Полтора часа на любовь

      Дверь открывается, а на пороге оказывается до боли знакомый силуэт. Девушка осматривает его медленно, снизу-вверх. Начиная со ступней, что скрывались в домашних тапочках, и заканчивая тёмной макушкой. Стас не изменился, его внешность не поменялась даже с учётом беспрерывного злоупотребления наркотиками за четыре года. Причёска всё та же: короткие волосы, постриженные виски под двоечку. Сам парень был одет в шорты чёрного, почти выцветшего цвета, с небольшими дырками и потёртостями. Повыше была серая футболка, да и всё, больше ничего не было. В квартире было достаточно тепло, чтобы ходить в свободной одёжке.       Внешний вид и неожиданное появление сестры очень удивило Станислава. Он потерял дар речи, не в силах даже вымолвить ни одного словечка. Хлопая ресницами, парень взглянул за порог квартиры, дабы убедиться, есть ли кто ещё с сестрёнкой. Удостоверившись, что никого нет, он вернулся в исходное положение. — Не рад меня видеть? — резко задала вопрос Костья, засовывая руки в карманы штанов и уже под подкладкой скрывая от родного брата сжатые ладони в кулаки. Даже обычный взгляд давался девушке с особым трудом, ведь она не просто ненавидела Станислава. Шатенка боялась и его действий, и его самого. — Неожиданно, Костья, — брат улыбнулся. Достаточно по-доброму и искренне, что внутренние концы бровей девушки свелись ближе к переносице. — Мне не звонили из детского дома, не говорили, что ты хочешь приехать. Так что, какими судьбами? — парень отошёл назад, впуская Костью внутрь квартиры, откуда веяло приторно-горьким ароматом табака и горелого хлеба. — Я войду? — хоть и видя, что брат не против и впускает её внутрь собственной квартиры, Костья задаёт этот глупый и бессмысленный вопрос. Брат ничего не отвечает, только положительно кивает головой и моментально скрывается за стеной коридора. — Никто, кроме одного человека, ещё не знает, что я сбежал из детского дома. И если тебе позвонят, меня тут не было. Ты не знаешь, вообще где я, что со мной, и тебе нужно сделать вид, что ты очень обеспокоен этой новостью. Понял меня? — Моя младшая сестричка будет диктовать мне правила? — усмехнулся Станислав, присаживаясь за стол, уже будучи на кухне. Костья зашла следом за братом, взглядом оценивая чистоту в квартире. Та оставляла желать и надеяться лишь на лучшее. Брат, похоже, что убирается здесь раз в месяц, а посуду, хорошо, если моет каждые несколько дней. — Ты изменилась с нашей последней встречи. — А ты нет, всё такой же. Пьёшь, употребляешь, куришь, ничего нового. Или, может, тебе есть, что рассказать? — поинтересовалась Костья, прильнув спиной к стенке. Никаких признаков недавнего приёма наркотических веществ младшая Купер не обнаружила: ни оставшегося порошка на столе, ни шприцов, ни жгутиков для перетяжки вен. Не видя этого ужаса, девушка немного радовалась в глубине души. Нюхает её брат или колется, она не знает, да и знать не хочет. Девушка представляла, что когда она войдёт в квартиру, то сразу же увидит хоть одно упоминание о наркотиках, но ничего не обнаружив, была приятно удивлена. — Я тебе, обычно, все рассказывал, когда мы созванивались. Лучше о себе расскажи. Что интересного там, в интернате? И почему ты просто не попросилась ко мне у директора? — Ты, сука, не отвечал мне двое суток. Каким же образом я отпрошусь? А во-вторых, серьёзно, тебе интересно, что нового у меня в интернате? Может, тогда бы ты звонил чаще, чем раз в неделю… — боль и полное ощущение ненужности — вот, что сейчас чувствовала девушка. Она не нужна брату, он просто ей воспользовался когда-то и был рад, что она скрылась с глаз его долой в детском доме. А сейчас, с натянутой, как считала татуированная, улыбкой, он сидел перед ней, постукивая пальцами по столу, разбавляя тем самым жуткую тишину. — Я не отвечал по личным причинам и, кстати, не только тебе, сестрёнка. Ну, извини уж. Если ты меня не рада видеть, то для чего пришла? — Мне негде ночевать, — кратко и с опущенным взглядом, что терялся где-то в полу, ответила Костья. — Хорошо, — брюнет поднялся со стула и начал приближаться к сестре. Взгляд той тут же метнулся в сторону пустого коридора, но Станислав опередил её, схватив татуированную за руку. — Я не сдам тебя органам опеки, и я рад, что ты вернулась, сестричка, — заключая шатенку в тёплые объятия, на которые она не смогла взаимностью ответить, он оставляет её одну на кухне и уходит в зал.       