Красавчик и чудовище

***

Клиника, или то место, куда они добрались, летя на красный свет и с превышением скорости, была расположена тут же в пригороде. Находилась она в каком-то странном здании, модернизированном полу бункере у заброшенной плотины, и Рамлоу поначалу подумал, что Роджерс все-таки притащил их в Гидру. Уж слишком похожа была обстановочка. Но в тот момент ему уже было все равно, даже если это и Гидра, но они помогут и спасут Баки, — то пусть. Роджерс выскочил из машины, едва она замерла, открыл заднюю дверцу и принялся бережно вытаскивать Баки, который так и не пришел в себя и всю дорогу был неподвижный, обмякший и холодный, как Брок не пытался его хоть немного растормошить. — Иди вперед! Откроешь мне дверь… — бросил Стив небрежно Броку. «Меня там не пристрелят…?» — хотел было уточнить Рамлоу, но не стал. «В конце концов пристрелят так пристрелят, плевать! Лишь бы Баки помогли». Он рванул вперед, распахнул дверь, оттолкнул охранника с дороги, чем напугал администратора, и заорал: — Врача сюда! Скорее! — и замер рядом, держа дверь распахнутой, в проем которой уже протискивался Стив с Баки на руках. — Проникающее ножевое ранение! — крикнул Стив, замерев посреди холла. — Возможно, задета печень. Большая кровопотеря… Нужен доктор! Пожалуйста, это срочно! Прошу вас! К нему тут же подвезли каталку и он аккуратно переложил на нее Баки. — Что здесь происходит? — навстречу вышел невысокий, кудрявый мужчина в очках, лет пятидесяти. — Доктор, помогите ему! — обернулся с мольбой в глазах Стив. — Умоляю вас! Скорее! — К… Капитан…? — ошарашено выдохнул тот, растерянно моргнул и перевел взгляд на Баки, на которого уже надели кислородную маску. Доктор шагнул ближе, оттянул его веко, глянул на бледные склеры и застывший зрачок, пощупал пульс, снял стетоскоп и приложил к груди возле шеи, несколько раз что-то послушал и резко выпрямился. — Сердечный ритм слабый, но прослушивается. Маска тут уже не поможет, легкие отключились, интубируйте его! — отдал он распоряжение ассистентам, которые уже тоже выбежали на шум. Затем задрал толстовку Баки и только лишь глянув на огромную рваную рану, через которую слегка виднелся кончик ребра, рявкнул: — Реанимационную бригаду, быстро! Готовьте восьмую операционную! - Рамлоу и Роджерс замерли рядом друг с другом, напряженно глядя на то, как бригада врачей увозит от них Баки по длинному больничному коридору. — Сэр, вам нужна помощь? — подойдя, обратилась к Рамлоу медсестра. — Сэр? Брок не сразу отреагировал, а потом лишь отмахнулся. — Я в порядке. — Вы уверены, сэр? — не унималась женщина. — Да-да! — нервно кивнул Брок. — Это не моя кровь… Он глянул на свои почти полностью заляпанные кровью джинсы, руки, свитер. И только сейчас осознал, что почти весь перемазан в крови Барнса. — Когда ждать результата? — обратился к женщине Роджерс. — Вашего друга еще даже не начали оперировать, — пожала плечами та. — Минут через сорок, доктор, возможно, даст знать. Не волнуйтесь, он в надежных руках! Пойдемте со мной, я провожу вас в комнату, где вы сможете подождать. - «Комната ожидания» была тесной коморкой с несколькими жесткими креслами, стоящими вплотную друг к другу, кушеткой в углу, и шкафом, в котором лежали салфетки, маски для лица и журналы. На шкафу стояла ваза с белыми цветами. Окошко, на двери выходящее в коридор было завешено жалюзи, а свет, почему-то был таким тусклым, что казалось, будто его вообще нет. — Ожидайте здесь! — вежливо улыбнувшись, сказала медсестра и вышла. Брок рухнул в крайнее кресло, а Роджерс принялся ходить взад-вперед по комнате. — Так это не Гидра?.. — уточнил на всякий случай Рамлоу, чтобы как-то отвлечься и унять подступающую нервную дрожь. К тому же мельтешение Роджерса перед глазами, начинало его понемногу бесить. — Нет, — выдохнул тот. — Они работали на Щ.И.Т, но сейчас это просто независимая клиника. После крушение хеликериеров и дискредитации Щ.И.Т.