Ловушка для Мышонка

Комната медленно лишалась солнечного света. За окнами разлились багровые краски, что ещё через час с малым поблёкнут, а затем и потемнеют, служа предвестниками холодной влажной ночи. Рейд сидел в невысоком кресле у рабочего стола и с серьёзным выражением лица рассматривал доклад. Его помощник стоял рядом, держа остальные документы, которые они успели обсудить. — Сколько ещё осталось? — Трое. Двоих видели уходящими в горы, а последний, судя по всему, решил спрятаться в Клоаке. — Самое место, — с презрением процедил Рыцарь-Капитан, зло прищурившись. Сбежавшие маги для него были хуже мусора, и он считал великим долгом каждого храмовника уничтожать таких. — Отправь группу Варлека в горы. В такую погоду эти твари далеко не уползут. — А в Клоаку? Матиас снова зло усмехнулся, возвращая бумаги помощнику и поднимая на него взгляд. — Зачем? Перекрой все выходы, поставив у каждого патрульную группу. Через несколько недель крыса сдохнет, где ей и подобает. — А как же тот отступник, серый страж? Говорят, он помогает многим… — Дружок Защитника? Ещё не сдох, значит… Теперь, после ухода кунари, выступать против этого выскочки из Ферелдена будет тяжело… — Рейд задумался, но его внимание привлекло бесшумное движение в постели. Резко обернувшись, он встретился с сонным взглядом своего Мышонка и усмехнулся. — Ступай. Потом обсудим. Помощник кивнул и, не обращая никакого внимания на юнца в постели капитана, покинул комнату, тихо запер за собой дверь. Матиас уже сидел рядом и рассматривал личико Эйдара. — Выспался? Едва продрав глаза, Эйдар только кивнул, медленно вспоминая всё, что здесь происходило несколько часов назад. Память ловко подбросила самые яркие картинки, а неприятное ощущение от засохшего семени на коже лишь подтверждало, что ему не приснилось. Они с Рейдом действительно были близки, и мало того — ему даже нравилось! Он вспомнил, как извивался в руках мужчины, выполняя каждое его указание, и какие звуки издавал, впервые в жизни испытав такую страсть. — О нет. — Маг покраснел, закрывая лицо руками. Как он мог поддаться, как сумел почувствовать что-то кроме отвращения к этому человеку?! Но корить себя было поздно. Сделанного не отменишь, однако вид Матиаса, довольного собой, ещё больше вгонял в тоску. Если раньше он мог вертеть им просто потому, что был сильнее, то теперь у Капитана был козырь покрупнее — Эйдару нравилось то, что с ним делают. И отрицать это столь же бесполезно, сколь и глупо. Страшно было подумать, что тот вздумает сделать с ним дальше… — Можно я уйду? — Убрав руки от лица, Харрин прямо взглянул на Рейда. Стыд стыдом, но он пробыл у него уже почти сутки. Пойдут слухи. Не то чтобы Матиас не пресёк любое поползновение в сторону своей игрушки, но знать, что о тебе судачат за спиной, страшно и горько. Эйдару хотелось уйти и отмыться, даже зная, что это не принесёт облегчения. — Я уже и так злоупотребил вашим… гостеприимством, и… мне нужно учиться. Не хочу пропускать ещё один день. Прошу вас. — О, Мышонок, — весело усмехнулся мужчина, поправляя одеяло на парне, словно закрывая его от всего мира и одновременно лишая возможности уйти. — Если ты не хотел пропускать день, то не должен был спать. За окном уже закат, время близится к ужину. Так что эту ночь ты можешь ещё побыть в моей мягкой и уютной постели. Возражения не принимаются. Его не спрашивали, не уговаривали, а просто поставили перед фактом, но мягким, почти бархатистым тоном. Матёрый кот играл со своим Мышонком, получая от этого наслаждение. И маленькому зверьку стоило бы принять правила игры, если он не хотел вновь увидеть острые когти, направленные теперь на него. — Можешь пока одеться и сходить в уборную или к себе, взять книги на завтрашние занятия. Твоих учителей я