Костья стояла на пороге кухни между самой комнатой и коридором, ведущим в зал и параллельно служившим комнатой Костьи и Станислава, и санузел. Квартира Станислава была ужасно грязная. Видно, что убирается он редко, да и считает это ненадобностью. На столе валялся ненужный хлам, мелкий мусор и все то, что можно было спокойно убрать в мусорное ведро, но по неизвестным для шатенки причинам, брат этого не делал. Костья прошла чуть вперёд, осматривая плиту и раковину, которая была доверху набита грязной посудой, а плита находилась в ужаснейшем состоянии. Засохшие частицы пищи, пролитые соусы, грязные тряпки и губки — здесь точно давно не убирались. Но сейчас срываться и отмывать квартиру Купер не собиралась, в её голове и не мелькала мысль о том, чтобы помочь брату. Ей было скорее всего плевать, лишь бы сейчас лечь на кровать, и, как только голова, забитая различными мыслями, воспоминаниями и переживаниями, коснётся подушки, моментально отрубиться.       Заходя в комнату, которую раньше они делили с братом пополам, девушка была приятно удивлена. В отличие от кухни, их комната была чище, да и вещи не валялись, а аккуратно лежали на тумбе. К одежде и постельному белью парень относился более бережно, чем к чистоте самой квартиры. Оглянувшись, Каспер тут же поняла: помимо брата и её самой в комнате был посторонний человек. Это была девушка с длинными волосами, почти достающими до ягодиц в сидячем положении. Наверняка, если она встанет, то локоны будут точно такой же длины. Её руки выглядели неженственно, они были точно такими же, как у Костьи и Бэллы — стёртые костяшки, а на местах ударов образовались небольшие алые пятнышки, кое-где с запёкшейся кровью и малыми опухолями. Заметно, что девушка не пользуется косметикой, и сейчас она тоже не присутствует на ней. Шатенка имела, похоже, что особую массу и силу, и это никак не относилось к лишнему весу. Возможно, девушка занимается борьбой. — Да ладно, Стас, ты же знаешь, что я долго у тебя не задерживаюсь, — девушка прожигала взглядом Костью, иногда посматривая на её брата, будто спрашивая «кто это?». — Да-да, помню. Держи и уёбывай, — он протягивает девушке небольшой пакетик с зелёным веществом внутри — травка¹.       Шатенка не была многословна. Протянула несколько зелёных купюр, затем удалилась из комнаты, а через пару минут и из квартиры. Купер молча стояла, наблюдая за действиями брата, который заправлял кровать, и ждала, пока он начнёт диалог первым. Станислав садится на край кровати, облокотившись на каретку. Он закинул ногу на ногу, сложив руки на коленях в замок. — Чего? — он усмехается и резко тянется своими руками в верхний шкафчик тумбочки, дабы достать оттуда веселящий табак². Татуированная хлопала ресницами, не в силах вымолвить ни словечка. — Ну да, я наркоту толкаю по району. Каждый крутится-вертится, как может. Мне по душе и легче продавать наркотики малолеткам, у которых всегда дохуя бабла, только вот учитывая наш район, я не понимаю, откуда у них эти деньги. — Братик-дилер. Блять, мечтал о таком всегда, — с сарказмом и наигранной радостью произнесла Костья. — Ты толкаешь наркоту моей… — девушка запнулась. А кто ей Бэлль? — знакомой. Она зависима уже, так что завязывай ей эту хуйню давать. — Ещё бы знать, кто твоя знакомая, — засмеялся Стас и кивнул головой в левую сторону. Это был знак, чтоб они прошли к окну. — Будешь? — Нет, уже накурилась, — Купер младшая поморщилась, когда уловила аромат табака вперемешку с марихуаной. — Бэлль её зовут. — Словетская что-ли? Блондинка, ещё, выбритые виски и всё