Дневник героя из прошлого

ПЕЩЕРЫ

Дымовые клубы взметнулись вверх, расползаясь по сияющим стенам кристаллических колонн. Взрывная волна подожжённого пороха ударила в перепонки, и пещера на миг оглохла, оставив лишь звонкий писк в ушах обеих сторон. Вспышки огня осветили перекошенные в удивлении лица врагов, укрывшихся за породой, но было поздно — отряд Леви уже ворвался внутрь. Оставляя позади себя Блаус и Арлерта, разведчики поднялись в воздух одновременно с капитаном, обнажая свои клинки да скрываясь в клубнях дыма, режущих глаза и мешающих свободно вдохнуть. Пусть так, зато он давал разведчикам преимущество. Пули терялись в чёрном, как смоль, мареве, а позиции «шавок Мясника» уже не казались неприступными. Харрис и Аккерманы рванули вперёд с ошеломительной скоростью, ведь их цель не только сражение, но и спасение Эрена и Хистории, которые находились в смертельной опасности в руках Рейсса. Они не щадили никого, кто встречался у команды на пути, стремительно занося над телами противников обнажённые лезвия, которые быстро окрасились в алый цвет. Пули раз за разом сходились с клинками в жгучем звонком танце, врезаясь в кристаллы да кроша хрупкую синюю пещеру. С каждой минутой царившее под землёй напускное умиротворение всё больше напоминало арену гладиаторов, наполняясь криками солдат, злостным рычанием нападавших, гулом пороховых выстрелов, свистом гарпунов УПМ да хриплым разрезом тел павших бойцов. Благо, с колонн срывались вниз и пропадали в дыму смерти только псы Кенни. — Два Аккермана…— донеслось с вышки, и этот испуганный вопль едва не утонул в грохоте выстрелов. Микаса с характерным ей рвением сражалась без страха за собственную жизнь. Будто сама смерть не имела к брюнетке доступа. Ею двигало лишь маниакальное желание спасти своего друга детства от сжирания заживо. Она порхала на поле боя подобно валькирии, орудию которой не страшны ни пули, ни клинки мишеней. Несколько раз они вместе с Риной работали в связке — одна толкает шавку Мясника в аккурат на лезвие другой, и наоборот. Наверное, впервые в жизни между ними не чувствовалась конкуренция — только слаженная работа, смертоносный синхрон, не требовавших слов. Несколько раз взгляд Рины притягивался к фигуре капитана, мимо воли, чтобы убедится, что он жив и здоров, находясь в отчаянном дуэле с человеком из своего тёмного прошлого. Впервые она видела Аккермана именно таким — не просто холодным командиром и лидером, а хищником, которого вела только ярость и долг. Каждый его удар был быстрым, точным, смертельным, но Кенни отвечал тем же, прибегая к самым грязным психологическим атакам, чтобы вывести командира из равновесия. Леви на миг поймал баланс на выступе, и в эту секунду его серые глаза скользнули в сторону Рины, проверяя справляется ли она. Взгляд короткий, жёсткий, отрезвляющий, но девушка прочла в нём больше, чем приказ: «держись и режь всех. Не вмешивайся в мой бой». Пальцы подопечной сильнее вцепились в рукояти клинков, подобно закусившим нижнюю губу до крови зубам. — Чёрт возьми, Леви… — выдохнула она, даже не замечая, что произнесла его имя вслух. Шатенка снова метнулась в бой, разрубая врагов, но каждый её шаг сопровождался бешеным стуком сердца, подсказывавшим одно — если Аккерман падёт, если Кенни сумеет его достать, то мир Рины рухнет в ту же секунду. В какой-то момент Харрис заметила как в сторону Армина и Саши направились сразу четверо убийц и она не стала дожидаться приказов, решая действовать самостоятельно, в обход отданой Леви команде. Её зрачки расширились из-за бившего под кожей адреналина, пока тело само рвалось в новый бой. Шатенка обрушилась