Одна причина выжить - месть

Белла вздохнула и прикрыла глаза. Поттер снова её задел ногой! Это раздражало. И угораздило же её сесть между Поттером и сестрой! Весь ужин насмарку! Даже не смотря на то, что Поттер её раздражал, настроение было неплохим. Дети проявили к новеньким гриффиндоркам сдержанный интерес, не задавая лишних вопросов. Всё проходило… Нормально? Словно так и должно было быть. И никто не даже не заикнулся о том, что у них обеих весьма странная репутация. Белла, по легенде, была всё же дочерью Беллатрисы, но, либо никто об этом не знал, либо просто боялись спросить. Или же… всем просто было всё равно? Однако, заранее подготовившая кучу убийственных аргументов Белла была удивлена спокойствием, с которым их обеих приняли. Никакой агрессии, как она боялась, никаких кивков и перешёптываний втихаря. Неужели, всё будет хорошо? Зато про Стеллины похождения явно знали побольше. Это явно бросалось в глаза, судя по тому, какие нехорошие на неё кидали взгляды — преимущественно, дети с других факультетов. Гриффиндорцам же снова было глубоко всё равно. Единственная попытка обсудить эту тему двумя девочками-сплетницами была оборвана Грейнджер — за что Белла мысленно докинула ей ещё один балл. Что никак не могло, конечно, исправить то, что она была отвратительной грязнокровкой. Немного грела душу и украдкой брошенная улыбка Северуса Снейпа. Он вопросительно кивнул на Стеллу — всё ли хорошо? — на что Белла честно пожала плечами. Она не могла ответить ни да, ни нет. Хорошо ли чувствует себя сестра? Вполне сносно. Нормальное ли у неё настроение? Вроде тоже ничего, она улыбается и смеётся шуткам, а так же почти не вздрагивает, когда её кто-то касается. Но вот конфликт со слизеринцами… это было явно не хорошо. С этим срочно что-то нужно было делать. Пока это не стало чудовищной проблемой. Судя по тому, что слизеринцы кидали на них недобрые взгляды, ничего хорошего от них ждать не придётся. Отвратительный поступок Нотта и Забини имел свои последствия — об этом явно говорили за столами, а, значит, если это оставить просто так, скоро пойдут нехорошие слухи. Но что с этим делать, Белла не понимала совершенно. Ей нужна была помощь Снейпа с этим вопросом. Ну, или хотя бы помощь в убийстве Нотта и Забини. Белла прекрасно понимала, что она и Стелла, скорее всего, знают Снейпа лучше, чем кто-либо другой, и это было необычное чувство. Она точно знала, во сколько он встаёт, какие у него есть привычки, что он любит есть и даже о том, что он всё ещё скорбит по своей школьной любви — она видела фото в его комнате, когда пришла его будить. Белла даже на секунду почувствовала, что не так одинока, когда он улыбнулся ей, но, всё же, гадкий привкус предательства Тёмного Лорда и сосущая пустота внутри тут же почти сразу заглушили всё хорошее. Белла снова поклялась себе, что никому из Врагов этого не простит. Она больше никому никогда не доверится. Ну вот, Поттер опять сбил с мысли! Он снова случайно коснулся её ноги, отвлекая. Глубоко вдохнув, Белла уже была готова высказать ему всё то, что о нём думает, но он вдруг сам повернулся к ней и, сверкнув своими дурманяще-зелёными глазищами, сказал: — Передай, пожалуйста, салат с курицей. Белла подавилась заготовленным ругательством. — Что? — выдавила она, нелепо хлопая ресницами. — Салат. С курицей. — терпеливо повторил Поттер, губы его тронула лёгкая ухмылка. — Что-то не так? — Да всё с тобой не так, — отчаянно краснея, пробормотала Белла. — Не понимаю тебя, Белла, — хмыкнул Гарри, принимая из её рук салатницу. — Да я сама себя не понимаю, — она уткнулась в тарелку и принялась задумчиво возить по ней вилкой. С этим тоже надо было что-то срочно