Forever...

— Кенма, ты уверен, что хочешь поехать со мной? — спросил Шоё. — Конечно, я не могу отправить тебя одного, — Кенма слегка улыбнулся. — Спасибо

***

      От Токио до Мияги на автобусе ехать примерно 5 часов. Ребята в пути уже 2 часа. Кенма сидел в телефоне, а Шоё уснул. Вдруг, к нему на плечо упал рыжеволосый парень. Козуме, от неожиданности, дёрнулся, и Шоё упал к нему на ноги. Рыжие пряди непроизвольно свисали с головы, сам он чуть подрагивал. Такой маленький, такой невинный, такой милый. Шоё, как же мне хочется, чтобы ты всегда был весёлым. Я хочу, чтобы ты был маленьким, как куколка, чтобы я смог положить тебя в свой карман и в любой момент засунуть туда руку и погладить тебя по голове. Кенма, сам того не осознавая, положил руку на плечо Шоё. Он был таким тёплым, как настоящее солнышко. Казалось, что у этого парня не может быть никаких проблем, но никто и подумать не мог, что он потерял самое дорогое в своей жизни. Козуме засмотрелся на своего друга, он сидел и перебирал пальцами одной руки его волосы, пока тот спал. Но неожиданно рыжий пошевелился, схватил Кенму за пальцы руки, та, которая лежала на плече у Шоё, и положил себе под щёку. Сердце Козуме пропускает удар, кислород в лёгких заканчивается, но губы растягиваются в улыбке против воли. Кенма чуть ли не теряет самообладание и не обнимает друга, но его стеснительность не позволяют ему это сделать, и он просто робко улыбается случившейся ситуации, когда внутри всё сгорает, от нахлынувших чувств. Козуме начинает замечать, что слишком часто думает о Шоё, как бы он не старался выгнать его образ и своей головы, он без стука врывался обратно, и залезал во все углы, словно это его второй дом. Но он не мог себе признаться, он отталкивал эти самые мысли, он не мог поверить, что влюбляется в Шоё, ведь если это произойдёт, любовь безжалостно сожжёт его изнутри.

***

      Шоё бился в конвульсиях, от того, что его родителей и маленькую сестрёнку только что захоронили. Он в последний раз посмотрел на них, последний раз видел их лица, последний раз дотронулся. Все уже разошлись, лишь двое друзей стояли на кладбище. — Плохо… без них мне так плохо, Кенма. Всё не должно было закончиться вот так. Кенма, — Шоё начал задыхаться с собственных слезах, — что мне делать?! Козуме не стал долго думать, он схватил Хинату за руку и притянул к себе. Второй же в свою очередь вцепился в спину Кенмы. Он словно тонул, а Кенма для него был спасательным кругом, лишь бы не потерять своё спасение. Хината кричал, а Козуме, едва сдерживая слёзы, обнял своего друга так крепко, насколько мог, чтобы тот почувствовал, что он не один, что Кенма рядом, что он поможет ему. Хината кричал, пока голос не охрип и маленькое тело не перестало биться в конвульсиях, он обмяк в руках Кенмы, полностью ему доверившись. Так они стояли, пока Хината не начал падать, он сильно переутомился и заснул прямо в объятиях друга. Козуме, быстро среагировав, подхватил на руки Шоё. Внутри всё дрожало, когда Козуме смотрел на рыжего. Опухшие от слёз глаза, красный нос, мокрые щёки. Было невероятно жалко этого мальчика. Понимая, что рядом никого нет, Козуме прильнул к голове Шоё, и зарылся носом в волосах друга. Эти чувства не давали ему свободно дышать. Сердцу хочется кричать, так ведь говорят. Вот и Козуме думал, что разорвётся от нахлынувших чувств. Когда сердце сжимается в маленький шарик, дыхание прерывается, а в животе летают бабочки. Но что бы он не чувствовал, он не хотел этого признавать.