на стрелков, что целились в товарищей, подобно ястребу. Клинки мелькали серебристыми дугами, перерезая глотки, вспарывая животы, сбивая врагов с платформ на верную смерть. Блаус и Арлерт за её спиной могли стрелять дальше — Харрис стала щитом, яростным и беспощадным. Но резкий окрик сбоку прорезал воздух: — Девчонка со шрамом — моя! — Чего?.. Рина повернула голову к источнику звука и в последнее мгновение успела дёрнуться на гурпунах, уходя за кристаллическую колонну. Пуля прошла близко к лицу, опаляя кожу да дробя край породы на мелкие осколки. Из дыма в сторону юной особы вырвалась женщина средних лет со светлыми волосами, видимо, главная после Кенни, потому что после её крика в сторону Харрис на приводе не прилетала ни одна скотина. Её движения были отточены, каждая атака выверена — за плечами бойца стояли годы тяжёлого труда да убийств — в этом не было никаких сомнений. Шатенка крепче сжала рукояти клинков, выжидая момента для манёвра и контратаки. Она даже не думала прятаться от мчавшейся навстречу хищницы, ведь сама была не менее опасным зверем, выдресированным Надеждой человечества. Новый залп беспощадно обрушился на кристальную стену за которой, по идее, должна была находится Рина, однако она нарочно отпустила гарпуны, рухнув в облако дыма — в слепую зону соперницы, чтобы зайти той за спину и с силой бросить в тело женщины затупленное лезвие. Не ради урона — ради темпа, ради секунды на новый приём, который Харрис без угрызений совести стащила у Микасы и подстроила под свой стиль боя. Они сошлись, как звери в клетке, — атака за атакой, шаг за шагом, дым, крики и пороховое облако вокруг. — Упорная… но ты не Аккерман, — хищно усмехнулась блондинка, перехватывая оружие. — Ты права, — оскалилась в улыбке шатенка, меняя захват рукояти на тот, коим сражался Леви, — я всего лишь его ученица, стерва. Их ожесточённая дуэль длилась считанные минуты, но каждая тянулась вечностью да отдавала в груди раскатистым громом, пока дыхание превращалось в рваный вой. Девушки обменивались ударами, контратаковали, рвались друг к другу, уворачиваясь и режа воздух. Никто не собирался уступать. Никто не хотел разочаровать своего наставника. Каждое их движение было на грани, ведь валькирии понимали — один просчёт, и всё для одной закончится в мгновение ока. Рина почувствовала, как мышцы пылают, наливаясь тяжестью, а ладони скользят по рукояти от пота, но тело само несло её вперёд, не оставляя времени на передышку. Блондинка же билась холодно, расчетливо, в её голубых глазах не было ненависти — только привычная работа, отточенная до совершенства под едва уловимыми искрами ярости. — Ты слишком живая для этого ада, девчонка, — процедила она сквозь зубы, блокируя очередной удар пистолетом. — Но скоро это исправим. — Попробуй, — Харрис рванула вперёд, намеренно оставляя брешь, и женщина, поведясь на столь детский обман, раскрыла бок — клинок Рины вспорол ткань её рубашки, оставив кровавую полосу на коже. — Ах ты… — блондинка зашипела, её лицо впервые перекосила злость, которую она сдерживала всё время. — Что? Кольнуло в селезёнке? — Разведчица повисла на колонне напротив противника, нарочно вызывающе усмехнувшись. — Ха! У тебя не осталось выстрелов! — Ханджи резко вылетела из клубов дыма, обрушившись на блондинку сверху, неудержимая, как ураган. Гарпуны вонзились в кристалл, и её фигура с размаху ударила по противнице. Правая рука Кенни ловко отступила, но теперь врагов на её поле стало двое — и Рина ощутила короткий, но такой важный вдох облегчения. Скользнув взглядом по обеим, на лице врага промелькнула хищная улыбка.

«Чёрт! Что ты задумала»?

