Дневник героя из прошлого

ГОСПИТАЛЬ РАЗВЕДКОРПУСА

Прошло чуть больше двух недель с того дня, как Женщина-титан прорвала середину строя во время 57-й экспедиции. Потери оказались чудовищными, среди которых оказался даже Элитный отряд, насчитывавший шестерых человек, не включая капитана Аккермана. «К сожалению, они даже не смогли вернуть тела своих товарищей, представляешь? Бедные семьи…» — эта фраза, которую медики повторяли с какой-то странной обречённой привычкой, доводила Харрис до тихой ярости. Трагическая смерть товарищей оставила в её душе глубокую, всё ещё открытую рану, что не переставала кровоточить со вчерашнего утра. Она была слишком свежа для человека, который шестнадцать дней провёл в коме, отважно сражаясь со злым роком за право снова открыть глаза. И как мерзко Рина себя чувствовала вчера, когда на её крик в палату ворвалась медсестра и, с плохо скрываемым сочувствием, сообщила печальную новость касаемо Элитного отряда Аккермана. Люди в госпитале, в целом, смотрели на единственную выжившую так, будто перед ними лежала не раненая боец за человечество, а прокажённая, случайно переступившая порог священного места. Иногда их шёпот за спиной прерывался тяжёлыми взглядами, а иногда — тихими возмущениями [но так, чтобы девушка точно те услышала], о том что та занимает место чьего-то мужа, сына, отца… В общей палате с Харрис лежали ещё двое солдат, откосивших от службы, которые не стеснялись заявлять персоналу, будто вина за второе появление титана в стенах города целиком лежит на Разведкорпусе. «Разве Элитный отряд не смог разобраться с каким-то там титаном-бабой? Для чего тогда власти выделяют на их содержание бюджет, если они там штаны протирают»! Каждый раз, слыша подобное, Рина ощущала, как в ней закипает сильное желание схватить этих смельчаков за шиворот, вытащить за стену и воочию посмотреть, как они «покажут» Аккерману, как надо сражаться с врагами человечества. Чёртовы пьяные свиньи! Однако, увы, она не могла полноценно двигаться из-за ноющего тела, которое отдавало тянущей болью в рёбрах да ключицах при малейшем перенапряжении. Как сказал Рине её лечащий врач, она «родилась в рубашке» — выжила там, где шансов почти не было, не умерев до прибытия медиков из колонны, обогнувшей во время операции лес гигантских деревьев. — Вас, должно быть, что-то держало здесь, раз вы не сдались и выкарабкались буквально с того света, — произнёс он с тихим уважением, поправляя очки на переносице. — Да… я… спасибо вам за присмотр и лечение, — робко ответила шатенка, уважительно склонив голову перед старшим. Это была их последняя встреча. После того разговора старик больше не появлялся в палате выжившей, а на его месте всё чаще стала крутится Криста, проходившая в госпитале нечто вроде практики и, похоже, решившая взять заботу о приятельнице на себя. Харрис была уверена, что если бы внутри стен существовали ангелы, то Ленц возглавляла бы крылатый священный легион. Сегодня блондинка появилась в палате ближе к вечеру. Вместо холодных и косых взглядов остальных сестёр она принесла с собой что-то простое и давно забытое — тепло. Она ловко переставила кувшин с водой ближе к кровати, поправила сползшее одеяло и улыбнулась так, как улыбаются дорогому сердцу человеку. — Ну что, как себя чувствуешь? — спросила она осторожно, словно боялась разбудить боль шатенки. Рина не спешила с ответом, вместо этого с нежностью да благодарностью рассматривая лицо гостьи. В её глазах Криста резко выбивалась из серого, почти безликого фона госпиталя, где каждый шёпот за спиной резал по живому. Здесь, среди стен, пропитанных запахом лекарств и чужих слабостей, такое искреннее участие казалось почти чудом. — Терпимо, но тело адски болит, — честно призналась выжившая и, сделав короткую паузу, добавила мягче: — Спасибо, что пришла. — Всегда пожалуйста, — ответила Криста с лёгкой, почти домашней улыбкой, ловко меняя повязку на плече пациентки, — я подумала, что кому-то нужно просто поговорить с тобой. Знаешь… кто-то пустил слух, что ты тоже титан, как Эрен, потому что не понимают, как такая хрупкая девушка оказалась единственной выжившей из Элитного отряда разведки. Отсюда и ноги у сплетен растут. Да и, — Ленц аккуратно перешла к обработке шрама на левой стороне лица Харрис, и её голос стал тише: — Пока ты лежала без сознания, капитан Леви приходил каждые два дня. Просто чтобы убедиться, что ты жива… и что поправляешься. — Правда? — переспросила Рина, чувствуя, как по лицу медленно разливается румянец. Ей было приятно узнать о том, что командир не оставил пострадавшего подчинённого на произвол судьбы. — А Эрен? Или кто-то ещё? Майор Ханджи? — Саша приносила тебе еду, — Криста тихонько рассмеялась, — не знала, что ты не могла есть, но я не хотела её расстраивать. Ммм, пару раз видела Райнера и Конни. Они рассказывали тебе последние новости, даже про Энни. Майор? Она навещала тебя пару раз, грустно смотрела, но что-то тоже рассказывала, выгоняя сестёр, которых и так к тебе почти не загонишь. Но Эрена я ни разу не видела, извини, Рин. — Понятно, — девушка тихо цокнула, когда под пальцами Кристы кольнуло в шраме. Она выдохнула, а затем слабо улыбнулась: — Спасибо, что заботишься обо мне, Криста, я это очень ценю. — Всегда пожалуйста. Я счастлива, что ты вчера очнулась. Заставила нас поволноваться, бессовестная! — Светловолосая в шутку легко хлопнула приятельницу по бедру, сразу после этого извинившись. — Ладно, я пойду, а ты не скучай. Примерно через час к тебе придет капитан Леви. Он еще ни разу не опаздывал. — Значит, — усмехнулась Харрис, принимая полу сидячее положение, стараясь игнорировать пульсировавшую при движениях боль из-за затягивавшихся медленно, но верно, ран — каждый день в одно и тоже время? — Так говорит одна из сестёр, которая души в нём не чает, так что… Завтра я приду к тебе пораньше! — Напоследок улыбнувшись, Ленц покинула тусклую палату солдат.

