Дневник героя из прошлого

СТЕНА РОЗА

Около стены началась привычная для Разведкорпуса суматоха: транспортировка лошадей, фиксация пострадавших товарищей для дальнейшего поднятия на стену, обсуждение произошедших событий да планирование дальнейших действий человечества. Харрис, наговорившись с друзьями — особенно с возмущённой и возбуждённой Сашей, — наконец позволила себе выдохнуть. Она кротко ждала своей очереди ступить на лифт-платформу, светясь облегчением и тихим счастьем. Наконец-то можно было сбросить с плеч тяжёлое одеяло командирства, перестать думать о том, куда вести людей, чью жизнь спасать и чью — неизбежно терять. С приходом основных сил исчез давящий груз тревоги да нервное напряжение, которые тяготил шатенку, давили в экстремальной ситуации, заставляя сомневаться буквально в каждом сделанном шаге или оброненном слове. Не зря среди мирного населения стен ходит мнение, что некоторые индивиды рождаются для того, чтобы творить историю, в то время как другие — чтобы слепо следовать за теми самыми создателями. Видимо, Рина относилась ко второму типу, но не страдала по этому поводу, считая, что её идеальное место в Разведкорпусе — подчинение кому-то из выдающихся командующих. В её случае — капитану Аккерману. «Жаль, что вы пропускаете такое веселье», — думала про себя разведчик, наблюдая, как на спустившийся подъемник зашли Конни, Криста и Бертольд. Странно, что среди них не было Райнера, ведь, по идее, его должны были транспортировать в первую очередь, учитывая переломанные кости в поврежденной гигантом руке. Впрочем, на таких вылазках редко случалась роскошь иметь рядом опытных медиков: никто в здравом уме не сунется на территорию кровожадных тварей ради того, чтобы наложить бинты на откушенные конечности разведчиков. — Рина, — прозвучал сбоку низкий, чуть уставший голос. Девушка резко обернулась к источнинику звука и её сердце дрогнуло — Райнер стоял всего в десятке широких шагов, с перевязанным наспех плечом и усталыми, но живыми глазами. В них не было ни боли, ни страха — лишь то странное тепло, которое он обычно прячет за суровым выражением лица. — Рина, — позвал он снова, чуть тише, подходя ближе к товарищу, будто опасался, что та растворится в воздухе от любого его резкого движения. — Райнер… — Харрис моргнула, всё ещё не веря, что юноша оставался внизу из-за неё… ради неё. — Ты ведь должен быть наверху. С рукой-то! Сильно болит? — Мне не привыкать к боли, — усмехнулся Браун, но без той удали, что обычно сопровождала его слова. Сегодня в его улыбке было что-то иное — усталость, благодарность и… тепло. — Я просто… хотел тебя увидеть. Поговорить наедине, пока мы не поднялись на стену. Ты сегодня… — Возлюбленный на секунду запнулся, сжал губы, будто не мог подобрать слов. — Ты тащила всех на себе. Даже меня. — Райнер, — её дыхание сбилось в рваные вдохи. Вокруг пары всё ещё стоял шум: команды, крики инженеров, поднимающие лифты, ржание лошадей, но в этот миг казалось, будто двое бойцов остались в абсолютной тишине, скрыты от любопытных глаз незримой пеленой интимности. — Ты должен беречь себя. Если бы ты… если бы мы тебя потеряли… — Я думал, что не доживу до утра, — глухо признался светловолосый. — Знаешь, — продолжил он тише, — в такие минуты… когда думаешь, что конец близок и вот-вот вырвет твою душу, понимаешь, что есть то, за что стоит бороться. Рина почувствовала, как обожгло внутренние органы. Сердце сжалось, вынуждая переставать дышать — то ли от слов, то ли от низкого голоса разведчика, который