а Гидрой, они решили больше не иметь дело ни с кем из них. Брок понимающе кивнул. — Я в розыске. Тебя, видимо, тоже будут искать. Они нас не сдадут? — Не должны, — буркнул Стив глядя на икону девы Марии, висящую в центре стены. — Доктор мой хороший знакомый. Был… когда-то… Он надежный человек. — Ясно… — кивнул Брок, которому, по большому счету было все равно, и он спрашивал просто, чтобы не думать. Он устроился в неудобном кресле, поднял воротник куртки, сложил руки на груди и закрыл глаза. — Ты что собрался спать? — ошарашено уставился на него Роджерс. — А что еще делать? — буркнул тот. — Ты сможешь заснуть? — Не смогу! Но хоть не буду видеть тебя шарахающегося из стороны в сторону! — рявкнул Рамлоу нервно. Роджерс немного постоял, думая о чем-то своем, потом подошел и сел через одно кресло от Брока. Как только Рамлоу закрыл глаза, перед ними тут же встала картина лежащего в луже собственной крови Баки с белым, как мел лицом и почти синими губами. Он поежился и вспомнил отвратительное ощущение холода в руках, когда он держал Баки на коленях в машине. Брок передернул плечами и выругался сквозь зубы, отворачиваясь в сторону, чтобы Роджерс не заметил, как его ресницы слегка увлажнились, когда он вдруг вспомнил улыбку Баки, его смех, который Брок слышал впервые, когда они лежали на кровати в отеле и болтали о всякой фигне. Когда Баки сказал, что из всего Брока, ему нравится только его язык, который никогда не сделает больно… Брок подумал о том, сколько же боли пережил Баки, как он устал наверное от нее, или свыкся с нею, смирился, раз выбирал такую причину, для любви к его отдельной части тела. И хоть потом он признавался, что говорил несерьезно, Брок все же думал, что доля правды в этом все равно была. Брок чувствовал себя так, будто из него вынули душу, разорвали на две части, грубо, небрежно, и засунули эту «драную половинку» обратно в него. И теперь она ноет и кровоточит внутри, пытается снова срастись, стать полноценной, но не может. Без этого выдранного куска — не может. Брок прижал ладонь к сердцу и стиснул в кулаке свитер Баки, который все также был на нем и попытался ни о чем больше не думать. Хотя бы какое-то время. Броку почудилось, что в коридоре мелькнула тень, кто-то подошел к двери и медленно приоткрыл ее. Рамлоу уставился на открывающийся проем и сердце его тревожно и радостно забилось. Баки в одной простыне с огромным кровавым пятном посередине, босой и растрепанный, неуверенно чуть протиснулся внутрь и печально взглянул на Рамлоу: — Мне здесь не нравится! — произнес он. — Давай уйдем, Брок! Давай уйдем отсюда… — Потерпи, малыш! — улыбнулся Рамлоу, вспомнив, как тот не любит врачей. — Скоро мы уйдем отсюда. Обещаю!.. Брок вздрогнул и проснулся от мысли, что Баки здесь быть не может. Его просто не может здесь быть! Он просто не может вот так вот сюда прийти! Он открыл глаза и уставился все на ту же дверь, за которой никого не было, и никто ее не открывал. Она была плотно закрыта и так чудовищно реальна! Рамлоу сжал переносицу и потер вновь увлажнившиеся глаза, потом украдкой глянул вбок. Роджерс пристально смотрел на него, чуть нахмурив свои светлые брови. — Что? — огрызнулся Брок, потирая висок. — Ничего… — отвернулся Роджерс, но через минуту вновь повернулся к нему. — Ты бормотал… Видимо, во сне… — Да? — раздраженно буркнул Рамлоу, все еще потирая усталые глаза. — И что сказал? — Я не разобрал… — выдавил Кэп и еще какое-то время смотрел на Брока, потом посмотрел на свои руки и вновь выдавил: — Нет. Разобрал. Ты сказал, — «скоро мы уйдем отсюда, малыш»… Это о ком?.. Брок скрипнул зубами, ничего не ответил, повернулся к Роджерсу спиной, и натянул воротник. Стив снова посмотрел на Рамлоу, потом немного посидел, глядя на собственную руку, сжимая и разжимая пальцы, потом резко встал и вышел за дверь. - Побродив по пустынным коридорам больницы, Стив наткнулся на полненькую темнокожую медсестру, которая протянула ему стопку одежды. — Возьмите, это