Она резко ушла вниз, ловко маневрируя в пространстве, и вместо ожидаемого выстрела — щёлкнула рычагом УПМ. Сквозь клубы дыма прорезал свист — гарпун. Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Железо вонзилось прямо в плечо Ханджи. — А-а-а! — её крик эхом раскатился по пещере да замер в ушах Харрис голосом смерти. Женщину отбросило назад, её спина ударилась о треснувшую колонну, и кровь мгновенно залила ткань формы Разведкорпуса, пока тело Зое обессиленно скатилось на землю. Рина замерла, расширив в ужасе глаза. В этот миг девушка перестала слышать шум боя: пули, крики, звоны клинков — всё исчезло по щелчку, будто мир резко выключил звук. Был только красный цвет на белой рубашке Ханджи… красный, слишком знакомый, слишком яркий, выбивающейся из синевы пещеры… Сердце Харрис рванулось в горло, дыхание сбилось, руки сами стиснули клинки так, что кожа на пальцах треснула. Она, не думая, сорвалась с места, вскинула оружие и ударила по тросу, срезая натяжение. Металл искрился, отлетая в сторону хозяйки. — Не смей! — голос Рины дрожал от ярости. — Я прикончу тебя, сука! Моё лицо ты увидишь последним перед своей смертью! — Упрямая… такая же безрассудная, как он. — Блондинка холодно прищурилась, довольно усмехнувшись. — Отступаем на второй фланг! Живо! Рина хотела броситься за чёртовым противником да прирезать ту со спины, как паршивую свинью, но в тоже время понимала, что сейчас важней доставить майора к Моблиту, Саше и Армину, чтобы они оказали ей первую помощь. Рывком, едва не падая, теряя равновесие, шатенка приземлилась на холодный кристаллический пол, подбегая к раненой старшей. Колени дрожали, сердце колотилось в висках, но разведчица рухнула на пол рядом со старшей и аккуратно перевернула её на спину. — Чёрт… держись… держись! — пальцы дрожали, когда Рина вытаскивала из плеча остаток гарпуна и тут же прижимала ладонь к ране, чувствуя, как горячая кровь неприятно греет кожу. Глаза Ханджи закатились, дыхание сбилось. Мир сузился до её медленно поднимавшейся груди и в этот миг в душе Харрис что-то с хрустом переломилось, вытаскивая из тёмных глубин новую личность. Горло сдавил крик, но наружу вырвался только глухой хрип злости, боли да отчаяния. Всё человеческое, что ещё оставалось во время боя с шавкой Мясника, сгорело дотла. — Рина! — с грохотом рядом приземлились Конни и Жан. Оба в панике склонились к Ханджи, но вид подруги заставил их на миг замереть. Её глаза — расширенные, горящие яростью, в них не было страха, ни тени сомнений, ни привычного для юной особы блеска. Только пустота и хищный оскал животного, жаждущего отомстить обидчику. — Мы заберём её! — крикнул Жан, помогая Конни перетащить Ханджи к укрытию. — Иди! Порви её за нас всех! Рина не стала спорить — не было ни времени, ни желания. Она резко вскочила с колен, клинки вырвались из ножен с сухим звоном, а тело само рвануло вперёд, ведомое желанием убивать. Девушка не отвлекалась, стремительно набирала скорость, пока искала глазами, не напоминавшими её собственные, затылок светловолосой суки, которая решила отобрать у них майора. Харрис обязана успеть поймать птичку Кенни до того, как та скроется за спинами своих солдат. Сердце шатенки рвало рёбра от жажды прочувствовать каждым сантиметром кожи, каждой клеточкой тела кровь врага, его боль да поймать, подобно ангелу смерти, последний вдох. Кенни и Леви рубились так, что сама пещера дрожала от их схватки: металл визжал, порох рвал воздух, масло горело на кристаллах, заливая всё адским заревом. Но и сквозь этот хаос два бойца — Аккерман и Мясник — заметили, как третья фигура сбоку рванула сквозь дым, высекая искры гарпунами, чтобы вцепится в спину своей жертве. Рина настигла соперницу около воюющих мужчин вылетом гарпуна, полоснувшего женщину по щеке — она не ожидала преследования, что разведчица заметила в расстерянном взгляде голубых глаз. Неужто наивно полагала сбежать, поджав хвост? — Ну привет, стерва. Давно не виделись. — Харрис ухмыльнулась, заводя клинок в аккурат над макушкой убийцы. — Да что с тобой не так? Хочешь подохнуть, тогда я тебе это устрою! Лезвия и пистолеты столкнулись вновь — звон, искры, хриплое дыхание валькирий соединилось в пленительную мелодию сражения. В этот миг разведчица вспомнила приём Леви: обманный рывок, когда корпус уходит вбок, будто бы для обороны, а на деле — удар в уязвимую точку. И одновременно — вспышка памяти о тренировках с Райнером: мощный выпад снизу вверх, «слепая атака», которая часто ломала защиту противника. Харрис скрестила оба движения: сделала вид, что отступает, низко ушла вправо, пропуская выстрел блондинки мимо шеи — и в тот же миг, резко перекрутившись, вогнала своё лезвие снизу вверх прямо ей в плечо, куда ранее та выстрелила гарпуном в Ханджи.