***

Некоторое время спустя в помещение вернулись двое отлынивающих от службы членов Гарнизона, нарушая тишину громкими пьяными голосами. Запах дешёвого спиртного вперемешку с табаком тут же расползся по палате, забивая остатки кислорода. Янтарные глаза встречаются со взглядом того, что был плотнее и выше — отвратительное зрелище. Пусть Харрис вернулась в мир живых чуть больше суток назад, но эти двое, в противоположной стороне комнаты, уже успели её изрядно достать. Они просто протирали штаны в госпитале, приставали к медсёстрам, а те, что пострашнее, только рады были оказаться в их грязных объятиях. Никакой опасной работы, зато ежемесячно получают выплату от властей. «Хуже крыс, честное слово», — фыркнула девушка, демонстративно отворачиваясь, но отвратительное чувство липкости всё равно прилипло к смуглой коже. — Слышь, Харрис или как там, — хрипло произнёс высокий, шатаясь на ногах. — Ты это… скоро уже свалишь отсюда? А то мы задолбались каждый раз втыкать во дворе из-за твоего любимого капитана. — Так скажи это ему, — холодно откликнулась Рина, — или ты такой смелый только перед женщинами, а обратиться к Аккерману напрямую яиц нет? Поищи их в тумбочке своего друга, — кивнула на определённый предмет интерьера девушка, — может, найдешь. — О-о, — захохотал второй, пониже, — у нас тут острая на язык героиня. Единственная, кто выжил. А может… просто сбежала, а? Бросила своих, пока они там… — он сделал жест пальцами, будто сминает что-то в кулаке. — Ну, знаешь… умирали. Что-то внутри Рины щёлкнуло в мгновение ока. Она сжала желваки, пока на уровне диафрагмы начал закручиваться червь звериной злобы да желания вырвать из рта говорящего его поганый язык. — Осторожнее, ты играешь с огнём, пьяный идиот, — её голос стал низким и опасным. — А чё? — ухмыльнулся первый, развалисто приближаясь к её койке, будто зная, что оппонентка ему ничего не сделает. — Петра, да? Та, что с тобой иногда носилась? Как там она… А, да, теперь просто гниёт где-то в лесу. Удар слов был хуже любого раскалённого ножа. Рина резко сбросила одеяло, которое нежно подоткнула ей ушедшая недавно Криста. Харрис не понимала, что творит, ею двигало лишь желание ввязаться в драку… избить ублюдка до полусмерти, чтобы тот больше никогда не смог произнести имя Рал со своих пьяных губ. Мужчина недостоин даже мизинца её правой ноги, а смеет относится к герою человечества столь пренебрежительно, словно её смерть не более, чем прихлопнутая назойливая муха. Шатенка рывком поднялась с постели, стойко выдержав боль в груди из-за сломанного ребра. Сейчас ей было на то плевать. Сейчас она шла на поводу у дикой, необузданной ярости. — Повтори, — прошипела она, сжав кулаки, хотя всё тело пронзила новая резкая боль. — Повторить? — нагло наклонился первый. — Можешь хоть сломать мне нос, но правду не изменишь. Все твои дружки трупы. А ты… тебе просто повезло стать исключением. Рина сделала шаг вперёд — слишком дерзкий и стремительный для её состояния, из-за чего в висках тут же зашумело. Но она не остановилась, схватив за ворот рубашки пьянчугу с громкими речами. — Ещё одно слово, — её янтарные глаза горели, как у загнанного в угол зверя, — и я заставлю тебя молиться, чтобы тебя сожрал гигант. Мужчина коротко хмыкнул, но его рука уже нервно дёрнулась к ремню, когда дверь за его спиной медленно открылась… — Разве я не говорил, чтобы ваших свиных рыл не было в комнате, когда я прихожу? — спокойный, но ледяной голос Леви разрезал воздух, будто острый клинок. Оба члены Гарнизона обернулись, моментально побледнев. Леви стоял в дверном проёме, сложив руки за спиной и с тем самым взглядом, от которого даже ветераны предпочитали пятиться назад. Харрис же медленно разжала сомкнутые на чужом воротнике пальцы, отпуская солдата на растерзание командиром — уж он с ними справится получше её. — Или вы настолько безмозглые, что не понимаете приказов? — он сделал шаг вперёд. — Убирайтесь. Сейчас. Пьянчуги едва не споткнулись о собственные ноги, торопясь выскочить из палаты. Один из них что-то пробормотал себе под нос, но Леви, не повышая голоса, произнёс: — Я слышу. Повторишь — я сам покажу тебе, как умирают за стенами. Минута и дверь за мужчинами захлопнулась, а их шаги слышимо направились в сторону маленького, но уютного внутреннего дворика лечебного учреждения. Шатенка пискнула, обессиленно упав на кровать, чувствуя, как горело тело после неожиданной физической нагрузки, которая на данном этапе лечения была строго противопоказана. Леви бросил короткий взгляд на подопечную, подмечая, что её руки дрожали, а ровное дыхание сбилось. Она старалась спрятать свои слабости, свою боль, но получалось это чертовски неумело. — Тебе, — тихо сказал он, присаживаясь на стул рядом, — стоит тратить силы на восстановление, а не на этих крыс. — Они… — голос срывался. — Они говорили про Петру… и остальных так, — Рина отвернулась, будто пряча вспышку эмоций, но губы всё равно предательски задрожали — словно это просто грязная шутка… — Для них всё, что за стенами, — шутка, — сухо ответил Леви. — Потому что они никогда там не были. Разведчица до крови прикусила нижнюю губу, стараясь унять подступающие слёзы, которые уже жгли ей глаза. В груди всё сжалось в болезненный комок — от обиды, злости и бессилия. Капрал не спешил продолжать беседу, лишь молча наблюдал за ней пока внезапно не потянулся вперёд и лёгким движением пальцев коснулся девичьего подбородка, заставляя ту повернуть голову. От неожиданной близости Рина затаила дыхание. Горячая подушечка его пальца скользнула по розовому следу шрама, что тянулся от щеки к виску, и от этого прикосновения всё тело словно пронзило током. Что это за импульс? — Страшненький, — тихо произнёс он своим привычным ровным тоном.