такое, — выдыхая небольшие клубы дыма, которые следует задерживать на небольшой промежуток времени в лёгких для большего ощущения эффекта, говорил Стас. — Да-да, она самая. Не давай ей больше ничего. — Если она даёт мне деньги, то мне похуй, кого убивать наркотиками, уж поверь. Но знай, малая торчит мне долг в два куска³, поэтому, пока деньги не будут вот здесь, — показывая пустую ладонь перед лицом девушки, произнес парень, — Я нихуя ей не дам. Она меня уже заебала. — Нет, ты не понял, Стас. Она отдаст тебе долг, и после этого ты вообще не будешь ей продавать эту дрянь. Усёк? — Костья держалась уверенно. Грубый и приказной тон, серьезное выражение лица, благодаря которому нельзя было понять, что она волнуется. — Ты мне правила не диктуй тут, малая, — усмехнулся брюнет, а затем замолчал на время, — появилась хуй пойми как, сбежав из интерната, обзавелась здесь новыми друзьями-наркоманами, и теперь хочешь отгородить их от этого, приказывая мне? Ну уж нет, Костья, так не выйдет. Ты, вообще, как давно знакома с Бэллой? — младшую сильно злило, что брат к ней обращался, как к женскому роду, но возмущаться в целях собственной безопасности нервных клеток, она не стала. — Это имеет значение? — С такими особами, как Словетская — да. Ты нихуя о ней не знаешь, похоже. Ведь я прав? — докурив самокрутку с наркотическим веществом до мягкого фильтра, Стас выкидывает окурок в окно. Курить в квартире — это его любимое дело. — Расскажи, и я отвечу тогда, что знаю, а что нет. — Как обычно. Берешь меня на понт, малая, чтоб потом сказать, мол, всё знаешь, а сама будешь отходить от шока. Но ладно, так уж и быть, расскажу тебе о Словетской — старший брат потянул за локоть сестрёнку, и они вернулись на кухню. — Начнём по порядку. Бэлла тебя старше, но вроде ещё несовершеннолетняя. У неё есть бабушка и младшая сестра, которых, как она говорила, «безумно любит». Младшая сестра часто ночует у нее, но как правило: не живёт с ней. Словетская живёт одна в соседнем дворе, в том доме, где мать покупала алкоголь в долг, поняла? — Ну-у. — Бэлла учится в колледже, хуй пойми на кого, если её ещё не отчислили. У нее есть что-то типа своей компании. Банды, даже я бы сказал. Они частенько выпивают в нашем дворе и все такое, но наркотой не объебываются на улице, я бы точно знал. Там две пары человек всего у меня закупаются: два парня и две девушки. Девчонок ты уже знаешь — это Бэлла и та девушка, которая вот, недавно ушла отсюда. Её Настя зовут… — парень не успел договорить, как его резко перебила шатенка. — Мне поебать, как её зовут. Веришь, нет? Говори только про Бэллу, — Каспер и сама не знала, что было ярой причиной заинтересованности блондинкой.       Костья не так уж много знала о Бэлле с её слов, а если уж грубо выражаться, то абсолютно ничего. Взрослая девушка, зависимая от наркотиков, проводит свои ночи в заброшенном здании, лишь бы младшая сестра не знала об её увлечении, да и какой ценой? Быть пойманной охранником или, чего хуже, убитой неадекватным, обкуренным человеком, что недавно словил бэд-трип⁴. Старшая засела в голове Костьи, она не могла просто так выкинуть её из мыслей. Не могла не думать о том, как она себя чувствует в данный момент, и не могла не думать, что она испытывала, когда оставалась одна в том страшном, заброшенном месте. Это не влюблённость, даже не симпатия, скорее, заинтересованность в новой знакомой.       Станислав молчал, переваривая в голове слова сестры. Резкая агрессия, грубый тон, сильные внешние изменения — всё это удивляло его. Он не общался никогда с такой Костьей. Костья Купер стала парнем, грубым и бездушным, которому плевать хотелось на чужое мнение, советы и мысли. В глазах Купера старшего она больше не была той маленькой и невинной девочкой, которую можно заключить в тёплые объятия поздней ночью, сказать пару ласковых слов, и все, тело малышки обмякнет, и она тихо засопит на груди брата. Костья стала абсолютно другим человеком, после сложившейся ситуации четыре года назад.

