Ловушка для Мышонка

Снилось что-то неуютное, тёмное: Харрин бегал по кругу, и отовсюду к нему тянулись длинные руки с цепкими пальцами. Они хватали его за одежду, рвали её на куски, сжимали руки, бока и всё, до чего могли дотянуться, до жутких синяков. К горлу подступал ком отчаяния от безвыходности; он кричал и всё бежал, пока не выбился из сил и не споткнулся. Удар о пол был тяжёлым и болезненным, он охнул, зажмурившись… А когда открыл глаза, проснувшись слишком резко, то не сразу смог осознать, где он и что с ним происходит. Сначала дневной свет, что пробивался в комнату из большого окна, подарил надежду: он в безопасности, его больше никто не преследует. Но очень быстро закралось сомнение: что-то было не так. Вокруг не было одинаковых кроватей с учениками, не было шумно от их гомона, и спиной Эйдар чувствовал чужое тепло. Сосредоточившись на этом ощущении, он всё вспомнил. И вчерашние неприятности, в которые по глупости встрял, и Рейда, забравшего его к себе и в очередной раз заявившего на него свои права… Рейд. Точно, он ведь оставил его у себя. Завозившись на месте, Эйдар вдруг замер, отчётливо чувствуя поясницей что-то, что упиралось в него, видимо, достаточно долго. Догадка пришла мгновенно, и по лицу, ушам и шее разлился яркий румянец. И как его только угораздило попасться в лапы Матиасу так легко! Рука, которой мужчина прижимал его к себе, была тяжёлой, Эйдар никак не мог ни скинуть её с себя, ни хотя бы сдвинуть. А от того, что он ёрзал, его и вовсе зажали в тиски посильнее, не позволяя ускользнуть. Он только жалобно пискнул, воображая, что слышит, как трещат его рёбра. — Уф. — От усилий у него только разболелась голова, а от вкрадчивого шёпота в самое ухо по позвоночнику прошла нервная дрожь. Он потревожил своего личного зверя, прервав его сон, сам того не ведая. Просыпаться с кем-то в постели было непривычно. Рейд редко позволял себе так расслабляться, даже в борделях он уходил сразу, а тут — и не трахнул мальчишку, и уложил рядом с собой спать. Наверное, вчера у него помутился рассудок. Впрочем, воин не мог отрицать, что ему было приятно такое пробуждение, хоть и раздражала мелкая возня. — Видимо, тебе уже намного лучше, раз ты решил меня разбудить, да? — словно издеваясь, проговорил Рейд и, усмехнувшись, закрыл глаза. Мальчишка пах травами и мазью. Вспомнив о его ране, мужчина открыл глаза и стал рассматривать белёсую макушку — ни следа. Улыбнувшись вновь, довольный собой, Рейд уткнулся носом в волосы парня, вдыхая их запах и прижимая его к себе сильнее, но не делая больно, помня, насколько хрупким оказался его любимец. — Ну что, Мышонок, здесь же лучше, чем в ваших комнатах? Признайся, ты отдохнул как король, м-м? Рука, лежавшая на талии, скользнула к паху, обхватила мошонку Эйдара всей ладонью, нежно перебирая яички. Член капитана нетерпеливо подрагивал от давления и желания, мягко ударяясь при пульсации о ягодицы парня. Не сдержавшись, Рейд потёрся головкой о ложбинку на копчике, но этого оказалось очень мало. Убрав руку с члена юноши, мужчина задрал свою рубаху и коснулся горячей головкой тугого колечка мышц, но не стал надавливать, и член соскользнул вверх, пристраиваясь между аппетитных булочек. Харрин почти не дышал и старался не двигаться, боясь, что ещё больше раззадорит мужчину. Вон его попытка освободиться к чему привела — приятного мало. Хотя он вообще не мог разобрать, что чувствует: прикосновения были откровенными, непристойными и вгоняли его в краску, но… не приносили боли. Рейд занимался собственным удовлетворением, довольно пыхтя куда-то в затылок магу, а он не знал, куда себя деть. Тело после сна и болезни было чувствительным, и каждое