Антонова: отчёты на смятых простынях

«Валя, можно тебя обнять?». Галя становится Галиной Николаевной. «Я жду тебя на том же месте». Съёмная комнатка на Садовом становится душным, глухим офисом. «Ты — всё, что есть у меня, малыш». Тихое мурлыканье становится со стальными нотками голосом начальницы. Валя собирает их с Рогозиной отношения по крупицам. Они — картина из кусочков, где половины не хватает. И поймёшь ты это лишь тогда, когда выйдешь на финишную прямую. Когда уже выберешь рамку и будешь примерять, на какую из четырёх давящих стен вешать вас. Валя не любит говорить о них с Рогозиной в прошедшем времени. Да, они были в прошлом: спали над учебниками и грелись под одним одеялом в общежитии. Но они есть и в настоящем: пересекаются в коридорах и говорят за бокалом об интимном. Будут они и в будущем: купят за городом дом и станут жить свободно, гордо. Валя мечтает об этом моменте, закрывая глаза, и не хочет верить, что ничего не будет. Она уже и не скажет точно, когда всё началось. Когда повторилось в сотый и тысячный раз. Когда затянуло её по самые уши, и никто не бросил ей спасательный круг. Просто однажды Рогозина пришла аспиранткой на их кафедру, улыбнулась на огромнейшую аудиторию и украла последний вдох Валечки. Однажды появилась на пороге её квартиры и вырвала из цепких лап быта, который вокруг неё выстроил муж. Однажды в кромешной темноте, переступая черту, схватила её за руку, схватила её, прижав к своей груди. Впервые за долгое время. И впервые за долгое время Валя почувствовала себя нужной. Почувствовала себя дома, где сберегут обязательно. Где, держа ладонь в ладони, проведут через бури, грозы и даже чуму, если она вдруг вернётся. Валя дрожала, прижимаясь к женщине, к которой не знала, как обращаться. Она не понимала, может ли рассчитывать на то, что было раньше. Может ли вновь начать дышать той, которая украла её сердце навсегда. Может ли стать кроткой, податливой, послушной. Или ей придётся последний раз сделать живительный глоток. Последний раз оказаться в сильных руках той, которая — всё для неё. Последний раз ощутить счастье, а потом рассыпать его. Разбить на осколки. Развеять его прах по ветру. И в немом поединке чувств они схлёстываются вновь и вновь ещё в полутёмном коридоре. Вновь и вновь Рогозина прижимает едва стоящую на ногах Валечку. Целует ей шею, ключицы, пальцы, увешанные кольцами. Обнимает любимое тело, ладонями повторяя его контуры. Гладит, целует, гладит, вдыхает аромат. Она знает, что Валечка, её Валечка пахнет лавандой. Она пахнет безвозвратно утраченными студенческими годами, полароидными фотографиями и горечью первой настоящей любви. Валечка любит Галю всей душой. Всем своим нутром. Она готова на плаху лечь, чтобы доказать свои чувства. Но для Рогозиной это временно. Это — помутнение, которого хватит, пока они здесь, в уютном буфете ФЭС. Пока они жадно целуют друг друга, словно изголодались. Пока они изучают тела друг друга, миллиметр за миллиметром. Ласкают, дарят наслаждение. Пока Рогозина крепко держит женщину, о которой мечтает каждый и которую сама обещала не отпускать. Пока Валя отдаётся женщине, которая всегда была и будет единственной в её жизни. Пока они ютятся на диванчике в буфете. Рогозина лежит, водит по её голому животу узоры и тяжело дышит. Они молчат. Стоит ли после всего разговаривать друг с другом? Вряд ли. Можно просто закурить сигарету и в подробностях вспомнить момент: касания тел, испарина на лбу, резкие поцелуи и волна дрожи от макушки по пят. Валю волнуют эти воспоминания. Волнуют душу, волнуют голову. Она покрывается мурашками, стоит вспомнить, как оглушительны её собственные стоны. Как настойчивы в умелых движениях пальцы Гали. Как важен этот один чёртов момент для них обеих. - Ты сегодня опять над отчётом сидела? — неожиданно шепчет Рогозина, когда губы её находят самую пышащую жизнью жилку. Она целует. Она проводит языком влажные дорожки до груди и обратно. Она покусывает, надеясь оставить хоть какие-то следы-напоминания об этой ночи. - Да, — Валечка подаётся телом, которое хочет больше. Требует больше. Оно соскучилось по каждому прикосновению Рогозиной, каждому поцелую, каждому вдоху и выдоху где-то совсем близко. - Что там? — ладонь скользит вниз. Движение медленное, растянутое. Рогозина прижимает Валечку к дивану сильнее, боясь, что она сбежит. Боясь, что растворится в воздухе, будто никогда и не было. Движение — Антонова вздрагивает всем телом, внизу живота зарождается новое чувство. - А-ах, — Валя чувствует, как под ресницами собирается влага. Губы сохнут. На изнанках век она представляет себя хрупкой студенткой, несмело врывающейся на кафедру. Чтобы познакомиться с аспиранткой Галиной. — Причина смерти — огнестрельное ранение. Пробито правое лёгкое. Повреждены крестец, левая подвздошная вена... Валечка ловит руку Рогозиной. Ей приятно чувствовать. Приятно знать, что сейчас границы стёрты. Что все, кто существует в мире на данный момент, — они. Только они. Неприкрытые, свободные. Вольные делать всё, что захотят. И никто никогда их не осудит, потому что никто никогда не узнает, что видят стены буфета. Видят едва ли не каждый день. А видят они чувства. Бешеные. Запрещённые. Чувства, за которые бы никому не было стыдно, если бы на их месте оказался кто-то другой. Даже самый повёрнутый на религии. Он бы, побывав ими, избрал единственной верной религией любовь. Всепоглощающую, всеобъемлющую. - Как по учебнику, — Рогозина усмехается. И Валя чувствует поцелуи. Бесконечное количество поцелуев, которые спускаются всё ниже. Становятся всё откровеннее. Вызывают всё больше дрожи. - Погибший стоял к стрелку спиной. Стреляли в упор. В пулевом канале обнаружены пороховые газы, частицы копоти, металл и порошинки... Рогозина улыбается. Валечка, её Валечка — именно такая, какой она её знает. Нежная, уютная, мягкая. Она всегда отвечает на комплименты, ласки, поцелуи. Она любит эту жизнь и, к сожалению Рогозиной, любит её. Галина надеется, что Валечка не плачет ночами из-за неё. Не рвёт волосы на голове. Не катает в сознании ужасные мысли: им не быть вместе никогда. Только так, урывками, когда тела и души сливаются воедино. Валечке некогда улыбаться, некогда думать. Она впитывает ощущения. Потому что сегодня ночью, лёжа в объятиях мужа, она будет в подробностях вспоминать их очередное приключение и в голове, сгорающая от желания, кричать имя. Имя женщины, которая раз и навсегда забрала её разум. Завладела душой, телом. Всем, что когда-либо имело значение.