делать. Вместе с этим дурацким молодым телом Белла приобрела и кучу проблем — и гормональный взрыв был их частью. Это идиотское тело хотело ласки и тепла, уюта и вкусной еды. Оно чутко отзывалось на изменения настроения Беллы — а чаще именно оно их и вызывало. За один день она могла порыдать, посмеяться и порефлексировать над смыслом своей никчёмной жизни — что-то из этого даже одновременно. Все эти чувства жутко пугали Беллу. Она не знала, что с ними делать. Она не умела обращаться с ними. С детства её учили прятать всё под масками. Спрятать, скрыть, утаить, промолчать — вот то, как учили с самого детства аристократок в знатных домах. Всё-таки, девочка чистокровных кровей всегда была именно товаром, политического или иного свойства. Заключить выгодный контракт с другим семейством, получить доступ к новым знаниям, да, на худой конец, расплатиться с долгами — вот к какой судьбе их готовили с самого юного возраста. Пример Нарциссы подтверждает это сполна. Белле повезло чуть больше — она успела вырваться из-под родительского гнёта, но какой ценой? Хотя она и тоже послужила разменной монетой для укрепления связей их семейств, в отличии от Нарциссы, она была почти счастлива — она не сидела всю жизнь в поместье, не нянчила детишек, не устраивала балы, а занималась тем, чем хотела заняться. Пусть это и было служение самому тёмному волшебнику в истории. Путь чудовищных убийств и крови, тёмной магии и запретных ритуалов привлекал Беллу куда сильнее, чем судьба обычной домохозяйки без права на слово поперёк хозяина-мужа. Ей претило быть вещью. Поэтому, едва появилась возможность удрать из золотой клетки, Белла тут же ей воспользовалась. Угодив, правда, в клетку Азкабанскую. Снова Белла порадовалась, что не попала на Слизерин. Сама мысль о холодных подземельях настолько сильно навевали мысли о Азкабане, что становилось страшно до дрожи в коленях. Снова она этого бы не пережила, скорее всего. Или, это просто влияние гормонов? В любом случае, она не хотела возвращаться ни в Азкабан, ни в подземелья. Видимо, что-то такое отразилось на её лице, что Поттер, который повернулся к ней назад, чтобы отдать салатницу назад вздохнул и сказал: — Тебе не идёт. — Что? — непонимающе переспросила Белла. — Не хмурься, потому что тебе не идёт, — его губ чуть коснулась улыбка. — У тебя возле глаз появляются морщинки. Как будто тебе не шестнадцать, а сорок. — Дурак ты, Поттер, — ответила Белла, отворачиваясь. Сам того не подозревая, Поттер ткнул в самое больное место. В то, что она уже давно не молода, а жизнь её — не принадлежит ей. Как и жизнь её сестры. «Я смею вам напомнить, что вы — всё ещё леди Лестрейндж и леди Малфой, а не две бордельные шлюхи из Лютного Переулка» — прозвучал в голове жестокий голос Повелителя. А так же Поттер напомнил ей о том, что она, вообще-то, должна втереться к нему в доверие. Но как, если Белла каждой фиброй души ненавидела этого очкастого подростка? Белла просто не хотела с ним разговаривать, но он понял это по-своему. Он осторожно потормошил её за плечо, отчего она вздрогнула и едва не просыпала весь салат на стол. Поставив, наконец, салатницу, Белла, с трудом сдерживая раздражение и желание тут же вдавить ему в лицо очки, вновь повернулась к нему, едва не хлестнув его по лицу волосами, но он лишь с выражением лица побитого щенка посмотрел на неё и пробормотал: — Прости, я не хотел тебя обидеть. Белла глянула в его зелёные глаза, на его искренне озабоченное лицо и, привычно запихав все свои эмоции под маску безразличия, сказала негромко: — Ничего, это мои проблемы. Ни к чему Поттеру видеть, какая она есть на самом деле. Ни к чему никому видеть это. Ни к чему.