предупредил, что ты весь день был занят моими поручениями, так что можешь не волноваться. Матиас встал и подошёл к обеденному столику, где стоял полупустой графин вина, объяснявший столь покладистое настроение хозяина комнаты. Долив себе в кубок, храмовник сделал несколько глотков и сел в кресло, снова обращая внимание на документы. — Ужин подадут через час — не опаздывай. На этом разговор был окончен, а у мальчишки было очень мало времени, чтобы прийти в себя. Он взял себя в руки и стал одеваться. Подумать над своей жизнью он может и по дороге туда-обратно между крылом храмовников и магов, а проветриться нужно было уже сейчас. Срочно. Вряд ли он, выспавшись днём, сомкнёт глаза ночью в компании Рейда, однако выбора у него не было. Эйдар тихой тенью выскользнул из комнаты и проследовал к спальням учеников. В голове творилась полная каша, переварить которую он был просто не в состоянии. События утра, даже прошлого вечера, казались сном, диковатой иллюзией… Но оставались правдой. Харрин помнил каждый миг, каждое прикосновение и поцелуй, которым одаривал любовника. И чуть ли не выл от отчаяния, потому что знал: теперь он застрял в лапах у зверя накрепко, безнадёжно. Он не выпустит его, пока не насытится, и магу не хотелось знать, что ждёт его после этого. Его возвращение не вызвало никаких ремарок учеников, юноша лишь поймал на себе несколько взглядов: кто-то смотрел сочувственно, кто-то с упрёком. Но всякий здесь понимал, почему отсутствовал их товарищ. Эйдару даже стало стыдно, что он испытал больше удовольствия, чем боли, в отличие от большинства, на долю которого выпало насилие. Бросив в сумку книги и пару листков чистого пергамента, он поспешил покинуть это место. Спокойно ему было только в коридорах, пока никто с ним не говорил. Что ж, была и польза от связи с Капитаном — остальные служители церкви его не донимали: не посмели бы. — Господин, я вернулся, — зачем-то объявил он, переступив порог спальни Матиаса, чем, кажется, доставил тому дополнительное удовольствие, словно показав свою покорность. Пройдя внутрь, Эйдар осторожно опустил сумку на пол и присел за стол по указке Рейда. Ужин как раз только подали, и можно было порадоваться, что опоздал маг не слишком сильно, потому как аппетит разыгрался не на шутку. Да и его реплика сгладила опоздание, заставляя мужчину отказаться от желания отругать мальчишку. Они принялись есть. В комнате было настолько тихо, что слышно, как потрескивают поленья в камине, а за дверью разговаривают храмовники, обитающие в этом крыле. Их приглушённые голоса сливались в монотонный гам, то затихающий, то возникающий едва не у самых дверей, но не мешающий отдыху. Рейд поел быстро и первым вышел из-за стола, как раз вовремя, когда в дверь постучали. Это снова был его помощник, принёсший несколько бумаг на подпись. На парня он снова не взглянул, делая вид, что кроме него и Капитана здесь больше никого нет. А после так же быстро и тихо ушёл, оставляя мужчину в задумчивости. — Найдёшь, чем себя развлечь? — Рейд посмотрел на гостя и, кивнув в сторону книжного шкафа, сел за рабочий стол, принимаясь быстро писать. Дел скопилось немало, пока он гонялся за отступниками, поэтому приходилось даже в свои «выходные» работать. Но Матиас не жаловался: свою работу он любил, это было его призвание, хотя бумажная волокита порядком раздражала. Отвечать и не нужно было. Харрин отвернулся, в тишине доедая свой ужин. Не спеша и думая о чём-то постороннем, далёком от этой комнаты и Круга… Очнулся, только когда вилка заскребла по опустевшей тарелке. Поморщившись от звука, он отложил прибор и выдохнул. Кормили здесь лучше, обильнее и вкуснее по сравнению с тем, что подавали ученикам. Эйдар не мог понять, рад он своему положению или всё же огорчен, как и