(не) про отношения

В воздухе повис отвратительный градус напряжения. — Тебя будто пытались кремировать заживо, — утверждение не далеко ушло от истины. Хотя… а можно ли считать кремацией относительный акт самосожжения? Сила вышла из-под контроля, кожа загорелась, ну и дальше все понятно… — Встать можешь? Рыжеволосая коротышка скептически рассматривает его, а потом протягивает руку, затянутую в перчатку. На асфальте сидеть не особо комфортно, еще и в октябре месяце, холодновато в общем. — Могу, — стоическое игнорирование протянутой руки. На ноги можно встать и самому. Да, штормит жутко, жрать хочется до безумия, а еще хочется спать. Перед глазами предсказуемо темнеет и мелькает предательская мыслишка, что вот еще секунда и он снова свалится ничком на асфальт. Но падения не следует. Даже наоборот появляется ощущение поддержки. Хотя ничьи руки его не держат, а коротышка и та делает пару шагов назад, спрятав руки в карманы слишком широкого для нее алого худи. — Идти, я как понимаю ты можешь ровно так же хорошо, как и встать? — у нее глаза такого же цвета, как синие горечавки. Красивые. Только выражение этих глаз бесит… Смотрят с ехидной насмешкой. Проучить бы стерву… — Да пошла ты… — с кончиков пальцев срываются слабые синие искры. Даже огонь не разожжешь из них. Рыжая продолжает нагло скалится: — Ладно, чучело. Пошли, накормлю и подлатаю тебя, — она разворачивается на пятках и доверчиво поворачивается к новому знакомому спиной, и честно, это хороший шанс напасть на нее, да не хочется. В конечном счете, ему предлагают еду и настроены вроде не враждебно. На улицах Йокогамы редко встретишь таких бродяжек. — Слыш, кремированный, звать тебя как? Кремированный? Ну, а почему бы и не… — Даби. Коротышка добродушно смеется и градус напряжения неожиданно падает ниже плинтуса. Синие, как горечавки глаза искрятся неподдельным весельем: — Я — Чуя, рада знакомству. *** Чуя приметила его еще недели три тому назад, когда Даби только занесло в Йокогаму. Возможно не стоило сжигать ту палатку со жратвой и устраивать потасовку на одной из улиц Чаши с какой-то мелкой бандой, но те были настроены более враждебно. В общем шуму «некий парень с ожогами» навел знатный. И теперь разные банды искали его дабы завербовать к себе. — И почему я должен стать частью вашего милого стада? — булочка со свининой оказывается нереально вкусной и Даби серьезно готов отдать сердце, душу и почки за еще одну или… может быть пять таких булочек. Чуя недобро хмыкает: — Потому что на данный момент большинство уличных банд здесь подчиняются «Овцам». — Большинство — не все, — продолжает ерничать Даби, хотя прекрасно осознает, что не в том положении, чтобы ходить по такому тонкому льду. В следующую секунду неизвестная сила тянет парня прямо лицом в асфальт. — Гравитация, кремированный, бессердечная сука, — вид чужих обшарпанных кроссовок перед собственным носом невероятно бесит. — Это, во-первых. Во-вторых, почти все уличные банды либо стали частью «Овец», либо под нами, остатки будут стерты. «Овцы» не проигрывают, а завоевывают территории. Даби бесит заносчивость новой рыжей приятельницы, но восхищает ее настрой. Он любит упорных. Он и сам упорный… Правый кроссовок Чуи начинает слегка дымиться. *** «Овцы» оказываются группой подростков разной степени отбитости. С причудой здесь не шибко много народу. Если и есть таковые, то причуды слабые, никак не боевые. Кто мелкие предметы притягивать может, а кто вообще человек сканер. Чуя лидер. Мелкая, сволочная, наглая, но стратег и уверенная в себе как никто из живущих на Земле. Держать