Круиз.

Кэр медленно открыла тяжёлую дверь и слегка покраснела, когда увидела восхищенный взгляд мужчины, который ждал ее снаружи. Волосы Никлауса были, как всегда, в небрежном беспорядке, темно синяя рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а черные джинсы запханы в массивные черные ботинки. От него исходил приятный аромат сильного мужского тела, который будоражил фантазию блондинки. - Здравствуй, Кэролайн, - с хрипотой изрек мужчина, в глазах которого плясали веселые огоньки, смешанные с плохо скрываемым желанием. – А тебе идет такая прическа. Долго для меня наряжалась? - Нет. Совсем не наряжалась, - высоко вздернув подбородок и переступая порог своей каюты, ответила девушка. – Я так хожу каждый день. - Ну, конечно, - специально растягивая слова, произнес мужчина. – Ты всегда носишь полупрозрачную одежду, красишься около часа, перед тем, как выйти на улицу и делаешь прическу. Ведь так? - Знаешь что? – Кэр не на шутку разозлил этот нахал. Она со злобой повернула ключ в замке и кинула его в маленькую малиновую сумочку. – То, что ты мне не нравишься, совсем не означает, что я должна ходить, как чучело. А может я встречу своего мужчину, прогуливаясь по палубе, и не хочу плохо выглядеть. - Для своего мужчины ты всегда будешь восхитительна, - ответил Ник, заправляя прядь ее пшеничных волос за ее прелестное, розовое ушко. – Впрочем, я на это надеюсь, - разрушая только что возникшую магию, добавил мужчина, чем ввел Кэролайн в ступор. Он предложил девушке свою руку, и она послушно приняла ее. - Куда мы идем? – поинтересовалась Форбс, чтоб разрядить обстановку. И улыбнулась про себя, когда увидела задорный блеск в глазах красавца, с которым шла под руку. - Это ты мне скажи? Что ты придумала? – с невозмутимым видом спросил Майклсон, поворачивая голову к девушке. - Что… я… придумала? – по слогам еле выдавила из себя блондинка. Все ее надежды разлетелись в пух и прах. Она не могла поверить, что согласилась встретиться с ним, что где-то, в глубине души, с трепетом ждала этого свидания, а он даже не удосужился придумать, куда им пойти. Девушка убрала свою руку и разочаровано глядела на мужчину, в которого когда-то была влюблена. - Ей, ты чего? – пытаясь привести Кэр в чувство, заговорил Ник. – Я же пошутил. Видимо не удачно, - он тоже ощущал себя неловко, но не хотел подавать вид. Клаус любовался тем, как свет запутался в волосах девушки, придавая им золотой оттенок. Как блестели ее голубые глаза, похожие на небо после дождя, тогда, когда оно по особенному чисто и прекрасно. - Дурак, - опустив голову, чтобы спрятать счастливую улыбку, ответила Форбс. Она снова взяла его за руку, и они пошли прямо по коридору. Они вышли на деревянную палубу. Солнце как раз медленно опускалось за горизонт, придавая небу красно-оранжевый оттенок, облака как будто застыли в немом восхищении, наблюдая за этим таинством. Люди прогуливались и краем глаза наблюдали за закатом. Каждый наслаждался последними днями круиза и лета, каждый хотел вобрать в себя тепло и свежесть, как бы профилактика перед осенью. Особое умиление у всех вызывала пожилая пара. Мужчина и женщина лет шестидесяти-семидесяти, тоже вышли на прогулку. Но они не гуляли молча, тихо соблюдая правила приличия, а громко споря о чем-то. Кэр и Клаус услышали краем уха. - Ты – гнида старая, - ворчал мужчина, лицо которого морщинами укрыла жизнь, а седые волосы напоминали снег. – Я тебе говорил так поздно не смотреть телевизор, это мне мешает уснуть. - Ах, это я гнида! А ты – старый пердун, - возмущалась женщина, челюсти которой грозились выпасть каждый раз, как она открывала рот. – В следующий раз иди спать в другую