Смертные и грешные

В Джемме есть что-то тёмное и жаждущее. Это вторая вещь, которую Вилланель отмечает в Джемме, не считая её знакомства с Евой. (Ну, может быть, третья, после сисек.) Более того - беседовать с ней оказалось значительно интереснее, чем Вилланель ожидала. Она не такая подозрительная как Ева, и поэтому вся эта игра с ней - не столько кошки-мышки, сколько ягненок-на-заклание. Впрочем, она идёт на убой так покорно, даже с желанием, как будто она ждала пока кто-то не одарит её своим вниманием для того, чтобы она могла полностью отдаться пороку. “Сырное ассорти и Секс-на-Пляже, пожалуйста,” - говорит Джемма бармену, мужчине уже прилично в возрасте, но хорошо выглядящему, с необычными манерами и профессиональной экспертизой высокого уровня в своем деле. “Что-нибудь ещё?” “Две Мокрые-Киски и Грязный-Мартини, пожалуйста,” - добавляет Вилланель и бросает свою кредитку на стойку. Тяжёлые золотые часы и золотые запонки от Версаче с выгравированными буквами V сверкают на её запястьях. “Мы сядем вон там,” - она указывает на столик у окна. “Принесите наш заказ туда.” Он сделает так, как ему сказано. Любой бы сделал, учитывая то, как она выглядит сегодня вечером. Её волосы скручены в тугой пучок на затылке, безупречный костюм в тонкую полоску говорит о ручной работе. Завершает ансамбль полурасстегнутая белоснежная рубашка с удлиненными концами воротника, и всё это смотрится дорого и авторитетно. Вилланель наслаждается, замечая, как глаза Джеммы быстро пробегают по черному блестящему пластику кредитной карты. Вилланель прекрасна с деньгами или без денег, конечно, но она безусловно предпочитает первый вариант. Ответные реакции, которые вызывают деньги, никогда не надоедают. “Всё за мой счёт,” - говорит Вилланель, глядя прямо в глаза Джемме. Румянец разливается не только по лицу, но даже по верхней части груди Джеммы. Она одета удивительно хорошо для своего уровня, в красное бархатное платье с оголенными плечами и щедрым декольте. Её туфли - дешёвого толка, но её губная помада имеет патентованный блеск продукта от Бобби Брауна. “Спасибо!” - говорит Джемма с чувством, - “Дай мне знать, как я могу ответить на твою любезность.” “Не беспокойся, я дам знать,” - обещает Вилланель, недобро усмехаясь. Они сидят за маленьким столиком, который выбрала Вилланель, их заказ прибывает почти сразу же, как только они сели. Вид из окна отеля не такой величественный, к каким Вилланель привыкла, не такой стильный как в Париже, и не такой ошеломляющий как в Токио, где небоскрёбы уходят за горизонт и мерцающих неоновых огней рекламы больше, чем звезд на небосводе. В том же смысле, её сегодняшняя подружка - не Ева, но и город, и женщина сгодятся для того, чтобы приятно провести вечер. “Ева рассказала мне, чем ты зарабатываешь себе на жизнь,” - сообщает Джемма таким обычным тоном, что Вилланель требуется какое-то мгновение, чтобы понять, что это не обычная застольная болтовня. “Правда?” - спрашивает Вилланель, беря в руки нож для сыра и быстро крутя его между пальцами, прежде чем погрузить в мягкий бри. “И что же она тебе такого рассказала?” Джемма поднимает свой коктейль и делает глоток через соломинку. “В основном, что мне следует держаться от тебя подальше,” - суммирует она - “Что ты слишком опасна для таких как я.” Вилланель слишком опасна для кого угодно, но всего лишь говорить об этом - не слишком интересно. “Но ты пришла тем не менее?” “Я была….заинтригована.” “А что, если Ева была права относительно меня?” - Вилланель поднимает брови, имитируя шок и делает глоток своего мартини. В нём чуть больше рассола, чем должно было бы быть. Разочарование… Джемма пожимает плечами. “Ну, я подумала, что даже если она была права относительно тебя, она была неправа относительно меня…” В этот раз Вилланель не требуется усилий, чтобы изобразить удивление. “Интересно,” - мурлычет она - “Тебе не страшно, Джемма?” Джемма отводит глаза от заинтересованного взгляда Вилланель, смотрит некоторое время в окно, затем опять в глаза Вилланель, с решимостью. “Нет.” - говорит она - “Конечно нет. Я уверена, Ева слегка преувеличивала…” Вилланель качает головой, обнажая зубы в улыбке - “Джемма, Ева не преувеличивала.” “Вот как?” “А теперь?” “Что?” Джемма такая хорошенькая, когда она сконфужена, думает Вилланель. Она разрывается на части из-за внутреннего конфликта: упрямо отказывается признать очевидное, но, в то же время, не может подавить связанные с этим эмоции. Одним быстрым движением Вилланель подхватывает стул, на котором она сидит, и круговым движением по дуге перемещает его на сторону Джеммы, так