За тобой, в бездну

      Первые сильные холода снова застали парня врасплох. Старое окно плохо сохраняло тепло и к тому же, пропускало ледяные потоки воздуха внутрь. Семь утра.       Леви уснул всего три часа назад и теперь спал на жёстком матрасе, укутавшись в потёртый серый плед и белую простыню, местами испорченную коричневыми пятнами, которые уже не поддаются стирке. Только во сне лицо парня действительно искренне. По бледным щекам ползли тонкие и липкие дорожки слёз, а губы дрожали. Может от холода, а может и нет. Время от времени он что-то вскрикивал и сильнее сжимался, продолжая спать в позе эмбриона. Ещё полчаса беспокойного сна и он с криком подскочил на кровати. Вымотанные глаза распахнулись, а суженные зрачки замерли в одной точке. Сердце в груди колотилось так, что казалось, будто это слышит весь дом. В ушах назойливо свистело.       Просидев так несколько минут, он сильнее закутался в то, что служило заменой одеялу. Тонкая кожа покрылась мурашками. — Чёрт.. —одновременно обречённо и зло простонал Акерман, поднимаясь с кровати. Босыми ногами ступая по ледяному полу, будто по раскалённым углям, он быстро вытащил из ящика две красные тряпки и спешно заткнул ими сквозящие щели. Затем добрался до ванной комнаты и трижды облил измученное лицо водой, окончательно возвращая себя к реальности. Включил горячую воду и залез в ванную, усевшись под струёй и обняв собственные колени. Самодельная затычка не позволяла воде сбежать.       Хотелось кричать. Бить стены, раздирая в кровь костяшки на руках, и упиваться приятной болью. Хотелось разбить осточертевшую белую плитку в комнате и хорошенько полоснуть ей по венам. Орать. Плакать. Проклинать эту невыносимую жизнь. Но он по-прежнему сидел под горячей струёй и трясся. Вода поднялась до щиколоток. Холодно. Обжигала, но не грела. Пальцы нервно раздирали ногтями кожу на голове. Боль не давала потерять сознание. Потерять контроль над собственным телом. Судорога. Парень резко дёрнулся, ударяясь головой об кран, и сполз вниз. Горячие капли касались щеки. Леви снова подтянул дрожащие ноги к груди и подставил голову под струю. Кровь под ногтями постепенно растворилась в воде. — Чёртова сука, возьми трубку! — руки всё ещё дрожали, а мокрые пряди волос лезли в лицо. Заметив на экране своего телефона уведомление о десяти пропущенных Ханджи всё же ответила на звонок. — Леви? Почему так ра.. — договорить ей не дали. — Заткнись и приезжай ко мне. Сейчас же. — А.. я только.. — Таблетки закончились. — Чёрт. Скоро буду.       Громкий стук в дверь и крики за ней заставили Леви прийти в себя и поднявшись с пола открыть девушке дверь. — Быстро выпей! — Ханджи в не застёгнутом пальто и с сильно растрёпанными волосами буквально впихнула в руки парня небольшой пакетик с лекарствами. Перед глазами всё плыло. Голос однокурсницы показался слишком тихим и неразборчивым. — Не трогай меня! —пошатнувшись, Леви откинул заботливо доставленные девушкой лекарства и шарахнулся от неё назад. — Прочь! Пока ошарашенная Ханджи опустилась на пол и начала собирать высыпавшиеся из баночки таблетки, Леви кое-как дошёл до матраса и упал на него. В голове всё ходило ходуном и ноги отказывались передвигаться, не понимая, где пол, а где потолок. — Леви?.. — тихо. Аккуратно. — Тебе нужны таблетки, слышишь? Молчание. — Ты.. эй.. — девушка не выдержала и опустившись на колени рядом с импровизированной кроватью начала трясти парня. — Я же сказал. Не. Прикасайся. Ко мне! — буквально минуту назад лежавший без признаков жизни Аккерман вскочил и с размаху ударил Зое по лицу кулаком. — Не смей! — следующий удар пришёлся по бедру, так как голову отчаянно закрывали трясущиеся тонкие руки. Не было сил заговорить. Не хватало дыхания. Страх. — Я не позволю тебе и дальше с нами так обращаться! — костлявая, но сильная рука схватила взъерошенные пряди и потащила за собой к окну. — Не позволю. — несколько ударов головой об стену. Стёкла от очков впились в щёку и рассыпались по полу. — Ле.. — тихий хрип. Сил сопротивляться почти не было. Слёзы щипали открытый порез на лице. — Сдохни. — если бы не чертыхающаяся в руках девушка, то посмотрев на его лицо можно бы было подумать, что он всего лишь вытряхивает мусор из тряпки на улицу. Из открытого окна в комнату врывались ледяные потоки ветра. Тёмно-русые волосы цеплялись за подоконник и рвались, застревая там. Ноги отчаянно пытались схватиться за что-нибудь в квартире. Небо под собой и перевернутые дома поплыли от слёз. — Пожалуйста.. — хрипела Ханджи, но уже без особой надежды в голосе. — Леви.. Картинка перед глазами постепенно обрела чёткие границы. Холодный бьющий по лицу ветер вернул хозяина квартиры к реальности.       