All I want for Christmas...

We keep this love in a photograph We made this memories for ourselves Where our eyes are never closing Hearts are never broken And times are forever frozen

***

Хёнджин красивый до невозможности, неземной как будто. Он идеальный полностью, начиная от длинных светлых волос, которые парень иногда ещё и завивал, и заканчивая своими чертовски длинными ногами, зачастую обтянутыми достаточно узкими джинсами. Хёнджин красивый. А Сынмин любит всё красивое фотографировать, да и Хёнджина просто любит. Поэтому сейчас спокойно, не задумываясь ни о джинсах, которые промокают в тот же момент, ни о том, что со стороны выглядит странно, ни о чем-либо ещё, встаёт коленками на снег, подбирая наилучший ракурс, чтобы сделать несколько особенно красивых кадров. — Улыбочку. — просит фотограф, немного залипая и чуть не забывая нажать на затвор. — Минни, а почему ты сам никогда не фотографируешься? — произносит Хван, беря в руки и делая глоток от горячего шоколада, купленного в ближайшем ларьке и успевшего уже немного подостыть. — Нууу, — тянет Сынмин, задумываясь над вопросом старшего, а заодно делая пару более домашних и уютных снимков, которые он вряд ли кому-то покажет. — Не знаю, я не вижу в этом смысла. — Почему? — Джин улыбается, не отрывая заинтересованного взгляда от собеседника. — Я считаю, что фотографировать надо только то, что достойно этого, только то, что действительно красиво, то, что понравится людям. А я нет. Я никому не нравлюсь. Значит я не заслуживаю быть на фото. — Ким всё так же улыбается, смотря парню прямо в глаза, но замечает, как там начинают скапливаться слёзы. — Что такое? Я тебя расстроил? — Почему... Почему ты так про себя говоришь? Почему ты не считаешь себя красивым? Ты заслуживаешь, Минни, причём не только фотографий, ты заслуживаешь всего мира. — голос Хёнджина немного надламывается, а сам он подходит близко-близко, обхватывает лицо парня руками и большим пальцем ласково по щеке ведёт. — Прошу, не говори так больше никогда. Хван забирает у младшего из рук его сокровище — любимый фотоаппарат, отходит на пару шагов и тут же делает несколько снимков. — Хён! Не надо! — возмущается парень, пытаясь закрыться руками от камеры, а потом и вовсе отворачиваясь. — Хей, Минни, ну посмотри на меня, пожалуйста, — Хёнджин зовёт его чуть тише, с какой-то нежностью и теплотой в голосе, и тот всё же поворачивается и руки от лица убирает, сверля собственную камеру не самым довольным взглядом, — Я люблю тебя, слышишь? На лице Сынмина тут же, словно по волшебству, расцветает улыбка самая искренняя, что только может быть, а в глазах как будто маленькие звездочки загораются, хотя Хван готов поклясться, что у того в глазах целые галактики. — Я люблю тебя. — зачем-то повторяет вновь и делает несколько фотографий сияющего младшего. — И ты должен себя любить. Потому что ты волшебный, красивый, добрый, умный, да просто самый лучший. — Но я... — Шшш, никаких но. Ты прекрасен. — Хёнджин откладывает фотоаппарат на скамейку, не задумываясь, что Ким его потом убьёт за такое, ненароком задевая кнопку таймера, и вновь подходит к парню. Сынмин улыбается нежно-нежно, и кладёт руки старшему на плечи, утягивая того в свои объятия. Хёнджин тихо смеётся, утыкаясь носом чужие волосы, чуть в снегу, и оставляет легкий поцелуй на макушке. Только потом, разглядывая сделанные в тот вечер снимки и выбирая лучшие, парни найдут их общую фотографию, которую Сынмин позже распечатает и поставит в рамку, а Хёнджин будет улыбаться каждый раз видя её в комнате младшего.