комнату. - Что? Следующего раза не будет. Я в доме хозяин, - при этом он топнул ногой, как это делают маленькие дети. - Ты хозяин разве что в туалете, в котором проводишь большую часть времени. - Неблагодарная женщина, - театрально воскликнул мужчина, раскинув руки в стороны, когда увидел, что за ними с интересом наблюдают люди. Но тут представление закончилось, когда женщина положила руку на то место, где находится сердце, и скривилась от боли. Ее, по всей видимости - муж, небрежно обнял женщину и обеспокоенно что-то бормотал. Он вытащил с кармана белую овальную коробочку и вынул оттуда таблетку. Женщина быстро выхватила ее и проглотила. Через несколько секунд пожилая дама облегченно вздохнула. - Лина, я же просил тебя не волноваться, - гладил по волосам свою жену мужчина. - Не беспокойся дорогой, это, наверное, магнитные бури. Все хорошо, - было видно, что она лишь хочет успокоить родного человека, но ей это не удалось. Седоволосый мужчина с бледным лицом крепко сжимал ее руку, словно она может уйти в любой момент. - Пойдем, посмотрим телевизор. - Но он же тебе мешает. - Знаешь, что мне действительно будет мешать, - он замолк на пару секунд, нежно глядя в глаза любимой женщине, - жизнь без тебя. Дальше Клаус и Кэр не слышали, о чем говорила пожилая пара, ведь они отошли на приличное расстояние. Но им и не нужно было слышать, чтобы понять, что сегодня они будут смотреть телевизор, пока не уснут. - Ты плачешь? – услышала Кэролайн растерянный голос Майклсона. - Нет. Просто сразу вспоминаю своих бабушку и дедушку, они тоже все время ссорились, но безумно любили друг друга. - Девушка доверчиво смотрела в глаза Ника, и ей хотелось рассказать о себе все. – Они прожили пятьдесят лет вместе. - Никогда не понимал, как можно прожить столько лет вместе, - задумчиво ответил Ник, сворачивая направо и заходя в какой-то длинный коридор. – Это слишком долго, люди не могут столько любить. Мои родители не смогли. - Конечно, что можно. Это нелегко, но за свою истинную любовь нужно бороться и работать над ней, - возмущалась Кэролайн, пытаясь понять, куда они идут. Ее глаза еще не привыкли к полутьме, которая царила в помещении, и она только крепче прижалась к сильному телу мужчины. - А если не удается ее спасти. Что тогда? – он остановился напряженно глядя на девушку. Клаус вспоминал своих родителей, как они любили друг друга, когда были младше. И как объявили о своем расставании, так, словно это лучшее, что с ними случилось за много лет. Иногда ему казалось, что его детство растворилось в колючей пустоте, которая послилась в его сердце, когда он услышал это. Их с Ребеккой воспитала бабушка, они всегда были вместе. Они вместе научились выживать в их мире без родительской любви. - Или это не любовь, или плохо старались, - ответила Кэр, немного поразмыслив. Для нее все было так просто, так поделено на черное и белое, без серого оттенка, что Клаус даже немного позавидовал. Он лишь снисходительно улыбнулся и продолжил свой путь. Оставшееся время они шли молча, слушая только свои шаги, которые эхом раздавались в длинном коридоре. Кэролайн исподтишка наблюдала за уверенными движениями мужчины, которые походили на скрадания хищного зверя. Она невольно залюбовалась силуэтом Клауса, который напоминал какого-то греческого бога. Каждый мускул виднелся из-под его обтягивающей рубашки, а лицо словно было вытесано из камня. Не передавало никаких эмоций. - Мы пришли, - наконец сказал он, открывая тяжёлые стальные двери, которые протяжно заскрипели. Кэр боязливо взглянула на него, но все же вошла в небольшое помещение. Комната была совсем не больших размеров, в некоторых местах виднелись