«Око за око, тварь»

Женщина захрипела, глаза распахнулись от шока, и Рина, выдыхая сквозь стиснутые зубы, провернула рукоять, слыша треск ткани и сладкий всрик соперницы. В глазах блондинки мелькнула вспышка боли, впервые за бой лицо перекосила гримаса — но Харрис не дрогнула, наоборот, ярость только обволокла сознание дурманящей волной и она ударила в грудь шавки Мясника, с силой отталкивая ту в колонну с деревянным креплением. Зал наполнился хрустом кристаллов да сломанных костей. — Ха-а! — Кенни рассмеялся, заметив, как его подчинённая рухнула. — Да ты глянь! Щенки у тебя всё же кусаются! — Он заблокировал выпад Леви, но в голосе звучала насмешка. — Смотри, как твоя девчонка старается ради тебя. — Заткнись, — рявкнул в ответ Аккерман, наступая на родственника. Шатенка не реагировала на психологическую давку мужчины — ей было плевать. В зрачках отражалась только выплёвывшая изо рта кровь блондинка, коей не суждено дожить до рассвета. Она потянулась рукой к заряженному пистолету, но разведчица оказалась быстрей. Рина чётким ударом клинка обездвижила ладонь врага, вгоняя лезвие сквозь кожу, мышцы да деревянную платформу. Девушка резко прижала соперницу ногой к стенке, нарочно сильно ударяя несколько раз по рёбрам, чтобы те под натиском треснули, пробивая лёгкие. После она подняла потемневшие глаза вверх — и через дым, порох, вспышки пламени встретилась с ухмылкой Кенни, который продолжал сводить счёты с разозлённым капитаном. — Эй, старик! — крик Харрис прорезал гул их битвы. — Тебе надо было учить её лучше! Женщина, зажатая между кристаллом и чудовищем в лице разведчицы, успела лишь повернуть голову к своему лидеру. В её глазах мелькнуло отчаяние да слёзы, но Рина уже подняла её собственный пистолет и взвела курок, приставив дуло в упор ко лбу блондинки. Она не колебалась, не усомнилась в принятом решении, только мягко улыбнулась, потому что пуля шавки пала перед рвением молодого солдата отомстить за любимых товарищей. — Я же сказала… моё лицо ты увидишь последним. Выстрел Рины эхом прокатился по сияющим кристаллам. Тело блондинки обмякло и рухнуло на пол, а кровь тонкой струёй потекла по гладкой поверхности. В ушах на несколько секунд повисла гулкая пустота, и даже Леви, сражавшийся с Кенни в смертельном клинче, на миг задержал дыхание. Его взгляд метнулся к фигуре Харрис, стоявшей над телом с пистолетом в руке. Серые глаза сузились — там была не только гордость за её выживание, но и опасный укол узнавания. Он видел в ней себя. Кенни же, напротив, впервые сорвался — его смех, обычно громкий и издевательский, задохнулся, сменившись рваным рычанием. — Ты… тварь мелкая!.. — он выстрелил в сторону Харрис, и пуля рассекла воздух, пройдя сквозь её предплечье. — Думаешь, можешь забирать у меня моих людей?! Разведчица не пробовала уклониться, замирая, как вкопаная над холодеющим трупом врага, выпуская из дрожащих пальцев пистолет. Зверь, рвавшийся из груди, двигавший хозяйкой последние десять минут, насытившись местью, стал медленно стихать в глубинах души. Шум крови в ушах поубавился, дыхание сбилось, и только теперь