что она оказывается сидящей рядом с Джеммой. “Страшно ли тебе теперь?” - поясняет свой вопрос Вилланель и кладет свою руку на бедро Джеммы, ощущая всей ладонью её напряженность. “Ммм…наверное - да?” - еле слышно отвечает Джемма. Вилланель смеется. Её рука ползёт по ноге Джеммы к краю её платья, подтянутого вверх до середины бедер для того, чтобы удобнее было сесть. Кончики пальцев Вилланель загибаются, чтобы нырнуть под бархат. Подкладка платья сделана из довольно дешевого материала, но снаружи текстура достаточно приятна на ощупь, и ладонь Вилланель скользит по ней к своей цели. Джемма начинает дрожать, когда Вилланель очень медленно наклоняется к её уху, чтобы спросить, обдавая Джемму своим дыханием: “А теперь?” Учащённое дыхание - единственный ответ на который Джемма оказывается способной, пока Вилланель не погружает ногти в беззащитную плоть под платьем. Джемма хватает ртом воздух и приглушенно ахает. Свободной рукой Вилланель проводит по распущенным волосам Джеммы, заводя их ей за ухо, чтобы обжигающе шепнуть ей в шею: “Знаешь, у тебя очень интересные способы показать, что тебе страшно.” “М-может бы-быть…” - заикается Джемма - “эммм...нам с-следует переместиться в...более п-приватное место?” Вилланель отстраняется и театрально обводит глазами бар. “Почему? Я не вижу никого поблизости, кто бы жаловался. Если ты сможешь оставаться тихой, конечно. Ты сможешь это, Джемма?” “Я н-не уверена...” “Я думаю, мы выясним это скорее раньше, чем позже.” - Вилланель позволяет своей руке продолжить свои действия, подтягивая бархат платья достаточно высоко, чтобы рука Вилланель без труда могла нырнуть между бедер Джеммы. Джемма издает нечленораздельный писк, но тут же прикусывает язык. Инстинктивно она плотно сжимает бедра - но сразу же, прежде чем Вилланель успевает разочарованно убрать свою руку, исправляет эту ошибку, раздвигая бедра настолько широко, насколько позволяет её узкое платье в обтяжку. Когда она смотрит на Вилланель, на её лице знакомое выражение, говорящее, что она понимает, что её судьба предрешена. Обычно люди смотрят так на Вилланель в последние мгновения своей жизни, но эта параллель лишь добавляет остроты моменту. Левой рукой Вилланель берет со стола стопку с Мокрой-Киской и подносит к губам. Правая без труда оттягивает в сторону коттоновые трусики Джеммы. Вилланель опрокидывает стопку, ныряя языком внутрь, чтобы вылизать до последней капли клюквенно-персиковый сироп со дна. Джемма следует её примеру, сглатывает сладкий алкоголь. Вилланель пользуется этим моментом, чтобы погрузить свой средний палец глубоко и быстро в Джемму, наблюдая, как отчаянно расширяются её глаза от неимоверных усилий не реагировать слишком откровенно. Вилланель не даёт ей времени, чтобы хоть как-то прийти в себя - так же быстро, как он вошел, палец скользит обратно и описывает круг по Джемминой розе, не касаясь, однако, клитора. Джемма уже достаточно мокрая, чтобы два пальца Вилланель без труда вошли в неё, ритм при этом замедляется, позволяя Вилланель свободной рукой отрезать кусочек сыра и положить его себе в рот. Рокфор на этот раз. Бело-маслянистый, с голубыми прожилками, со вкусом лесных орехов. Мммм… Руки Джеммы вцепляются в её колени, суставы пальцев начинают конвульсивно сжиматься, когда Вилланель начинает подгибать свои пальцы. Это сложный угол для того, чтобы найти G-точку, но на стороне Вилланель огромный опыт и точность эксперта. “Как насчет ещё одного?” - спрашивает Вилланель. Тон её голоса ровный, граничащий со скукой, как будто они обсуждают достоинства сыров. Джемма кивает. Её глаза начинают слезиться. Нервный вскрик вырывается из неё, удачно трансформируясь в слегка истерический смех. Когда три пальца входят в неё, Джемма начинает просто распадаться на части. Она нагибается вперед и упирается локтями в стол, пылающее лицо в её ладонях. Жар вокруг пальцев Вилланель нарастает вместе с давлением, горячее и влажнее с каждым толчком. Вилланель начинает тереться основанием ладони о клитор Джеммы и та теряет контроль, её глаза расширяются и приобретают беспомощное выражение, рот раскрывается в беззвучном крике. Она кричит - “Ева!” Вилланель хмурится, но, проследив взглядом направление, куда смотрит Джемма, видит знакомую фигуру, спешащую к их столику. Одетая в ужасный наряд, окруженная аурой ярости, такой же объемной, как и её несравненные волосы, к ним направляется её любимый агент МИ6. “Привет!” - самодовольно говорит Вилланель, извлекает свою руку из дрожащей Джеммы и, нисколько не смущаясь, берет ближайшую салфетку, чтобы вытереть сок Джеммы со своих пальцев.