движение, каждое касание пальцев или чего-то ещё ощущалось слишком отчётливо. Как это вынести?! — Мгнх. — У него против воли вырвался неясный звук, что-то среднее между всхлипом и стоном. Эйдар зажал ладонями рот и мелко дрожал, как от холода, но его лихорадило. Матиас весь был жарким, как печка, и не выпускал его из объятий ни на минуту, словно не замечая страха и стыда своей «жертвы». — По-пожалуйста, не надо… я не смогу… я не хочу, это же больно! — взмолился он, когда в очередной раз ощутил чужой орган, трущийся о его интимные места. Для невинного юноши, только недавно узнавшего, что такое поцелуй (пусть и против его воли), это было уже слишком. А уж от мысли, что Рейд задумал его взять прямо так, не церемонясь, выбивала почву из-под ног… — Разве я делал тебе больно? — Матиас усмехнулся и развернул парня к себе, смотря на его покрасневшее личико и глаза, полные слёз. Он дрожал как осиновый листок, и, казалось, ещё немного, и его хватит лихорадка, самая настоящая. Коснувшись губами макушки парня, мужчина прижал его к себе крепче, заставляя уткнуться в ворот рубашки носом и припасть к широкой груди. И даже тогда руки не успокоились, оглаживая спинку парня, считая каждый выступ позвоночника и рёбер, а затем опускаясь к ягодицам и вновь их сжимая, но уже мягче. — Чего ты боишься? Если бы я хотел трахнуть тебя, ты бы уже принимал меня. Но сейчас я лишь лежу в постели с красивым юношей и глажу его худенькое тельце. Ну? — Рейд убрал руку от попки парня и, продолжая обнимать его другой, прижимая к себе, подоткнул одеяло. После чего взглянул в перепуганные глаза и снова усмехнулся. Настроение было замечательное. Тепло комнаты не сравнить с холодом и слякотью, в которых он провёл эту неделю. Вскоре должны были принести завтрак — ещё одна привилегия главного. К тому же у капитана сегодня был выходной. Ему в руки попался Мышонок, который теперь в его постели — голый и беззащитный, аппетитный, как всегда. Чего можно ещё желать? Торопить события? Пытаться овладеть им? Зачем? Матиас растянет игру и в конце непременно получит желаемое, но чем больше он будет оттягивать эту минуту, тем ярче будет вкус. Одно дело — быть прижатым к сильному мужчине спиной, и совсем другое — лицом. Больше краснеть уже было некуда, и Эйдар прятал глаза, стараясь не смотреть в лицо Рейду. Тот и так наслаждался сполна, но ещё хуже было чувствовать его крепкий, налитый кровью член, что прижимался теперь к его собственному. Как бы ни хотел смущённо сопящий юноша, не думать об этом было выше его сил. Орган был большой (или это у страха глаза велики?), горячий и чуть влажный от естественной смазки. И хоть Матиас заверил, что брать его не собирается, успокаивало это мало. Харрин, пусть и пережил многие прелести подросткового возраста, никогда не трогал себя «там» для удовольствия и не помышлял ни о чём таком. Как можно? Да и вообще эта тема казалась ему личной и запретной. Даже с мальчишками такое не обсудишь. Хотя… может, и обсуждал бы, будь у него друзья. Тоскливые мысли об одиночестве не помогали отвлечься, и вскоре Харрин снова завозился в объятиях Капитана. Нет, не чтобы уйти, он понял, что это невозможно, а всего лишь от неуютности. Он в постели с разгорячённым мужчиной, который, будь на то его желание, мог сделать с ним что угодно, но пока только лишь забавлялся. Как тут быть спокойным и собранным? Эйдар чудом сохранял самообладание, убеждая себя, что всё не так плохо, стоит немного потерпеть, и совсем скоро он сможет вырваться отсюда и вернуться в своё крыло. А там уж как-нибудь переживёт случившееся, как это не раз бывало. Но у жизни свои планы, ведь так? Запутавшись в эмоциях, юноша не сразу понял, что чувствует себя