в узде всех этих долбанутых отбитых ребятишек и контролить борьбу за территорию это сильно, особенно в четырнадцать лет. — И я здесь потому что?.. — Даби не кретин, понимает, что он в этой банде на правах оружия. Только с причудой Чуи (порчей, как зовет ее Накахара) оружие ему особо и не нужно, так что вопрос о том, нахера ей обгоревший дылда с даром к пирокинезу вполне себе открыт. — Скоро зима, — прямо говорит рыжая и заправляет вьющуюся прядь волос за ухо. — А ты печка на ножках. От тебя тепло идет такое, что я стоя в двух метрах от тебя его чувствую. Ну и, сам понимаешь, такого как ты лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Честно, прямолинейно, открыто. За честность коротышке плюс сто очков вперед. — Ладно, пастушка, спаси… Ух ты, вот это растяжка. Балерина обзавидуется… Удар ноги в собственный нос Даби никак не ожидает. Но ладно, он прекрасно понимает, что это за «пастушку», но извиняться не собирается. И да, он прожигает чужую куртку чисто из вредности. Надо же держать девчонку в тонусе! *** «Овцы» бродяжки, что ютятся по заброшкам. Одеждой меняются постоянно, здесь все общее и каждый старается заботится о ближнем своем. Но Чуя заботится о них всех, опекает, учит, знает куда устроить налет, чтобы нажиться деньгами/вещами/жратвой/лекарствами. Даби особо не участвует во всей этой бурной деятельности, идет куда прикажет Накахара и тихонько привыкает дрыхнуть на деревянном холодном полу (старый дырявый футон предсказуемо не спасает, да еще и клопы замучили). Ноябрьские ночи становятся более холодными. Овечки все еще косо на него смотрят и опасаются, но… он тепло, «печка на ножках», как сказала коротышка. Более смелые ребятишки просто засыпают ночами чуть поближе к огненному парню, менее… довольствуются теплом, что до них доходит. — Слышь, босс? — насмешливо тянет Даби. — Не хочешь прилечь ко мне поближе? Чуя сверлит его убийственным взглядом, но… — Двинься, горелый, — носок чужих ботинок ощутимо пинает по обгоревшему ребру. — Что пялишься? Сам позвал же. Ладно, в наглости коротышке он все еще не собирается уступать. Пастушка сама же посреди ночи сбежит от жары. *** Огонь охватывает весь переулок. Ребятня, что еще минуту назад угрожала автоматами, теперь угольками валяется на асфальте. И этих идиотов нихера не жалко. А автоматы жалко… хорошее было оружие, можно было бы перепродать. Чуя рядом хмыкает. — Напомни мне брать тебя на переговоры почаще. Даби довольно скалится в ответ. Вот такие дела ему по вкусу. — Как прикажешь, босс. *** — Нужны нити, — Люси скептически касается обгоревшей кожи лица Даби. — Или медицинские скобы. Если не сдохнешь, то адаптируешься и кожа не слезет. А моя порча тут просто бесполезна, поможет на полдня, но не больше… Девчонка прячет руки в карманы и старается не смотреть. Видок чьих-то ожогов вообще не самое приятное зрелище, Даби знает, что он не красавчик в этом плане… Нарощенная с изнова нижняя челюсть и… Кожа, которая буквально начинает слезать, скорее, выглядит мерзко. Главное не сдохнуть и не развалиться на части. — И лучше бы тебе пока не говорить, а то… — Ну хоть какой-то плюс, — Чуя вертится рядом и внимательно ловит каждое слово мелкой целительницы (которая здесь ничем помочь не может). Нервно кусает губы и хмурит тонкие брови. Ох, неужели это беспокойство? — Так скобы или нити? Люси жмет плечами и переводит взгляд куда-то в пространство: — В данной ситуации, что быстрее достанешь. К вечеру Чуя возвращается с медицинскими скобами и степлером. — И не говори, горелый, что я нихрена для тебя не делаю. Даби почти польщен…