fast forward, two steps back

— В двенадцатый раз, Невилл, ты был прав, — Гарри откинулся на спинку стула и с благодарностью принял открытую бутылку, которую ему протянули, — Прошло всего две недели, а я уже хочу его проклясть. Невилл вытащил вторую бутылку из холодильника возле своего стола и открыл ее, взмахнув палочкой. — Так, я много всего слышал. — Только не говори мне, — простонал Гарри. — Это единственное, о чем все хотели поговорить сегодня. Как профессор Поттер и новый студент из Дурмстранга вгрызлись друг другу в глотки. — Он сказал им, что приехал из Дурмстранга? Полагаю, это ему подходит, — Гарри сделал глоток эля и благодарно кивнул, — О, хорошо. Это какая партия? — С Рождества. Мы должны попробовать ее, а потом ту, что разлили буквально на днях. Довольно приятный вкус, не так ли? Интерес Невилла к пивоварению эля перерос в полномасштабное производство, выручка от которого идет в фонд стипендий Хогвартса. Его курс «Гербология пивоварения» и еженедельный субботний пивоваренный клуб пользовались невероятной популярностью у студентов. Популярность клуба пивоваров была на втором месте, после дуэльного клуба Гарри, и он подозревал, что Невилл запросто его бы опередил, если бы не ограничил вступление в ряды только для пятых курсов и старше. — Так, что еще они говорят? — Они больше всего возмущены тем, как он груб с тобой, будто не знает, кто ты. Некоторые говорили, что никогда не думали, что ты умеешь злиться, пока не появился Малфой. — А я думал, что хорошо это скрываю, — поморщился Гарри. — Он и правда срывал тебе уроки, или это просто из-за факта, что он Малфой? — И то, и другое, — Гарри сделал большой глоток из бутылки, — Было бы не так уж все плохо, если бы он делал это со всеми, но я говорил с другими учителями и с каждым из них он абсолютно вежлив. Это происходит только со мной. — Гарри, ты знаешь, что я считаю тебя хорошим учителем, — Невилл поджал губы, — Но возможно ли то, что ты сам его немного провоцируешь? Гарри закусил губу и на мгновение задумался. — Я бы солгал, если бы сказал, что обращался с ним так же, как и с любым другим учеником. Каждый раз, когда он насмехается надо мной, это вызывает воспоминания, и ни одно из них не является хорошим. Может быть, я немного его провоцирую. — Может, ты хочешь, чтобы я пришел на какой-нибудь урок? Я могу попросить одного из седьмых курсов заменить меня, например, во вторник. — Спасибо, но пока в этом нет необходимости. В конце концов, прошло всего две недели. Я уверен, что все наладится. Дверь в кабинет открылась и к столу Невилла подошла брюнетка в короткой юбке. Она улыбнулась, забрала бутылку из его рук и сделала глоток. — Привет, Гарри, — сказала девушка, когда Невилл наклонился и поцеловал ее в щеку. — Привет, Ханна. Как там Гринготтс? — Тухло в это время, — она обняла Невилла и прижалась к нему, — На самом деле, хорошо бы уехать на выходные. — Вам двоим лучше пойти куда-нибудь, кроме Хогвартса, в свободное от работы время, — сказал Гарри с ухмылкой, — Студенты думают, что вы занимаетесь сексом в теплицах все выходные. — А кто сказал, что мы не такие? — Невилл ответил с усмешкой и Ханна хихикнула. — Чарити Паркер и ее маленькая банда слизеринских подружек явно полны решимости получить фото-доказательства, поэтому, на вашем месте, я был бы осторожен. Невилл и Ханна переглянулись, все еще улыбаясь друг другу. Гарри вздохнул. Он когда-то тоже такое чувствовал. Может быть. Теперь он не был уверен. — Кстати о постели, думаю, мне пора в свою. Спасибо за эль. Рад был тебя увидеть, Ханна. Они умоляли его остаться и поговорить, но было ясно, что их желание состоит не в этом. Гарри не был придурком. Вечер пятницы, а они не виделись несколько недель, и Гарри был уверен, что они оба останутся без одежды, как только он закроет за собой дверь. Он возвращался в башню факультета по тихим коридорам — для студентов уже был комендантский час. Он поймал себя на мысли, что Малфой делает в эту пятницу вечером. Скорее всего, он сидит в общей гостиной Слизерина, или даже в своей комнате. Гарри усмехнулся этой мысли. — Возвращайся в Хогвартс, Малфой. Действительно, о чем он только думал?

