Forever...

***

Кенма мысленно отметил, что если так часто пользоваться услугами Такси, тем более на такие большие расстояния, то они все деньги прокатают и останутся ни с чем. И не факт, что родители дадут деньги из-за сложившейся ситуации. Многоэтажки быстро сменялись с одной на другую, пока не показался знакомый двор. Пятиэтажное здание, выложенное из белого кирпича, смотрело на Кенму сверху вниз, приглашая внутрь. Он не стал терять времени, предварительно заплатив таксисту, и вышел из машины, бегом направляясь к подъезду. Теперь проблема была в том, что он не помнил квартиры Тетсуро и позвонить ему через домофон не удастся. Достав телефон, он быстро нажал на номер друга, получая тот же ответ, что и весь вчерашний день. Дверь подъезда открылась, выпуская оттуда какую-то компанию алкоголиков, предоставляя Козуме шанс, чтобы вбежать в дом. Дело за малым. Нужно всего лишь идти до квартиры по памяти. Забежав внутрь дома, он стал проклинать всех Богов, что Куроо жил на самом высоком, а не на первом или же втором. Ноги сами двинулись, быстро набирая ход, он даже не заметил, как пробежал по всем этажам и теперь стоял на пятом. Ноги сами повернули его к нужной двери, а рука сама потянулась к звонку. За дверью послышалось, как надоедливая трель раздаётся по квартире, говоря жителям о том, что их кто-то беспокоит. В этой тишине легко можно было бы услышать шаги по полу, но, к сожалению, за дверью всё ещё стояла тишина. Перед глазами опять появилась картина, как он захлёбывается в крови, а Куроо с перерезанными венами улыбается ему. Он мотнул головой, вытряхивая все мысли из головы, уверяя себя, что это всего лишь плод его воображения и Тетсуро обязательно жив. На данный момент он и его родители спят, вот почему дверь никто не открыл. А ведь и правда, он уже два раза звонил, но никто так и не открыл. Паника наполнила его до краёв, уже переливаясь за стенки. Руки тряслись сами собой, а в ушах были слышны удары сердца. В голове эхом отдавался смех Тетсуро. Он сходит с ума? Нет. Руки сжались в кулаки, на этот раз он не звонил, а стал стучать в дверь, пытаясь всё же достучаться до жителей квартиры. Фантазия опять сыграла с ним злую шутку: он заходит в ванную, а там убитые родители Тетсуро и он рядом с ними с большим ножом в шее. Если так пойдёт и дальше, он точно сойдёт с ума и выбьет эту дверь к чертям. Кулаки по-прежнему колотили по поверхности двери и в ход уже пошла одна из ног. Когда ему уже откроют эту чёртову дверь? — Эй, Куроо, это не смешно! Открой эту дверь! — он мог разбудить всех вокруг, всполошив соседей, но сейчас это было не важно. Дыхание сбилось, поэтому пришлось остановиться, облокотившись руками о колени. На секунду ему показалось, что за дверью всё же раздались шаги, заставляя сердце пропустить удар. Да, кто-то точно идёт. Ну неужели. Дверь распахнулась и перед ним показался заспанный Куроо, явно не понимающий кто вытащил его с постели. Родители явно ушли во вкус новогодних праздников, оставив сына одного. Осознание пришло не сразу, пока сознание летало где-то между сном и реальностью, но вот только реальность — не сладкий сон, где всё происходит так, как ты хочешь. В реальности тебя поджидают проблемы, готовые запудрить тебе мозги так, что потом вскрыться захочется. И не факт, что идя по ровной дороге, где-то за углом не окажется ямы, готовой принять тебя в свои объятия. Фигура, стоящая рядом издавала какие-то звуки, так и не дошедшие до больной головы, а потом кожу на щеке резко обожгло, заставляя тело отшатнуться куда-то внутрь дома. Сон остался позади, показывая перед собой злого Кенму. По его виду можно сказать, что он готов разорваться Тетсуро в клочья. Да, так бы и произошло, если бы не вовремя показавшийся сосед из-за блондинистых волос. Он явно был раздражён, что его, как и черноволосого лишили спокойного сна. Чёрные брови сошлись над переносицей, показывая всё своё недовольство. — Вы чего тут устроили, — он расправил плечи, чтобы показать своё превосходство над парнями. Такой тип людей раздражал Куроо, но он не стал никак это комментировать. Блондин развернулся, ухватившись за ручку двери, захлопывая её прям у мужчины перед лицом. Парни уже ожидали угрозу, что без полиции им не обойтись, но снаружи послышался хлопок двери. То ли мужчина слишком хотел спать, то ли просто не захотел вмешиваться, было непонятно, но парни мысленно его поблагодарили. — Давай рассказывай…