раньше. Многие были бы не прочь спать в тёплой постели без клопов, иметь доступ к горячей воде и сытной пище — даже за связь с высокопоставленным храмовником. А готов был бы он? И не делает ли он это уже сейчас? Мысль невыносимая, сбивающая с толку и противная, как червь в яблоке. Поднявшись с места, юноша решил всё же обратить внимание на книжный шкаф, который Рейд любезно ему предоставил. Всё лучше, чем мучаться сомнениями и грызть себя. И коллекция Капитана смогла увлечь его своим разнообразием. Он поочерёдно вынимал книги одну за другой, осматривал их, перелистывал страницы, иногда вчитывался. Некоторые были на незнакомых ему языках, но интереса это не умаляло. Обложки, узоры, шрифты… Эйдар мог часами их разглядывать и бережно перекладывал редкие и дорогие экземпляры. Но одна книга заинтересовала его сильнее остальных — сборник легенд о прахе Андрасте. Харрин осторожно вытянул её с полки. Она оказалась увесистее и внушительнее других, как и подобает рассказам о Пророчице. Он увлечённо листал страницы, читая про себя некоторые отрывки, пока не наткнулся на странный вкладыш, словно не принадлежащий этому изданию. Маг быстро убедился в своей догадке и едва не выронил буклет вместе с книгой. «Что это, чёрт возьми, такое?!» — пронеслось у него в голове, когда он на свой страх и риск открыл найденную вещицу. Тоненькая книжица полностью состояла из рисунков… определённого характера. Короткие записи Эйдар расшифровать не мог, как и понять, из какой части света она была привезена. А вот рисунки не оставляли простора для фантазии, потому что ясно и несомненно изображали соитие. В разных позах, красочно и с поразительными деталями, которые вгоняли юношу в краску. Он не ожидал найти что-то подобное, однако же не удивился, что такая непристойность была именно у Матиаса. И ведь додумался, где хранить! Эйдар не знал, плакать ему или смеяться, но точно испытывал смущение. Он застыл, как дурак, около шкафа и не понимал, куда себя деть. Снова взглянул на рисунки, пролистал ещё страничку-другую и наконец захлопнул книгу. Почему-то картинки вызывали у него не только стыд, но и что-то совсем непонятное. Лучше отложить это от греха подальше, решил он, собираясь вернуть книгу на полку, но замер, когда за спиной раздался голос Рейда. — Что такое? Не понравились рисунки? Очень хорошая работа, между прочим, — со знанием дела заявил мужчина, непонятно как оказавшись прямо за спиной мальчишки. То ли тот так увлёкся, что не услышал шагов, то ли Матиас воспользовался умениями и опытом, чтобы подкрасться сзади, но дышал он прямо в макушку Мышонка. Затем рука скользнула на талию парня, мягко оглаживая бок и останавливаясь на животе. — Странно, что ты открыл эту книгу. Маги обычно держатся подальше от всего, что напоминает им Церковь, их надзирателей. — Последнее слово мужчина проговорил чуть тише, прижимая юношу к себе и касаясь носом мягких волос, прервавшись лишь на то, чтобы сделать глоток вина. — А Камасутра орлесианских мастеров… Ты бы присмотрелся. Там не только девушки, есть несколько интересных поз и с парнями… Допив одним глотком, мужчина быстро вернулся к столу и наполнил кубок, после чего начал раздеваться, приказав гостю сделать то же самое. — С книгой в кровать, — почти игривым тоном проговорил воин и, скинув последнюю одежду, полностью нагой лёг на подушки. В кровати было темнее, чем у камина, поэтому храмовник предложил парнишке продемонстрировать его умения и наколдовать шар света. Предложение было разумным, и маг, сосредоточившись, сотворил стабильный огонёк, которого было достаточно, чтобы видеть лица друг друга и книгу. Поддерживать его было несложно, гораздо сложнее было совладать с эмоциями, ведь Рейд совершенно точно что-то задумал. А его, как известно, мало что