***

      Костья и Станислав поговорили о Бэлле ещё немного, и из всей информации, девушка пыталась сложить четкие факты, дабы можно было легче понять — кто такая Бэлла Кузнецова. Если бы не монотонный голос брата, который вводил в лёгкий транс, и не усталость, ломящая в теле, Купер смогла бы больше расслышать. К сожалению, большинство информации пролетало мимо ушей, и она чуть ли не отключалась, пока слушала Станислава.       Поддаваясь вперёд, девушка поднимается со стула, кидает косой взгляд на братца и говорит: — Я не спал всю ночь, поэтому я отрубаюсь. Можешь мне постелить где-нибудь? — попросила шатенка, веки которой принимали на себя огромный груз, и то закрывались, то приоткрывались. — На твоей кровати никто не спит. Ложись туда, — кивает брат, и, ничего не отвечая, татуированная девушка удаляется в их с братом комнату-зал. Станислав не замечает, что девушка упоминает себя в мужском роде.       Раньше, когда мать ещё была жива, они располагались все в одной комнате. Мать спала на диване с Костьей, а Станислав спал на раскладном диване. Время шло, а Костья росла и спокойно осознавала, что мама не просто устает на работе и раньше ложится спать, и это не новые духи со странным ароматом, а запах спиртного. Женщина не устала, а просто была сильно пьяна и не намерена общаться со своими детьми. Вскоре Анна частенько перестала приходить домой, а старшему сыну, брату Костьи, приходилось врать, надеясь на доверие и наивность сестры, говоря, что мама берет дополнительные часы работы, дабы обеспечить их обоих. И пока Костья проводила свои летние каникулы дома, лишь иногда выходя на улицу, подышать свежим воздухом, Стас работал на стройке, чтоб у него и малышки были деньги хотя бы на еду. О новой одежде и речи не могло идти. Каспер донашивала вещи старшего брата, никогда не жалуясь на плохое бюджетное состояние семьи. — Костья, ты взрослая, и я должен тебе сказать напрямую, ничего не скрывая. Ты ведь умная девочка, понимающая и сильная? — спросил парнишка, усаживая малышку к себе на колени. Он поцеловал шатенку в макушку, приобнимая за ещё несформировавшуюся талию детского тела. — Да-да, рассказывай, — улыбаясь, отвечает девочка. Её тело ещё чистое, без единой татуировки или хотя бы намёков на них. Девочка надеялась на весёлую, радостную историю, но заместо этого услышала другое. Страшную и шокирующую для её возраста новость. — Мама умерла, — грубовато и сухо произносит Станислав, и со спины продолжает обнимать сестренку, прижимая к своей груди. Его горячее, прерывистое дыхание обжигает нежную кожу на шее и ключицах сестрёнки. Слёзы медленно выступают на глазах обоих, но никто из них не посмел в тот день проронить ни одной слезинки.       Купер младшая лишь тяжело вздохнула и обвила шею брата своими маленькими ручками, натянула улыбку на лицо и произнесла: «Все будет хорошо. Мы всегда будем вместе. Ты будешь помогать мне, а я тебе!». Тогда ещё Костья не знала, что через несколько лет их тёплые, доверительные и родственные связи прервёт одна пьяная, глупая выходка Стаса, о которой он, по всей видимости, не особо жалеет. Убийство отца, из-за которого мать разбавляла свои серые, скудные и ничем не примечательные деньки, работая в клубе, торгуя собственным телом напоказ, алкоголем и наркотиками, привели к ужасным последствиям. А вслед за гибелью отца, и мать умерла от передозировки запрещённых веществ. Шатенка не думала, что может быть что-то ещё хуже, чем потеря родителей, пускай даже они забивают на тебя, будучи в алкогольном или наркотическом опьянении. Она ошибалась. Предательство ещё одного близкого человека, родной души, стало переломный моментом.       Родной брат изнасиловал девочку в новогоднюю ночь, когда той было всего одиннадцать. На следующий день, когда брат уходит по своим делам, Купер, захлёбываясь слезами, звонит Екатерине, умоляя забрать её обратно, в детским дом, и та, не понимая ничего, не бросает девочку, а немедленно приезжает к ней. Врываясь в квартиру Куперов, молодая женщина пишет краткую записку для единственного опекуна девочки, а затем забирает её с собой.       Время идёт, Костья продолжает жить в страхе, ведь в любой момент брат мог позвонить и потребовать вернуть сестру домой, убедив тех, что у него прекрасный официальный заработок, и он сможет обеспечить сестрёнку. Этого, благо, не случилось. Брюнетке назначили сеансы у психолога, но посетила она их всего один раз, а затем, психанув, наврала Полине Александровне, что с ней всё в норме. — Костья, малышка, расскажи, что произошло в тот день, когда ты позвонила своей воспитательнице Екатерине? — начала беседу психолог. Она улыбалась, сидя напротив в кресле, но Купер не отвечала. Ей было страшно, и нет, не от воспоминаний. Костье было страшно, что её осудят, будут насмехаться над ней, унижая. Но она ведь не виновата. Она была невинным ребенком, не заслужившего такого рода наказания. Никто этого не заслуживает. — Костья? — Я не хотела, правда, — шатенка опускала взгляд вниз. Ей было и страшно, и стыдно. — Несомненно, Кость, — психолог дотронулась до руки девочки, — тебя никто не осуждает. Конечно же, ты не виновата. Кто это сделал? — Не знаю, — соврала Каспер, отдёргивая руку в сторону. Сказать, что это был брат, она не могла. — Я не знаю его.       Как только тяжёлая голова касается мягкой подушки, набитой гусиными перьями, Купер, несмотря на все свои опасения и тревоги, закрывает глаза и проваливается в бездонное царство Морфея. Девушка думала, что заснёт чутким сном, и, если что-нибудь произойдет, то безоговорочно подорвётся. Костья глубоко ошиблась. Она уснула, словно маленький ребенок после долгой, выматывающей прогулки, и ни о каком чутком сне и речи быть не могло.       Станислав, зашедший только что в комнату, оглядел девушку с ног до головы, что заснула прямо в испачканной одежде на чистой постели. Лицо озарилось насмешливой ухмылкой, а затем он забрал свой мобильный телефон с тумбочки и удалился обратно на кухню. Он не виделся со своей сестрёнкой больше трёх лет, поэтому чувства внутри смешивались. Несомненно Стас рад видеть и слышать сестру, но всё так неожиданно произошло, что, кажется, искренне обрадоваться и подарить девушке живые эмоции он не смог.