теперь звучал для неё одной. Девушка не могла ничего ответить, будто язык намертво прирос к нёбу, поэтому она продолжала молчать, бегая глазами, переполненными любовью, по лицу возлюбленного. И он сделал шаг: не резкий, не хищный, а осторожный, как будто боялся спугнуть её. Рука Брауна — тяжёлая и тёплая — легла на плечо шатенки, и весь её мир сжался до этой обычной, но такой значительной точки их соприкосновения. Сейчас не существовало войны, жертв, долга перед человечеством! Перед трепещущими янтарными глазами было её личное, греющее пуще любого пламени, солнце. — Райнер… — шёпотом выдохнула Харрис, но он не дал ей договорить. Юноша подался вперёд, оставляя на губах разведчицы робкий поцелуй, как вопрос, как просьба ответить взаимностью. Шатенка закрыла глаза, и в тот же миг её тело словно само откликнулось на прикосновение Райнера — она шагнула ближе, сократив последние разделявшие пару сантиметры. Поцелуй, начавшийся робко, в следующее же мгновение обрёл силу, страсть, стремительность насладится друг другом сполна, будто двое пытались наверстать все украденные войной минуты, которых у них никогда не было. В сладком переплетении языков Харрис чувствовала привкус железа — то ли от собственных потрескавшихся губ, то ли от его, и это делало момент ещё реальнее, живее. Ладони Рины вспотели, но она всё же подняла их, осторожно коснувшись перевязанного плеча возлюбленного, будто боялась причинить боль. Пальцы аккуратно скользнули к шее… выше к золотистым волосам, которая она крепко сжала межу фалангами боясь ослабить хватку — вдруг ей мерещится происходящее и когда её веки распахнуться, юноши рядом не будет? Райнер, сорвавшись подобно партнёрше, притянул её к себе здоровой рукой, прижимая с такой силой уставшее тело, будто хотел раствориться в её жаре, стать единым целым с той, о ком не осмелился бы и мечтать. Его дыхание было горячим, прерывистым, и каждый новый поцелуй становился всё глубже, отчаяннее, сметая остатки сдержанности к чертям. Наверное, окажись пара в помещении, страстными поцелуями их близость бы не закончилась, но Рина первая отстраняется прерывисто да тяжело дыша. Она быстро опустила голову, прислоняясь лбом к накачанной груди, пряча в складках рубашки Брауна пылающие багрянцем щёки. Разведчик же опустил подбородок на её макушку, замирая, будто в этом коротком мгновении нашёл единственное место покоя посреди хаоса. — Райнер… — прошептала тихо шатенка, всё ещё не веря в произошедшее. — Клянусь… я сделаю всё, чтобы ты дожила до глубокой старости. Чтобы мы оба дожили. Сердце вновь упало куда-то вниз, к кончикам пальцев на ногах. Эти слова были невозможной роскошью для солдата, но именно поэтому они обожгли её сильнее любых признаний в любви. Не громкие обещания, не воинский пафос — а простая, беззащитная мечта: дожить. Вместе. — Пора подниматься на стену, — неуверенно промолвила Харрис, вдыхая аромат его тела прежде чем отстранится, выравнивая спину. Пара разведчиков шла медленно, будто растягивая каждую секунду пути. Краем глаза юная особа видела усталый профиль возлюбленного, его едва заметную улыбку на раскраснешвихся набухших губах, и девичье сердце снова начинало биться быстрее. У самого подъемника они на миг остановились, и Харрис, осмелев, сжала напоследок его ладонь, словно говоря: «я верю тебе». Райнер ответил коротким взглядом — полным того же тепла, что жгло её изнутри. И лишь затем, молча, они вошли на разные одиночные лифты, твёрдо готовые вернуться обратно — к стене, к войне, к чёртовым гигантам…