могло остановить. Эйдар, нервничая, кусал губу и боялся, как бы новая затея мужчины снова ему не понравилась. От прошлых ласк ведь ему действительно было хорошо… — И что теперь? — Подняв глаза на Капитана, юноша встретился с его тёмным взглядом, в котором словно плясали демоны похоти. По всему телу прошла дрожь, а на щеках разлился румянец. Ох, не к добру это всё. — Вы знаете, что тут написано?.. Он старался сказать это так, будто его интересовали исключительно заметки на незнакомом языке, а не что-то иное. Признаться, и без пояснений всё было предельно ясно, и от откровенности рисунков Харрина бросало в жар. Рейду точно не было дела до текста, он заманил его в постель для чего-то другого — знать бы ещё для чего. Впрочем, ничего невероятного и нового воин не хотел. Как только его мальчишка оказался в постели, прижал его к себе и лишь после нехотя отвлёкся на вопрос, приподнявшись на подушках, чтобы удобнее было пить вино и читать текст в раскрытой книге. — Конечно, знаю. Она была прочитана мною много раз. Это своего рода сборник от Брата Дженитиве, слышал о нём? Известный учёный. И это он обнаружил Убежище во времена Мора… Уделив пару минут вину, мужчина повернулся на бок, и его рука скользнула под одеяло, находя тонкие ножки и начиная поглаживать их. — Книга на антиванском. Мне подарила её одна служительница церкви. — При этих словах мужчина довольно улыбнулся, вспоминая былые прекрасные времена и то, как он сам был удивлён, обнаружив маленький подарок среди страниц о прахе Пророчицы. Вытянувшись, он поцеловал парня в шею. — Может, хочешь поговорить о своей находке? — Находке?.. — растерянно переспросил маг, прикрыв глаза. Поцелуй отвлекал его, пробуждал что-то потаённое и уже немного знакомое. Из груди вырвался шумный вздох, Эйдар пытался не поддаться уловкам Рейда и не расклеиться в первые же мгновения, но тело-то отзывалось, и весьма однозначно. «И о чём я только думаю!» — сокрушался он мысленно, не в состоянии остановить ни себя, ни мужчину. От рук, уделявших особое внимание его ногам, по коже бегали мурашки. Харрин даже поймал себя на том, что хочет придвинуться ближе, но, смутившись, замер и пытался не двигаться. Лишь бы не выдать этого порыва, вызванного обманом ощущений — Матиас всё ещё был его мучителем, пусть и доставлял пока только удовольствие… Рейд улыбнулся и, оторвавшись от юного тела, сел, снова возвращаясь к вину. Одной рукой держа кубок, второй он перевернул страницы книги до вкладыша, безмолвно намекая, о чём пойдёт разговор. — Ты остановился на изучении этой книжки. И заметь, здесь перевод не нужен. — Снова улыбнувшись, Рейд поднёс кубок к губам мага. — Раньше пробовал вино или другие напитки? — Нет. Эйдар мягко качнул головой, а мужчина с улыбкой влил в него глоток вина. Терпкий вкус осел на языке, едкое тепло обожгло пищевод, в голове зашумело. Облизав губы, маг нахмурился, пытаясь понять, в чём же прелесть этого напитка — для него вкус был кислым и слишком ярким. Впрочем, расслабляющий и туманящий разум эффект алкоголя ему предстояло ощутить несколько позже. Взгляд снова обратился к книге, словно оторваться от неё было невозможно. Харрин корил себя за то, что сам же подталкивает Рейда к решительным действиям, однако покорно плыл по течению, принимая всё, что бы мужчина с ним ни делал. Пальцы мягко обвели очертания рисунка, Эйдар раскраснелся ещё больше. Юноши и мужчины на изображениях были заняты чем-то похожим на то, что они уже делали с Матиасом, но… разнообразия и форм взаимного удовлетворения здесь было гораздо больше. Вино развязывало язык, и у него вырвалось обеспокоенное: «Разве это не больно?!» Он уставился на рисунок, где мужчина крепко держал любовника за бёдра и брал его, как женщину. — Что может принести удовольствие, то