***

      Хлопая ресницами, девушка смотрела в стену, не думая повернуться и узнать, чем занят её старший брат на кухне. Аромат зажаренной, сочной курицы заставил татуированную девушку двинуться вперед своим неподатливым корпусом. Погода за окном была такой же, что и ночью — ливень, сменяющийся иногда слабым дождиком, но лишь на время; холодные и непредсказуемые порывы ветра; небо, плотно затянутое тёмно-серыми облаками, которые перекрывали все пути попадания солнечных лучей на землю. Костья, как человек, любящий в плохую погоду поспать или провести весь остаток дня в кровати, ничего не делая, была очень недовольна, что её вырывали из сна посторонними звуками. Уже третий по счёту удар, только на этот раз самый звонкий — это был звук бьющейся фарфоровой, дорогой нынче посуды.       Купер не спешит. Откидывает тонкое одеяло в сторону, слегка потягивается и только после всех совершённых действий отправляется на источник звука. Слышатся тихие шажки, а затем и скрип половиц, покрытых тёмным линолеумом. Девушка замирает в дверном проёме между коридором и кухней. Её взору открывается достаточно глупая ситуация: Станислав, пожаривший отдельно курицу и макароны, залитые яйцом, пытался переложить пищу на тарелку, но от той остались лишь осколки, разбросанные по полу кухни. Сам же парень держался за руку, недовольно бубня что-то себе под нос. Скорее всего все бранные слова этого мира. Осматривая комнату и окно, позади стоящего брата и искренне мило улыбающегося, девушка тут же поняла, что проспала до вечера. Если б сегодня светило солнце, то оно уже зашло за горизонт. Стрелки циферблата часов показывали половину восьмого. — Будешь есть? — парень подходит к девушке, но это был не весь его путь. Он обходит её, слегка задевая плечом, и, толкая в сторону, заходит в санузел, откуда вытаскивает щётку и совок. Ему предстоит убрать все осколки, оставленные от фарфоровой тарелки с синими расписными узорами. — Нет, спасибо, — проявляя нотки вежливости, отвечает Костья.       Дожидаясь, пока все улики с места преступления будут убраны, девушка подходит к разделочному столику кухонной гарнитуры. Левая рука тянется к дверце верхнего шкафчика, а правая параллельно поднимает ручку крана верх и поворачивает в сторону синего цвета, что означает — холодная вода. Каспер быстро набирает в прозрачный стакан воды, а затем с такой же скоростью опустошает содержимое стакана, утоляя собственную жажду. Станислав достаёт вилку из выдвижного ящика, кидает её на стол, а затем присаживается на стул.       Первое, что ярко бросается в изумрудные глаза девушке, так это чистота. Она осматривает плиту, раковину, потом взгляд падает на стол и пол. Всё чисто, не к чему попросту придраться. — Ты убрался? — протирая сонные, слегка красные и опухшие глаза, поинтересовалась сестра. — Ну типа того, — отправляя заветный, предварительно отрезанный кусок омлета с макаронами к себе в рот, отвечает Станислав. — А что, с утра был вообще пиздец? — Да, — ещё раз оглядывая комнату, произносит Костья. Брови сами по себе вздымаются наверх, а глаза раскрываются шире от удивления. — Тебе не звонили? — Да, и тебе тоже вроде как, — он осматривал девушку, её татуированное лицо, шею, неприкрытые участки тела, такие, как: ладони и кисти рук. Купер достаёт мобильный