***

Девочка впервые после возвращения в родной дом осталась одна. Раньше мысль об этом вызывала у неё тревогу — стоило только родителям отлучиться, и Изабель легко могла закатить истерику: с криком на всю комнату, с крокодильими слезами и обидой на весь мир. Но теперь… рыжеволосая лишь кивнула, провожая мать и отца, отправившихся к давним знакомым, тоже вернувшимся в отвоёванную разведчиками Шиганшину. — Пока! Хорошо отдохните! — бодро махала рукой девочка, предвкушая сладость своего уединения с автобиографией храброго разведчика. Погасив все лампы в доме, оставляя гореть только небольшой светильник в своей комнате, Иза юркнула под одеяло и достала из-под подушки самую дорогую её сердцу вещь — дневник Харрис. Она читала медленно, смакуя каждое выведенное слово, будто каждую строчку писали специально для неё, хотя авантюрная душа требовала немедленной концовки истории. Не раз девочка пролистывала пожелтевшие страницы вперёд, чтобы узнать конец солдата, но останавливалась, снова и снова мотая головой, чтобы выбросить навязчивую идеи из сознания. — Нет! Так я никогда не узнаю её чувств! — шептала Рид, строго надувая губы. — Я не пойму, почему она так поступила! Вчера, перед сном, дочитав до ночного рейда в город Эрних, Иза пустила воображение в пляс: рисовала в голове картины так, как будто сама была находилась на поле боя с Риной. Каково это — любить сразу двоих мужчин? Похоже ли это на то, как ребёнок делит внимание между двумя обожаемыми игрушками, стараясь никого не обидеть? Или всё же сердце рано или поздно, но выбирает одного, даже если ум сопротивляется выставляя высокие ставки на другом? Более подходящем человеке по всем параметрам: внешность, психологические состояние, отношение к партнёру, готовность не отдать жизнь, а жить ради возлюбенной. Изе было интересно узнать не только путешествие владелицы дневника, поучаствовать в битвах от её имени, но и раскрыть саму суть юной особы. Листая страницы девочка испытывала настоящий восторг от того, что могла помечтать о будущем! А вдруг она тоже встретит капитана, который окажется для неё верной опорой? А что если её сердце будет разрываться от чувств, но холодный рассудок будет понимать, что испытывать симпатию к командиру — неправильно? — Но он такой хороший… — пробормотала в подушку Рид, щеки которой порозовели. — Ты ведь точно ему нравишься, Рина. Но… скажи, что до самой смерти ты осталась с Райнером! Он же тоже тебя любит, просто иначе. Если ты выбрала Леви… я расстроюсь. Значит, ты отказалась от того, кого любишь как солнце, а так нельзя. Тонкие маленькие пальцы аккуратно проводили по въевшимся чернилам, пока не остановились на довольно толстом листе бумаги. Изабель удивилась, неосознанно приоткрыв рот — разведчица захотела что-то спрятать от чужих глаз? Их с Брауном поцелуй у стены?! Или отчёт перед майором о трагедии в Утгарде? В голову лезло миллион догадок, большинство из которых — не более чем бурлящее детское воображение. Рыжеволосая вздохнула и осторожно попыталась разъединить склеенные страницы, однако те рвались, мешая буквы между собой в нечитабельную неурядицу. — Блин! И как мне теперь читать дальше?! — выругалась вслух девочка, сев на кровати да возмущённо ударяя кулаком безобидную кожаную книжку. — Рина, я тебя ненавижу!.. Ну, ладно… может, я не так много потеряю. Изабель насупилась, решив начать читать следующие строки в надежде, что она не пропустит в запечатанных разведчиком страницах ценной информации или романтики с капитаном, которой в дневнике как кот наплакал. Однако, несмотря на почти полное отсутствие взаимодействий молодых людей, сердцем Рид ощущала, что те влюблены. Девочка не сомневалась в этом, ловя в выведенных словах Харрис ничем не прикрытую симпатию, скользящую между строк. Насупившись, она перелистнула к следующей части, но что-то сразу бросилось в серые глаза: почерк изменился — буквы будто стали тяжелее, угловатее, короче, строки ложились неровно, словно рука расказчицы дрожала. — Что же с тобой случилось?.. — дрожащим голосом прошептала Изабель, проводя пальцами по неровным буквам. В животе что-то болезненно сжалось в комок. Казалось, вместе с почерком изменилась и сама Рина, как будто её весёлую, влюблённую старшую подругу, чьи мысли раньше светились теплом, внезапно вытеснила другая боец — суровая, измученная, увидевшая ужас, от которого разбилось переполненное страстью сердце. Рид показалось, что между страницами теперь пролегла невидимая трещина: по одну сторону осталась шатенка, мечтающая о поцелуях и будущем с Райнером, по другую — Рина, которая уже что-то пережила и больше не может быть прежней, превращаясь в отголосок утраченной личности. — Ты… держись… всё обязательно наладится…