***

Стелла внимательно прислушивалась к дыханию сестры. И, едва оно переросло, наконец, в тихое сопение, она осторожно, стараясь не шуметь, откинула одеяло и закуталась в махровый белый, как саван, халат. Со стороны декана Макгонагалл было очень любезно выделить ей и Белле отдельную комнату с двумя кроватями — в давние времена в ней жили старосты курса, а теперь она пустовала. Раньше в громадном замке училось намного больше детей, а теперь большая часть его пустовала, так что, отдельная комната для старост перестала быть нужной. Комната была потрясающая, но нуждалась в хорошей уборке, а так же была на самом верху гриффиндорской башни. Полторы сотни ступеней — и ты дома. Стелла понимала, что это и политическое решение, в некотором смысле. Она думала, что Макгонагалл уже тоже была в курсе нехороших слухов, так что, на всякий случай, решила отгородить обеих сестёр от остальных, во избежание лишних конфликтов. А в том, что они будут, Стелла не сомневалась. Пока Белла за ужином уплетала за обе щеки да отбивалась от Поттера, Стелла всё слушала и анализировала. На факультете явно неспокойно — часть детей поддерживает позицию Министерства и недолюбливает Поттера, который, по словам одной болтушки-сплетницы, имени которой Стелла пока не запомнила, «лишь просто постоянно врёт, чтобы его все любили и обожали». Другая же, в основном те, кто общается с Поттером или его друзьями, готовы поддержать его без лишних вопросов. Стелла в очередной раз поразилась филигранной работе Тёмного Лорда. Он дал Белле и ей абсолютно противоположные задания — если Белла должна начать дружить с Поттером, то Стелла же, наоборот, должна настроить против него как можно большее количество людей, а это означало, что их с сестрой интересы однозначно столкнутся. Рассорить её с сестрой так гениально — это просто верх цинизма. Ну, и высший пилотаж, разумеется. Чтобы не шуметь, Стелла взяла с пола кроссовки и на цыпочках и, обжигая пальчики ног о ледяной сентябрьский пол, выбежала наружу. Опустившись на холодные ступени, натянула кроссовки и проверила продолговатый свёрток в кармане. Он был на месте. Стелла хотела побыть одна. Она осторожно спускалась, подсвечивая себе палочкой, стараясь не слишком шуметь. Хоть Белла и не могла её услышать, стоило быть осторожной — Макгонагалл могла ещё и не спать, а её комната была за стенкой. И, едва только за её спиной остались полторы сотни ступеней, она с облегчением выдохнула, выходя в освещённую неровным светом затухающего камина гостиную. Испуганно взмахнул ушами домовик в смешной вязанной шапочке, который наводил порядок. Стелла смущённо кивнула маленькому трудяге в гербовом полотенце Хогвартса. Молча поклонившись Стелле, домовик щёлкнул пальцами в воздухе и исчез, оставляя девушку одну. Стелла вздохнула и опустилась в кресло у уютно потрескивающего камина, с наслаждением протянув руки к углям. Слизеринская гостиная была заметно холоднее и не такая приветливая. Тут же, в гриффиндорской, всё так и лучилось уютом и теплом, вселяя в душу уверенность в завтрашнем дне. Даже одногруппники оказались на удивление спокойными и даже добрыми к Стелле и Белле. Лишь бы так было и дальше. Стелла пошевелила угли, вызывая огонёк посильнее. Света от него было достаточно для того, что она хотела сделать. Стелла осторожно закатала левый рукав халата и, морщась, размотала бинт. Рука, разумеется, за день не зажила, а к порезам теперь добавились и синяки от сильной хватки Забини. Чувствуя, как её всю трясёт от напряжения, Стелла вынула из свёртка в кармане опасную бритву и нежно коснулась горящего болью запястья холодной сталью. Плашмя, не надрезая. От приятного холодка боль чуть отступила, а напряжение, преследовавшее её весь вечер, чуть ослабло. Самую малость. Сложно улыбаться, когда от каждого неосторожного движения руку простреливает болью. Стелла выдохнула и закрыла глаза, борясь с желанием повернуть лезвие с ребра на кромку и надавить. Слишком просто, слишком заманчиво это было. И слишком… по-детски? «Взрослые люди не должны решать вопросы так, — наставительным тоном матушки пробормотал внутренний голос. — Из любой ситуации есть выход. Только из гроба выхода нет!» Вновь волна отчаяния пришла откуда-то из глубин души. Слёзы вновь навернулись на глаза, размывая очертания комнаты. Злобные тени с горящими красным глазами и ледяным смехом — смехом Люциуса — подползали всё ближе из тёмных, неосвещённых тусклым светом камина