вам и вашему приятелю. Надеюсь, угадала с размером. Вам надо переодеться. Стив глянул на свой полу оторванный рукав и пятна засохшей крови, которые, впрочем, были, не так сильно видны на черной ткани, как на одежде Брока и кивнул: — Спасибо, мэм! — Грязную одежду сложите в пакет, я потом заберу, — улыбнулась ему женщина и пошла прочь. Стив вернулся в «комнату ожидания». Рамлоу тут же вздрогнул, очнувшись от забытья, встрепенулся и посмотрел на него настороженными глазами. — Что?.. — выдохнул он, тревожно глядя. — Что тебе сказали?! — Ничего, — мрачно произнес Стив, подходя ближе и протягивая ему серый спортивный костюм. — Операция все еще продолжается. Переоденься. Брок глянул на сверток и поежился, стискивая свитер Баки в руке. — Обойдусь, — буркнул он. — Мне привычнее в своем. — Ты весь в крови… — возразил Стив, но Брок тут же рявкнул: — Я в курсе! Роджерс сел рядом на кресло, положив костюм между ними. — Нас не выдадут. Ни властям, ни Щ.И.Ту, ни еще кому-то. Персонал лоялен ко мне. Но вот посетители… Кто-то может нас узнать. Тебя или меня, или обоих… Нужно быть осторожнее и поменьше привлекать внимания. А ты, в таком виде, привлекаешь очень много внимания… Брок некоторое время недовольно сопел пялясь на дверь, потом раздраженно схватил сверток, встал и принялся переодеваться. Роджерс тоже поднялся, стягивая с себя черную облегающую водолазку. Когда он только натянул спортивные штаны, в комнату вошла другая медсестра, и, увидев Роджерса обнаженного по пояс, застыла на месте зачаровано глядя. — Есть какие-то новости? — обратился к ней Брок. — Что…? А, нет… — очнувшись от созерцания мускулистой груди Капитана, девушка встряхнула головой. — Операция все еще продолжается. Доктор делает все возможное. Вам повезло, что он не уехал на конференцию, он лучший микрохирург в штате! Стив быстро натянул толстовку и шагнул к девушке. — Вот, заполните пока анкету, — протянула она ему клипборд с ручкой. Стив взял все это и пробежался глазами по бумаге: «Полное имя пациента. Пол. Точный возраст пациента. Группа крови. Аллергические реакции. Хронические заболевания. Дата последней прививки. Были ли хирургические и иные вмешательства в организм, если да то какие и когда? Подвергался ли пациент действию наркоза, и когда это было в последний раз? Есть ли какие-то особенности организма пациента? Есть ли у пациента имплантаты, протезы, стимуляторы и пр. искусственные части тела? Имеет ли пациент врожденные заболевания? Есть ли у пациента генетическая предрасположенность к какой либо болезни?..» — Э…Мм…Боюсь я смогу ответить максимум на три-четыре вопроса… — растерянно выдавил Стив. — Постарайтесь вспомнить как можно больше информации, — дежурно улыбнулась сестра. — Это очень поможет. — Давайте сюда! — подошедший Рамлоу выдернул у Роджерса из рук клипборд, и сев в кресло принялся шустро заполнять анкету. — Мисс… — обратился к собравшейся, уже было уходить девушке, Роджерс. — Как только будут хоть какие-то новости, сообщите мне это как можно скорее! Хорошо? — Конечно! — улыбнулась та и, хлопнув ресницами, показала на свой бейджик. — Я Кэти. — Спасибо, Кэти, — кивнул Роджерс. — Что писать в графе «возраст»? — недовольным тоном обратился к нему Рамлоу, когда дверь за медсестрой закрылась. — Пиши как есть. — 97 лет…? — с сомнением в голосе, буркнул Рамлоу. Роджерс почесал висок. — Тогда ничего не пиши. - Через некоторое время пришла полная, темнокожая медсестра и забрала пакет с грязными вещами. Брок выспросил всё, про то, вернут ему их или нет? Медсестра пообещала, что их можно будет забрать, как только их выстирают и высушат. Потом пришла Кэти, забрала анкету. Стив снова спросил, нет ли хоть каких-то вестей, но та с сожалением в глазах покачала головой и сказала, что нужно набраться терпения. По коридору пронеслась группа врачей и по громкой связи объявили, что нужна экстренная реанимация. Рамлоу и Роджерс тут же напряглись, но Кэти успокоила их