телефон из кармана спортивных штанов, которые были закрыты на молнию, замечая уведомление: «Два пропущенных вызова от абонента Диана» — Кто-то из воспитателей? — Не-а. Это Диана, — пожимая плечами, отвечает сестра. Сейчас разговаривать с подругой совсем не хотелось. Она знала, что всё же наступит момент, когда им придётся поговорить, пускай это будет и телефонная беседа. Просто исчезнуть из жизни Кулаковой, оставив жалкую записку, Костья не сможет. — Да-а похуй, — тянет девушка, а затем махает рукой. — Вы же с ней, вроде как, лучшие подружки, не? — интересуется Купер старший. — Наверное. Нахуя ты куришь в комнате, если у нас дома есть балкон? — в комнате стоял не только запах жаренной куриной грудки, но ещё и слабые нотки табачного дыма. Шатенка умело ушла от вопроса. — Ну, попробуй выйди, курни там. Я посмотрю, как тебя обольёт ливнем, — усмехнулся Стас. — А падик⁵? — Ой бля-я-ть, там ебанутые соседки выёбываются постоянно. Мол, у них там дети ходят, и хули ты куришь в подъезде вообще, а не у себя дома на балконе. Рассказывать о том, что на улице дождь и можно промокнуть, я не хочу. Вот от этого и курю в комнате, в окно. — А разве ты не всегда курил в комнате? — припоминая старые случаи, когда никакого дождя не было, и брат всё равно курил в комнате, поинтересовалась Костья. Вокруг пальца он её не проведет, она далеко не глупая. — Да забей ты. Хочешь курить, кури в комнате, ну или если так не нравится, вали на балкон, — огрызнулся брюнет, как только понял, что обмануть сестру не получилось. — Я просто спрашиваю. Откуда ты можешь знать, курю я или нет? Я тебе про это не рассказываю. — А сигареты в рюкзаке подружки, хочешь, сказать? — он засмеялся, а затем отодвинул тарелку с половиной порцией ужина в сторону. — Погнали, вместе курнём. — Заебись, ты рылся в моих вещах! — повысила тон Купер, не пропустив брата в коридор. Если она и останется здесь, то она должна поставить себя, как человека, которого брат уже не сможет тронуть. Она больше не та наивная, глупая девчонка, которой была несколько лет тому назад. — Какого хуя, собственно? — Не благодари. Твои вещи уже разложены в шкафу, — он подмигнул девушке и, толкнув её в бедро, прошел в комнату, дабы выйти на балкон, промокнуть, но заодно и покурить. — Нет, погоди, почему ты рылся в моих, блять, вещах? А если там то, что тебе не нужно видеть? — Каспер вбежала в комнату вслед за братом, искося смотря на свой рюкзак, который был почти пустым и лежал совсем не на том месте, где шатенка оставила его по приходу. Станислав разложил лишь одежду сестры, остальное он не трогал. — Ну да, прокладки я действительно не хотел видеть, — рассмеялся брюнет, а затем вытащил из пачки белую сигарету.       Щёки девушки покрылись румянцем, а по взгляду легко можно было понять, что она смутилась. Костья предполагала, что он увидит её фотоаппарат, может включит, дабы просмотреть снимки, но что парень может наткнуться на прокладки, она никак не думала. Ничего постыдного в том, что у пятнадцатилетней девушки раз в месяц наступает менструация нет. Жаль, что Купер этого не понимала, отчего её щеки почти горели, а сама же она сгорала от смущения. — Я был удивлён, что ты не спрятала их ещё в миллионы пакетов. Они, вроде, у тебя не вчера начались, чтобы ты этого так пугалась.