не может быть болезненным, — прошептал воин на ушко парню и дал ему сделать ещё один глоток, после чего допил содержимое кубка и отставил его в сторону. Руки обняли хрупкое тельце, прижали к себе. Матиас был горячим благодаря вину и осознанию, что может делать со своим Мышонком всё, что душе угодно. А ещё тело накрывали первые волны возбуждения, и мужчина удовлетворённо размышлял над тем, чем они займутся в эту ночь. Дождавшись, когда парень изучит первое изображение и перевернёт страницу, Рейд опустил руку к юношеской плоти, по-хозяйски её поглаживая, перебирая яички и будто невзначай задевая указательным пальцем тугое колечко. — Первый раз, конечно, бывает больно. И всякой женщине, и юноше. Но это преходящее. Наше тело привыкает ко всему. Не стоит бояться боли или трудностей. Мысли расплывались, не могли собраться в кучу, и горячий шёпот в ухо делал только хуже. Эйдар задышал глубже и чаще, немного обмякнув в объятиях и чувствуя, как его плоть каменеет. То ли Рейд владел какими-то секретами, то ли уже имел полную власть над ним — кто знает, но тело откликалось на его прикосновения нарастающим возбуждением. — Вы… собираетесь сделать со мной то же самое? — В голосе отчётливо прозвучал испуг, Харрин даже на миг округлил глаза, но быстро затих от ласк. Они не давали сосредоточиться, разжигали пламя страсти, вынуждая покориться рукам Матиаса. — Да, — ответил мужчина со свойственной ему военной прямотой, но почти мурчащий тембр голоса и продолжающиеся ласки сгладили впечатление. — Но не сразу. Не пугайся. Ты привыкнешь. Потом будешь сам хотеть, просить меня… Рука сжала отвердевший орган парня и нежно, очень медленно провела вверх-вниз по бархатистой кожице, пока губы вновь и вновь покрывали шею поцелуями. Рейд возбудился следом, то ли от близости желанного тела, то ли от фантазий о том, как вскоре этот мальчишка будет просить войти в него. — Мы будем открывать эту книгу и выбирать позу, которая тебе понравится. В каждой из них можно ощутить что-то новое, и ты все их испытаешь, — с полной уверенностью в голосе страстно прошептал мужчина и, не удержавшись, прикусил бледную кожу шеи. В ответ послышался только отчаянный стон. Эйдар невольно откинул голову назад, будто открывая мужчине доступ, и вцепился в постель. Страх и горячее вожделение смешались, растворяясь друг в друге, и он уже не мог сказать что-то против. Даже когда остатки рассудка вопили о неправильности, о том, что он не должен просить делать с собой подобное! — Ох-х. — На лице, с зажмуренными глазами, изломленными бровями и приоткрытым ртом, застыло что-то между страданием и удовольствием. Маг распалялся всё больше и начал подаваться бёдрами навстречу руке, лишь бы ощутить ещё немного восхитительного трения — которое, он уже знал, может принести немало радости. Откинув одеяло, что только мешало и давало дополнительное тепло, которого уже не требовалось двум разгорячённым телам, мужчина принялся сильнее двигать рукой по юношеской плоти, беспрестанно целуя, кусая и облизывая всё от ключиц до губ. Но и о себе Рейд не забыл, и вскоре рука парня оказалась на его возбуждённой плоти. Через мгновение они двигались в едином ритме с той лишь разницей, что воин предпочёл стонам горячие поцелуи и тяжёлое прерывистое дыхание, а сам получал наслаждение от того, как стонал, сопел и сипел его Мышонок. А когда тот излился первым, Рейд приподнялся и, сев между ножек парня, продолжил акт удовлетворения с его рукой, накрыв хрупкую ладошку своей и задавая скорость движений. Он кончил через минуту, догоняя своего гостя, но семя воина было не в его руке, а обильно покрывало плоский животик Эйдара, впервые узнавшего, как мужчина выглядит во время оргазма. Как протяжно стонет, закрывает на секунду глаза и как белёсая