколько я так пролежал, но неожиданно, для самого себя я понял, что задремал, и из сна меня вырывал раздражающий гул вибрации. Это были долгожданные сообщения от Хелен. «Да ты беспокоится, парниша, я смотрю. Я разбила телефон и сдала его в ремонт. Искать иные способы связи не было времени. Ухаживала за Кевином, ещё помимо работы дома он пару раз отправлял меня в участок, таскала ему оттуда всякую макулатуру. Прости, что так получилось, давай завтра встретимся?» «Я тебя потерял. Да, встреча — это то, что нужно.» «Договорились» Мне хотелось закидать её кучей сообщений с вопросами о том, как прошли её три дня, как Кевин, как ей было без телефона, но я решил всё оставить на встречу. Виртуальное общение начинало напрягать в последнее время. Мы слишком долго так общались. «Я спать. Спокойной ночи.» В подтверждение моим мыслям, пришло её сообщение. «Спокойной ночи» Я отложил телефон и понял, что сон ко мне не придёт этой ночью. Моё сердце успокоилось от возвращения Хелен, но оно болело, так или иначе, о многом другом. Я всё ещё не мог понять, жалею я о своём визите к Леонарду или нет. «Ты его совратил и поэтому он умер.» Мне так часто говорил это Сука и так ужасно услышать это именно от Лео. Как он мог так думать? Его слова так и остаются не принятыми в моей черепной коробке. Это мог сказать кто угодно, но не он. Как было много случаев, и я видел, видел, что он догадывается и понимает. Все те вечера, что мы втроём оставались у него. Кей вырубался всегда раньше всех, как часто он засыпал на моём плече - я гладил его волосы, любовался его небольшой горбинкой на носу. Иногда, накурившись, мы ускользали с ним на крышу, оставляя Лео, и, когда возвращались растрепанные, он не задавал нам ни единого вопроса. А в наш последний сбор, когда Кею стало плохо, я находился в таком бешеном состоянии, пока не нарыл этот гребаный аспирин, потому что я не хотел, чтобы у него что-то болело, я не хотел, чтобы он чувствовал хоть какую-то боль, тогда Лео, дернув меня плечом, улыбнулся и сказал эту странную фразу: «Я знаю, почему ты так беспокоишься. С ним всё будет нормально.» Это все не состыковывалось. Лео не мог так думать, как он сказал, либо я никогда не знал своего друга. Никогда.

***

С Хелен мы встретились в торговом центре: я решил купить себе новую толстовку. — Ты купил себе точно такую же толстовку, как все твои десять предыдущих. — Что за абсурд. — Она такая же синяя и эти твои шнурки с железками на концах у капюшона. — Извините, но я не могу оставить это без опровержения, – я обгоняю её и начинаю указывать на части новой, только что надетой кофты. – Оттенки синего, они, вообще-то, все разные, этот - более глубокий синий, предыдущие - кобальтового и ультрамаринового цвета. У них у всех разные карманы, в этой, например, мои руки встречаются, а в тех нет. — Да, а ещё эти железки сделаны из разного материала, да? — Не исключено. Она закатывает глаза, и мы выходим из торгового центра. Зима полностью обволакивает переулки города: первый снег выпал в этом году довольно рано, но это к лучшему. Грязный асфальт, сухая желтая трава и голые деревья максимально отбивают желание выходить из дома. Я сажу подругу на автобус и улыбаюсь внутри себя. Завтра знаменательный день - я полностью восстановился в университете и через несколько часов начнётся мой первый учебный день новоиспеченным студентом, и неважно, что курсом ниже, главное - я получу степень. Домой я иду пешком, наслаждаясь хрустом свежего снега. Вечерний воздух навевает дремоту. Вдалеке густые тёмные облака вальяжно расступаются, являя миру практически полную луну. Скорей всего завтра настанет полнолуние. Я ощущаю, что улыбаюсь уже и снаружи. Мышцы даже тянет от непривычной нагрузки. Дома я засыпаю практически сразу, несмотря на ясность в голове. Следующий день и правда становится особенным, но совсем не из-за тех событий, что я ожидал. А ночь перед 9 декабря становится последней моей спокойной ночью.