она заметила — рука скользнула по влажной коже плеча, окрашиваясь в алый цвет. — Чёрт… — выдохнула Рина, моргнув, возвращаясь в реальность от напускного состояния машины для убийств. Лишь сейчас она ощутила жгучую боль в предплечье — туда угодила пуля Кенни. На секунду ей даже показалось, что всё закончено и она склонит голову также, как шавка Мясника, умирая в позоре перед серыми глазами капитана. Не справилась — не выжила, какое разочарование… Под рёбрами защекотало облегчение, будто отпуская Харрис грехи да сожаления — её бой закончен. По крайней мере так подумала девушка, пока не ощутила, как твёрдая поверхность возвращается под ноги, а волосы с силой рванули назад, вынуждая её запрокинуть голову. — Ах! — короткий вскрик вырвался, прежде чем разведчице прилетел тяжёлый удар по переносице, заливая потоком крови испачканное лицо. — Ну что, девочка, — прорычал Кенни, оттягивая голову младшей назад, — наигралась? Янтарные глаза встретились с безжалостным головорезом, а после, всего за мгновение к её виску пристроился холодный металл пистолета. Рина непроизвольно дёрнулась, пытаясь вырваться, но тщетно — хватка Мясника не давала возможности сбежать. Холод ствола прожигал висок, дыхание сбилось, но шатенка упрямо стиснула зубы, не давая врагу увидеть её страх — не перед Аккерманом. Она чувствовала, как кровь горячими каплями стекает по руке, как горело адским пламенем простреленное предплечье, но это было ничто рядом с железной хваткой, впившейся в её волосы. Кенни держал её так, будто хотел вырвать целый клок вместе с кожей, и, не отводя взгляда от Леви, ухмыльнулся. — Ха-ха… Ты это видел, парень? — голос его гремел в пещере, а улыбка была полна яда. — Твоя малявка только что прикончила мою правую руку. Прямо у тебя на глазах. Он слегка качнул Рину, словно выставляя её напоказ, как пойманного в капкан зверька. — Но знаешь что? Она всё равно кусок мяса. — Его палец играюще постучал по курку. — Стоит мне нажать, и её мозги разлетятся по этим блестящим кристаллам. Серые глаза Леви сверкнули, но он молчал, двигаясь медленно, точно зверь, подбирающийся к добыче. Харрис заметила, как мужчина сжал до побелевших костяшек лезвия, как тело напряглось до такого состояния, что казалось, будто начнёт разряжать воздух молниями Йегера. Ей стало стыдно! Что она позволила себе оказаться в подобном положении, не помогая, прикрывая спину капитана, а снова становясь для того обузой… — Ох, да не смотри так! — Кенни фыркнул, но в голосе не было веселья. — Ты думаешь, я не вижу? Она тебе дорога. Слишком дорога. Ты держал её рядом, берёг, будто сокровище, а теперь? — Он резко дёрнул девушку назад, та зашипела от боли, но сдержала за зубами крик. — А теперь я могу раздавить её прямо на твоих глазах. — Кенни прищурился, голос стал тише, но тяжелее, будто каждое слово было гвоздём. — Вот оно что, Леви… Я нашёл твою слабость. Ты всегда был безжалостным ублюдком, но эта девчонка… она делает тебя мягким. И это — твой конец. В пещере пахло гарью, кровью и смертью. Кенни был прав — впервые в жизни у Леви Аккермана действительно было что терять...