***

Девушка валилась с ног от усталости, хотя изо всех сил пыталась настроить себя на предстоящую операцию — залатать брешь с помощью сил Эрена. Сил, которые, к слову, юноша прежде даже не пробовал использовать. Ночная схватка с гигантами вымотала Рину физически, а долгий отчёт перед майором окончательно выжал её психологически. Она старалась не упустить ни малейшей детали, чтобы Ханджи могла скорректировать план Главнокомандующего в случае необходимости. — Эй, — окликнул Харрис Спрингер, затягивая ремни выданного ему привода, — как думаешь, куда делся тот мохнатый титан? — Меня тоже беспокоит этот вопрос, — Рина глубоко вдохунла свежий воздух раннего утра, плотнее фиксируя спинной корсет УПМ. — Он просто исчез после того, как поднялся на стену. Вероятнее всего, спустился где-то вниз и прячется в одном из лесов гигантских деревьев? Ты же видел его размеры — даже пятнадцатиметровый рядом с ним, как безащитный малыш… — Ты права, но… — Конни упёр руки в бёдра, глядя в сторону города, простиравшегося по ту сторону Розы. — Как же его никто больше не заметил? Кроме нас. Майор тебе что-то говорила? — Не-а, с чего бы? Я уже не командир, — после короткой паузы разведчица искреннее добавила: — слава богу. Тяжело это. — Ну, ты ведь была под её началом до того, как капитан Леви взялся тебя тренировать. Старые связи, всё такое. — Дурак же ты, — улыбнулась шатенка, выравниваясь да потягиваясь, находясь в уже пополненном ресурсами приводе, — «старые связи», тоже мне… Мы с Ханджи просто знакомые. Она никогда не делилась лишней информацией, только уводила разговор, если я слишком много спрашивала. Мы для них подчинённые, зелёные бойцы, которым нехватает опыта. — Ну как вы, ребят, в порядке? — в беседу влетела Саша, подходя вместе с Микасой. Она радостно обняла лучшую подругу за плечи сзади. — Бодрячком? — Чувствую, что как только вернусь домой, буду спать как убитая, — засмеялась Харрис, мягко касаясь ладоней подруги. — Но пока держусь. Бодрячком. А ты как? — Голодная… до ужаса. — А вот Райнеру худо пришлось, ему гигант чуть руку не оттяпал, — покачал головой Конни. — Да уж, но слава богу, что ранение не смертельно и он поправится. — Рина краем глаза посмотрела на возлюбленного: он сидел чуть в стороне с Бертольдом и медиком, накладывавшем свежую повязку на раненую конечность бойца. Лицо оставалось спокойным, суровым, но взгляд — тёплый, задумчивый — несколько раз скользил к ней. Когда шатенка чувствовала тот на себе, внутри будто что-то вздрагивало, возвращая её к страстному поцелую у стены, и ей приходилось нарочито отводить глаза, чтобы окружающие ничего не заподозрили. — До свадьбы заживет, да? — хитро усмехнулась Блауз, наклонившись к подруге так близко, что её слова были слышны только Харрис. — Потом расскажешь всё? Он ведь не может от тебя глаз оторвать… — Мы поцеловались, — почти беззвучно прошептала разведчица прямо в ухо Саше, тут же приложив палец к её губам. — Только тише. Это секрет. Потом. — Имир тоже не в лучшем состоянии, — глухо вставила Аккерман, делая вид, что не услышала обмена шёпотом приятельниц. — Говорят, её органы превратились в кровавое месиво, не говоря уж об оторванных конечностях. — Повезло, что она титан, люди с такими травмами умерли бы на месте. Саша ещё что-то распрашивала про Утгард, Конни отпустил очередное колкое замечание пока Микаса привычно хмурилась, — но всё это казалось фоном для эффектного появления рядом с младшими майора Ханджи в сопровождении Моблита. — Все в сборе? С Имир мы разберемся потом. И, Конни, — Зое перевела карие глаза на юношу, — я организую группу разведчиков, чтобы обыскать твою деревню позднее. А ты пока что давай, — она подошла ближе к Спрингеру, положив ладони на крепкие плечи в знак поддержки, — сконцентрируйся на починке стены. Лады? — Есть! — Майор, можно вопрос? — Рина подняла руку вверх, по-детски, словно школьница, привлекая внимание. — Почему у бреши нет титанов? Я думала, их будет не меньше, чем у замка. Разве они не голодны? — По правде сказать, я тоже думала, что здесь кишмя будут, но, как видишь, тишина. М? — Ханджи повернула голову влево, устремляя взгляд вниз, к небольшому отряду Гарнизона из четырех человек, который должен был сообщить командующему местоположение пробитого титанами участка стены Роза. — Ханнес?.. Компания поспешила добежать к еще поднимавшимся на стену разведчикам, чтобы помочь тем с приводами или лошадьми. Протягивая ладонь мужчине, Конни не смог не сглотнуть подступивший к горлу ком — в его глазах читалась растерянность и недоумение из-за всего происходящего. — Проломов нигде нет, — моментально отчитался светловолосый мужчина средних лет, принимая помощь от рекрута и выравниваясь. — А? — Мы искали всю ночь напролет. Но стена в целости и сохранности, по крайней мере между районами Троста и Кройса. — Что ты сказал?! — возмутилась Ханджи, подавшись вперед к товарищу. — Невозможно… — прошептала Рина, прикрыв рот ладонью. Она повернулась к Саше: — Почему тогда пошёл слух о бреши, если Роза цела? Странно, не находишь? — Тс, — подруга прикоснулась указательным пальцем к своим губам, четко дав понять, что сейчас она болтать никак не настроена. Её взгляд был таким же взволнованным, как у большинства присутствовавших, кроме разве что отдельных личностей.