***

С тех пор, как Козуме покинул квартиру прошло около получаса, но сон, как рукой сняло. Взволнованность, перемешанная с чувством неизвестности, щекотали нервы, не давали покоя. Ведь ему так ничего и не сказали, а просто покинули квартиру, оставив его в догадках. Да, он пробовал позвонить тому и блондин даже ответил, но сказал, что сейчас нет времени объяснять и он расскажет позже, если потребуется. На этом их разговор завершился. Дверца шкафа была открыта, вещи безобразно валялись на полу, лишь больше действуя на нервы. Хината обхватил колени руками, искоса смотря на пустующее место рядом. Оставалось лишь покорно ждать возвращения блондина.

***

— Ты хочешь сказать… — Да. Хочу. Я люблю Хинату, — эти серые глаза были полны серьёзности. Он точно не шутит. Потухший огонёк в его глазах говорил о том, что он давно смирился с тем, что Козуме забрал себе Шоё. Нет, он ведь не виноват, что рыжеволосый сам в него влюбился. Сердцу не прикажешь. Повисла тишина, давящая на плечи, но что-то сказать язык не поворачивался. Кенма был в полном оцепенении. Почему мы что-то чувствуем к определённым людям? Почему просто не можем подавить свои чувства? Что такое любовь? — И если когда-нибудь Шоё оставит тебя, я сделаю всё возможное, чтобы добиться его. Я не собираюсь сидеть, сложа руки, я буду действовать. Но я всё равно не собираюсь вас намеренно разлучать. Потому что вы оба важны для меня. Ты — мой лучший друг. А Хинату я люблю. Не хочу ранить ваши чувства, — все эти противоречивые слова заставляли чувства неприятно обжигать душу, оставляя красные отметины, что начинали болеть при каждом вдохе. — Но… как? Как тот парень может быть настолько похожим на Шоё? — слова сложно выдавливались из горла, царапая оболочку. — Получается, ты, Куро, влюбился не в Хинату, а в того парня. И встретив Шоё, ты вспомнил всё, что с тобой случилось, чувства сами нашли тебя. Ты любишь не Хинату, а его! — Нет, — Куроо резко оборвал его, — у нас был тренировочный матч с Карасуно, но я практически не обращал внимания на него. Лишь когда он перевёлся в Некому, я обратил на него внимание. А со временем понял, что влюбился. Да, возможно тот парень с такой же внешностью «помог», но смотря на Шоё, я не думаю о том парне. — Ты несёшь какой-то бред. — Кенма, чего ты боишься? Шоё тебя любит. По-настоящему. И так просто он тебя не бросит. Если, конечно, ты не сделаешь что-то слишком плохое. Я тебе не соперник и уводить его у тебя из-под носа не собираюсь. Ты мне слишком дорог, — он замолчал и толкнул кулаком его в плечо. Мягкая улыбка коснулась его губ, заставляя блондина посмотреть в глаза и тоже улыбнуться. Кулак, так и оставшийся висеть в воздухе, привлекал внимание. Вскоре чужая ладонь сжалась и ударила по выставленной, стукнувшись костяшками о чужие. Друзья — это очень важная часть в жизни. Без них никак не проживёшь. Приятное чувство заполнило душу, заставляя улыбаться против воли. — Но, Куро. Ты так и не ответил, почему ты выключил телефон? Почему ты напился? — черноволосый засмеялся, неловко почёсывая затылок. — Ну, стало немного обидно, что он тебя выбрал, когда я тоже всё время рядом был. Вот и всё. Может быть, это детская обида, но всё же… — Я понимаю, — тишина. Противное чувство пробиралось под толстовку, впитываясь в разгорячённую грудь, тем самым оскверняя душу. Чёрная вязкая жидкость наполняла лёгкие, мешая дышать. В голове эхом отдавались слова Куроо, что приложит все усилия, чтобы заполучить Хинату, если тот бросит его. В груди отчего-то заскребли кошки. Шоё ведь не может его бросить, он же сам признался в любви, но тогда к чему всё это волнение. — Знаешь, Кенма, я ведь действительно хотел сегодня покончить жизнь самоубийством, — он хмыкнул. Карие глаза с ужасом