сказав, что привезли еще одного тяжелого пациента. Потом добавила, что в холле есть автомат с кофе и вышла. Роджерс сел, немного посидел и, вскочив с места, пошел в холл. Брок чуть поразмыслив, поплелся за ним следом, просто, чтобы в случае чего узнать все не последним. Они дошли до холла, но тут их окликнули. Оба тут же настороженно развернулись. К ним быстрым шагом шел все тот же, кудрявый доктор, с усталым, теперь, изможденным лицом, теперь на нем была надета голубая медицинская роба и маска. — Доктор… — выдохнул Роджерс и закашлялся от нервно сжавшегося горла. — Его еще оперируют, но основной массив работ мы закончили. Пришлось собирать его печень буквально по кусочкам, — устало вздохнув, произнес врач. — А также латать желчный пузырь и плевральную полость. Чудом не задет кишечник, иначе ко всему, гарантировано добавился еще бы и сепсис. Немного пострадал желудок, но не так существенно как печень. Ну и брюшина, изрезана в клочья. Тот, кто это с ним сделал, — настоящий «мясник»! Рамлоу стоящий чуть позади, покосился на Роджерса с плохо скрываемой ненавистью в глазах. Стив побледнел, и судорожно проглотив комок в горле, потупил взор. — Он сделал все, — продолжал тем временем доктор, — чтобы максимально затруднить нам задачу. Бил с расчетом на то, чтобы сделать почти невозможным медицинское вмешательство. Нож пробил печень при ударе снизу вверх, вошел концом в плевральную полость, видно, что он был с особой заточкой и при обратном движении просто разрывал все мышечные волокна и ткани. Но ему видно, этого показалось мало, и он еще и провернул лезвие внутри раны… — Доктор, каковы прогнозы? Уже можно что-нибудь сказать? — не в силах слушать все это, выдавил Стив бледными губами. — Сколько еще будет длиться операция? — Ему очень повезло, что вы успели доставить его вовремя. Еще пара минут и все было бы кончено, — произнес доктор. И придвинувшись ближе к Стиву, добавил вполголоса: — Это ведь, — Зимний Солдат? Я прав?.. Роджерс коротко кивнул. — Даже его «супер регенерация» не помогла бы при такой колоссальной потере крови, — продолжил врач. — Будь это обычный человек, вряд ли бы он выжил. Но если бы выжил, в будущем ему гарантировано потребовалась бы пересадка печени. Но так, как это «особый случай», есть вероятность, что он сможет восстановиться сам. Вот только у меня слишком мало данных о физиологии таких… людей… Стивен, вы могли бы мне хоть немного рассказать об этом? Простите, что по имени, но так будет лучше в целях конспирации. Ваша фамилия все еще слишком на слуху. — Я бы с радостью, но я почти ничего сам об этом не знаю… — обреченно простонал Кэп. — Я могу рассказать только про себя. Да и то немногое…. К нам применялись разные версии сывороток… К сожалению, я… — Умножайте все на три, док, — произнес стоящий чуть позади и молчавший все это время Рамлоу. — Простите…? — взглянул на него доктор. — Регенерацию, метаболизм, мышечную выносливость, скорость обновления крови и пр. У него все это в три раза выше, чем у обычных людей. Регенерация работает быстрее с наружными органами, чем с внутренними. Мышцы срастаются быстрее всего. Сутки — легкие повреждения, тяжелые, рваные, осколочные раны — около двух недель. Вот насчет внутренних, я не в курсе. — Орган может полностью восстановиться, если был поврежден на девяносто процентов? — заинтересовано уставился на него доктор. — Да, — кивнул Рамлоу. — Но только при условии, что в целом организм не ослаблен. — Были случаи некроза и полного отмирания поврежденных частей? — Нет. На моей памяти такого не было. Все заживало. Что-то чуть дольше, что-то быстрее. Ускоряли заживление с помощью разного рода сердечных допингов, искусственно наращивая скорость сокращения сердца. — Это же варварство?! — возмутился врач. Брок пожал плечами. — Я говорю, что знаю. Это работало. Но ему было хреново потом. — Еще бы… А дозировка лекарств? — Тройная, чтобы подействовала. Учитывайте метаболизм и скорость обновления