White confession / Белое признание

      Его руки оттягивает тяжесть пакетов с продуктами, но сам виноват: подрядился купить закусок на всю их компанию, которая собирается на традиционные пятничные посиделки, а от помощи благородно отказался.              И почему?       Мью же предлагал сходить с ним: тяжело же одному нести.       Но нет. Не сегодня, друг. Потому что сегодня именно тот день, когда по какой-то причине особенно больно от одного твоего вида.              И почему?       Есть чудесная песня, которая отражает всю глубину и безысходность его проблемы:              lucky i`m in love with my best friend              Чудесно звучит, не правда ли?       На самом деле: что может быть плохого в таком прекрасном и светлом чувстве.              Ничего, ровно до того момента, когда приходит осознание, что вы оба — парни. А у тебя ни одна особа женского пола не вызывает интерес, потому что как она может конкурировать с этими темными выразительными глазами и мелодичным смехом, что одним своим звуком делает лучше самый поганый день.              Знакомы они давно, уже несколько лет — с того самого момента, когда Галф робким первокурсником переступил порог своей нынешней альма матер, а его широким жестом приняли в разудалую компанию, в которой был и Мью.              Яркий.       Очень красивый.       Добрый, умный, замечательный.       Идеальный друг.       Просто идеальный, без последнего слова, потому что оно без ножа режет его сердце с тех пор, как осознал, что быть просто другом ему мало. До отчаяния мало.              Потому что хочется прижаться ближе.       Обнять теснее.       И ощутить тот эмоциональный ответ, от которого сердце зайдется от счастья.              Но сейчас все, что ему остается — это пытаться улыбаться тогда, когда хочется плакать от боли, и делать вид, что все в порядке, когда его возле подъезда встречает тот, кто является причиной страданий.              — Давай помогу, — не спрашивает, а сразу забирает из его рук часть пакетов, свободной рукой привычно потрепав и так лохматую макушку. — Вот упрямец: я же предлагал тебе вместе сходить, а в итоге сам все тянешь.              — И что с того? — Галф резко вскидывает подбородок, пытаясь успокоить сердце, которое заходится только потому, что их руки соприкоснулись на какие-то несчастные секунды, но и этого было достаточно, чтобы вызвать непрошенную тахикардию. — Я сам бы справился.              — Не сомневаюсь в этом, — Мью продолжает бурчать уже в лифте, — но мне хотелось тебе помочь, мы же друзья.              Друзья. Больно-то как…       Благо, что есть возможность отвернуться и сделать вид, что рассматриваешь рекламные проспекты на стене кабинки, чтобы не выдать свою сверх-реакцию на такое простое слово. Мозгом он понимает, что Мью говорит это абсолютно искренне и от всего сердца, но ничего не может поделать: все внутри ноет от того, насколько это определение неправильное.              — Эй, с тобой все хорошо? В последнее время ты какой-то странный, — рука ложится на его плечо, делясь своим теплом и уверенностью.              А Галф на секунду зажмуривается, наслаждаясь моментом близости, чтобы затем открыть глаза и ровным голосом успокоить:              — Все нормально, Пи`. Просто устал в университете: много нагрузки, мало сна.              — Ой ли, нагрузки, — тот хмыкает, — наверняка на свидания с какой-то красоткой бегаешь по вечерам, поэтому и не высыпаешься.              Галф очень, очень-очень надеется, что ни один мускул на лице не дрогнул в ответ на такое предположение, но ответ звучит все-таки хрипло, потому что горло сжало от напряжения:              — Ну что ты, откуда у меня на это время. Да и кому я такой нужен: асоциальный ботаник по уши в учебе.              — Не говори глупости, — Мью цыкает на него и добавляет, уже выходя из лифта, — ты очень милый.              Дверь почти успевает закрыться перед его лицом, потому что Галф застывает от этого неожиданного комплимента и пытается его переварить, но вовремя подставляет руку, которая мешает закрытию, и выбегает вслед за парнем.              Милый?       Мью назвал его милым?       Ведь так друзья друг о друге не говорят, правда?              У него даже накапливается немного смелости, чтобы уточнить, что тот имел в виду, но все разрушает внезапно открывшаяся дверь и ор Майлда, который слышен в соседней стране точно:              — Да вас за смертью посылать! Быстрее несите закуску: пиво стынет.              Галф сглатывает комок сожаления и проходит вслед за Мью.       Может как-нибудь потом…