Красавчик и чудовище

***

Спать легли раньше, чем обычно, не сговариваясь. Сказалось, видимо, нервное напряжение и физические нагрузки. Брок лежал и думал о Кэпе и об их взаимоотношениях с Баки. Толком он знал мало, только то, что они были друзьями еще в далекие времена кэповской юности. Еще до всяких сывороток и экспериментов. По долгу службы ему приходилось читать выписки из личного дела Зимнего Солдата, и там Капитан Америка Стив Роджерс упоминался как: «сослуживец, близкий знакомый, приятель юности». А также обозначался как: «потенциальная угроза анонимности, дестабилизирующий фактор», с которым Зимнему Солдату нужно «по возможности избегать встреч», «условный противник категории «А-1». То есть примерно равный или даже выше по силам, и значит, в открытый бой, один на один Зимнему Солдату лучше бы с ним не вступать. По общению с Роджерсом понять, как он относится к Барнсу было сложно, потому как он никогда о нем сам не заговаривал и был, до поры до времени, уверен, что тот погиб еще в сороковых. Все всколыхнулось лишь, когда Пирс послал Зимнего устранить Фьюри. В дело влез Кэп, ну и пошло поехало… «Дестабилизирующий фактор» сработал на ура, анонимность Солдата улетела к чертям собачьим, следом полетела и работа по промывке мозгов и кодировке сознания, а вот с категорией то ли ошиблись, то ли польстили Капитану. По крайней мере из драки с ним Баки вышел победителем, правда с вывихнутой рукой и разбитой мордой, но по крайней мере живой, в отличие от всё того же Кэпа. Сам Баки, судя по всем его страданиям, терзаниям охам и вздохам, Роджерса любил сильной, практически слепой и какой-то почти родственной любовью. Это было выше просто мужской дружбы, больше, глубже, шире, это была почти настоящая безусловная любовь. Так любят брата, которого сам растил, вместо родителей, с которым был одним целым, за которого был горой, оберегал и охранял от всех опасностей во дворе и школе, которого баловал и мягко воспитывал, направлял, учил, веселил и утешал, и которого в итоге не уберег…. По крайней мере, так казалось Броку. Со стороны Пирса было безмерно подло, мерзко и жестоко, даже как для верного сторонника Гидры, зная все это (а он, безусловно, знал, не мог не знать) заставлять Зимнего Солдата убивать эту свою любовь собственноручно. Лишив его памяти, и понадеявшись, что он не погибнет сам первым. Брок снова вздохнул, жалея, что опять разбередил Барнсу его незаживающую рану, и виновато покосился на соседний матрас, с которого то и дело доносились какие-то непонятные звуки, — поскрипывание, судорожные выдохи, ерзанье ногами…. В какой-то момент Брок было подумал, что тот не страдая от смущения, тоже решил «снять напряжение», но вскоре сообразил, что Баки просто опять трясет его нервной трясучкой. Рамлоу чуть приподнялся и внимательнее вслушался в звуки, вглядываясь во тьму. Ну, так и есть, — клацанье зубов, судорожные выдохи, из-за беспорядочно сжимающейся диафрагмы, скрип матраса и стула, к которому тот слегка прислонялся… Брок лег обратно и прикусил нижнюю губу. После всего, что сегодня было, Баки теперь вряд ли сам пойдет к нему. Может даже пошлет его, если Брок его позовет. Поэтому не стоит даже и пытаться, чтобы не получить еще раз в морду кулаком. Подумав так, Брок отвернулся к стене и накрыл ухо одеялом. Но минут через десять, снова перевернулся на спину и, ругаясь про себя, уставился в потолок. Слушать клацанье зубов, ерзанье, рваное дыхание, и буквально кожей ощущать все это безумное напряжение, повисшее в воздухе, не было никаких сил. К тому же Броку просто было банально жалко его несмотря ни на что. Каким бы Барнс ни был грозным и суровым на вид, сколько бы там ему не было лет по документам, Броку он казался просто глупым мальчишкой, который не по своей воле хлебнул сполна