Damn it

За окном уже совсем темно. Разбросанные звёзды в далеке скрывали хмурые, намекающие на дождь и, может даже гром облака, а тихий ветер гулял по пустым закаулкам, сотрясая кусты под деревьями. Входная дверь тихо скрипнула и в тёмное помещение, едва не задев шкаф, ввалилось пьяное пошатывающееся тело. А за ним зашёл парень, намного выше и с белоснежными как снег волосами. – Сам просил тебя опустить. – Сатору смерил младшего скептическим взглядом, на ходу закрывая дверь. – Да кто ж… так опускает, недоум...ок?! – Сукуна выровнялся и развёл руками в стороны, дабы не свалиться и хоть как-то удержать равновесие. – Кривоно-гИк-ий бля… – Не надо винить меня в своей походке, – Сатору ловко скинул с себя лёгкую куртку и не глядя повесил её на крючёк позади. – Ты́ ведь решил, что я тебя похитил. По-твоему я виноват в том, что ты не добежал? – Куда? – Ты мне скажи. – Чего? Я тебе что... информат.. информ… Да бля-я-ять! – Сукуна осунулся, чуть не прикусив язык от злости на непроизносимое им слово. – Инфр… ай! – Информатор? – Да! - пауза. - ...Кто? – Забей. – Сатору махнул на того рукой, разбуваясь. – Забить? – Сукуна скорчил злобноухмыляющуюся гримасу, как только смог, и живо ударил кулаком в ладонь, отшатнувшись вперёд. – Кого забить? Я готов! – Сукуна, вали в холодный душ, повторять не стану. – Завались, – парень отшатнулся в сторону, удачно оперевшись ладонью о стену, и пару секунд пялился в пол, пока не поднял изумлённый пьяный взгляд на старшего. – А мы где? – У меня. – говорить о том, что к его дому просто было ближе, ибо горе-Двуликий за выпивкой запёрся в какую-то чащу - не имело смысла. Вообще - сам факт того, что Сатору его нашёл, являлся чудом, так как сам шаман не пьёт. Хотя, ладно, стоит признать, что новости об устрашающем «розоволосом маньяке» он не мог проигнорировать. – Ах вот оно к-Га-к! – икнул Сукуна и резво взмахнул рукой, указывая пальцем на старшего. – Я так и зна-а-а-ал… – речь прервало отшатывание в бок, что не помешало парню прекратить её полностью, а только удлиннить слово. – что ты спиздил меня… неслучайно! – Да кому ты такой дурной сдался? – Сатору скептически усмехнулся и отошёл от двери, нажав на выключатель. Тут же яркий свет озарил прихожую, заставив Сукуна зажмуриться и выставить руки кверху, скорее всего в надежде убрать освещение силой мысли. Парень взвыл, как поверженный герой кино, и от потери тщательного контроля над равновесием обессиленно упал на колени да взвыл. – Ты что наделал?! – Свет включил. – сообщил ему Сатору. Ну что, а вдруг он под впечатлением забыл, что это такое? – Умираю… – монотонным голосом прознёс поверженный Двуликий и собрался валится на пол. – Понял, – Сатору вздыхает и выключает свет, переходя к выключателю поменьше - как раз на такой случай - спасибо прелестям дизайна прихожей. Лампочки загорелись тусклым, но достаточным для видимости синим светом. – Лучше? – Аху… суп-пер. – заплывая выдаёт парень и позволяет поднять себя на ноги. Спустя бесконечное количество времени, что Сукуна то припадал к стенам, то путался в собственных ногах - Сатору таки запихнул парня в ванную. Сколько он выпил перед приходом старшего - последний не знает, да и, наверное, лучше не знать, ибо ещё убьёт ненароком младшего. К счастью, холодный душ быстро привёл Двуликого в чувства - он перестал шататься, походка выровнялась, а лицо обрело ясное выражение. Сам парень явно был сбит с толку, в непонятках пялясь то в пол, то по сторонам. – Присядь, иначе голова закружится так ею мотать. – Сатору опустился на огромный, длинный диван в гостинной, рукой подзывая к себе. Двуликий перевёл взгляд на старшего, проморгался и, взвесив все «за» и «против», подошёл. Мягкая