заржавелые трубы, освещение исходило лишь от маленького светильника, который стоял на полу. Клаус решил быть оригинальным, поэтому он не накрывал стол, а укрыл часть пола персидскими коврами и побросал на них маленькие подушки. Пища, которую он заказал, стояла в правом углу комнаты, прикрытая серебряной крышкой. - Ем, зачем ты меня сюда привел? - шокировано спросила блондинка, глядя на самодельный стол, который больше смахивал на большую кровать. - Здесь мы будем ужинать, - мило улыбнувшись, ответил он. – Сейчас ты поймешь, почему я выбрал именно это место. Клаус нетерпеливо подошел к ржавому рычагу, который выступал с противоположной стены и потянул ее на себя. Часть стены протяжно заскрипела, издавая мучительные для ушей звуки. И тут Кэролайн открыла рот от удивления, забыв о том, что в помещении она не одна. Мужчина же самодовольно наблюдал за ее реакцией. В стене оказалось окно, размером приблизительно один квадратный метр, оно представляло взору подводную жизнь Тихого Океана. Кэр боязливо подошла поближе, чтобы получше разглядеть, что там скрывают необъятные глубины. - Послушай, - как-то неуверенно сказала девушка. – А окно то не треснет? - Поверь, это стекло будет помощней некоторых сплавов железа. Оно специально спроектировано для того, чтоб можно было понаблюдать за подводной жизнью. Правда на такой глубине здесь незачем особо наблюдать, но вдруг появится. Никлаус некоторое время наблюдал за Кэролайн, которая зачарованно вглядывалась в полутьму, так как это сумела сделать с его сердцем. Он – циник, бабник, законченный холостяк сегодня бегал, как угорелый, чтобы сделать это свидание особенным. Но это было и не нужно, ведь с ним была особенная девушка. Такая не похожая на тех, с кем он был раньше. Такая светлая и резкая, веселая и дерзкая, нежная и отзывчивая. И самое главное – готовая дать ему отпор в любой момент, заставляя его чувствовать себя нелепо. И в такие моменты Клаус хотел впиваться в ее алые губы и целовать их до крови, чтобы почувствовать ее на вкус. Сделать себе инъекцию этой женщиной, чтобы всегда помнить о ней. И как он не разглядел ее в школе? Как упустил? Но ему было страшно, ведь он потомок человечества, которое погрязло в луже атрофированных людских чувств. Казалось бы, он вытеснил все это плотскими утехами и напускной безразличностью, но что-то, черт побери ойкнуло в тот момент, когда они танцевали. Тогда не было никакой гордости, никаких предубеждений и страха потерпеть крах в «любви до гроба». Так, как это случилось с его родителями. Его, запертое за семью замками, сердце хотело хотя бы раз вырваться на волю и ощутить всю прелесть любви. Но что будет, если ничего не получиться? Если это не его игра? Сможет ли он тогда оставаться человеком? Клаус уже сел на ковер, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли, и начал доставать пищу, пока Кэр все еще пыталась разглядеть что-нибудь за окном. И она разглядела, в отражении стекла невероятно сложного мужчину, который притягивал и отталкивал одновременно. Девушка поняла, что снова на краю пропасти и еще чуть-чуть, и она сорвется в любовь. Может быть не взаимную, но такую нужную ее сердцу. Так страшно влюбляться в полярных людей. А именно таким был для нее Клаус Майклсон. Да, сейчас он мил и добр, но в следующее мгновение может оставить ее одну здесь, если ему так заблагорассудиться. И выдержит ли она очередное падение? Сможет ли подняться, соскребя свои останки с холодной поверхности негостеприимного мира? Или же останется мокрым пятном в незаконченной повести о трагичной любви? ____________ Родные, я знаю, что эта глава немного скучная. Следующая будет насыщенней)))