странно. Щёки пылали, дыхание участилось, а член, волей физиологии молодого организма, стал крепнуть. Хочешь не хочешь, а недвусмысленные ласки и живое человеческое тепло сделали своё дело. — А? — Но, конечно же, от растерянности это не уберегло. Харрин, смутившись, попытался отпрянуть от Матиаса и немедленно прикрыть свой позор руками. Рейд ощущал себя как рыба в воде и лишь усмехался поведению парнишки. Он давно ощутил, как тот возбуждается. Конечно, хотелось бы знать, что поспособствовало этому: утренняя традиция или его присутствие? Но воин вряд ли когда-нибудь узнает правду. Скорее всего, её не знает и сам Эйдар. Мужчина опустил руку меж их телами и, осторожно обхватив юную плоть, ласково провёл по всей длине несколько раз, вырывая новый испуганный полустон из мальчишечьего рта. — Мышонок, приятно же? Ну ведь приятно, не скрывай. — Губы воина коснулись красной щеки, а затем мягко укусили руку Эйдара, что пыталась закрыть лицо. — Ты играл с собой? М-м? Играл так? Храмовник продолжил незамысловатые движения, а другой рукой прижал его за спину крепче к себе, не позволяя вертеться и закрываться. — Поговори со мной, и тогда я раньше тебя отпущу, — беззастенчиво и нагло соврал Матиас. Он снова поцеловал щёку, а после опустился к шейке, правда, ненадолго. Ему нравилось смотреть на парня, и вскоре он выпрямился. Ощущения нахлынули так бурно и внезапно, что юноша не сразу осознал, что к нему обращаются. Он застрял где-то между стеснением и постыдным удовольствием, разрываясь и не зная, что делать. А голос Рейда, вкрадчивый, едва не мурлыкающий, делал только хуже. Эйдар не мог сдержать тонкие, жалобные стоны и хныкал каждый раз, когда чужие пальцы задевали чувствительную головку. Запретность и то, кто именно вызывал у него такие чувства, кружили голову и отбирали последнюю волю. Едва ли впервые поверив Матиасу, маг сбивчиво заговорил: — Приятно, это приятно, и я никогда… ох, я никогда так не делал. Он и правда никогда не позволял себе подобного, и того, что кто-то другой делал с ним такое первый раз, было достаточно, чтобы ошалеть. — М-м-м. — Понимая, что сопротивляться нет сил, Эйдар смирился и позволил всему случиться. Закрыв глаза, чуть выгибаясь в пояснице навстречу ласкающей руке и тщетно пытаясь хотя бы стонать не так громко. Мысль о том, что их может кто-то застукать или услышать, вспыхнула в голове и тут же погасла. Дверь заперта, да и Рейд вряд ли впустит кого-то до того, как наиграется. Правда, долго это не продлилось. Неопытный и совсем ещё молодой парень кончил быстро, содрогаясь всем телом и заламывая брови так, словно страдал, хотя было совсем наоборот. До этой минуты Эйдар и подумать не мог, что Рейд способен принести не только боль, но и наслаждение. Капитан был доволен. Одеяло пришлось сбросить к коленям, чтобы не мешало. Вся рука мужчины была в сперме. Осознание того, что мальчонка себя ни разу не трогал, удивляло, а ещё разогревало аппетит, делая мага в глазах Матиаса всё более желанным. Он ни разу не пожалел, что выбрал его. И если раньше ещё были сомнения и лёгкий страх, что он не уследит за парнишкой и тот «лишится девственности» раньше, то теперь можно было полностью расслабиться. — Смотри, а тебе не чужды порочные наслаждения. — Рейд приподнял руку, показывая Эйдару его творение. Семени было очень мало, и белёсая жидкость слабо растеклась по открытой ладони, быстро остывая и застывая. Встав с постели, мужчина вымыл руки в тазе с водой, предназначенном для умывания, и собирался было вернуться в постель, как в дверь постучали. Это был вчерашний слуга, что уносил воду, а теперь он ставил на столик поднос с плотным завтраком. Как только дверь закрылась, Рейд