«Что происходит? А главное — какова цель пущенной сплетни?»

Шатенка недовольно хмыкнула, скользнув взглядом по всем товарищам. Судя по выражениям их лиц, никто не знал правды, искренне веря в то, что две из трех Великих Стен пали. Разведчики слушали доклад Ханнеса, мрачнея и всё больше погружаясь в уныние. План Главнокомандующего, ещё недавно казавшийся безупречным, трещал по швам: они обязаны были сражаться с гигантами, жертвовать приятелями, страдать от ранений, пока Эрен не заделает чертову пробоину. А что в итоге? Никаких гигантов от Кройса до текущего местоположения Разведкорпуса. Но ведь замок Утгард был совсем недалеко, а там — десятки титанов! Неужели их всех вырезали? Харрис тяжело выдохнула, поднимая глаза ввысь, на затянутое тучами небо. Невольно в памяти всплыл разговор с капитаном, перед тем как их обоих отправили в город Эрних. Интересно, будь сейчас ночь, светили бы Разведкорпусу луна и звезды, вселяя надежду на счастливое мирное будущее? Олицетворяя благоприятный исход операции, а не то, что они вновь оказались в полной беспросветной заднице. — Но ведь мы точно знаем, что титаны по эту сторону стены есть, — упрямо возразил Арлерт. — Ты всё проверил? Может, спьяну что пропустил? — Армин! — одёрнула друга детства Микаса. — Да не пил я! Кстати, а вы-то что все тут делаете? Разве это не опасно? — Мы уже вступали в сражения, так что не волнуйтесь, — дружелюбно улыбнулась Рина, решая развеять гнетущую атмосферу. — Раз бреши нет, то нам тут делать нечего, — после короткой паузы заговорила майор, разворачиваясь к своим товарищам лицом. — Пока что возвращаемся в Трост. — Есть!!! — М-да, последнее время так неспокойно, — протянула Блаус, отходя вместе с подругой в сторону суетившихся разведчиков, начавших собирать обратно разложенные на стене ресурсы. — Точно. Пять лет тишина, а сейчас навалилось все сразу… Если не сбавим темп, скоро сил не останется даже клинки поднять. — Пессимистка стала. Не иначе как влияние капитана Аккермана. — усмехнулась Блауз, хлопнув подругу по спине. Но через мгновение яркий огонь в её глазах потускнел. — По правде говоря, — девушка завела руки за спину, опустив погрустневший взгляд под ноги, — я бы не хотела умирать. — Чего это ты? — удивленно вскинула брови Харрис, растерявшись от неожиданно озвученной фразы подруги. — Если честно, то я тоже умирать не хочу, но если бы у меня был выбор… Я считаю, что лучше умереть, пока хочется жить, чем дожить до того, когда захочется умереть. — Да, — Блаус мягко улыбнулась, поднимая взгляд на собеседницу, — наверное, ты права. — Мы выживем, Сашка, — твёрдо сказала Харрис. — Что бы ни случилось, мы выживем. — По возвращению домой, ты снова начнёшь тренировки отдельно от нашего корпуса? — Не знаю, скорее всего, капитан не заикался о том, что