обивка дивана плавно прогнулась под телом, медленно обволакивая его с доступных сторон. – Как ты меня нашёл? – первый вопрос, который он решил задать в данной ситуации. – Твоя популярность поведала. – Чего? – недоумённо переспросил Двуликий. – О тебе на весь район слухи ходили. Ты думаешь, в "розововолосом угнетающем школьнике, похожем на маньяка" я не узнаю тебя? – Я не угнетающий. – Да ты что. Прохожие маньяком тебя назвали из-за твоего «убийственного выражения лица», ты в курсе? – секундная пауза. – Ты в зеркало смотрел когда-нибудь? Сукуна не помнит, чтобы когда-нибудь смотрел так на кого-то помимо Сатору. Какие нахрен слухи? Не настолько он страшный. …не настолько же? – Сейчас нет смысла тебе что-нибудь разьяснять. Через десять минут, ты, пьяница, вернёшься в своё прежнее состояние. – Так эта адская херня непродолжительна?! – обомлел Сукуна. – Нахуя ты заставил меня ёжится под ледяной водой? Я чуть не сдох! – Чтобы угомонился и не заёбывал меня хотя бы сейчас, – скептически ответил Сатору, за что Сукуне вдруг стало стыдно. – Иди спать, пока не пошло по новой. – А где...? – Здесь. – похлопав по дивану, спокойно ответил Сатору и в более приподнятом настроении встал. Спорить лишний раз не было никакого желания: уставшему мозгу и изношенной печени это точно не поможет. Сукуна проводил старшего скучающим взглядом, таки смирился и со вздохом завалился на явно дорогой диван всем телом. Тёмно-коричневая кожаная обивка приятно собой заволакивала, мягко и плавно прогибаясь под весом тела. На утро Сукуна протрезвел полностью, не понял где находится, а, заприметив старшего, нехило возмутился и удивился одновременно. Но, услышав суровую правду и что было на самом деле, покрылся алым румянцем и пулей вылетел из квартиры куда подальше. Больше они об этом не говорили, не считая моментов, когда Сатору подкалывал парня, припоминая их. Забывать такое он явно не собирался. Пару недель спустя, когда парни вернулись после очередного задания, их уже переселили в новую квартиру, и - конечно же - вместе. Такой себе предлог под перестройку общежития, которое уже маловато для парней. Для возмущений и споров парни были слишком уставшие, так что забили на это и направились в новое «общежитие на двоих». При входе в квартиру, Сукуна бросил свою одежду куда видел и сразу наугад побрёл в душ, Сатору же зашёл в первую попавшуюся комнату. Квартира довольно просторная, с панорамными окнами, усовершенствованной техникой и современной мебелью. Кухня в красно-белых тонах, небольшая гостиная кораллового и жёлтого цветов, наверняка компактная ванная, которую сейчас осмотреть не представляется возможности и спальня с двумя большими дубовыми шкафами, параллельно задней стенке две большие постели и тумбочки по их сторонам. Напротив кондиционер, тумба побольше и две лампы по бокам. Сбоку расположен выход на маленький балкон. И ведь - не будь у Сатору Годжо его привилегий - сомневается он, что такая квартира доставалась бы им даром. Он ступает мимо тумбы, проходясь ладонью по поверхности, и краем глаза замечает крохотную вещицу. Помада. Годжо поднял и оглядел: красная, по видимому дорогая, яркая, к тому же женская помада. Похоже, прошлые жильцы забыли или потеряли. Годжо хмыкает и собирается выкинуть, как вдруг замирает с лицом осенившего. В его голову, как гром посреди ясного неба, пришла неожиданная мысль. И мысль эта странная, может даже дикая в некотором роде и точно не понравится Сукуне. Сатору злобно ухмыльнулся и закинул находку к себе в карман. Она ему ещё пригодится. … Воспользоваться моментом пока человек спит - подло. Очень подло. Как раз для Сатору. Минута злополучной тишины исчерпала себя и тут же