посмотрели на своего собеседника. Нет, это больше не тот маленький и наивный мальчик, что просил Кенму покидать ему мяч. Это взрослый парень с разбитым сердцем и пошатнувшейся психикой. Получается, что сон был каким-то предупреждением. — И я бы это сделал, но потом подумал, что это слишком просто и я, получается, сбегаю, как последний идиот, который просто испугался жизненных трудностей, — сердцебиение участило ритм. — Я… Выговорить удалось с трудом. Горло отозвалось болью, словно его заставили пережевать стекло и проглотить. Кстати, неплохой способ убить человека, для садистов. — Мне приснился кошмар, — он замолчал переводя дыхание. Куроо вопросительно вскинул брови. — Мне приснилось, что ты приковал меня наручниками к батарее, а сам вскрыл вены, заставив меня смотреть на это… Кровь стекала с твоей руки, а потом её стало так много… Боже, так много… Она растеклась по всему полу. Я был весь в твоей крови, а потом комната стремительно заполнилась ей, — руки переместились на шею. — Куро, она заполнила всю комнату, я начал захлёбываться в ней. Но тут перед лицом появился ты, — Кенма прикрыл рот рукой, в приступе подошедшей тошноты. Ещё чуть-чуть и содержимое желудка окажется на полу. Но он продолжил. — Ты сказал: «…мне и так хорошо…», а потом начал смеяться. Ты смеялся не свои голосом. — И ты поэтому приехал сюда? — Козуме поднял голову, поймав взгляд Тетсуро. Внутри всё ныло, разрывало душу на куски, но снаружи выражение лица оставалось неизменным. — Ты думаешь я бы и дальше спал спокойным сном? Хотя, каким спокойным? Я бы и продолжал видеть тот самый сон, где ты режешься и захлёбывался в твоей крови. Или вовсе не смог уснуть, — раздражение смешивалось с волнением и вовсе перерастало в какую-то тревогу. Куроо нельзя было оставлять одного. Нельзя в такой момент. — Я не знаю… Тишина. Эта мёртвая тишина вовсе не давит на нервы, не мешает. Обычно в таких моментах хочется поскорее завязать любой диалог и каждый судорожно пытается придумать тему для разговора, но не сейчас. Не в этот раз. Эта тишина наоборот помогает осмыслить сказанное, переварить всю информацию и принять. Слышно, как вода плавно течёт по трубам, изредка булькая. Козуме видит себя, на фоне этих труб, намертво прикованным наручниками. Секунда и он опять в этом сне, задыхается, видит смеющееся лицо Куроо. Мозг сходит с ума, выдумывая то, что едва ли произойдёт. Теперь он походит на какого-то параноика, пугаясь каждого шороха. Эта тишина плохо влияет на него, и если не поспешить разбавить её, то мозг снова сыграет с ним в злую шуточку, помутнив рассудок. Страшный сон снова примет его в свои объятия, обхватывая своими чёрными длинными руками с длиннющими когтями. — Если честно, я вообще не думал, что ты можешь сделать суицид, — всё-таки не выдержав, заговорил блондин. Он хрустнул всеми пальцами, пытаясь отвлечься. — В тихом омуте черти водятся, — губы расплылись в грустной усмешке. Снова тишина. Да, в тихом омуте действительно черти водятся. Поэтому нельзя доверять каждому встречному, каким бы милым и доброжелательным он не показался. Иначе это может стоить тебе жизни. Телефонный звонок был слишком громким для этого безмолвия. Громкая мелодия пронзила своими лезвиями оболочку, разрезая гладкую поверхность, в конце концов разбивая вдребезги эту атмосферу. Кенма потянулся к телефону, поняв, что звук исходит от его гаджета. Рука поднесла прибор поближе, чтобы увидеть, кто звонил. И он совсем не удивился тому, что на экране высвечивалось «Шоё». Он совсем про него забыл. Забыл, что так толком и ничего не объяснил, оставив его в квартире одного, в полном неведении. Тот, наверное, волнуется, переживает. Бросив взгляд на черноволосого, который пристально смотрел на него, он ответил…