***

      Докурив быстро тлеющую сигарету до фильтра, Костья вышла с балкона, который вовремя не застеклили, поэтому всей курящей семье приходилось в подобные моменты выкручиваться, жаться под маленький козырек. А козырёк был действительно настолько мал, что даже одному человеку было трудно спрятаться под ним, дабы дождь или же другое природное явление не попадало на тело. Если дождь косой, то всё, пиши — пропало!       Девушка подошла к зеркалу в прихожей, размер которого был в полный рост, осмотрела свою одежду. Слегка пыльная, но ладонью вполне легко можно было бы оттереть серые пятна пыли. Это и сделала девушка, а после чего захватила рюкзак, надела кроссовки и, проверив заряд телефона, кинула на прощанье: — Скоро вернусь, —, но когда она вернётся в действительности, девушка не знала. Возможно, и правда совсем скоро, через несколько часов, а может и вообще не вернётся. Не успевая закрыть дверь, девушку осеняет. — Стой, Стас, а че насчёт интерната? — Думаю, догадаться было несложно. Мне набрали, сказали, что ты пропала, я соврал, сказав, что не ебу, где ты находишься. Сказал, что очень переживаю, ну и так далее. Ничего лишнего я не пизданул, не волнуйся! — ответил брюнет, который только что вышел в прихожую. Костья стояла, прислонившись к стене, рюкзак был накинут лишь на одну лямку на правое плечо. Дверь прикрыта. — Куда ты вообще? — Прогуляюсь, наверно. — Тебя ищут органы опеки, а ты хочешь прогуляться. Ты ебанулась? — парень всерьёз не понимал, что сподвигнуло девушку на такую «гениальную» идею, зародившеюся в её голове, иногда, видимо пустой. Ответа он не получил. — Ты сейчас подставляешь в первую очередь себя и в последнюю меня. Не думаешь? — Да отъебись ты. Я не маленькая, сама решу, что и как. Может ещё попытаешься меня остановить? — почувствовав себя слишком уверенной, Костья рассмеялась. Все тело было расслабленным, ещё немного, и ноги перестанут держать девушку, настолько ей было плевать. — А что, если действительно, остановлю? — одним рывком парень притягивает к себе сестру, а затем впечатывает её в стену.       С уст девушки сорвался недовольный стон. Она не ожидала такой бурной и агрессивной реакции Станислава, что застала девушку буквально врасплох. Расстояние, как думала Костья, с каждой секундой сокращалось между их телами. Оно было настолько мало, что младшая почувствовала бешеное сердцебиение брюнета. Их груди соприкасались, а нос девушки утыкался в шею брата, от которой веяло диким ароматом мужского одеколона. Таким и сама девушка пользуется.       Три с лишнем года не прошли даром. Резкая реакция Купер, как и движения брата, дали о себе знать почти сразу же. Правая нога сгибается в колено и резво поднимается вверх, ударяя парня в пах, руки которого, уже успели спуститься на грубую талию Костьи. Зеленоглазая была напугана и лишь в целях самозащиты, как инстинкт у животных, ударила в ответ обидчику. Взгляд метался по всей прихожей, начиная с брата, находившегося в согнутом положении, заканчивая входной дверью. Разум отказывался принимать единственный и правдивый факт: девушка, только что предотвратила вторую возможную попытку изнасилования в одиночку, при этом так легко. — Сука, ты вообще чему-то учишься, хуесос? — срывается на крик девушка, которую начинает медленно трясти. Нагнетающая обстановка серости хрущевки, старые воспоминания — всё это давало о себе знать, и заставляло девушку паниковать. — И чему мне надо научиться было, малышка? — не скрывая грязной пошлости в своей речи, спрашивал брат, боль у которого начинала немного стихать. — Пошел ты нахуй, — кинула уже точно напоследок Костья и, опустив дверную ручку вниз, выбежала из квартиры, громко хлопнув дверь.       Быстро сбегая по ступеням вниз, девушка даже не задумывалась о том, чтобы возвращаться сюда. Предположения о том, что это вновь повторится, были оправданы. Девушка была напугана только тому, что это произошло слишком быстро, она была не готова. Именно в такие моменты стоит задумываться, что ты говоришь и каких людей провоцируешь. Человек, диагноз у которого установлен, как «прямая агрессия», естественно, не будет распинаться и выплескивать на тебя всю свою злость или гнев словами. Он, без каких-либо разбирательств, пустит в ход кулаки. Станислав был как раз из этого списка людей. Парень с детства не умел сдерживать агрессию, но исключением был лишь один человек — Костья. Её он никогда не трогал, даже когда та, ещё будучи совсем маленькой, вопила на весь дом, пока у неё резались молочные зубки. Парень готов был убить сестру, лишь бы та заткнулась, но ничего не предпринимал для этого. Время прошло, и он сорвался, выплеснув свою агрессию не в том русле. Да лучше бы он ударил шатенку, нежели изнасиловал, навсегда травмировав её детскую ещё на тот момент психику и изменив дальнейшую судьбу шатенки. Всё, что касалось обнажения, девушке давалось с трудом. Купер не могла спокойно переодеваться в одной комнате с Дианой, будучи в нижнем белье. Той всегда приходилось выходить.       