***

Во вторник утром Гарри проснулся поздно. Он быстро принял душ, выпил чашку чая в два глотка, которая появлялась на его столе каждым утром — с правильным количеством сахара, благослови этих домашних эльфов — и накинул мантию поверх джинсов и футболки. Это единственная чистая одежда, которую он смог найти. Он открыл дверь и тут же был атакован несколькими дюжинами маленьких красных конвертов в форме сердца. День святого Валентина — он совсем забыл об этом. Он вытаскивал их из воздуха одну за другой, открывая их так быстро, как только мог. В первый год на факультете он на собственном горьком опыте убедился, что эти валентинки — продукт Уизли, и их нельзя игнорировать. Когда он открывал каждую открытку и мельком читал записку, мерцающее сердце всплывало и оставалось над его головой. Пять минут спустя у его ног была большая куча смятой красной бумаги, а над ним парил рой мерцающих розовых, красных и лиловых сердец. Всего их было шестьдесят семь, в основном от студентов, несколько от других преподавателей и несколько человек, которые пожелали остаться анонимными. Он прогнал бумагу взмахом палочки и бросился в класс, уже опаздывая на урок. Когда он вошел, студенты хихикали, и он усмехался. Сердца стали традицией Дня святого Валентина в Хогвартсе после войны, и их большое количество было своеобразным символом статуса. Первые несколько лет Гарри был польщен, но теперь он находил их немного смущающими. Однажды он умолял Джорджа дать ему контрзаклинание, чтобы избавиться от них, но Джордж просто отшутился, сказав, что это всего лишь на день, и что он должен взбодриться и хорошо развлечься. Сегодня у всех плавали сердца над головой, что делало практическую часть урока более интересной, чем обычно. Всякий раз, когда даритель одной из валентинок оказывался поблизости, парящее сердце издавало звонкий звук, как крошечный колокольчик. Конечно, это означало, что, пока Гарри ходил по классу, слышался непрерывный звон над его головой. На этой неделе второкурсники узнали о полипотах: маленьких кусающих существах, которых довольно легко покорить с помощью подходящего заклинания. Полипоты, казалось, были настолько ослеплены мерцающими и звенящими сердцами над головами нападавших, что особо и не боролись, и Гарри, наконец, смирился с необходимостью повторить практическое задание в другой раз. Урок для курса ТРИТОНА был для него последним, и он был как всегда напряженным. Малфой, как правило, был груб и избегал любой формы участия, очевидно, сообразив, что стиль преподавания Гарри был сосредоточен на том, чтобы ученики были как можно более активными, и что это лучший способ его раздражать. Всего несколько недель назад это был любимый класс Гарри, но Малфой изменил это в считанные дни. Гарри заставил учеников работать над дистанционными защитными чарами и прошел среди них, но вскоре стало ясно, что всем было трудно сосредоточиться из-за продолжающегося звона сердец, поэтому Гарри остановил их и собрал всех в круг. — Мы поработаем над ними в следующий раз, когда будет тише, — ребята захихикали, потому что сердца Гарри звенели громче всех, — А пока, давайте сделаем то, что должно быть для вас довольно легко, что-нибудь из четвертого курса. Например, заклинание патронуса. Кто хочет пойти первым? Студенты нетерпеливо улыбнулись, и многие подняли руки, желая быть добровольцами. Гарри звал их одного за другим, и все они смеялись и болели друг за друга. Несколько учеников овладели заклинанием, заставляющим патронуса говорить, и несколько серебристых созданий рассказывали шутки, от которых все хохотали. Или почти все. Гарри мельком увидел лицо Малфоя, когда он проходил поперек класса. Он выглядел бледным и замкнутым, почти испуганным. Гарри заметил, что он занял позицию последним. Наконец подошла очередь Малфоя, и все выжидающе посмотрели на него. Он уставился на свою палочку, его лицо было напряженным. — Абраксас, — наконец сказал Гарри, — Теперь твоя очередь. — Нет, спасибо, — ответил он, переводя взгляд вверх. Класс замолчал. — Извини, что? — Гарри не мог припомнить ни одного случая за пять лет преподавания, когда ученик отказывался участвовать в практических занятиях. — Вы меня слышали. Нет, спасибо, — он вызывающе поднял подбородок. Гарри сделал паузу. Загнать Малфоя в угол ничего не дало, но здесь скрывается нечто большее. — Малфой. — Я не хочу вызывать гребаный патронус, хорошо? — Малфой впился в него взглядом, словно осмеливаясь возразить снова, если понадобится. Студенты зашептались, их взгляды метались между учителем и учеником. Гарри стиснул