«Тебя не должна заботить такая мелочь, Рина, однако ты меня не послушаешь, разве не так?»

— Но теперь этот шрам будет напоминать, что ты выжила там, где остальные погибли. Не прячь его. Выжившая замерла, растерянно глядя на капитана покрасневшими глазами. Она не знала, что больше её удивляет — само прикосновение старшего или то, что он… назвал это достоинством. — Капитан Леви… — хрипло вымолвила она, чувствуя, как горло сжимает от непривычного волнения в компании мужчины. — Завтра врач скажет, когда выпишут. — отстранился Аккерман, поднимаясь со стула. — Встанешь на ноги — вернёмся к тренировкам. — Конечно. Спасибо, что пришли ко мне сегодня, я… очень рада вашему визиту, — Харрис не отрывала взгляда от мужчины, выдерживая образовавшуюся между ними секундную тишину. — Когда меня выпишут, не хотите выпить чаю? Вы выглядите очень уставшим… Даже самому сильному воину человечества нужен отдых. Аккерман чуть приподнял бровь, но взгляд не отвёл, как будто оценивал не само приглашение, а то, как подопечная решилась его произнести. — Чай, значит… — произнёс он почти без интонации, но уголки губ едва заметно дрогнули. — Сначала выйди из госпиталя на своих двух, а там… посмотрим. Капрал ушёл так же тихо, как и вошёл в палату, плотно прикрыв за собой дверь. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь коротким сбивчивым дыханием девушки. Рина так и осталась сидеть, вцепившись пальцами в одеяло. Её сердце бешено колотилось, пока по спине пробежала дрожь, будто от лёгкого прикосновения старшего всё внутри перевернулось с ног на голову. — Господи… Что это, блин, было? Шатенка запустила пальцы в свои волосы, сжав пряди между ними. Она не понимала, что только что произошло, ведь её тело отреагировало так, как реагирует при виде Райнера! Свободная рука аккуратно потянулась к пылающим щекам, забивая последний гвоздь в крышку треснувшей субординации бойца. Неужели холодный неприступный Аккерман начинает ей… нравится? «Это ненормально… — мысленно выругалась Харрис, медленно укрываясь одеялом. — Это просто Леви. Просто капитан…» Но стоило ей вспомнить его «комплимент» про уродский шрам от клинка и увидеть в памяти ту едва заметную тень улыбки при упоминании чаепития как внутренний голос предательски добавил: …«или не просто».