Ненавижу волейбол

Мика с взглядом «Я сейчас вас всех поубиваю» поднялась на нужный этаж и, не церемонясь, зашла в квартиру, которая была открыта. В прихожей была чья-то мужская обувь, мужская олимпийка, а на полу валялись пустые пачки от презервативов. Перед Микой тут же показался Куроо, непонимающе смотря на нее. — Блохастый, а я так и знала, что ты педик. — она легонько пнула ногой одну из пачек в сторону брюнета. — А? А-а-а, да не-е. Мы просто тут, развлекаемся немного. — Я поняла, как вы развлекаетесь. Очень интересное занятие. Возле Куроо появился какой-то, незнакомый Мике, пацан с шариком в руках, внутри которого была вода. И Мика поняла, что это был не шарик. — Ах вон оно что. — А ты думаешь для чего они у меня в тумбочке лежат? — Так это вы заставили весь дом глазеть на то, как я матерюсь? — Ой. — Куроо тут же забежал в ванную и закрылся, а парень, начал рыскать глазами, не понимая, что сейчас будет. Но что-то ему подсказывало, что нужно сваливать. Спустя минуту Мика уже бегала за бедным парнем с кастрюлей воды, грозясь вылить ее прямо ему на голову. Вопли были такие, что соседи, наверное, думали, что свинью режут. И это так вопил парень, который выглядел, как серьезный дядька. Хотя, его прическа явно не делала его лицо умнее, так как напоминала совиную голову. Тем временем Куроо сидел, запершись в ванной, и тихо хихикал. Вскоре все стихло и он решил рискнуть и посмотреть, не появился ли в его квартире труп. Но, как только он выглянул за двери, в его лицо тут же плеснули холодной воды. Матерился еще хуже, чем Мика. В результате все были мокрые и злые. — Кстати, это мой бро. — парень тут же улыбнулся. Удивительно, как за секунду может поменяться его настроение. — Бокуто Котаро. — Бокуто?.. Один с пяти лучших асов страны?.. — промямлила Мика. Понятное дело, никто ничего не понял. Кроме Куроо. У которого уши были, как у слона. Даже если бы ты сказал что-то самым тихим шепотом в мире, он бы услышал и понял, что ты имел ввиду. — Он самый. — он опять нагловато ухмыльнулся так, будто это он один из пяти лучших асов японии. — А я Мика. — А фамилия? — К…К… — она никак не могла произнести эту чертову фамилию. — Кьётани?.. — Значит Кьётани. — Бокуто вновь широко улыбнулся. Господи, откуда у него столько позитива? Сейчас еще радугой оптимизма пукнет и вообще шикарно будет. — Я собственно зачем пришла? Я телефон у тебя забыла. И сумку. А еще вещи пришла отдать, но благодаря тебе теперь они мокрые. — Телефон и сумка в комнате, вещи можешь оставить себе. На меня они уже малы. — На тебя? Малы? Тогда в твоей форменной футболке я вообще утону? Хотя нет, я ее никогда в жизни не надену. — Почему это? — Мне не нравиться запах твоего одеколона. Он меня раздражает. — она натянула на свой нос воротник футболки. — Вот как. Куроо вышел из кухни и вернулся через несколько секунд. Он положил на стол сумку и телефон, а после начал прыскать по всей кухне своим одеколоном. — Ты что, идеваешься? — Да. — Я тебя сейчас… — А давайте все вместе кидать на людей шарики с водой. — Бокуто, будто почувствовал, что может сейчас остаться без своего бро, поэтому поспешил немного оттянуть Мику назад. Мика коварно улыбнулась и из ее уст издалось что-то на подобии зловещого смеха. — Прекрасная идея. В результате все трое кидали на людей презервативы с водой, а потом прятались и хихикали. И скажи, что это ученики старшей школы. После все трое решили высушить свою одежду. Бокуто бегал с футболкой в руках и постоянно махал ею, Куроо просто сидел на полу в одних трусах и ждал, пока ветер высушит его шорты и футболку и одна Мика, умный человек, быстро высушила свои вещи феном. — Короче, я валю от вас. А то вдруг эта ваша безмозглость передается воздушно-капельным путем. — Но весело же было? — Ага, особенно когда я плеснула тебе в лицо холодной водой. Мика обула кроссовки и вышла из квартиры, желая как можно скорее добраться до дома, а то ее от этого запаха сейчас вывернет наизнанку. Дома, как всегда было темно. Она кинула рюкзак возле дверей и не раззуваясь, пошла в свою комнату. Когда она открыла дверь, ее глаза расширились до нельзя, а челюсть отвисла. Хотелось что-то сказать, но она даже буквы произнести не могла.