***

Казалось, что эти гудки будут длиться бесконечно, но они резко прекратились и на том конце послышалось какое-то шуршание и родной голос ответил: — Шоё? О, Небеса, как же он переживал всё то время, что Козуме отсутствовал. Поэтому, сейчас снова услышать его голос, было невероятным утешением. С сердца словно камень упал. — Кенма, где ты? — голос слегка подрагивал. — Я… Я у Куро. — У Куроо? — трудно было сказать, что происходит. Если учесть, что Козуме ни с того ниссего соскочил с кровати и побежал поздней ночью непонятно куда и непонятно зачем. А теперь он вовсе запутался. Зачем? — Что-то случилось? — Ну, да. Но теперь всё… нормально? — это было сказано Тетсуро, — Да, всё хорошо. Слушай, я тебе позже всё объясню. Хорошо? — это настолько нашумевшая фраза, что хочется плакать. Она звучит практически в любом фильме, приобретая различные формы, типа «Мне сейчас некогда, позже поговорим», или «Я тебе позже перезвоню», но в большинстве случаев обещенное не исполняется. Это некий способ отделаться от человека. Намекнуть, чтобы он отстал. — Ладно, — голос дрогнул, искозившись от появившейся и обвившейся вокруг шеи обиды. Глупо ли это? Возможно. Стоит ли обращать внимание на такие мелочи? Наверное, нет. Возможно Кенме действительно некогда и он обязательно сдержит обещание, поскольку он совсем не походил на тех парней из фильмов. Змея-обида отпустила и уползла, посчитав свою «добычу» непривлекательной. — А… ты приедешь? Повисло молчание. — Я не уверен, — было сказано тихо, почти шёпотом. — Думаю, что нет. Не теряй меня, буду дома утром, — Шоё взглянул на электронные часы. Уже утро. Пусть слишком раннее, но ведь утро же. Тем не менее, ничего высказывать не стал. — Ладно, — обработанный голос, каким он обычно говорил с незнакомцами. Приветливый, но тот, кто живёт с тобой одной крышей, уже давно заметил в шём фальшивые нотки. Козуме и, пожалуй, Куроо — единственные, кто мог отличить этот тон — наигранный и искуственный — от других. — Ты же обиделся, ведь так? — как ожидалось от Козуме. Он понял всё с первого раза, ему даже не нужно было времени для размышлений. Это словно дважды два — четыре. — Нет, — Шоё не мог контролировать этот голос. Он сработал сам собой. Сколько бы он не пытался вложить в него ноток хоть какой-то правдоподобности — всё без толку. Рука поднялась к выбившейся рыжей пряди волос и заправила её за ухо. Это машинальное движение срабатывало только тогда, когда он врал. Рука сама поднималась вверх и тянулась к волосам. И если бы Козуме сейчас был рядом, то понял бы, что он лжёт. — Нет, правда, — смешок. Раздался тяжёлый вздох. — Не обижайся, ладно. Я объясню тебе всё, когда вернусь. Хорошо? — Угу, — с нотками досады. Смысла скрываться больше не было, блондин и так всё понял. Звонок завершился и снова повисло до боли знакомое молчание, отравляемое организм. Шоё уткнулся лбом в холодное из-за мороза стекло. Горячее дыхание оставило запотевшее пятно на замёрзшем окне. Пальцы сами потянулись в нему, вырисовывая незамысловатый узор. Вверх… Вниз… Кругляшок… Вправо… Когда от запотевшего пятнышка остались только мокрые разводы, он опустил руку и посмотрел на этот раз сквозь стекло на, запорошённую снегом, улицу. Взгляд зацепился за луну. Полнолуние. На этом тёмном ночном небе, луна была единственным источником света, который действительно мог освещать путь. Она была фонариком, который проливал свой холодный свет на всё живое. Да, можно было воспользоваться и элекстрическим фонарём, но он освещал лишь дорогу возле тебя, в то время как луна — всё. Иногда она, конечно, пропадала во мраке, оставляя человечество на себя, доверяя свою должность уличным фонарям. Но потом возвращалась и вновь бралась за работу. Было как-то грустно осознавать, что население планеты Земля, по сравнению с вселенной — пыль и все их проблемы практически незначительны. Ничтожно малы… Ничтожно глупы… Мысли ушли не в то русло, закручиваясь в водовороте. Взгляд упал на два кулона, что висели у Шоё на шее. Один с солнышком, другой с кусочком пазла. Глаза расширились… У меня тоже есть небольшой подарок, — он достаёт из кармана небольшую коробочку, из которой достаёт два кулона в виде двух пазлов, которые скреплены между собой. — Ты не подумай, это не основной подарок, я просто увидел скромный магазинчик и решил купить это. Что скажешь? — Хината смущённо отводит взгляд… Осознание пришло сразу же, а за ним и стыд. Он забыл подарить Кенме подарок… Подарил этот дешёвый кулончики доволен. Он залез в шкаф, откуда достал ту самую игру, о которой Козуме говорил, не переставая и сжал её в руках. В голове прокручивалась только одна мысль: как он мог забыть подарить подарок? — Вот дурак… — ладонь с щелчком хлоплуна по лбу. Теперь он точно не сможет уснуть, просто не получится. Остаётся только дожидаться Кенму.