канула в лету, как только Сатору от души заржал во весь голос, смотря на хмурого, стоящего перед ним с глупым видом и непонимающим взглядом Сукуна. – Ты издеваешься? – Сукуна с силой сжал кулак до побеления костяшек. Он явно размышлял о том, как прикончить напарника этой же ночью. Задушить подушкой, например. – Да ладно тебе, – пытаясь выровнять дыхание, Сатору присел на кровать. – ты стал намного симпатичнее! Он его убьёт. – Заткни хлебало! – рявкнул Сукуна, во второй раз подходя к зеркалу с ещё не угасшей надеждой на плохое зрение. – Это хоть смывается? – Будем надеется, что да. Ну точно убьёт. Как следует накрашенный Сукуна медленно поворачивается к Сатору. В его глазах читается непреодолимое «задушу». Но смотреть на такое выражение лица с ярко-красными губами, что и стало причиной гнева Двуликого, становится невыносимой пыткой. Старший всеми силами сдерживает рвущийся наружу смех. Это действительно тяжело. – Ты ещё и не знаешь?! – совсем обезумел младший, подойдя к старшему и яро хватая за воротник. – Если это не смоется, я тебя… – Расцелуешь? – выдал Сатору непринуждённое, перебивая. На его лице растянулась довольная ухмылка. На виске младшего вздулась вена. Сукуна вскипел и прильнул совсем близко, отпуская воротник, но рывком садясь тому на колени, как бы обездвиживая. Да, Сукуна собирается прикончить старшего, наблюдая за его лицом вблизи. Годжо на это действие только многозначительно улыбнулся, совсем не сопротивляясь. Чёрт. Сукуна сам не знает, что сейчас сделал. Вероятно его сознанием сейчас управляет кто-то другой... Нет, как же, раз его ничего не смущает, значит он пока в своём уме! Наверное. Но вот взгляд переносится к ухмыляющемуся беловолосому засранцу и - ебануться - ничего не поменялось! Сука. – Убью, – произнёс Ремён, с силой сжимая чужую футболку. – Убьёшь? – наигранно удивился Сатору и, положив руки на спину парня, резким движением притянул к себе. Их торсы встретились, неповоротливо столкнувшись в глухом звуке. Сукуна рвано выдохнул от неожиданности, упираясь ладонями в грудь. Накатило внезапное осознание ситуации: сидение на коленях совершенно никому не внушит угрозы, тем более такое. В каком месте это должно быть угрожающим? Резкое смущение застало врасплох, а весь настрой начал стремительно уплывать из-под рук у Двуликого, сбив с толку и уступив место учащённому сердцебиению. Слишком близко. Сатору же явно довольствовался увиденным - приблизился и, пристально взглянув в глаза, произнёс прямо в губы горячим шёпотом максимально чёткое. – Дерзай, не промахнись. Разве возможно так быстро, не сдвига́ясь с места, оказаться уже не в равных условиях? Сукуне хочется выть, ведь это нечестно. Тело предательски вздрагивает, по спине разбегаются колючие мурашки, а на талии появляется тепло, сводящее с ума - там, где крепкие ладони властно прижимают к себе, не позволяя отодвинуться. Этот чёртов дьявол его дразнит. Если бы мог если бы хотел - убил бы уже давно, но Годжо не даёт, обездвиживая. Хотя, сейчас он уже начинает в этом сомневаться. Сатору непринуждённо улыбается, гад, тем не менее ни на сантиметр не отводя хищный взгляд, прикованный к лицу напротив. Смотрит прямо в глаза с непоколебимой уверенностью и, похоже, что инстинктивно облизывается, окончательно путая мысли. Он молча ждёт реакции со стороны напарника, сам ничего не предпринимает - точно сродни хищнику, следящему за добычей. Блеск в его глазах заставил Сукуна почувствовать себя на прицеле и по воле инстинктов притихнуть, в то время как возбуждение внизу стремительно стянулось в тугой узел. Глаза напротив смотрят точно в душу, словно одним только движением могут поставить на место. Что за чёрт, этот взгляд