жидкость волнами выплёскивается из покрасневшей головки, а Рейд слегка прогибается в спине, безболезненно сдавливая рукой чужое бедро. Харрин пребывал в подобии транса, заворожённо наблюдая за мужчиной. Неужели это он принёс ему такие приятные ощущения? И что, чуть раньше он выглядел так же, когда кончал?.. Возможно, позже он смутится этим размышлениям, но сейчас, пока нега ещё не отпустила его, мысли свободным потоком лились в странное русло. Приподняв голову, он взглянул на свой живот, на котором остывало чужое семя, и испытал нечто неясное. То ли сожаление, то ли томление. Во что он только ввязался! Удовольствие разливалось по телу горячей волной, смывая волю к сопротивлению, отчего Эйдар мог только мысленно жалеть о своих поступках. — М-м. — Поворочавшись, он смущённо засопел, не зная, что теперь говорить, как поступить. Но разговоров Матиас не ждал. Мужчина лёг обратно на подушки и вытянулся во весь рост, закрывая глаза. Полуулыбка играла на губах, и по всему виду воина было понятно, что он доволен донельзя. Восстановив дыхание, Рейд приоткрыл глаза и встал, чтобы вновь наполнить свой кубок вином; осушив его за доли секунды, оглядел смущённую мордашку своего зверька и хрупкое тельце, покрытое семенем. — Там таз с водой. — Воин кивнул в сторону места для умывания, продолжая стоять к нему спиной. — Раз уж ты маг, то без труда нагреешь себе воду, верно? Улыбнувшись, Рейд первым привёл себя в порядок, не боясь прохладной воды, и вернулся в постель. Удобно устроившись среди вороха подушек, он стал наблюдать за угловатой фигурой своего юного любовника и его неуверенными движениями. Правда, к тому времени, как его мальчик закончил свои водные процедуры, Рейд уже спал. Вино, тепло постели и хороший оргазм явно сморили его раньше, чем он того хотел, на счастье Эйдара, которого могли так просто и не выпустить из лап этой ночью. Эйдар с облегчением выдохнул. Потрясений ему уже хватило, да ещё таких, что пришлись ему по душе, поэтому он был рад провести немного времени в покое. Натянув просторную рубаху, он осторожно лёг рядом с Рейдом, чтобы ненароком не разбудить его, и укрылся краем одеяла. «Что я творю?» — думал он. Мог бы собраться и сбежать к себе, пока никто не видит, но ведь наутро его непременно ждало бы наказание за такую дерзость. А пока мужчина вёл себя столь благосклонно, юноше совершенно не хотелось терять его расположение. Уж лучше похотливый, но добрый Капитан, чем то чудовище, что может не моргнув глазом переломить ему шею. Эйдара аж передёрнуло, когда он вспомнил, как его господин избивал подчинённого. Картинка ярко отпечаталась в мозгу, время от времени напоминая о себе и не позволяя забыть о страхе перед этим человеком. Харрин был уверен, что рано или поздно доброта Рейда исчерпается, и что будет тогда — лучше даже не представлять. Он лежал без сна и думал о всяких ужасах, о своём будущем и о том, что творится сейчас. Никогда в жизни он не мог бы сказать, что добровольно ляжет в постель с мужчиной, а получается, что умудрился ещё и удовольствие получить. Тело пробила дрожь от воспоминаний. Лёжа рядом, он разглядывал в полумраке смутный силуэт Капитана и видел в нём обычного человека. Не было ни чудовищных черт, ни звериной жестокости. Как же так? Откуда эта двойственность? И стоит ли верить, что ему не чуждо человеческое? «Какой же я глупец», — с тоской заключил маг, отворачиваясь к любовнику спиной и сжимаясь всем телом. Он стал послушным, покорным, выполнял указания и приказы, даже извращённые! И, кажется, принял свою участь как должное. Измученный мыслями, маг уснул только под утро, однако снова заспаться себе не позволил. И, как только Матиас зашевелился, просыпаясь, Эйдар тоже открыл глаза и широко зевнул. Это будет долгий и тяжёлый день…