крови. Действие препаратов будет более краткосрочным, чем заявлено для простых людей. Некоторые на него вообще не действуют, всякие там «ингибиторы». Какие именно — не скажу, не в курсе, я не медик. Выше шестикратной дозы пойдет передозировка, но он справится, если организм не перегружен ранениями. Только знатно проблюется и будет вялым и сонным какое-то время. — Понятно… — кивнул Доктор. — Хорошо, спасибо! Мистер…? — Смит, — выдавил Рамлоу. — Джон Смит. Доктор понимающе кивнул. — Спасибо, мистер Смит. Вы мне очень помогли! Это уже кое-что. Ладно, мне нужно возвращаться, — док кивнул Стиву и, развернувшись, быстро пошел обратно. Роджерс некоторое время смотрел ему вслед, ничего не видя, потом обессиленно рухнул на небольшую кушетку, возле автомата с шоколадными батончиками, и обхватил голову руками. Рамлоу стоял рядом и глядел на него. Чуть в стороне, пришедший рабочий начал чинить «кулер», раскрыв свой чемоданчик с инструментами и лазая на коленях по полу. Роджерс подавшись вперед, нервно ерошил волосы и сжимал свою склоненную голову двумя руками. Рамлоу смотрел на эту голову, и внутри у него клубилась испепеляющая ненависть. Поначалу, его мысли были заняты только одним Баки и тем, как его спасти и он почти не обращал внимания на Кэпа. На то, что это тот самый человек, который едва не убил Баки у него на глазах. Да что там, еще неизвестно, может и убил… Брок не думал об этом тогда, он вообще почти ни о чем не думал, но сейчас, когда ожидание конца операции так затянулось, когда слова доктора напомнили всю чудовищность поступка Роджерса, Рамлоу обуяла такая ненависть, что он готов был взять и убить его прямо здесь и сейчас и наплевать на все последствия. Он отвернулся, чтобы не сорваться случайно и уставился на лежащий в чемодане рабочего разводной гаечный ключ. Броку нестерпимо захотелось схватить этот ключ и шарахнуть по этой склоненной белобрысой голове со всего маху, а потом бить и бить пока его череп не треснет и не брызнут размозжённые мозги! Но даже после этого, он бы все еще продолжал бы крушить этот ненавистный череп, пока вся голова Роджерса не превратилась бы в сплошную кровавую кашу! Все это проносилось у него перед мысленным взором, пока он вновь смотрел на затылок Роджерса. А тот продолжал ерошить и сжимать в руках свои волосы, потом замер, медленно убрал руки, выпрямился глядя перед собой, также медленно обернулся через плечо, и взглянул на Рамлоу. Видимо почувствовал этот взгляд. Брок пристально уставился ему в глаза и Кэп чуть отпрянул, растерянно моргнул, хлопнув длинными ресницами. Потом встал и, попятившись, куда-то ушел. - Рамлоу вернулся в «комнату ожидания» и сел в кресло. Скользнул взглядом по сторонам, наткнулся глазами на икону и замер. Некоторое время смотрел, потом злобно оскалился и процедил сквозь зубы: — Это блять, несправедливо! Несправедливо и жестоко! Если он умрет, — клянусь, я стану таким чудовищем, хуже которого даже в аду не найти!!! Я клянусь, такого ублюдка, каким я буду, еще свет не видел! Я стану такой мразью, что вам всем и не снилось. Никого не пощажу ни баб ни детей никого! Утоплю пол страны в кровище, а первым убью ЕГО! Этого сраного Капитана! У меня ни черта в жизни не было, да я и не претендовал ни на что кроме теплого места, бабла и телок иногда. Одно единственное существо мне было дорого! Один единственный человек… Если он умрет… Клянусь, я… — Брок хотел продолжить, но тут в комнату вошел Роджерс и растерянно глянул сперва на Рамлоу, потом по сторонам. — С кем ты говорил…? — произнес он удивленно. Брок стиснул зубы и отвернулся, сложив руки на груди. Стив медленно прикрыл дверь и сел на кушетку в углу. Некоторое время молча сидел, и Брок решил про себя, — если заговорит, он просто встанет и уйдет, чтобы не сорваться и не броситься на него. Роджерс ничего не сказал, молча лег на кушетку, с которой почти полностью свисали его длинные ноги, накрыл лицо локтем и тяжко вздохнул.