всё же вернулся в постель, прижимая своего голого Мышонка к постели своим телом и целуя в щёку. — Ну что, теперь завтрак? Эйдар ушёл в себя, переваривая всё, что успело произойти за это утро. День едва начался, а переживаний было уже столько, что и за пару дней не разложить по полочкам… Но он пытался. Когда Матиас слез с него, позволяя встать и привести себя в порядок, и пока он кутался в выданный ему халат, в голове творилось нечто безумное, полная неразбериха. Рейд его трогал! Но это было нежно и аккуратно. Он заставил его испытывать что-то неправильное, но было так хорошо… Он ведь не хотел попадаться в эти сети, а так легко сдался. Но разве он мог что-то сделать?! Одно и то же крутилось по кругу, пока наконец Харрин не уселся за стол по указке храмовника. Только тогда его взгляд стал более осмысленным, и юноша стал выглядеть не так затравленно. Странно было ощущать себя жертвой — будь у него выбор, он бы не дался добровольно в руки мужчины ещё раз. Жаль только, что решать всё равно не Эйдару. — Спасибо, — негромко сказал он, имея в виду пищу, которой Капитан благосклонно поделился с ним. Он не ел со вчерашнего дня — свежий и горячий завтрак пришёлся очень кстати. Для обычных учеников так вкусно не готовили. Рукава халата пришлось подвернуть, а на талии затянуть ремешок потуже: маг оказался крохотным для широких вещей Рейда. Но воину нравилось. Он наблюдал за своим ночным гостем и получал удовольствие. Еды хватало на двоих. Ещё с вечера мужчина предупредил, что на завтрак ждёт удвоенную порцию мяса, так что теперь делился, не боясь остаться голодным. А голод давал о себе знать. Расправившись с едой молча и быстро, не отвлекая парня, но пристально наблюдая за ним, мужчина отметил, с какой жадностью тот всё поедал. Видимо, после безумного утра и тяжёлого вечера аппетит у Мышонка разыгрался зверский. Усмехнувшись своим мыслям и игре слов, воин налил себе ещё вина, выпил и вышел из-за стола, возвращаясь в постель. Дождавшись, когда и гость доест, мужчина негромко приказал: — Вернись в постель, Мышонок. Голос был расслабленным, тихим, почти мягким, но не стоило обманываться, и звали юношу обратно не для простого разговора. Короткая передышка, во время которой не происходило ничего из ряда вон выходящего, окончилась в то же мгновение. Эйдар облизал губы, немного жалея, что съел свою порцию так быстро, и нехотя поднялся с места. Он уже принял правила игры, понимая, что не убежит и не остановит Рейда от задуманного, и подошёл к кровати. Страх перед тем, что ещё задумает мужчина, подступил с новой силой. Кто знает, что творится у него в голове и какие грязные фантазии в ней таятся… Ложась обратно, не торопясь сбрасывать халат, маг тихонько вздохнул. Угораздило его так угораздило. В какую-то минуту он даже с ужасом подумал, а выпустит ли его Матиас вообще. Вдруг решит воплотить задуманное не спеша — времени у него хоть отбавляй, — а насытившись, просто уберёт ненужную игрушку от себя подальше. Не к месту вспомнился бедный мальчик, избитый вчера. Эйдар не хотел повторять его судьбу, а потому заметно напрягся в ожидании дальнейших действий храмовника, нервно теребя ремешок халата. — Может, — протянул мужчина, словно читая мысли парня, — оставить тебя здесь жить? Будешь моим комнатным Мышонком. Ждать меня, радоваться возвращению и пищать, когда я буду прижимать тебя к себе… Конечно, так поступать — оставлять юношу жить здесь — Матиас не собирался, но не мог не подразнить парня. Он до того пугался такому будущему, что мужчина с трудом сдерживал смех. Сегодня он был не просто в хорошем расположении духа, но даже немного мягком и романтичном. Ни насиловать, ни бить никого не хотелось. По телу