the one with the gay
25 декабря 2020 г., 17:45
В среду Малфой явился на отработку раньше времени. Гарри еще ужинал в своем кабинете и готовился к проверке домашних работ в ближайшие полчаса, как Драко постучался и вошел. Он взглянул на огромную стопку пергамента на столе Гарри и поморщился, как будто подумал, что его наказание заключается в том, чтобы проверять это все сегодня вечером.
— Возьми это, — сказал Гарри, протягивая ему свиток, — Это список заклинаний и тем, затронутых в ТРИТОН по защите от темных искусств. Я хочу, чтобы ты внимательно его просмотрел и указал то, над чем, как сам считаешь, тебе следует поработать.
— Какой в этом смысл? — спросил Малфой, разворачивая свиток и просматривая его.
— Ты скоро сам все поймешь.
Малфой закатил глаза, повернулся и направился обратно по лестнице в класс, а Гарри пришлось бороться с желанием выпустить на него спотыкающееся проклятие.
Двадцать минут спустя Гарри спустился к нему и увидел, что Малфой смотрит на свиток с выражением почти полного поражения. Гарри позволил себе победно улыбнуться: это именно то, что он всегда делал в первый день семестра со своими учениками. Это помогало сосредоточить их внимание на работе, которую предстоит проделать.
— Как успехи? — спросил он, присаживаясь за парту рядом с Малфоем.
— Я знаю четверть из этих заклинаний, и это при условии, что я великодушен к себе, — пробубнил Драко, испепеляя взглядом кусок пергамента.
— У тебя есть еще четыре месяца.
— О, это облегчение, — он уронил перо на пергамент и покачал головой, — Я почти ни на что не обращал внимания на шестом курсе, а на седьмом — ну, все и так понятно. О чем я думал, вернувшись сюда?
— Кому ты рассказываешь.
Малфой вздохнул.
— Я все понял, хорошо? Я безнадежен. Так что давай просто продолжим эту отработку. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что-то ужасно черствое и бессмысленное, я надеюсь.
— На самом деле, мы просто собираемся поговорить сегодня вечером, — Гарри откинулся на спинку стула, — Я хочу, чтобы ты рассказал, как у тебя дела, как ты приспосабливаешься к жизни, с чем у тебя возникают проблемы. А потом мы решим, как тебе можно помочь.
Малфой драматично закатил глаза.
— Это отработка, а не терапия, Поттер.
— Характер отработки остается на усмотрение профессора.
— Если ты собираешься унизить меня, то ты хорошо справляешься. Снейп гордился бы, — сказал Малфой и нахмурился.
— Это не было моим намерением, — Гарри взял свиток из его рук и просмотрел его. У Малфоя действительно было много пробелов в его знаниях о защите, а заклинания, которые он знал, были явно темными по своей природе. Гарри ожидал этого, — Тогда давай начнем с этого. Почему ты вчера отказался создать патронуса в классе?
— Разве это не очевидно? — он фыркнул, — Я не могу вызывать патронус. Об этом никогда не говорилось ни на одном из уроков, которые у меня были, хотя, по-видимому, теперь этим занимаются на четвертом курсе. У меня не было желания унижать себя больше, чем я уже сделал.
Гарри не учел возможность того, что Малфой не может вызвать патронуса.
— Хорошо. Вот с чего мы начнем. Поднимайся.
Малфой выглядел потрясенным, но встал из-за парты.