Кровоточащие костяшки и вздрагивающее горло в руке. Парень резко отстранился и поднял с пола пакет. Перепуганные глаза цвета сгнивших осенних листьев впились в сутулую спину. Слова рождались где-то в голове, но застревали в глотке. — Поспал бы лучше. — Не могу, — парень, обернувшийся в свои старые тряпки, перевернулся на матрасе. — Чай готов, — позвала девушка и села на пол, протянув собеседнику горячую кружку. На лице красовалась длинная повязка и пара пластырей. — Тебе лучше? — устроившись на краю матраса, Ханджи сделала небольшой глоток. — Да, — чуть ли не залпом выпив половину содержимого кружки тихо ответил парень. Голова ещё кружилась, но всё раздражение прошло. Хотелось спать.       В полной тишине оба допивали чай, аромат которого наполнял всю комнату. И кажется, упрямое окно наконец перестало сквозить, благодаря стараниям Зое. Поставив кружку на пол, Леви снова принял лежачее положение и закрыл глаза. Ханджи аккуратно легла рядом и постепенно запустила пальцы в тёмные пряди коротких волос. — У тебя ведь скоро день рождения. Как планируешь отмечать двадцать первый год жизни? — Прошерстила мои документы в институте? — лениво отзывался парень. — Да, — спокойно созналась девушка, понимая, что конкретно сейчас ей не грозят пинки под зад за нарушение его личных границ. — И всё же, как на счёт вечеринки? — Категорически против. Я не праздную этот день. — Празднуешь после рождества? — Нет. — А когда? — Никогда. Уймись. Не люблю когда в квартире находится кто-то кроме меня. — А я? — Два человека на квартиру — лимит, — выкрутился парень. Ханджи мягко улыбнулась и перевернулась на спину, подняв карие глаза вверх. — Тогда ты будешь праздновать со мной. — Только не превращай это в свидание. *** — Серьёзно? Ну я же просил.. — обречённо простонал Леви, снимая уличную обувь у двери. Белый пакет с продуктами перетянул тонкие пальцы.       Ханджи виновато улыбнулась и одёрнула короткое вишнёвое платье. На небольшом столе уместился пирог с двумя свечками в виде цифр, бутылка красного полусладкого и два бокала. — Мне не пять лет, очкастая, — Леви скептически окинул взглядом праздничные свечки. — Я знаю. Не сердись, я же старалась. — Убить тебя мало, сволочь. — Ага, — чуть ли не мурлыкнула девушка и протянула Аккерману бокал. Короткое платье на бретельках почти не прикрывающее тело, изящные шпильки, боги она ведь и так выше парня на добрых десять сантиметров, распущенные волосы, лишь немного перехваченные резинкой сзади. — Танцевать умеешь? — Что? — сделав первый глоток, переспросил опешивший Леви. — Танцевать, — мягко улыбнувшись, Ханджи шустро включила плеер на телефоне. — Давай. Это несложно. — Не дав парню ответить, девушка потянула его за собой. Carry on my wayward son, Возвращай, мой блудный сын, There'll be peace when you are done. Будет спокойно, когда ты устанешь. Lay your weary head to rest, Дай отдых своей уставшей голове, Don't you cry no more Не плачь больше.       Каблуки остались лежать где-то около стола. Сначала девушка танцевала одна. Тонкое платье изящно перетекало по телу от каждого движения и подчёркивало их плавность. Волосы, словно тонкие ветви деревьев на самой вершине, накрыли плечи и ключицы. Свет от маленьких огней на столе и фонарь за окном. Полосы теней оконной рамы на изящном теле. Леви бы ни за что не признался, но он никогда ничего более спокойного и сумасшедшего одновременно не видел. Танцовщица приблизилась к нему и мягко потянула за собой за плечи. Пустой бокал остался на столе, пропустив через себя лучи свечей. Once I rose above the noise and confusion, Однажды я поднялся над шумом и суетой, Just to get a glimpse beyond this illusion. Чтобы лишь увидеть проблеск надежды. I was soaring ever higher, Никогда я не взбирался так высоко, But I flew too high. Но я взлетел слишком высоко.       Песня закончилась, а губы и шея Леви покрылись следами от яркой помады. Вишнёвое платьице упало куда-то под стол. Изящные пальцы с маникюром аккуратно припрятали под матрас небольшой пустой пакетик.