***

Прошло сколько-то времени. Брок не спал, но и не бодрствовал, провалился в какое-то состояние между тем и другим. В его ушах, звучал сдавленный выдох Баки, когда он, шагнув, встал между ним и Роджерсом. И Брок все думал, — что это было? Как он смог преодолеть себя, свою программу тотального подчинения и делегирования контроля? Это ведь невозможно! В этом состоянии у него просто отключается собственная воля и сознание. Может это вышло случайно? Он просто сделал шаг, для чего-то другого… Может он все же глубоко внутри считал Брока своим командиром, эта установка вошла в резонанс с новым командиром в лице Роджерса? Он ведь не нападал, не пытался выбить нож из руки или ударить Роджерса, он просто встал и стоял. Даже рук не поднял, пока тот его кромсал… Если бы он пришел в себя, он бы точно не стал бы стоять и терпеть. Значит, не пришел. Тогда почему и как он это сделал?.. Ответов не было, как и не было вестей от доктора. И это дико выматывало, натягивало нервы до предела, так, что они звенели в тишине как перетянутые струны на морозе, превращая все тело в один сплошной болезненный комок нервных окончаний, реагирующий на все ослепляющей вспышкой тревоги и надежды. Роджерс тоже нервничал, судя по его постоянным вздохам и ерзанью, которые раздражали Брока еще больше, чем, если бы он ходил, взад-вперед мельтеша перед носом. Брок открыл глаза и подумал, что пойдет сейчас раздобудет где-нибудь сигарет и выкурит целую пачку, но тут дверь распахнулась, и в комнату вошел усталый и осунувшийся доктор. Брок резко вскинулся, но его опередил подскочивший и метнувшийся к медику Роджерс. — Доктор… — глядя ему в глаза выдавил он, чуть ли не вцепляясь в плечи врача. Брок скрипнул зубами, стоя позади, и раздражаясь от того, что тот вечно лезет вперед. — Мы сделали все, что было в наших силах, — начал доктор и тут же видя, как побледнели оба, поспешно добавил: — Он жив! Но дальнейшее теперь зависит исключительно от его организма и воли к жизни. Операция прошла хорошо. Мы более-менее стабилизировали состояние. Оно все еще крайне тяжелое, — но стабильное. Ближайшие сутки будут критическими. Если он переживет эту ночь, то почти гарантировано дальнейшая динамика пойдет на улучшение. Из осложняющих факторов — сильная кровопотеря, геморрагический шок мы предотвратили, и конечно восполнили ее, но из-за поврежденной печени, анемия будет прогрессировать и переливаний потребуется еще несколько. Вы должны понимать, мы небольшая частная клиника, запасы ограничены, мы израсходовали почти все, а у нас ведь есть еще и другие пациенты. Конечно, нам завезут еще биоматериала, я уже послал запрос, но это будет не сегодня, а кровь может понадобиться в любой момент. Какая у вас группа Стивен? — Боюсь… моя кровь не подойдет… — потупил взор Роджерс. — Есть риск возникновения конфликта разных версий сывороток… — Первая отрицательная, док! — вышел вперед Рамлоу, выдернув и показав армейский жетон, болтающийся у него на шее. — «Универсальный донор», и без всяких «ГМО». — Отлично! — воодушевился врач. — Вы снова нас выручаете. Пойдемте со мной, мистер Смит. — Доктор, его можно увидеть? — остановил врача Стив. — Пока нет. Но как только это будет возможно, вам сообщат. — Спасибо… — грустно кивнул Кэп. — Спасибо за все, что вы сделали и делаете! Доктор кивнул и чуть улыбнувшись, устало вздохнул. — Идемте, мистер Смит, — он развернулся к дверям и Брок двинулся за ним. - После кучи тестов и сдачи крови, Броку принесли поесть и почти, что силком заставили это сделать. В горло Броку не лезло вообще ничего, не то, что больничная еда. Но пришлось подчиниться, так как сказали, что это обязательное предписание для всех доноров. Потом его отвели в пустующую палату в конце коридора, которую им с Роджерсом временно