***
Через полчаса они почти не продвинулись. Однажды Малфою удалось выпустить немного серебристого дыма из палочки, но, потом, похоже, он сдался. — Ты должен найти правильное воспоминание, — сказал Гарри, прислонившись к столу, — Как только ты это сделаешь, все будет хорошо. Поверь мне — я помог каждому ученику Хогвартса за последние пять лет изучить это заклинание. Малфой кивнул, но это его не убедило. — Это сложная магия, — продолжил Гарри мягким голосом, — Да, мы начинаем обучать четвертые курсы, но большинство из них не в состоянии создать материальный патронус на протяжении нескольких месяцев тренировок. — Сколько тебе было, когда ты смог создать его? — Малфой посмотрел на него прямо впервые почти за час. — Тринадцать, — сказал Гарри и на мгновение заколебался, — Но это было принудительно. Это был год, когда дементоры охраняли школу и заходили на ее территорию. Малфой издал нервный смешок, но Гарри видел, что он разочарован в себе. — Это безнадежно, Поттер, и мы оба это знаем. — Сядь, — вздохнул Гарри. Малфой опустился на стул, а Гарри сел напротив него, — Что ты хочешь делать после школы? Малфой пожал плечами в ответ. — Ты готовился к шести ТРИТОНАМ в разгар войны, что говорит мне, что ты, должно быть, что-то планировал делать дальше. — Это была идея Снейпа. Он сказал мне, что я должен быть готов на случай, если Темный Лорд будет побежден. Что я поступлю мудро, если создам себе планы на будущее, не в пользу сумасшедшего. — Он был мудрым человеком, — Гарри улыбнулся. Малфой бросил на него острый взгляд, подумав, что Гарри саркастичен. — Очевидно, он был прав, но я не думаю, что когда-либо верил в это по настоящему. Мерлин знает, я хотел верить, что ты... — он замолчал и закусил губу, — Дело в том, что я понятия не имею, что хочу делать. На самом деле, приезд сюда был способом перестать думать об этом. — Так вот хватит медлить. Это другой мир, Малфой, и ты можешь делать все, что угодно. Быть кем угодно. — Ты говоришь как Дамблдор. — Спасибо. — Это был не комплимент. Гарри рассмеялся. — Тогда продолжай думать об этом, и мы поговорим на следующей неделе. А пока, я хочу, чтобы ты провел некоторое время в библиотеке и начал работать над первой дюжиной заклинаний из этого списка, — он свернул пергамент, который они оставили на парте и передал Драко. — Ты даешь мне дополнительную домашнюю работу? — спросил он с недоверием. — Да, и если ты надеешься сдать экзамены, то начнешь сегодня же вечером, — Гарри кивнул и засунул руку в карманы своих джинсов, — Увидимся завтра в классе. Малфой кивнул и собрал свои вещи. Он направился к двери, затем остановился и повернулся. — Профессор? — Да? — Гарри натянуто улыбнулся. Он уже пожалел, что не сказал ему, чтобы наедине он так его не называл. Все таки, из уст Малфоя это звучало странно. — Другие учителя были довольны тем, что позволяли мне сидеть в глубине комнаты и игнорировать всех. Полагаю, я не должен удивляться, что именно ты заставил меня что-то делать. — Ты меня благодаришь? — Гарри усмехнулся. — Я полагаю, — Драко нахмурился, — Но я буду отрицать это до смерти, если ты хоть кому-нибудь скажешь.***
К облегчению Гарри, поведение Малфоя в классе стало почти терпимым. Гарри не ожидал, что он начнет участвовать с энтузиазмом Гермионы, но, по крайней мере, он перестал быть грубым. Он больше не делал язвительных комментариев достаточно громко, чтобы Гарри мог их услышать, перестал закатывать глаза на попытки Гарри шутить, и, хотя это явно причиняло ему боль, он даже иногда отвечал на вопросы и участвовал в обсуждениях в классе. Это было далеко от образцового поведения ученика, о котором просил Гарри, но это было начало. В субботу днем Гарри заметил его в библиотеке, склонившегося над большой стопкой книг с заклинаниями и яростно пишущего большим зеленым пером. Ему