дерьма этого мира. Мальчишка этот был упрямым и ранимым с трудным характером и ворохом разнокалиберных тараканов расплодившихся в голове, но по своему трогательным и совершенно несчастным. Рамлоу решительно приподнялся на локте и, глянув в темноту, зашипел громким шепотом: — Эй! Иди сюда, слышишь?.. Баки продолжал трястись, никак не реагируя. Брок немного подождал, потом снова позвал, уже громче: — Иди ко мне! Ты мне спать не даешь своим клацаньем. Я так до утра не усну! Барнс не отвечал и не шевелился, не считая продолжающейся конвульсивной тряски. Брок слегка разозлившись на упрямство, приподнялся, сел и снова зашипел, теперь уже не уговаривая, а яростно: — Да не собираюсь я тебя больше лапать, если ты этого боишься! Иди сюда, припадочный, или так и будешь до утра там скрипеть и сопеть как бурундук в кустах! Некоторое время ничего не происходило, Баки не двигался с места и Брок, уже плюнув на все, лег обратно, мысленно послав Барнса в его же «классную задницу». Но вдруг, тот зашуршал покрывалом, приподнялся, некоторое время сидел, видимо взвешивая все «за» и «против», затем сполз со своего матраса и, поднявшись, побрел к Броку, гулко стуча голыми пятками об пол. Рамлоу победно ухмыльнувшись в темноте, откинул одеяло в сторону и, дождавшись, когда тот заберется на постель и уляжется, накрыл его и себя. Барнс скрючился в уголке, ткнувшись лбом Броку в бок, и пробурчал еле слышно: — Не боюсь я… Рамлоу непонимающе наморщил лоб, пытаясь понять, о чем он говорит. А сообразив, наконец, задумался над тем, что тот имел ввиду? Не боится, — потому, что уверен, что Брок этого не сделает, или же потому, что как бы и не против…? Тряхнув головой и отогнав эти мысли подальше, Брок поднял одну руку. — Давай, обними меня. Прижмись крепче, я тебя трогать не буду. Баки немного помедлил, трясясь и вздрагивая, потом протянул руку и обхватил Брока поперек живота, притиснулся лбом к его боку еще сильнее. Замер, на целых десять секунд, а потом вновь дернулся и продолжил трястись. Брок аккуратно опустил руку ему на шею и погладил по волосам. — Ну, все! Теперь угомонись и спи. Давай, малыш, расслабляйся! Вдыхаем и выдыхаем. Все хорошо. Вдох-выдох! Все хорошо. Все в порядке. Давай, дыши глубоко и спокойно… Глубоко и спокойно… Брок гладил его и бормотал все это уже и сам то и дело, проваливаясь в сон. В какой-то момент он смолк, замер, дернулся, проснулся, повернулся чуть боком, прижался щекой к лохматой макушке Баки, пробормотал под нос: «Никому не отдам… Гидра-капут…» — и окончательно провалился в сон. - Проснулся Брок по традиции за пару часов до рассвета. Сперва просто лежал ни о чем не думая, потом медленно осознав масштабы бедствия, приподнял голову и огляделся. Баки опять сполз куда-то к его ногам под одеяло, он всегда, когда засыпал, неосознанно зачем-то пытался спрятать куда-то свою голову. То накрывал ее подушкой, то одеялом, один раз в гостинице, как-то засунул в шкаф, который стоял рядом с кроватью. Брок медленно приподнял одеяло и заглянул туда, — Баки дрых, обхватив его колени и положив голову на бедро. Совсем рядом с его лицом, оттопыривая бельё гордо возвышался внушительный стояк Брока. Рамлоу беззвучно выругался, и до боли закусив губу, откинулся обратно на подушку. Снова приподнявшись минуту спустя, он попытался осторожно перевернуться на бок. Почувствовав всю эту возню и попытку «подушки» из-под его головы куда-то уползти, Баки приподнялся, не открывая глаз, перевернулся, уткнувшись лицом Броку в живот, а руку положил прямо на торчащий член и снова затих. Брок задавил стон отчаяния и застыл с перекореженным лицом и выпученными глазами глядя в никуда. Через пару минут он стиснул зубы, осторожно вдохнул и выдохнул через нос, и вновь попытался медленно вывернуться из-под Баки. Голову