Костья вылетает на улицу, ногами топая по образовавшимся, где глубоким, а где не очень лужам. Тонкая подошва кроссовок начинала медленно промокать, когда она наступала на мокрую, грязную и склизкую землю. Девушка не успевает накинуть на голову капюшон, как её волосы сильно намокают из-за ливня. Она шла, куда глаза глядят, сама не понимая, как далеко можно уйти в ещё неизученном до конца городе.       Девушка ходила от одного начала улицы до другой по асфальту, возле дороги, но не настолько близко, чтобы мимо проезжающие автомобили не могли её облить водой из луж. Одежда насквозь промокла, кроссовки намокли сверху, а вместе с ними и синие носки. — Надо покурить, — пронеслось в голове девушки, словно приказ. Она тут же свернула в соседний от своего дома двое и, найдя глазами подъезд с козырьком, направилась к нему.       Дождь, который по праву дождём-то и не назовёшь. Ему название исключительно ливень, никак по-другому. Он был не косым, поэтому никак не заденет девушку под козырьком, в виде бетонной плиты над железной, подъездной дверью. Дно рюкзака оставалось, как и внутренняя подкладка, поэтому вещи внутри не намокли: фотоаппарат, зарядка и две пачки сигарет, в одной из которых ещё была и зажигалка.       Подкурив сигарету, марка которой была LD, а дальше Каспер отказывалась читать, её внимание привлекли радостные и, похоже, что пьяные возгласы и крики. Посмотрев по сторонам, девушка тут же заметила компанию подростков, кто-то явно был несовершеннолетним, а кто-то уже давно мог похвастаться тем, что ему продают в любом магазине алкоголь.       Несколько человек, из которых было двое парней и одна девушка, стояли под козырьком через один подъезд от Купер. В этой девушке Костья сразу же узнала Анастасию, ту самую девушку, которая была сегодня утром у них дома. Мокрые каштановые волосы прилипали к лицу, небрежно укладываясь на плечах девушки. Толстовка Насти промокла насквозь, и это можно было легко заметить по ярко-чёрным пятнам, словно разводы, на верхней одежде. Возле неё крутилось ещё два парня, примерно с её роста. Их телосложение нельзя было отнести к худому, но и никак к накаченному, скорее что-то между этими двумя подтипами. Слышались недовольные крики, а именно, выкрикивали уже знакомое имя Костье. — Бэлла, ты блять, заебала! — кричала Анастасия, зажимая меж указательного и среднего пальца сигарету. — Давай быстрее, Бэл! — крикнул блондин выставляя в руку вперед. Он сделал это зря, ведь вмиг намочил сигарету. — Да чё вы орётё? Я ваше блять пиво накрываю, чтобы вы же потом не пили его с водой самого Бога, — усмехнулась Бэлль и положила сверху на стаканчики, доверху полные алкоголем. Девушка выбегает из беседки на площадке — единственное место на этом районе ещё не разбитое и не сломанное. — Сука! — кричит блондинка, когда её зажигалка падает на землю и моментально взрывается. С опущенной вниз головой, показывая свою вину, девушка подходит к друзьям. — Только у тебя жига? Вы, нахуй, издеваетесь? — возмущённо произнесла Анастасия, оглядывая площадку взглядом. Кроме их компании брюнетка никого не видела, в том числе и Костью.       В отличие от невнимательной брюнетки по имени — Анастасия, Костья давно уже их заметила и, усмехаясь с пьяной компании, наконец добила сигарету до фильтра, выкинув на асфальт. Не нужно было даже тушить подошвой обуви окурок, ведь ливень сделал всё за девушкой. Прослушав весь разговор компании, татуированная начала стремительно приближаться к знакомой девушке, ну и соответственно Анастасии. Парни отошли обратно в беседку с полным разочарованием. Расстояние между местом, где находились девушки, а это четвёртый подъезд дома номер тринадцать, и Купер, быстро сокращалось.       Анастасия, не желавшая идти даже до ближайшего магазина, посмотрела вниз, всё ещё не замечая Костью. Шнурки на кроссовках были развязаны, будто Купер прочитала заклинание, и они сами развязались, дабы добавить больший эффект неожиданности. Упираясь коленом в бетонный пол, брюнетка присаживается и начинает завязывать мокрые и немного испачкавшиеся шнурки. Капли разбивались об асфальт, отбивая особый ритм, благодаря которому не было слышно быстрые шаги Каспер. Пьяная компания, расположившаяся в беседке, тоже не замечала Купер. Они продолжали вливать в себя новые стаканы с алкоголем, оставив двух девушек выяснять отношения в одиночку и то, кто из них сейчас побежит в магазин за новой зажигалкой.       Бэлль стояла спиной к месту, откуда шла Костья и, зажимая зубами фильтр сигареты, что-то невнятно говорила Анастасии. Слова не понимала ни завязывающая шнурки Настя, ни подходящая со спины Костья, которая слышала приглушённый голос блондинки и её невнятную речь. Мгновенье и, когда Бэлль вдыхает, в лёгкие поступает табачный дым. Девушка пугается, делает резкий шаг назад при виде татуированной руки, пальцы которой держали зажигалку и подкуривали сигарету Бэлль. Ударяясь о тело сзади, Бэлль не сразу понимает, кто стоит позади и, только повернувшись, она видит знакомое лицо. На резкие движения подруги, Анастасия поднимает голову и тоже узнает Купер.