захотелось пройти мимо и похлопать Малфоя по плечу или как-то подбодрить его, но он сопротивлялся. Он не хотел давить на него больше, чем уже сделал. В следующий вечер среды Малфой уверенно вошел в кабинет Гарри и достал из своей сумки большую стопку пергаментов. — Я надеюсь, черт возьми, что ты планируешь прочитать это и дать мне отзыв, — сказал он, — В противном случае мне придется заколдовать тебя. — Вау, — это все, что Гарри смог выдать, пытаясь обхватить пальцами удивительно тяжелую стопку, — Вот и мой пятничный вечер. Малфой облокотился на ближайший стол и улыбнулся почти самодовольно. — И я тоже могу творить все эти заклинания. Хочешь увидеть? — Абсолютно, — сказал Гарри и указал на открытое пространство в классе. — Я начну с апореции, — Малфой взмахнул палочкой. Полчаса спустя Гарри был по-настоящему впечатлен. Малфой овладел всеми заклинаниями и чарами, которые он задал, и даже еще парочкой свыше. Это было намного больше, чем Гарри ожидал от него. — Знаешь, — сказал он, когда Малфой повернулся к нему с самодовольной усмешкой — он выглядел самым счастливым человеком на свете, и Гарри никогда прежде его таким не видел, — Если ты продолжишь работать с таким же упорством и скоростью, то легко получишь отлично по всем предметам. Как твои успехи с патронусом? — Вообще-то, никак, — улыбка тут же исчезла с его лица. — Тогда нет лучшего времени, чем сейчас. Ты думал о воспоминаниях? — У меня не так много счастливых воспоминаний из детства, ни одно из них не работает, — сказал Малфой, пристально рассматривая свою палочку. — Тогда давай попробуем снова. Какое твое первое воспоминание? — Отец кричит на меня, чтобы я перестал плакать, — он почти вызывающе приподнял бровь. — Хорошо... первый поцелуй? — Точно нет. — Рождественское утро? — Я всегда точно знал, что получаю, поэтому не было ничего удивительного. На самом деле, это было скучно. — Первое убийство щенка? — Ты очень мне помогаешь, — сказал Драко и закатил глаза. — Если бы я мог показать тебе фильм о моем третьем курсе и ужасном детстве у Дурслей, то ты наверняка бы вспомнил момент, когда был блаженно счастлив. — Ну, когда мне было четырнадцать, мы провели прекрасный месяц в Греции, — на лице Малфоя появилась улыбка. — Попытайся. Малфой встал, сосредоточенно нахмурившись. — Ты должен позволить этому воспоминанию заполнить твой разум, а затем погрузиться в него. Пусть все остальное исчезнет. — Что, если это, — Малфой открыл глаза, — Что именно ты имеешь в виду под словом «счастливое?». — Просто заткнись и наложи чары, Малфой. Малфой глубоко вздохнул, протянул перед собой палочку и закрыл глаза. — Expecto patronum. Слабый серебристый дымок вырывался из кончика его палочки, но затем почти мгновенно рассеялся и Драко выругался себе под нос. — Я думаю, что ты позволил воспоминаниям уйти слишком быстро. Ты должен держаться за них и верить, что сможешь их сотворить. Трудно объяснить, почему, но это одно из тех заклинаний, где уверенность является основным фактором. — Я не могу сделать это прямо сейчас. Мы можем поработать еще над чем-нибудь, пожалуйста? — Малфой разочарованно застонал. — Конечно, — мягко сказал Гарри, — Ты почувствуешь правильное воспоминание, когда найдешь его. Ты сможешь сделать это, я обещаю. Они взялись за следующий набор заклинаний в списке. Малфою было на удивление сложно противостоять обезоруживающему заклинанию, и потребовался час, чтобы добраться до точки, когда Малфой вообще смог заблокировать экспеллиармус Гарри. — Я не понимаю, — сказал он потом, когда они сидели в кабинете Гарри и просматривали список заклинаний, — Я всегда умел защищаться от проклятий. Почему с этим все по другому? — Обезоруживание — это часть заклинаний, которые не требуют какого-либо отрицательного намерения, поэтому им сложнее противодействовать. На