его одолевали похабные мысли, — потереться о руку Баки, повернуться так, чтобы член уперся ему в лицо, проехался по губам… Робкой надеждой вспыхивали безумные фантазии, как тот в полусне может, возьмет его в рот, может быть даже лизнет, пососет немного…. Совсем чуть-чуть… Или не чуть-чуть… Возьмет поглубже, пустит за щеку, войдет во вкус, и сам отсосет Броку по настоящему… Брок давя стоны, мужественно отогнал от себя весь это «Содом», помня, что сам накануне наобещал напарнику быть «джентльменом», и вновь продолжил попытки перевернуться на бок. Но чем больше он дергался, тем сильнее Баки сжимал свою хватку, пытаясь удержать «подушку» на месте. Не выдержав, Брок протянул руку и уперся ладонью Баки в лоб, и мягко спихнул его с себя, одновременно переворачиваясь на живот. «Спихнутый» на холодный матрас напарник, тут же заполз обратно на Брока, и пристроил голову теперь у него на пояснице, недовольно что-то пробурчав. Брок уткнулся лицом в подушку и беззвучно всхлипнул от отчаяния, а затем попытался убедить себя снова уснуть. Представляя всякие ужасы и мерзости из своей долгой жизни и специфической работы, чтобы хотя бы немного снять нежданное возбуждение. Он решил про себя, что: «трясучка трясучкой, но пора завязывать с этими «трогательными обнимашками в постельке» иначе все это однажды плохо закончится. Либо Брок схватит инсульт, или еще того хуже, — простатит, либо он «кого-то» изнасилует, а потом этот «кто-то» свернет ему шею…» - Утро было не добрым. Брок проснулся, чувствуя разбитость во всем теле, поганое настроение, да еще вдобавок от неудобной позы у него разболелась спина. К тому же он проспал. Баки уже встал и, судя по звуку льющейся воды, мылся в душе. Брок поднялся, кривясь от боли и света бьющего прямо в глаза. Поправил сползшие набок трусы, погладил несчастный измученный орган и пообещал ему, — что как только заберет деньги из тайника, устроит разнузданную оргию с двумя, а может даже с тремя классными телками! На этих словах из душевой вышел Баки, в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Увидев Брока не спящим, он замер на месте, как-то странно глянул, по-армейски развернулся в сторону и, подойдя к своему матрасу начал рыться там в своих вещах. — И тебе доброе… — буркнул Брок, мысленно радуясь, что тот не выскочил из ванны голышом, как у него иногда бывало. Он вообще особо ничего не стеснялся, зато у него в голове было полно других тараканов. От которых вообще было не понятно чего ожидать. Помня прошедшую ночь, Брок не хотел лишних потрясений, поэтому не дожидаясь пока Баки скинет с себя полотенце и начнет натягивать белье, ушел в душ сам. Вода немного поправила дело. Брок освежил не только свое тело, но и мозги. Смывая пену со своего многострадального «хозяйства», он подумывал о том, чтобы «выпустить пар», но в этот самый момент в дверь постучал Баки чтобы узнать, — будет ли Брок есть. «Заваривать ли ему лапшу и кофе?» Брок яростно выругался сквозь зубы и рявкнул, что будет только кофе. А потом выбрался из душа, обтерся, обернул бедра полотенцем как недавно Барнс и хмуро толкнул дверь. Баки сидел уже одетым за столом. Очень прямо и не двигаясь, и следил за Броком одними глазами. Брок прошел мимо него к своему матрасу и подумал, что видимо ночь была «веселой» не только у него. А возможно напарник не совсем и спал и что-то заметил… Хотя с другой стороны, ему ведь никто не запрещал свалить на хер с кровати Брока к себе, если что не по нраву было! Брок хотел одеться, но когда нагнулся к сумке с вещами, в спину опять стрельнуло и он замер, сдавил губы до крови чтобы не закряхтеть, а потом выпрямился, шагнул к столу и, пододвинув стул, сел. — Я поеду за деньгами, — произнес он, чтобы отвлечь Баки от своего состояния. Почему-то жутко не хотелось показаться