разливалась приятная истома, и он с удовольствием лежал среди подушек и одеяла, поглаживая хрупкое тело кончиками пальцев. — Вкусная была еда? Хочешь, будешь так сытно питаться каждое утро? Многие бы на твоём месте не дрожали от страха, а радовались выпавшей возможности… — Но вы же попросите что-то взамен. — Харрин не был так глуп и понимал, что за такие подачки должен будет заплатить Рейду. Он лежал, напряжённый как струна, поглядывая в сторону мужчины и надеясь не испортить тому настроение. Видеть его таким же, как вчера, не хотелось. Никогда. «Почему именно я?» — подумалось ему. Он пытался найти для себя ответ столько раз за все эти годы, но не находил. Чужая душа — потёмки, и прочесть мысли не выйдет, а спрашивать напрямую страшно. Но было что-то во взгляде Матиаса такое, что наталкивало на догадки, затаённая похоть и желание обладать постепенно прорисовывались перед юношей, открывая ему глаза. И всё же ему оставалось неясно, почему выбор пал именно на него. Впрочем, у Рейда могли быть свои причины на то, чтобы положить на него глаз, и пытаться угадать их было тщетно. — Разве я смогу дать вам это, чем бы оно ни было… — Он старался говорить тихо, спокойно, будто любой лишний звук или движение могли уничтожить шаткое умиротворение между ними. И почему-то так и не произнёс окончание фразы: «По доброй воле». Может, оттого, что знал: воля здесь только одна, и она не его. — Мышонок, — серьёзно отозвался мужчина, но ни позы, ни даже выражения лица не поменял, только принялся поглаживать Эйдара всей ладонью вместо одних пальцев. — Ты знаешь, что можешь. И ты знаешь, чего я хочу. Ты боишься, я понимаю, но это не важно. Страх проходит. А то, что нужно мне, принесёт немало удовольствия и тебе. Как сегодня утром. Рейд самодовольно улыбнулся, устроился поудобнее и приказал: — Иди сюда… Поцелуй меня. Ты уже знаешь, как это делать. Сделай. Левая рука стала поторапливать парня, заставляя подняться и почти лечь на мужчину сверху, а вторая, словно только и ждала этого, снова удобно устроилась меж ягодиц, нырнув под халат. Эйдар не верил сам себе, беспрекословно выполняя приказ. Рука, добравшаяся до потаённых местечек, немного отрезвила, но не остановила. «Что я делаю?» — непонимающе вопрошал он в мыслях, пока для удобства укладывал ладони на плечи Матиасу, опираясь на них. И медленно, словно приближаясь к пасти льва или волка, потянулся к чужим губам. Сейчас, когда он мнимо имел власть над происходящим, поцелуй не казался таким ужасным. Юноша мягко прижимался ртом к губам Рейда, прислушиваясь к ощущениям, и осторожно целовал. Было уже не так противно, просто странно, непривычно делать это самому. Губы были сухими, тёплыми, и отвечал мужчина мягче, не брал нахрапом, так что Эйдар отчасти мог насладиться относительным спокойствием. Пока его тело снова не начало его подводить, отзываясь на незамысловатые ласки. Раньше такого не случалось, впрочем, сейчас он и не был напуган до чёртиков и чуть больше осознавал, что с ним делают и для чего. — Молодец, Мышонок, — послышался чуть охрипший голос мужчины, получившего наслаждение не столько от поцелуя, сколько от самого осознания происходящего. Его тело тоже откликнулось, возбуждаясь и напоминая Рейду, как долго у него никого не было. — Помнишь, что я делал утром? — В тёмных глазах храмовника плясали черти. Казалось, день был распланирован по минутам, настолько всё быстро и слаженно происходило. — Теперь сделай и ты. Уложив юношу на постель, но прижав к себе, Рейд взял его руку и запустил себе под рубаху, заставляя обхватить пульсирующую плоть. Пальцы сжались вокруг неё неуверенно, слабо, будто маг вот-вот отдёрнул бы руку. Но он этого не сделал