***

      Ребята находились дома у бабушки Шоё. Незаметно для всех наступил вечер. Хината до сих пор спал. Кенма сидел в комнате Шоё и обдумывал дальнейшие действия. То, как они придут в Карасуно, то, как на Шоё налетят со словами: «Нам очень жаль, мы тебя поддержим», то, как пара друзей скажут, что Хината уходит из Карасуно и уезжает в Токио, то, как отреагируют участники волейбольного клуба, особенно Кагеяма, ведь тогда их сумасшедший дуэт разорвётся.       Взгляд Кенмы упал на спящего Шоё. Он подсознательно понимал, что его тянуло к нему, но он не хотел этого признавать. Рядом с ним его сердце учащало биение, в животе летали бабочки, ладони потели, но ему было так комфортно рядом с ним, так хорошо, как ни с кем другим. Кенма никогда не встречался ни с одной девушкой, потому что он считал, что от них много шума, да они его и не привлекали. Со временем голову стали посещать мысли, что его интересуют парни, и мысли о том, что он отличается ото всех остальных людей, трудно было переваривать, поэтому он старался не думать об этом, с головой уходя в видео игры. Он построил вокруг себя крепость, чтобы никто и никогда не завладел его разумом и сердцем, чтобы он не думал об этом человеке 24 на 7, чтобы не было сомнений, нравится ли он этому человеку или нет, и, в конце концов, чтобы ему не причинили боли. Но Хината Шоё разрушил эту стену на мелкие кусочки, не прилагая при этом практически никаких усилий. Но он не хотел принимать тот факт, что он влюбляется в Шоё. Ведь это только прибавит проблем. Козуме смотрел на Шоё уже около 10 минут, не отводя взгляда. Казалось, что он пытается увидеть его насквозь, проникнуть в его разум и узнать, что он думает о Козуме и испытывает ли такие же чувства, что и Кенма. — Хватит на меня так смотреть. Ты скоро своим взглядом во мне дыру прожжёшь, — неожиданно сказал Хината хриплым голосом. Козуме явно такого не ожидал, поэтому его щёчки покрылись лёгким румянцем. — Ээ… как давно ты не спишь? — Кенма смущённо отвёл взгляд. — Минут 15 назад проснулся. Потом я подглядел и увидел, что ты смотришь на меня. На что ты так засмотрелся? — Эм… ну просто ты так мило выглядел, когда «спал», вот и засмотрелся, — смущённо ответил блондин. Хината удивлённо посмотрел на Кенму, а затем звонко и искренне рассмеялся. Его смех пронзил Козуме до костей. Он впервые смеялся после случившегося, как прежде. Губы связующего расплылись в улыбке. — Ты такой милый, Кенма, — Козуме повторял эту фразу у себя в голове, для него это было успокоительным. Будто только что он кричал, бился в истерике и ему вкололи это самое усыпляющее, заставляющее расслабиться, лекарство. Прошу, не прекращай смеяться. Мне больно смотреть на грустного тебя. Сердце разрывается на части. Но смеялся Шоё недолго. Скоро его улыбка перемешалась с болью, как бы он не старался не выглядеть таким подавленным, у него это не совсем получалось. Улыбка на лице связующего исчезла также быстро, как и появилась. — Завтра нужно идти в школу, чтобы забрать документы, — Кенма посмотрел в глаза рыжего. — И ещё… я хочу попрощаться с ребятами. — Я пойду с тобой, — тихо сказал блондин — Ты хочешь пойти со мной? — Козуме медленно кивнул. — Хорошо, пойдём вместе, — Шоё улыбнулся, но эта улыбка стоила ему больших усилий. За этой маской скрывалось огромное количество боли. — Знаешь, а ведь я теперь не усну, я уже выспался, — неизвестно почему, в животе связался приятный узел. — Может… поговорим, вместо сна? — Шоё, ты уверен? — Да — Я не против — Круто, тогда по очереди сходим в душ и начнём — Хорошо       Кенма ушёл первым. Пока он мылся, Хината придумывал темы для разговора. Может быть поговорить нашем дальнейшем проживании друг с другом? О том, что мы будем делать вместе? О завтрашнем дне? Об уходе из Карасуно? На ум приходили разные темы, но внезапно появилась одна, которая заставила Хинату покраснеть. Тема — о его чувствах к Козуме. Конечно, он не собирался говорить об этом с ним, но подумать об этом в одиночестве, казалось заманчивым предложением. Всё это время, он был единственным, кто поддерживал его. Если бы он в тот день не появился и не схватил Шоё за руку, возможно, он был бы уже мёртв. Он успокаивал его во время панической атаки. Он поехал с ним в Мияги, пропуская при этом тренировки и занятия. И он даже пошёл с ним на похороны и успокаивал, когда у того была истерика, до тех пор, пока Хината не уснул. А потом… а что потом? Зрачки Шоё сузились так, что их почти не было видно, ведь он понял, что Козуме нёс его домой на руках. От этой мысли бабочки летали не в животе, а в лёгких, не позволяя свободно дышать. Он почувствовал запах Кенмы, хоть его и не было рядом, в голове отпечатался его образ, на душе стало так тепло, даже несмотря на большую утрату. На лице появилась глупая улыбка, а в животе появился тугой, но приятный узел. Вот бы всегда чувствовать рядом этот сладкий запах друга. Но есть одна проблема — Шоё не знал, что чувствует к нему блондин, всего лишь дружбу или что-то большее, чем простая дружба. Нет, Кенма просто влечёт его, никакой влюблённости и уж точно любви не существует. Пока что.       Дверь в комнату внезапно распахнулась, прерывая все раздумья Шоё и выводя его из транса. Это был Кенма. Он был одет в лишь одни штаны, верх был полностью оголённый. Волосы были мокрыми, с них медленно капали капельки воды. Он держал полотенец и чуть промакивал волосы от лишней воды. Пытался ли он таким образом привлечь внимание? Хината не знал ответа на этот вопрос. — Шоё, твоя очередь, — было приятно слышать этот бархатистый голос. — Я мигом, не скучай, — бросил Хината перед тем, как выйти из комнаты. Как ты смог завладеть моими мыслями, Шоё       Горячая вода приятно окутывала тело, здесь он мог забыться и не думать ни о чём, все проблемы он оставил за стеклянными дверцами душевой кабинки. Было так неохота выходить из-под горячей воды, ведь тогда ему снова станет холодно. Но делать нечего. И как только он вышел, запах Кенмы нашёл его со скоростью света. Он откинул голову назад и стал просто наслаждаться. Он бы простоял так ещё долго, если бы не постепенно пронизывающая кожу прохлада, и не ждущий его в комнате Козуме.       Дверь медленно открылась и в комнату вошёл Шоё — Кенма? — взгляд блондина был направлен в пустоту, он был затуманенным. — Кенма?! — до сознания связующего начало доходить, что Хината уже пришёл из душа. — Ээ… о-о, ты уже пришёл, так быстро. — Меня не было больше получаса. Что с тобой? О чём ты задумался? — Шоё наклонил голову и пристально смотрел на Кенму, но он не мог разглядеть его лица, поскольку блондин зачем-то выключил свет. — Аа, да так, ничего такого особо важного, — на самом же деле для него это было невероятно важно. Он думал об одном рыжеволосом парне, который непонятно почему, стал предметом его раздумий. — Ну, ладно. Тогда начнём? — Да Шоё, если бы ты только знал, что тот, о ком я думал — это ты.