выделили для ночевки, так как пойти им было некуда, да они бы и не пошли. Рамлоу сразу же лег на свободную койку и демонстративно отвернулся к стене. Роджерс уже лежал на второй и мрачно пялился в потолок. Было уже часов двенадцать ночи, но спать никто не мог. Каждый думал о своем, хотя, скорее всего, каждый думал об одном и том же. Рамлоу в очередной раз прокручивал в голове момент, когда Баки шагнул между ними, буквально закрыв его собой. Если бы не он, сейчас бы все эти ужасные повреждения, скорее всего были бы у самого Рамлоу. И уж он, точно бы после такого не выжил. Сердце Брока болезненно сжималось и теплело, от мысли, что даже в таком «измененном состоянии сознания», Баки опять защитил его. Он спас ему жизнь. Спас, от того, кого все это время так безумно любил и оплакивал, думая что тот погиб. Он так страдал, от чувства вины и невозможности все исправить, а в итоге, получил нож в печень, от своего обожаемого Стива… Сердце Брока в очередной раз наполнилось ненавистью к Роджерсу и одновременно любовью и тоской по Баки. Прошло, наверное, всего полсуток, а Брок уже так безумно скучал по нему. Скучал по мрачному лицу своего напарника, по его серо-голубым глазам с невозмутимым выражением, по его голосу, который звучал так редко, по теплу его тела, просто по его присутствию рядом. Брок так привык, что он всегда рядом. Даже если его не видно, даже если они договорились расстаться, даже если Брок приказал ему остаться и не идти с ним. И было невыносимо думать, что есть вероятность, что Брок никогда уже больше не ощутит ничего этого. Что все может оборваться в любой момент. Что все на грани, как на чаше весов. На одной из которых жизнь, а на другой смерть, и все еще неизвестно, какая из них в итоге перетянет на свою сторону… — Рамлоу… — внезапно позвал Роджерс и Брок вздрогнул, совершенно забыв, что он тоже здесь. — Рамлоу, ты слышишь? — вновь чуть громче произнес Стив. — Ты же не спишь, я знаю. Брок скрипнул зубами. Он не хотел отвечать, он не хотел сейчас слышать его голос, не хотел помнить, что он здесь же, рядом с ним, в одной комнате, на расстоянии меньшем, чем ему хотелось бы, но Роджерс все не унимался. — Я не знаю, почему ты это делаешь… Но спасибо тебе! Брок злобно оскалился, затем обернулся через плечо и сдавленно прорычал: — Засунь свое спасибо себе в жопу! - Естественно он так и не уснул. Едва дождавшись утра, Брок выбрался из палаты, потому что просто физически не мог и не хотел находиться там, дышать одним воздухом с Роджерсом. Он выпросил у охранника сигарету, хотел выйти покурить, но двери оказались еще заперты. И он просто бродил по больнице с незажжённой сигаретой во рту. Заглядывая в двери со стеклянными вставками, в надежде может случайно натолкнуться на ту, где лежал сейчас Баки. Увидеть его, хотя бы издали. Из реанимационного отделения его выгнали дежурные медсестры, из приемного покоя уборщица. Брок зашел в туалет и оглядевшись в поисках датчиков дыма и не найдя таковых, наконец закурил. Выкурив сигарету он помахал руками, разгоняя дым, потом брызнул освежителем, помыл руки и, глянув на себя в зеркало на миг вздрогнул. С той стороны на него смотрел какой-то жуткий маньяк. Со шрамами от ожогов, синяком под глазом, кровавыми ссадинами на лбу и виске, с ввалившимися, заросшими колючей щетиной щеками, всклокоченными волосами и совершенно безумным взглядом. Этот взгляд напоминал ему глаза совершенно дикого и, вконец озверевшего волка, который совсем одурел и вот-вот броситься и вцепиться кому-то в глотку и будет, остервенело рвать ее воя от отчаяния и безумия. Он несколько раз умылся холодной водой, кое-как пригладил волосы пальцами, прополоскал пересохший рот, сделал пару глотков. Утерся бумажным полотенцем, поправил одежду и вышел из туалета, едва