углов. «Ну же, давай, не сопротивляйся, — раздался вкрадчивый голос в голове. Или это шептали тени? Стелла прекрасно знала этот голос… — Давай, чем меньше ты будешь дёргаться, тем быстрее мы закончим» — Нет… — прошептала Стелла леденеющими губами. — Нет, Люциус… нет… В голове вновь вспыхнули яркие образы, заставляя её вжиматься в кресло сильнее. Руки — вывернутые ими за спину — заныли от боли, прижённую сигарой спину скрутило, ноги против воли сжались одна к другой — словно они снова пытались их грубо раздвинуть. «Будь хорошей девочкой, жена, — отдавался гулко в её висках голос. Его голос. — Не заставляй меня вновь убивать тебя, Повелитель будет не в восторге» И снова ледяной, пробирающий до самого нутра смех. — Нет… нет… Нет! — воскликнула Стелла. Тени закружились вокруг в дьявольском хороводе, ужасающий свет их красных глаз слился в мерцающую какафонию, смех стал нестерпимо громким. Стелла перевернула бритву и с силой вдавила в запястье. Резкая, очищающая боль ярко вспыхнула в её голове, а громкий вскрик почти перекрыл отвратительный ледяной смех. Поблекшие тени одна за другой уползали обратно под кресла и столы, прячась — на время. Стелла, чувствуя, как по её руке течёт вниз её теплая, чистая кровь, вытащила острое лезвие из раны и выронила его на каменный пол — в стынущую лужу. По телу разливалась боль и… облегчение? Гостиная всё ещё медленно кружилась вокруг уплывающего сознания. Тлеющие угли понемного угасали, погружая её в полутьму. Безразличие, чёрное сосущее безразличие к происходящему заполнило её существо. Где-то на самой грани сознания возникла мысль, что кровь всё-таки стоило остановить, но вот сил на это уже не осталось. Тёмные тени вновь дёрнулись — не пора ли забрать с собой новую тень? — но тут же вновь убрались назад. Портрет Полной Дамы отворился, и в гостиную кто-то вошёл. — Надеюсь, Филч завтра оценит наш труд, — усмехнулся Фред, пропуская брата вперёд себя. — Жаль его, конечно, — ответил брату Джордж, заходя в гостиную. Он окинул взглядом комнату и наткнулся на кого-то, сидящего у камина. — Тс-с-с, кто-то не спит. — Только бы не Макгонагалл… — простонал вполголоса Фред, заходя вслед за братом. — Да нет, это ученица задремала, — выдохнул Джордж с облегчением. — Давай, напугаем? — хихикнул Фред. — Зачем? Она своим визгом пол замка перебудит, — задумчиво ответил Джордж, разглядывая ученицу. — О, это Стелла Вальтер. — А мы на неё Силенцио наложим! — Не думаю, что это хорошая идея. — Ты что, влюбился в неё? — хмыкнул Фред. Щёки Джорджа вспыхнули. — Разумеется, нет, — ответил он, откидывая голову назад в патетическом горестном жесте. — Как ты мог так подумать обо мне? Как я могу продать нашу идею ради девчонки, пусть и такой милой? — Не сомневаюсь в твоей верности, братец Фордж, — серьёзным тоном сказал Фред. — Сделаем это! — Угу, — Джордж вытащил палочку и на цыпочках приблизился к спящей девушке. В неверном свете тусклых угольков камина она выглядела какой-то неживой, словно вылепленной из воска. Он осторожно подошёл к ней вплотную, машинально отметив, что на её запястье нет бинта, того самого, который он заметил в поезде. Бинт был в крови… Любопытство — или беспокойство? — пересилило желание подшутить, и Джордж засветил Люмос на самом кончике палочки… Тут же желание подшутить как ветром сдуло. От неожиданности Джордж отшатнулся назад, споткнулся о столик и растянулся на полу. — Растяпа! — хихикнул Фред, но, увидев бледное лицо брата и его испуганный взгляд, тут же понял — что-то случилось. — Бинт… — прохрипел Джордж, с ужасом глядя на брата. — И кроветворное. Быстрее. Фред тут же кивнул и стремглав умчался наверх, в комнату. Джордж, дрожащими руками нашарил палочку на полу и на коленках подполз к Стелле спереди. Его тут же промокших в крови штанов коснулось что-то — он с удивлением поднял с полу опасную бритву и тут же, вскрикнув, выронил обратно. С неприятным шлепком она упала на пол, забрызгав Джорджу свитер. Тяжёлая, давящая полумгла перерастала в выползающую из углов гостиной тьму, сжимающую в тугую спираль лёгкие. Странные рваные тени нависли над склонившимся парнем и окровавленной девушкой в мертвенно-белом, словно саван, халате. Джордж схватил Стеллу за правое запястье, с трудом нащупывая пульс. Её сердце ещё билось! Тяжело выдохнув, Джордж перехватил левую руку Стеллы и, сотворив из воздуха жгут, перехватил её повыше локтя, не обращая внимания на то, что сам запачкался в её