***

— Мы любим баскетбол. Риксон, ты любишь баскетбол? — Ну… Не то чтобы. Десять пар глаз смотрят на меня с сомнением. — В нашей группе все любят баскетбол, – глубокомысленно заявляет парень с собранными на затылке в хвостик волосами. — Вы точно группа филологов? Моя новая группа крайне странная. Я узнал за двадцать минут столько разносортной информации, что даже растерялся. Например, у них у всех есть одинаковые свитера, которые они надевают на праздники, каждую среду они собираются у парня с хвостиком и разыгрывают сценки, тренируя свое ораторское мастерство, на свои дни рождения обязательно нужно принести печенье и угостить всех и, конечно, они ещё любят баскетбол. — Какой у тебя размер? – звучит манерный голос. – На глаз М. Пусть будет М. Я практически сбегаю от своей новой группы. Всё ещё не понимаю, к счастью я попал сюда или к проклятью моих следующих трех лет. С замиранием сердца я подхожу к аудитории, в которой сейчас занимается Хелен с когда-то моей группой. План таков: она выходит, я ослепляю её радостной новостью о моем восстановлении, мы идём покупать мороженое в вафельных рожках. Прекрасно. Я встаю у угла, наблюдая, как поток людей плавно выплывает из аудитории. Со мной начинают здороваться, похлопывать по плечу, пока я старательно просачиваюсь меж бывших одногруппников к открытой двери. Хелен как раз выходит оттуда и узнающим взглядом скользит левее моего плеча. Я уверен, её взгляд принадлежит мне, мне просто кажется, что её глаза чуть косят… Но, оказывается, она ожидает совсем не меня. Сука крайне самодовольно подходит к Хелен и, опершись плечом о стену, накручивает на палец локон её волос. Я вижу, как шевелятся их губы - они говорят, но из-за потока людей я не могу разобрать не слова. Закинув лямку рюкзака себе на одно плечо, Хелен начинает двигаться вдоль коридора прямо ко мне. Сука пристраивается рядом и переплетает пальцы их рук. До меня доходит всё моментально, и одновременно я ничего не понимаю. Может, это игра? Она же говорила, что собиралась втереться к нему в доверие, может, это ещё продолжается. Отчаянная надежда бьется в болезненных конвульсиях. Отчаянная и неоправданная. Это не игра. А потом они меня увидели. Как только я поймал этот момент перехода с счастливого и спокойного лица Хелен в панический испуг от того, что я теперь знаю, я сразу решил. Это ничего не изменит. Я теперь морально зависим от этой девушки, я приму что угодно. — Лаферти, какого хера ты тут забыл?! – Сука сразу переходит в нападение. Он отпускает руку девушки и подходит ко мне вплотную; большинство людей разбрелись по кабинетам, и мы остаемся практически одни, лишь пара студентов бегло проносится мимо. Я смотрю прямо ему в глаза и ощущаю безграничную жалость к этому человеку. Как же много времени он проводит в ненависти, как много сил он тратит сейчас. Он так долго это носит в себе. — Я тут учусь, – отвечаю крайне спокойно. Со стороны даже и не скажешь, что это мой голос. — Помнится, ты должен был свалить из города. Я ухмыляюсь и начинаю идти мимо него. Всё это как-то слишком. Понимание чувств Хелен, первая встреча с Сукой. Я успеваю спуститься на первый этаж и лишь переступить порог, как меня хватают за плечо. Я ожидаю Суку и его агрессию, но это Хелен. Я сбрасываю руку и иду вдоль корпуса. — Риксон! Ну подожди, дай поговорить с тобой. Я останавливаюсь около курилки за корпусом, выждав минуту, поворачиваюсь. Хелен, немного запыхавшаяся, в расстёгнутой куртке, смотрит совершенно безумным взглядом. Сука стоит неподалеку и говорит по телефону. — Я хотела. Я хотела тебе рассказать. Слов нет. Я просто стою и смотрю на её румяные щеки и торчащие волосы из шапки. — Но это было сложно, – продолжает она. - Ведь это не нормально. Я всё тебе объясню, я обещаю. Последняя фраза несёт некий скрытый смысл или я просто хочу, чтобы так было? Сука подходит ближе, щурясь, смотрит на меня и непрерывно курит. — Хорошо, – наконец выдавливаю из себя фразу, надеюсь, не слишком запоздало. Мне хочется уйти, мне нужно уйти, но резко появившейся около Суки человек заставляет прирасти меня к земле. — Видел, кто вернулся? – провозглашает Сука. — Да, – сдержанно отвечает Лео. Значит, он ему не сказал. — Он у меня был неделю назад. — Дак ты тут давно? – Сука снова двигается ближе ко мне, оттесняя Хелен. — Я тут останусь, и мне плевать, что ты хочешь и думаешь, – чересчур уверенно это произношу. Окурок летит под ноги, сталь в его глазах физически режет участки кожи, на которые он смотрит. — Нет. Ты будешь делать то, что я скажу. Скажу прыгать, ты будешь прыгать, скажу жрать землю, и ты начнёшь, а скажу уебывать из города, тебя и следа не должно быть. — Меня тошнит от тебя. — Взаимно. Руки начинает трясти, и мне кажется, самый лучший способ их успокоить - сжать в кулаки и выбить это выражение с его лица. — Ты