и, несмотря на смешанные чувства, делал как было велено, мягко водя вверх-вниз по набухшему органу. Вопреки регулярным упражнениям с посохом и не лучшим условиям жизни, ладонь у него была всё ещё нежная и гладкая. Это явно доставляло удовольствие Рейду, судя по выражению его лица. Эйдар глянул на него всего разок, смутился и отвернулся, хотя рукой двигать продолжал. Его собственный член окреп и больно упирался в полы халата, не давая отрешиться от происходящего. Как и почему он вообще возбудился, Харрин не знал и желал списать всё на возраст. Лучшая отговорка, какую он смог придумать в столь странных условиях. Матиас управлял им, подсказывал, как лучше его ублажить, а юноша слушался. Думая, что если будет стараться, то всё поскорее закончится. Наивный. С утра ведь не закончилось, а впереди ещё целый день… И этот день был полон открытий и неожиданностей, начиная с самого пробуждения. Вот и сейчас, не давая парнишке расслабиться, Матиас усадил его на себя так, чтобы их члены соприкасались. О, сколько эмоций было на этом лице! Рейд готов был смеяться от счастья и удовольствия, что получали его тело и душа. Ему даже показалось, что он по-настоящему влюбился в своего мальчика, но эти мысли были не главными сейчас. Обхватив оба органа рукой, он показал, что нужно делать, а затем передал бразды правления Мышонку, не произнося ни слова. Словно издеваясь, искушая. Будто говоря: «Сейчас ты сам всё сделаешь, ибо желаешь этого не меньше». И мальчишка делал. Едва не хныкал от разбирающих его на мелкие крупицы чувств: стыда, смущения и похоти, что ядом разливалась по венам, заставляя желать ещё. Руки Матиаса обхватили полюбившиеся ему ягодицы и сжали, заставляя тело приподняться, а члены потереться друг о друга. Новые ощущения отличались от ласк руками. — Вот так, подвигайся немного… — почти промурчал мужчина, ощущая себя самым настоящим искусителем. Мальчишке явно нравилось, ещё немного, и он будет готов на всё, что предложит ему Матиас. Разве он не молодец? С удивительной лёгкостью отпустив себя, Эйдар двигал бёдрами всё быстрее и быстрее, почти умирая внутри от того, каким приятным было трение горячей и влажной плоти. Он стонал, выгибался и совершенно точно не мог остановиться до тех пор, пока не достигнет пика. А он был совсем близко, вот ещё чуть-чуть, и… Растрёпанный, красный, со взъерошенными волосами и сползшим с одного плеча халатом, он выглядел дико, притягательно, соблазнительно. И удостоен был видеть это только один человек — Рейд. О, как же тот был доволен зрелищем. Такое сокровище попало к нему в руки впервые, и он не жалел ни об одной потраченной на юношу минуте. Все усилия стоили того. Особенно когда он видел воочию, что сумел сделать с ним, какие эмоции подарить и как благодарно принимали его дар. И при этом трогать, целовать и мять это красивое, чувствительное тело. Юный маг, покорённый лавиной чувств, что нахлынула так внезапно и мощно, захныкал, ощущая приближение разрядки. Через пару секунд он закричал, ощущая влагу на щеках и в паху и то, как сильный жар распространялся от живота вверх и по всему телу. Удовольствие в этот раз оказалось гораздо ярче и сильнее. Эйдар тяжело выдохнул, осоловело глядя на Матиаса и замечая, как их сперма смешивается, пачкая обоих. Мужчина сильно сжал его в объятиях, получив удовлетворение, и он не сопротивлялся. В ушах стоял звон, когда их тихие стоны слились воедино… Харрин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но образ Рейда перед глазами расплывался, пока и вовсе не почернел и не исчез. Обмякнув, юноша упал на крепкую грудь храмовника. Похоже, пережитый за один день опыт, столь бурный и разнообразный, отобрал у него всякие силы.