крови. Медленно вытекавшая из чудовищной раны кровь остановилась. Едва удерживая палочку в трясущихся пальцах, Джордж разжёг пламя в камине, и душащая, словно живая тьма отступила. Дышать сразу стало легче. Стелла вздрогнула и открыла мутные глаза. — Джордж? — едва слышно выдохнула она, шевельнув белыми, как мел, губами. — Что ты с собой сделала?.. — только и вымолвил Джордж, опуская голову девушке на едва прикрытые халатом коленки. — Они… они ушли? — спросила Стелла чуть слышно. — Кто? — Джордж трясущимися пальцами гладил Стеллу по правому запястью — там, где почти в унисон с его бухающим где-то в горле сердцем билась крошечная синяя жилка. — Они… — А… тени? — по тому, как сильно вздрогнула Стелла, Джордж понял, что был прав. — Они… да, они ушли. — Хорошо… — выдохнула Стелла, вновь закрывая глаза и расслабляясь. Рука его нащупала возле колена ледяную бритву и стиснула её узкую ручку, обтянутую чёрной кожей дракона. Джордж осторожно сложил её и сунул в карман. Тепло от камина медленно разливалось по гостиной. Наконец, спустя бесконечное количество ударов Стеллиного сердца спустился Фред с их фирменной аптечкой, в которой было практически всё, что можно было легально достать — и нелегально тоже. Фред резким взмахом палочки убрал с пола кровь и, плюхнувшись на колени рядом с братом раскрыл аптечку. — Джордж, уйди, не мешай, — он чуть отстранил брата, разматывая крепкий магический бинт, который сам затягивался на ранах. — Да, да… — рассеянно пробормотал Джордж, поднимаясь на ноги. Пальцы его скользнула по бархатистому запястью Стеллы, и ему на секунду показалось, что рука её попыталась остановить его — несомненно, показалось, ведь Стелла была без сознания. — Ну, вот, — облегчённо выдохнул Фред, снимая жгут с руки Стеллы. — Ещё чуть-чуть, и… Подержи, — он протянул брату пузырёк с кроветворным. Джордж рассеянно покрутил его в руках. — Это не из-за того, что с ней сделали эти уроды в поезде, да? — негромко спросил он. — Думаю да, братец, — качнул головой Фред. — Мне кажется, что это из-за того, про что рассказывал Кингсли. — Это ужасно. — Но сделать мы ничего не можем, — констатировал Фред, поднимаясь на ноги. — Надо рассказать профессору Макгонагалл. — Нет! — встрепенулась вдруг Стелла, раскрывая глаза. — Не надо! — Тише, тише, — успокаивающе погладил её по руке Фред. — Почему не надо рассказывать об этом профессору Макгонагалл? — Я… боюсь… — призналась Стелла тихо. — Чего? — спросил Джордж. — Что… она расскажет Белле и Северусу. — Ох, Мерлин помоги… — выдохнул Джордж, усаживаясь на подлокотник. — Ладно. Если уж она может пожаловаться Снейпу, то мы ничего не скажем. Я не хочу, чтобы он перебудил всю башню своим ором. — Но мы тебя завтра сразу после завтрака отведём к мадам Помфри, так что, не смей удирать на пары, — строго сказал Фред. — Она очень добрая, и, если её попросить, лишнего не болтает. — Danke… — пробормотала Стелла, вновь закрывая глаза. — Я у вас в долгу. — Замётано, мисс Вальтер,— хмыкнул Фред. — Выпей-ка, — Джордж осторожно вложил Стелле в здоровую руку пузырёк с кроветворным. Её тонкие пальчики сомкнулись на его руке, и словно молния прострелила его с ног до головы. Чувствуя, что его щёки покрываются румянцем, Джордж нежно сжал её ладонь своей, зажимая пузырёк в её ослабевших пальцах. — Кажется, услуги свахи-Фреда вам не понадобятся, — усмехнулся Фред негромко. — Фред… — пробормотал Джордж, отчаянно краснея. — Не будь ты моим братом, я бы оторвал тебе уши. — Ну-ну, — хмыкнул Фред, закрывая аптечку. — Поднимайтесь, пойдём спать. У нас завтра первая пара у Биннса, как раз сходим в Больничное Крыло. — Я… не могу… — проговорила Стелла тихо. — Не могу… — Ничего, сейчас, — Джордж просунул руку под шею и коленки Стеллы и осторожно поднял её на руки. — Ты вообще что-то ешь? Ты весишь как половина Джинни! Стелла запрокинула руку ему на шею и крепко схватилась за его плечо. А щеки её — или Джорджу только так показалось? — тронул лёгкий румянец, даже не смотря на кровопотерю. — Я… не могу пропустить пары, — сказала Стелла твёрдо, открывая глаза. — Поставь меня. Пожалуйста. Я сама дойду. — А… л-ладно, — пробормотал Джордж, краснея ещё сильнее. — Грейнджер, ты ли это? — усмехнулся Фред, глянув на Стеллу. — А, если серьёзно, ты вряд ли одолеешь полторы сотни ступеней в таком состоянии. Так что мы должны доставить прекрасную принцессу в логово дракона. Ведь ваша комната рядом с комнатой профессора Макгонагалл?