отобрал у меня всё! – я начинаю часто дышать, слова даются с большим трудом. – И ты продолжаешь это делать. Ты забрал Лео и остальных, ты втоптал в грязь остатки моей личности, ты забрал у меня даже город и этот институт. Теперь ты забираешь единственного человека в моей жизни, её. – Я поднимаю глаза на Хелен. – Она знает, что ты мог сделать это, лишь бы побесить меня? — Заткнись, урод. Ты этого не достоин в любом случае, и ты заслужил это, – Сука хватает меня за воротник куртки. – Ведь ты сам начал, забрав у меня его. Я знаю, что он этого от меня не ожидает, ведь я никогда не давал ему отпор. Эффект внезапности срабатывает, и я ударяю ему ровно в нос со всей мощью головой, он отшатывается, хватаясь за раненное место и я, не теряя ни секунды, бью кулаками в его живот. Слои одежды явно смягчают удары, и я начинаю жалеть, что не продолжил добивать его в лицо. За пару секунд он приходит в себя и одним ударом в скулу опрокидывает меня прямо на землю, забирается сверху и продолжает дубасить во все возможные места. Я инстинктивно прикрываю голову. — Нет! Хватит! ХВАТИТ! – Истерические крики Хелен режут барабанные перепонки как вой сирен. – Прекратите. Видимо, она начала его оттаскивать от меня, потому что частота ударов снизилась, и я, недолго думая, начал наносить ему удары коленом в район почек. Это все было похоже на месиво или на танец, с какой стороны посмотреть. Крики Хелен могли служить как музыкальное сопровождение, под которые мы делали па. — Это невозможно, вы никогда не перестанете. Я так больше не могу. Я ЗНАЮ, ПОЧЕМУ УМЕР КЕЙСИ! – Навзрыд она проорала это. Можно сразу подумать, что этими словами она пытается нас остановить. Это уловка. Ничего она не знает, откуда, но последующие слова и действия отрезвляют не только меня, но и Суку, который тут же резко вскакивает. — Нет. НЕ смей, – Лео хватает Хелен за плечи. – Ты обещала! — Я знаю, прости… Но так не может дальше продолжаться. Я остаюсь на земле, медленно стараясь принять сидячую позу. Всё горит в районе ребер и в правой стороне лица. Сука смотрит то на меня, то на них. Я вообще ничего не понимаю. Мне кажется, я уже давно тону в каких-то своих собственных иллюзиях, и все происходящее не может являться реальностью. Хелен открывает рот, и это похоже на то, что я альпинист, который потерялся, отстал от группы. Я брожу уже несколько дней, а может, уже и месяцев, вокруг леденяще холодных гор. Ветер высушил полностью моё лицо, оставив красные обморожения, вода начинает кончаться, мне холодно, и кажется я здесь умру, но в какой-то момент я выхожу на нужную тропу, и вижу его. Поселок, с которого я начал экспедицию. Я вижу его, и мне остаётся дойти чуть меньше четырех миль и я спасен. Я понимаю это, но слышу некий звук. Обернувшись, я вижу накрывающую всё на своём пути лавину. Она несется с нереальной скоростью, а я стою на её пути. Она сносит меня, и мой путь закончен. Возможно, она даже накроет и тот посёлок. 13 марта 2016 года, ровно 271 день назад, Кейси вышел из дома и пошёл в школу, там он написал тест по истории, за который очень переживал, на положительную оценку. Он вернулся домой и похвастался результатами брату. Потом он вышел из дома, возможно, он хотел позвонить мне и позвать встретиться, возможно, он хотел побыть один, возможно, он сразу планировал пойти к дому Леонарда… Но, в любом случае, он оказался в его доме. Лео не оказалось, но там был его отец, старший-Маклин. Мистер Маклин является ярым консерватором, приверженец физических действий в качестве воспитательных целей. Обычно он много работает, тем самым давая свободу своему сыну Леонарду, который, по его мнению, неправильно пользуется ей, и когда ему удается быть дома вместе с сыном, он даёт понять мальчику, кто здесь главный и как правильно жить. Однажды Риксон и Кейси остались на ночь в доме у Лео, что происходило не редко. Мистер Маклин всегда приходит с работы только в районе с 8 до 10 вечера. Он работает на корабельном судне разводящем рыбу, лайнер всегда ходит по расписанию в одни и те же дни. Он уплывал по четвергам в 10 утра и возвращался в 9 вечера в понедельник. В один из таких дней у корабля сломался гармоничный фильтр, который защищает оборудование от перепадов напряжения. Поломка этого устройства не позволила электрическим системам корабля работать на полную мощность. В результате, им пришлось вернуться. Перед тем, как пересесть на другой корабль Мистер Маклин вернулся домой, чтобы взять более теплые вещи - погода начинала портиться основательно. Кейси уснул, обняв Риксона за талию и уткнувшись губами в его щеку - это была сцена, которую увидел старший-Маклин. Он никого не стал будить, тихо взял вещи и ушёл. 13 марта Маклина уволили, а Кейси пришёл в дом к Лео. Маклин был пьян, и хотел его проучить. «Fight fire with fire» - было лишь в его голове.