***

Время уже давно перевалило за полдень. Шоё подумал, что со временем начинаешь привыкать к тишине, что поначалу тяжело ложилась на его плечи, а потом уже окончательно осела. Неожиданный скрип входной двери был, как гром среди ясного неба. За ними последовало тихое шуршание, словно Козуме боялся разбудить спящего Хинату, хотя он понимал, что тот никак не мог спать. Раздались шаги и, наконец, в проходе появилась знакомая фигура. Его внешний вид не выражал ничего хорошего: тёмные круги под глазами, бледные губы, опухшее лицо. Он медленно прошёл в комнату и сел на кровать. — Злишься? — дежавю. — Нет, — это была правда, — но мне всё же интересно, что случилось с Куроо? — ладонь плавно легла блондину на плечо, а сам Шоё придвинулся ближе, пристольно смотря на Козуме. Объяснять было очень неохота, поскольку он еле держался на ногах из-за бессонной ночи. Но ведь обещание нужно держать. — Это… эмоциональное выгорание, — он встал, чтобы раздеться. — Мне приснился сон, где Куроо вскрыл себе вены. Ещё он весь день не отвечал мне на звонки. Естественно я запереживал, поэтому поехал к нему, — он укладывал вещи в шкаф, аккуратно раскладывая всё по полочкам. Про ту часть разговора, где Куроо говорит, что влюблён в Шоё, он решил культурно промолчать, посчитав это ненужной информацией. — Мне жаль, — Шоё почувствовал какую-то вину. Беспомощность. Это чувство с головой укутывало в огромное, но холодное одеяло, сворачивая в кокон и не давая пошевелиться. — Могу я чем-нибудь помо… — Не стоит, — Козуме двинулся к кровати, стягивая с себя футболку и тем самым выставляя на показ полуголое худощавое тело. — Ему не хочется обсуждать эту тему с кем-либо, просто будь с ним помягче, — придвинувшись вплотную к Шоё он слегка коснулся губами его лба и, не сказав ни слова, упал на кровать, словно кукла, которую перестали дёргать за ниточки и бросили, потеряв всякий интерес. Обычно Козуме не мог подолгу уснуть, но сейчас он отключился, стоило только закрыть глаза. Шоё же так и остался сидеть на кровати, вновь погрузившись в тишину, на этот раз уже с едва слышным посапыванием. — Подарок на новый год. Он на столе. Я не уверен слышишь ли ты меня, но всё же… Надеюсь тебе понравится, — с этими словами он вышел из комнаты, оставив блондина одного. Что ж… до соревнований совсем немного. Оставалось только ждать.