перед ним старой развалиной. — Потом попробуем достать тачку и свалим отсюда подальше. Заедем кое-куда, там нам сделают документы, и мы сможем, наконец, улететь из штатов в Европу или еще куда. Там видно будет… Баки молчал. Брок посмотрел на него с недоумением. Он думал, что тот опять начнет сейчас спорить и убеждать Рамлоу, что должен идти с ним. Но нет, тот молча выслушал его и, глядя куда-то в стену отхлебнул из своей кружки воды. — Ну, и ночка… — буркнул себе под нос Рамлоу, отвернувшись от Барнса и потирая поясницу. И вдруг вспомнил, что хотел поговорить с напарником о его «тряске» и о том, чтобы как-то решать эту проблему иначе. — Слушай, я тут подумал… — начал Брок и смолк, решая как лучше сформулировать. Баки сделал еще глоток воды, затем резко встал, решительно подошел к Броку и уставился ему в глаза. Брок непонимающе заморгал, запрокинув голову и глядя на Барнса в ответ. — Чего…? — выдохнул он настороженно. Баки сжал губы, все с тем же решительным видом опустился перед Броком на колени, распахнул его полотенце и, деловито взявшись за основание члена живой рукой, нагнулся и положил его кончик себе в рот. Брок выпучил глаза, выдохнул, втягивая живот практически до хребта и ошалело замер. Баки успел сделать несколько движений рукой и обслюнявить головку, когда Рамлоу придя в себя наконец, резко вдохнул и положив ему на плечи дрожащие ладони мягко отодвинул. — Ты что…? — прошипел он, почему-то шепотом. — Что ты делаешь?! Обалдел что ли?.. Баки непонимающе уставился на него снизу вверх, в его растерянных глазах на мгновение мелькнул ужас и Брок, вспомнив, что у того не все в порядке с психикой, эмоциями и вообще с ним нельзя как со всеми подряд обычными людьми, тут же попытался все сгладить. — Кхм… Детка, мне конечно очень приятно… Но, извиняюсь, какого хуя на тебя нашло? — Ты же хотел? — все также растерянно глядя, произнес Баки. — Мало ли чего я хотел! — ошарашено выдохнул Брок. — Ты не обязан удовлетворять все мои «хотелки». Ты мне не жена, в конце концов! Баки несколько раз хлопнул своими длинными ресницами и, недоумевая, облизал покрасневшие и уже слегка припухшие губы, от чего у Брока в паху вновь предательски заныло. — Черт… — простонал он, и, отпустив плечи напарника, запахнул полотенце. — Ты сказал, что тебе нужен кто-то живой… — тихо произнес Баки. — Да, я так сказал! — зажмурившись буркнул Брок. — Но я не имел ввиду… Я не намекал… Это не означало… Он хлопнул себя по лбу и, открыв глаза, уставился на напарника. — Так ладно… В общем… Если ты сам хочешь, — тогда давай! А если только ради меня, — то не надо! Выкинь из своей головы всю эту «гидровскую лабуду». Не надо мне вот этого твоего, — «я готов выполнять…» и всего прочего. Ясно? Баки все также непонимающе смотрел на него в ответ все еще стоя на коленях между его ног, и Брок подумал, что более идиотское положение для разговоров придумать сложно. — Ты сам хочешь этого…? — решив покончить со всеми недоразумениями, решительно спросил Брок. Баки пожал плечом и растерянно дернул одним уголком губ. — Я не знаю… Мне все равно. — Это как…? — опешил Брок. — Если тебе надо я могу снять твое напряжение. Мне не неприятно и ни приятно. Я ничего не чувствую. Мне все равно. Теперь Брок непонимающе заморгал глядя на него как на невиданное существо с другой планеты. — А… Что ж ты тогда мне вчера чуть хребет не сломал, если тебе все равно…? — выдавил он, наконец. — Я думал, ты так хочешь мне показать, что ты главный, — вновь пожал плечом Баки. — Что ты «альфа самец» и поэтому я должен подчиняться. Брок снова заморгал и почувствовал, что левое веко начинает подрагивать уже само по себе. Он зажмурился, сдавил переносицу пальцами, потом вновь открыл глаза и пробормотал. — Так! Каналы про дикую природу ты больше не смотришь!