устрашает и подчиняет даже Сукуна... Под таким давлением атмосфера накалилась моментально, вокруг стало жарко - в комнате будто специально поднялась температура, несмотря на открытое окно, про которое уже никто не вспомнит. Двуликий всё ещё из последних сил пытается сохранить остатки самоконтроля, но сердце в очередной раз пропускает удар и собственный жар на щеках уже доставляет дискомфорт. Тут Годжо вдруг плавно опускает взгляд на его губы словно разрешая и - Сукуна готов поклясться - выглядело это так чертовски соблазнительно, что все попытки к отступлению оборвались сразу же. Блять. Да пошло всё подальше! Сукуна хватает Годжо за грудки, посылая всё к чёрту, и преодолевает оставшиеся сантиметры, впиваясь в давно уже желанные губы. Годжо тут же перенимает инициативу, заставив напарника невольно застонать. Целует грубо, не церемонясь, и обводит контур чужих губ горячим языком, смазывая помаду. Двуликий кусается, словно пытаясь что-то доказать, но, кажется, Сатору на это только усмехается, подлавливая и одним движением проникая тому в рот. С кровати падают солнечные очки, глухо приземляясь на пол, но о них вспомнят уже как-нибудь потом. Своей лёгкостью мастерством Годжо совсем покрывает всю неопытность Двуликого, не давая тому передохнуть. Руки его скользят по ткани и ловко забираются под одежду, касаясь теплой кожи горячими пальцами - Рёмен чувствует, как внутри всё взрывается подобно фейерверку. Губы у Сатору мягкие и обветренные, но очень умелые и невероятно притягивающие, с чем Сукуне пришлось согласиться. Сминать и кусать их пока старший позволяет одно удовольствие, а помада с привкусом, кажется, клубники, только усугубляет ситуацию, смешиваясь и попадая в слюну. Уже абсолютно плевать, где Сатору её нашёл, и Двуликий не стесняется об этом думать, стремительно плавясь в чужих руках. Этот человек заставляет его сердце набирать обороты и превышать свою норму, вынуждая неправильно работать. Это не говоря уже про щёки, выходящие из строя каждый раз при сближении - как сейчас -, вспыхнувшие алым пламенем. Сатору целует требовательно, проходиться языком и цепляет зубами, оттягивая. Сукуна не сопротивляется, охотно позволяя утянуть себя в чужие сети непреодолимого соблазна. Годжо вновь довольно улыбается, а у Двуликого звёздочки перед глазами и земля из-под ног уходит. Сатору переворачивает парня, опрокидывая на кровать, и наклоняется, ехидно улыбаясь. Полюбовался тем, что натворил с ним с секунду и припал к губам снова, целуя сразу глубоко. Они целовались пылко, сплетая языки в диком танце. Ремён обхватил ногами чужой торс, прижимаясь ближе и млея от прикосновений. Сатору запустил руки под одежду напарника и принялся шарить по телу, оглаживая участки разгорячёнными ладонями, из-за чего Рёмен обвил руками шею и прижался к его плечу, чтобы старший не увидел, как от удовольствия закатились глаза. Пройдясь по груди, Сатору зацепил затвердевший сосок пальцами, вызвав у Сукуна судорожный стон, который тот попытался заглушить руками. Ухмылка вновь расцвела на лице старшего и, не отрываясь от поцелуя, он плавно съехал рукой вниз - Сукуна и не заметил - с нажимом опустив ладонь на промежность. В комнате раздался протяжный, томный стон, разбежавшийся по её стенам. Сатору удовлетворённо хмыкнул и, кажется даже хихикнул, обнажив белоснежные островатые зубы, которые точно не внушали доверия. Укус от него Двуликий точно не хотел бы получить. Но Сатору довольный услышанным, а Сукуна желал провалиться. Тут Годжо наклонился к чужому уху близко-близко, и, обжигая кожу, произнёс чёткое. – Малыш, ты мне нравишься. Кажется, сердце стучит достаточно громко, чтобы заглушить собственные неровные вздохи.