***

Капитан вышел из автобуса, ведя всю свою команду за ним на улицу. Дул холодный зимний ветерок, на небе не было ни одного облачка. Хоть солнце и светило ярко, но было весьма морозно. Хината укутался носом в зелёный шарф, чтобы поскорее согреться от своего собственного дыхания. Он и не сразу заметил огромное здание, стоявшее перед ним. Его глаза округлились, по телу пробежались мурашки, а внизу живота что-то неприятно потянуло. Это было ничто иное, как обычное волнение. Сердце неожиданно быстро забилось в предвкушении от приближающихся соревнований. Внезапно он вспомнил, что Карасуно прошли отборочные и сейчас как раз на пути в Токио и вот-вот должны прибыть. От этого внутри всё буквально перевернулось. Живот резко заболел, а ноги подкосились. Кенма подошёл сзади и аккуратно положил свою руку тому на плечо. Его состояние не понравилось блондину, не хотелось ещё потом идти в медпункт, хотя, он уже думал, что без этого не обойтись. — С тобой всё нормально? — состояние Шоё сейчас было важнее всего. Тот выпрямил спину, корчась от боли, и повернулся к Кенме. Его выражение лица говорило всё за себя, но он всё равно сказал, что с ним всё хорошо. — Шоё, не нужно врать, я же вижу, что тебе плохо, — Козуме незаметно ото всех взял его за руку и заглянул тому в глаза. Янтарные глаза завладели разумом блондина. И всё-таки, какой же Хината красивый. Шоё не выдержал этого пристального взгляда, ему казалось, что Кенма видит его насквозь и вот-вот прочитает все самые ужасные и сокровенные мысли, поэтому он отвёл взгляд. Проще было бы согласиться сходить в медпункт, но он был уверен, что он всего лишь переволновался и это быстро пройдёт. — Со мной всё хорошо, правда. Это быстро пройдёт, — Шоё улыбнулся, но улыбка скорчилась от ещё не прошедшей боли. Козуме отпустил руку своего парня и снял с плеча свой рюкзак. Около минуты от что-то в нём искал, шелестя какими-то фантиками и перебирая вещи, а после вытащил оттуда упаковку таблеток, судя по всему от боли в животе, либо же обезболивающее. После он достал красную бутылку с водой с надписью «Некома» и, достав одну таблетку, протянул Хинате лекарство. Он всё равно за него волновался и если тот не собирался в медпункт, то пусть хотя бы выпьет лекарство. — Выпей. Это поможет, — Шоё взял таблетку и положил на язык. Она была горькой, поэтому он поспешил быстрее запить её водой. — Спасибо, — ему было приятно, что Кенма так о нём заботится. И несмотря на упрямство рыжеволосого, тот всё равно настаивает на своём. Куроо пристально наблюдал за парочкой, не обращая внимания, что это очень заметно. Яку стоял в сторонке и наблюдал за капитаном. Он уже понял, что между Кенмой и Хинатой что-то есть и не видел в этом ничего плохого. А Куроо, судя по всему, ревнует Шоё к Козуме. Но то, что он привязался к первогодке, было уже давно понятно. Всё же Тетсуро отвернулся и посмотрел на встречающее их здание. Он почувствовал, как его тело переполняют эмоции. Уже скорее хотелось выйти на площадку и сыграть первую игру. И не просто сыграть, а победить. — Идём заселяться, — все тут же подхватили свои сумки и пошли следом за Тетсуро и Некомато-сенсеем.