Barbarism

||| Техноблейд POV ||| Напряжение наполняет комнату унылой атмосферой, достаточно тяжелой, чтобы давить на Техноблейда, сидящего напротив Уилбура. Он чувствует, как его глаза наблюдают за ним, будто хищник, анализирующий добычу. Техноблейд неловко ерзает на стуле. Ему хочется, чтобы он был дома, по крайней мере, там ему не пришлось бы беспокоиться о людях в его доме. Он представляет, как сейчас занимается сельским хозяйством, готовит салат и кормит лошадь, чувствуя теплый ветерок и нежный поцелуй утреннего солнца. Уилбур начинает легонько барабанить пальцами по столу и вырывает его из мечты, заставляя почувствовать нарастающее беспокойство. Медленный, но громкий звук начинает его беспокоить. Он чувствует мурашки по коже. В тёмных углах комнаты начинают двигаться тени. Внезапный зуд пробегает по его шее, фантомное ощущение крови, стекающей по щеке. Техноблейд бьет кулаком по столу, чтобы Уилбур остановился, поднимая взгляд и пристально глядя на него.  — Ты хочешь что-то сказать или будешь продолжать смотреть на меня? Уилбур продолжает смотреть на него глазами, лишенными света. Темные мешки под глазами сливаются с мертвенно-бледным цветом лица, напоминая Техноблейду труп, эта тревожная мысль остается в его голове. Интересно, как Уилби будет выглядеть в виде гниющего трупа? Не сейчас, пожалуйста. Его брат скользит назад на стуле и встаёт, медленно продвигаясь к Техноблейду: — Ты ведь действительно не веришь в то, что Шлатт пытался тебе впарить? Он просто пытается привлечь тебя, чтобы заполучить большей власти, он лжец и манипулятор.  — Я могу позаботиться о себе, Уилбур! Это не имеет большого значения! Я знаю, что он не «беспокоится» обо мне, — его губы дрожат, а глаза сужаются, — но иногда мне кажется, что ты тоже обо мне не заботишься. Уилбур рычит и отмахивается от последнего заявления. — Еще как имеет! Шлатт — наша главная цель, тебе следует бороться с ним, а не разговаривать! Как я могу тебе доверять, если ты продолжаешь разговаривать с нашими врагами? Он поднимается со своего места, чтобы оказаться на уровне глаз с Уилбуром: — ВАШ враг! Может быть, Шлатт был, по крайней мере, прав в отношении самоуважения, если ты даже не можешь хоть капельку мне доверять, почему я должен рисковать потерей самоконтроля ради неблагодарного брата?  — Я не виноват, что ты не можешь держать все под контролем! — это задело Техноблейда больше, чем он хочет признать.  — Ты хочешь, чтобы я просто следовал за тобой и зарезал того, кого ты хочешь? Разве я не имею права голоса, Уилбур?! Техноблейд чувствует, как его спокойное выражение лица рушится, когда он изо всех сил пытается сохранить хладнокровие. Лампа, свисающая над ними, на мгновение мигает, создавая напряженную атмосферу. Он едва ли узнавал человека, стоявшего перед ним.  — Техноблейд, конечно, у тебя есть право голоса, — Уилбур кладет руку ему на плечо, слова внезапно становятся болезненно-сладкими. — Я просто пытаюсь спасти хотя бы одни твои отношения от разрушения. Он напрягается и собирается смахнуть руку Уилбура с себя, отступает на шаг и сердито смотрит. Внезапная мягкость чужих слов сразу насторожила его.  — Что, черт возьми, это значит? — Уилбур улыбается на его вопрос, все предыдущие свидетельства гнева улетучиваются.  — Это значит, что мы оба знаем, что на самом деле у тебя нет никого, кто бы о тебе заботился, — его улыбка кажется зловещей, когда он шагает вперед, чтобы соответствовать своему темпу. — Но я забочусь, потому что знаю, что ты хороший брат. Я понимаю, что ты просто расстроен и переживаешь из-за нашей нынешней ситуации. Глаза Уилбура теперь такие же темные, как лужи масла, погружая его в собственные темные мысли. Он делает паузу, чтобы обдумать слова Уилбура. Кому он действительно нужен? У него нет никого, кроме его семьи, все боятся его из-за его прошлого и порченного рассудка, он едва мог выдержать один гребаный разговор. Какую часть своей жизни он проживет в одиночестве? Страх наполняет его разум, когда Уилбур тянет его в объятия, он задыхается. Он не может вспомнить, кто последний, кроме Уилбура, обнимал его.  — Единственная причина, по которой Филза взял тебя к себе, — это из жалости, мы оба знаем, что…  — П-пожалуйста, не называй его имени, — Техноблейд с трудом может произнести эти слова, его мысли возвращаются к школьному двору, к плачущему Томми, хватающемуся за его плечи, к аппетитной крови, стекающей по плоти…  — Извини, я знаю, что Филза — неприятное слово для тебя, — Уилбур усиливает хватку, заставляя Техноблейд колебаться, прежде чем обнять его в ответ. Его глаза горят, слезы застилают взгляд, он хочет плакать, но ничего не выходит. Он чувствует себя разбитым. Но слова Уилбура на удивление успокаивают. Как замерзшая вода на ожоге.  — Ты действительно заботишься обо мне? — удаётся каркнуть Техноблейду, он ненавидит свой высокий и дрожащий голос.  — Конечно, я никогда не полюблю тебя из жалости. Вот почему я хочу, чтобы ты слушал меня, Техноблейд, потому что я пытаюсь тебе помочь. Его разум перестает соображать, эти слова были всем, что он хотел услышать. Все, что он когда-либо хотел, это чтобы кто-то его любил, без жалости, без страха или желания. Но почему он не может почувствовать то теплое чувство, которое у него было с Фи л з