самом деле, это фантастическая тема для тебя, чтобы изучить ее до следующей недели. Это действительно поможет тебе со многими вещами, которые будут в будущем. Малфой кивнул и сделал пометку на пергаменте. — Что дальше? Гарри взглянул на часы на стене. Было уже десять, но Малфой, похоже, не хотел уходить. Он стал искать тему для разговора, что-то, что помогло бы ему лучше понять, как Малфой справляется. — В прошлый раз ты сказал, что не чувствуешь, что другие учителя тебя достаточно сильно подталкивают. — Это не совсем так, но в последнее время я был немного настойчивее. В хорошем смысле, — сказал он, словно застигнутый врасплох сменой темы. — Конечно, — Гарри улыбнулся. — Полагаю, я тоже должен тебя за это поблагодарить, — У него не было особого энтузиазма по этому поводу. Гарри поджал губы. — Как у тебя дела с другими студентами? — Никак, — Малфой закатил глаза, — Знаешь, они невероятно жестоки, особенно слизеринцы. И они проводят столько времени, размышляя о том, насколько тяжелая школа, что это сводит меня с ума. Они понятия не имеют, насколько легко им это удается. Никто из них не имеет хоть какое-то представление, как все было здесь в прошлом году. Ну, то есть, во время войны. Много лет назад. — Я знаю, что ты имеешь в виду. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, чтобы снова жить здесь. В течение первых шести месяцев каждый раз, когда я входил в Большой зал, я продолжал видеть мертвых, разложенных на полу. Малфой нахмурился, и Гарри вспомнил, что тоже пропустил эту часть рассказа. Некоторое время они молчали. — Студенты, с которыми я разговаривал, высоко ценят тебя. Они говорят, что ты отличный учитель, — казалось, ему было немного больно это говорить. — Да? Приятно слышать. — Хочешь знать, что еще они говорят о тебе? «Не очень», — подумал Гарри, но пожал плечами. — Что ты гей, — выражение его лица было шокирующе злым, как будто он думал, что только что нанес ужасный удар по эго Гарри. — Они, конечно, правы, — Гарри ухмыльнулся и Малфой застыл, не веря в его слова, — Это не секрет. Может, тебя и не было десять лет, но все уже знают. — И они позволяют тебе преподавать? — недоверчиво спросил Малфой. — За десять лет мир сильно изменился, — улыбнулся Гарри, — Когда Волан-де-Морт умер, большинство его предрассудков умерло вместе с ним, в том числе и этот. Было принято множество законов для защиты прав магглорожденных, волшебных существ, волшебников и волшебниц нетрадиционной сексуальной ориентации и так далее. Они даже легализовали однополые браки раньше, чем это сделали магглы, что, мягко говоря, было удивительно. — Ты можешь выйти замуж? За другого мужчину? — спросил Малфой, с едва заметным румянцем на щеках. — Да, конечно. Я не могу сказать, что все и везде полностью это принимают, потому что, когда люди годами растут в ненависти, она не может исчезнуть в одночасье. Но Министерство заняло твердую позицию, и, по крайней мере, публично Волшебный мир очень толерантный. Когда я рассказал правду, я даже был на плакате в пользу защиты волшебников геев, как и следовало ожидать, и — извини, я тебя совсем утомляю, не так ли? У Малфоя было отстраненное выражение лица, как будто он думал о чем-то совершенно другом. Он моргнул, посмотрел на Гарри, покраснел и снова отвернулся. — Это немного шокирует? Извини за это. — Нет, я просто... удивлен, вот и все, — Малфой прокашлялся и, казалось, снова сосредоточился на списке заклинаний, но было видно, что его мысли далеко не об учебе. Гарри вздохнул. — Ну, уже поздно. Почему бы нам не продолжить позже? Малфой кивнул, собрал свои вещи и чуть ли не убежал. — Все прошло хорошо, — пробормотал Гарри, наблюдая, как гладкая зеленая мантия Малфоя исчезает за дверью класса. Он откинулся на спинку стула и начал читать пергаменты Драко. Ночь обещала быть долгой.