челюсти. Так продолжаться больше не может. Ни единой, Мерлин его подери, минуты. — Класс, свободны, — коротко сказал он, не сводя взгляд с Малфоя, — Кроме вас, мистер Малфой. Мы немного поговорим. Они продолжали смотреть друг на друга, пока класс расходился. Гарри знал, что сплетни разлетятся по всей школе уже через десять минут, но, в данный момент, ему было все равно. Так или иначе, но он собирался докопаться до сути. Наконец дверь закрылась, и они остались одни. — В мой кабинет, — сказал Гарри, его голос автоматически приобрел авторитетный тон. Он кивнул в сторону лестницы позади Малфоя, — Сейчас же. Он подождал, пока Драко соберет свои вещи и начнет подниматься по лестнице, прежде чем сдвинуться с места. Ему пришлось мысленно вернуться к обучению авроров в некоторых успокаивающих приемах, чтобы не проклясть Малфоя до того, как все закончится. «Он подросток. Просто подросток», — Гарри напоминал это себе с каждым шагом вверх по лестнице, — «Я взрослый, а он — подросток. Противный, раздражающий донельзя, подросток». Малфой сел в кресло напротив стола Гарри и выглядел, как всегда, вызывающе. Гарри сел за стол и на мгновение позволил тишине повиснуть между ними. — С чего начнем? — сказал он наконец. — Ночь среды меня устраивает, — почти беззаботно сказал Малфой, — Хотя, ладно, любая ночь, на самом деле. — О чем ты говоришь? — Дежурство или отработка, конечно. Это меньшее, чего я заслуживаю, не так ли? Гарри уставился на него. — Я ни разу не сажал на отработку семикурсника за все пять лет, что проработал здесь. — Тогда вот оно, твое время настало, — он самовлюбленно изогнул бровь. — Единственная причина, по которой кто-либо проходит этот конкретный курс — это подготовиться к ТРИТОН. Это избранная группа, Малфой, избранная группа ведьм и волшебников, достигших совершеннолетия по закону и, следовательно, считающихся взрослыми. Взрослые, которые очень серьезно относятся к своим занятиям, которые сами же выбрали. Любому понятно, что ты не принадлежишь к их числу. Гарри ожидал большего сопротивления, но вместо этого увидел на лице Малфоя что-то вроде паники. — Я серьезно к этому отношусь! — Это полное дерьмо, и ты это знаешь, — странно приятно ругаться на студента, отметил про себя Гарри, — Ты не сделал ничего, чтобы показать мне, что у тебя есть хоть малейший интерес к учебе. — Мне интересно, Поттер! Иначе зачем мне сидеть с тобой в классе, если бы я не отчаялся получить этот ТРИТОН? — Я понятия не имею, Малфой. Но я закончил. Я не хочу тебя видеть в своем классе. Ты можешь получить свой проклятый ТРИТОН письменно, у кого угодно, мне все равно. — О, черт возьми, просто дай мне проклятую отработку и отпусти! Гарри уже был готов сказать ему уйти, но что-то в лице Малфоя заставило его остановиться. Он всегда выглядел так, будто изо всех сил старался держаться в стороне, но затем, всего на секунду, он выглядел почти напуганным. Гарри сузил глаза. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе отработку? К чему это все? Малфой плотно сжал губы и отвернулся. Гарри выдохнул и откинулся на спинку стула. Почему Малфой, который никому из своих учителей не доставляет хлопот, хотел, чтобы Гарри наказал его? Это не имело смысла. Малфой протянул руку и провел рукой по волосам, и Гарри понял, что над его головой нет сердец. Валентинку ему никто не прислал, вообще никто, и это было необычно. Сердечки на день Святого Валентина были очень дешевыми, по одному кнату за штуку, и многие студенты отправляли их всем в своем факультете просто ради развлечения. Трудно было поверить, что ни один слизеринский студент не включил Малфоя в эту традицию, хотя он был там уже несколько недель. Он одинок. Гарри вдруг ясно осознал это и почувствовал себя виноватым. Он был так одинок, что проводить отработку с Поттером было предпочтительнее, чем провести еще один вечер в одиночестве. — Хорошо, — наконец сказал Гарри, его гнев тут же испарился, — Ты явишься сюда завтра вечером ровно в восемь часов, и в последующие четыре среды — тоже. Ты должен мне по одному наказанию за каждый урок, на котором ты был отвратительным придурком. Малфой кивнул и встал, и у него хватило приличия выглядеть огорченным. — Помни, Малфой, тебе лучше быть образцовым учеником. Еще одно шоу, подобное сегодняшнему, и ты вылетаешь из моего класса, понятно? Малфой на мгновение моргнул, а затем кивнул. — Хорошо, По... Профессор. Гарри долго сидел за своим столом после того, как Малфой ушел, гадая, будет ли это иметь значение — и почему он вообще так сильно заботится о том, что случилось с Малфоем.