За тобой, в бездну

— Я нашёл лицо. — Да? Наконец-то! — голос девушки донёсся из комнаты, в то время как Аккерман закрывал дверь. — Ноут с собой? — Конечно. — Отлично. Открывай поиск по ближайшим школам. Нужен парень из класса одиннадцатого, — Ханджи сонно зевнула и подняла крышку ноутбука, в то время как её однокурсник поставил кипятиться старый чайник и ушёл куда-то в свои мысли. К четырём часам утра поиск был окончен. Эрен Йегер. Семнадцать лет. День рождения тридцатого марта. Ученик одиннадцатого класса старшей школы неподалёку. На сайте прилагалось фото на котором улыбающийся красавец смотрел как-будто сквозь зрителя. — А он симпатичный. — Сможешь повторить? Всё в точности. Нос, губы, брови. И самое главное — глаза, — Аккерман закончил фразу в руке с подбородком Зое, корчащейся от боли. — Сделаю всё что в моих силах.       Мужчина отстранился. Голову снова переполняли навязчивые мысли. Свет старой лампы, гудение заклеенного стикерами ноутбука, утренний свет из окна. всё неимоверно бесило. Перед глазами стоял смазливый образ парнишки. Он улыбался. Притворялся счастливым, весёлым. Махал ему рукой и говорил что-то. В ушах снова начало свистеть. А потом его глаза побледнел . Всё обволокла беспощадная тьма. Одежда растворилась и обнажила покрытое шрамами и синяками тело. Мальчик кричал и плакал. Его красивые глаза последний раз зацепились за мужчину и погасли, разбиваясь на тысячи осколков. Аккерман схватился рукой за спинку стула и с силой зажмурил глаза. — Леви? Девушка обернулась, поправляя резинку на почти развалившимся хвосте. В ответ тишина. Только продолжала шуметь техника, и на улице пронеслась машина. Но не успела Зое сказать что-то ещё, как похоже испуганный чем-то Аккерман подскочил со стула и пошатываясь подошёл к окну. — Он нужен мне, — бледные пальцы сжались на белом подоконнике, почти сливаясь с ним по цвету. Ханджи замолкла. — Нужен. Но я убью его. Я уничтожу всё то прекрасное, что в нём есть. То прекрасное, чем он является, и привнесу своё, — голос казался ровным, спокойным, но что-то выдавало его обладателя и девушка в одной ночнушке с тихим ужасом в глазах поползла к двери, не выпуская из поля зрения пока что неподвижную фигуру. — Он погибнет из-за меня. Как и ты. Я чёртов монстр. Чудовище. Это хрупкое сердце загорится и рассыпется пеплом в моей ладони, а я буду смотреть. Буду ненавидеть себя, но смотреть. — после каждого предложения следует пауза. — Сорванные цветы. Такие красивые, но такие.. мёртвые? Вместо слёз на лице появилась улыбка. Восходящее солнце слепило глаза, но это его уже совсем не волновало. — А зачем вам жить дольше? — резкий поворот. Перепуганная девушка застыла, вжавшись спиной в стену и подбирая к себе ноги. — Чтобы быть рядом? Чтобы любить? — пауза. Смех. — Какая же глупость. Кто сказал, что ребёнок верит в сказки? Ему втюхивают их так же, как и условия жизни. Кормят битым стеклом, облитым шоколадной глазурью, и ждут, когда один из этих осколков дойдёт до сердца.       Мысли окончательно сбились и потерялись в происходящем. Время растворилось где-то в свете холодного солнца. *** — Леви, помоги мне расставить посуду на полки. Пожилая женщина вытирает руки кухонным полотенцем с дурацким рисунком. — Да, сейчас. Мальчик поднимает и тащит поближе к полкам стул, делая вид, что ему совсем не тяжело. Бабушка лишь молча улыбается. Ребёнок вскарабкивается на деревянную мебель и протягивает руки за вымытой посудой. Три белых чашки с цветочками, пять тарелок с простеньким орнаментом. — Спасибо, сокровище моё. — старушка протягивает мальчику следующую чашку. — А мама то знает, что ты у меня? — Нет, — Леви ставит предмет на место и тянется за следующим. — Она ушла вчера вечером и ещё не вернулась домой. — Ох, где же это она у вас пропадает.. — с горестью бормочет старушка и аккуратно передаёт мальчику тяжёлую кастрюлю, а следом изящную чашку из подарочного сервиза с изображённой на ней алой розой. — Она.. — но договорить Леви не успевает. Старушка резко хватается за сердце и сползает по стенке на пол. Позолоченная у основания чашка падает. Роза рассыпается на мелкие осколки. *** — Никого не будет рядом. Все умрут. Один за другим. Потерявший связь с реальностью мужчина схватился за голову и упал на колени. Ханджи, охваченная ужасом, продолжала отползать к двери. Взгляд замер на ручке. Тело дрожало, ноги отказывались поднимать тело и бежать. Как? *** — Я принёс тебе поесть. Мальчик усаживается на небольшую табуретку рядом с кроватью. Его пожилая соседка лежит на спине не в силах двигаться самостоятельно. Он аккуратно ставит тарелку на небольшой столик рядом и нагибается к ней, чтобы подложить побольше подушек под голову. Только так она сможет хоть немного поесть. — Твой любимый суп. Я сам приготовил. Он хочет улыбнуться, но получается ужасно. Слёзы собираются где-то в глазах, но их никак нельзя выпустить наружу. — Спасибо, радость ты моя.       Она улыбается и ест с протянутой ложки. Он знает что испытывает самый близкий для него человек. Знает, что совсем скоро её уже не станет, но продолжает улыбаться, глотая слёзы. Она терпит. Она притворяется ради него. И он тоже. ***       Всё тело охватили судороги. Слёзы бесконтрольно лились из распахнутых глаз. Теперь можно. Перед глазами врезавшаяся в память картинка. Её улыбка. Секунда. Его улыбка. Похожи. Сердце что-то невыносимо сдавило. Леви упал на пол и перевернулся на спину, хватаясь за рубашку на груди. Инсульт? А почему он не может тоже умереть? Злость сменяет отчаянье. Голову сжали в тисках. В уши попадала солёная вода. Деревянный открытый гроб, спокойное лицо старушки. Перекошенное смертью лицо матери. Испуганная и плачущая сестра. Снова гроб. Закрытый. Чёрная машина. Мозги на пальцах рук. Он медленно повернул голову на бок. На столе стояла белая чашка. Роза? Откуда-то вдруг взялись силы. Леви вскочил и спотыкаясь побежал к столу, схватил заветный предмет, оперевшись свободной рукой на край стола. Не она. Рисунок растворился на посуде так же быстро, как слёзы с новой силой выступили из глаз. Колени больно ударились об пол, а осколки чашки разлетелись по комнате. Плохо координируя собственные движения он потянулся за другой посудой. Ещё, ещё. Гробы, осколки. Белоснежные птицы запорхали по комнате, теряя перья. — Рядом со мной всё погибает.       Спокойно. Расслабленно. Как итог. Глаза высохли, слёзы кончились. Силы тоже. Солнце давно встало и город ожил, а Аккерман так и остался сидеть на полу, прислонившись спиной к стене и уставившись на бесконечное множество осколков.