мое обучение закончено. Вообще-то, — на щеках Харрис выступил легкий румянец, — мне нравятся его тренировки. Я поначалу думала, что он молчаливый старикан, вечно недовольный да ворчащий, но на самом деле капитан оказался достаточно сговорчивым. — А когда обсудим твой поцелуй с Брауном? — ехидно спросила Саша. — Давай после нашей с ним прогулки после завершения операции? Чтобы было больше повода для шушуканий. — Почти как свидание, — улыбнулась Саша, немного повеселев. — Надо мне тебя как-то украсть у капитана на пару дней, а то последнее время мы с тобой перестали часто видеться да уплетать разные вкусности Разведкорпуса. — Ха, неужто снова стащим пару кусочков мяса у офицеров? — Мясо, — засветилась от возбуждения Блаус, хлопнув в ладоши. Наконец-то сквозь тучи прорвались первые солнечные лучи, вновь придавая ярких красок раскинувшемуся пейзажу по обе стороны стены Роза. Невольно Рина прикрыла от наслаждения глаза, вдыхая полной грудью свежий влажный воздух. Замечательное время для того, чтобы отправиться домой, снять УПМ и расслабиться под теплым нежным солнцем на какой-нибудь цветочной лужайке. — Хм… а почему Эрен, Бертольд и Райнер не идут? — спросила вдруг Саша, остановившись. — А? — Стоят там и болтают, мы же без них уедем… Харрис открыла глаза, разворачиваясь в указываемую Блаус сторону, где болтали юноши. И что они там тормозят весь отряд? Разведчики уже зачистили территорию, прихватив с собой запасные баллоны с газом да лезвия, так что переминаться с ноги на ногу — бессмысленно. Лишь пустая трата сил да нервов майора. К тому же необходимо принять решение относительно пущенной сплетни, ведь так или иначе, но дыма без огня не бывает. Вдруг, гиганты нашли новый способ пробираться за стены, пожирая мирных граждан? — Пойду их позову, — недовольно цокнула языком Рина, — догоняй пока остальных, скажи, что не все поспели убраться с Розы. — Агась. Харрис медленно зашагала к оставшимся на стене приятелям, не испытывая особой радости играть няньку для более чем самостоятельных взрослых парней. По мере приближения к компании девушка демонстративно зевнула, не скрывая раздражения от сложившейся ситуации, однако стоило её взгляду зацепиться за возлюбленного, как равномерное дыхание резко сбилось, а грудь будто сжало в нагретые пламенем тиски. Поврежденная конечность Райнера стала испускать пар, который был характерен для Йегера, когда он ранил себя или своего титана. Неужели она свихнулась из-за перенапряжения, начав видеть галлюцинации наяву, о которых читала в медицинских книгах во время обучения в кадетском корпусе?

«Нет… нет, только не это…»

— Что? Не может быть… Райнер! Эй! — Харрис сорвалась на бег. — Что происходит?! Ты в порядке?!

«Нет, пожалуйста… только не говорите, что он тоже… враг человечества, как Энни»!