не столкнувшись с кем-то, кто, как раз проходил мимо двери. — Блять! Смотри куда прешь! — рявкнул Брок нервно и тут же спохватился и осекся. — А, мистер «Смит», — хмыкнул доктор. — Вы уже встали? — Простите, док! — тут же, виновато выдавил Рамлоу. — Нервы сдают. Извините… — У нас не курят! — укоризненно глядя, махнул рукой доктор. Брок захлопнул дверь в туалет, привалившись спиной и снова пробурчал: — Извините… Нервы… А больница еще закрыта. — Конечно, закрыта, мы открываемся в семь утра, а сейчас еще только пять. — Тогда что-то рановато вы встали, — хмыкнул Брок. — Я еще не ложился. Вот, как раз шел, — хмыкнул в ответ доктор. — Все хорошо…? — тут же напрягся Рамлоу. — Я, имею в виду, с Баки? Доктор снова хмыкнул и снисходительно улыбнулся. — Забавно вы его зовете. Да, с ним все хорошо. Никаких сбоев за ночь. Организм молодой, крепкий, сердце сильное. Да еще и эта… «физиологическая модификация»… Думаю, он выкарабкается. Как я и говорил, первые сутки критические, но ночь прошла без ухудшений. Думаю, все самое страшное позади. Не будем торопить события, конечно, он все еще тяжелый, но пока прогноз умеренно благоприятный. Напряжение немного ушло из лица Рамлоу. — Когда его можно будет увидеть? Хотя бы издали! На секундочку? — спросил он с надеждой в глазах. Доктор некоторое время пытливо изучал его лицо. — Вы так переживаете… Кто вы ему? — спросил он, наконец. — Друг. Самый близкий друг! — выдохнул Рамлоу. — Забавно, — вновь хмыкнул медик. — Мистер Роджерс сказал тоже самое… Ладно. Пойдемте со мной. - Они прошли по коридору, зашли в какое-то помещение похожее на туалет, но только с одними раковинами. Доктор заставил Брока хорошо вымыть руки и лицо. Затем выдал ему халат, маску для лица, отправил к устройству, наклеивающему на обувь пленку. Сам проделал то же самое и вместе они отправились в реанимационное отделение. Сердце Брока отчаянно билось, когда он думал о том, что скоро увидит Баки! Наконец-то увидит его! Хотя бы взглянет разок, на живого, и может быть наконец-то, хоть немного успокоиться внутри. Доктор открыл дверь, провел через комнату «вспоможения», где сидя за столом, дремал перед монитором дежурный санитар. Услышав их, он резко вскочил, но доктор махнул ему рукой и тот сел обратно. Они прошли сквозь занавешенную пленкой дверь, и вошли в стерильный бокс, внутри которого мерно «вздыхал» прибор и попискивало какое-то устройство. — Можете взглянуть на него, у вас есть минута, — кивнул доктор, указывая вперед, а сам остался позади. Брок медленно сделал шаг к лежащему на высокой каталке человеку, укрытому светло салатовым тонким одеялом, и увешанному всякими проводами и трубками. Он осторожно, неслышно приблизился, будто бы боясь разбудить, и жадно уставился в его лицо. В первый момент ему показалось, что это вообще не Баки, что доктор что-то перепутал и привел его не к тому. Лицо лежащего человека было неестественно желтушно-зеленоватого оттенка. Под глазами зачем-то заклеенными пластырем, зияли темные, практически черные круги, напоминая провалы черепа. Щеки были настолько ввалившиеся, что казалось, о выступающие скулы можно было порезаться, в рот вставлена трубка, тоже приклеенная к лицу пластырем через которую мерно подавался кислород и которую едва обхватывали бледно фиолетовые губы кое-где со следами запекшейся крови. Еще одна тонкая прозрачная трубочка, в которой двигалась какая-то жидкость была приклеена все тем-же матерчатым пластырем ко лбу и уходила одним концом куда-то под одеяло, а вторым, к прибору с вращающимся диском под стеклом, рядом. Брок даже всерьез собирался сказать доку, что тут какая-то ошибка, когда, наконец, заметил торчащее из под одеяла железное плечо. Почему-то осознание, что «вот это вот» Баки, шокировало Брока настолько, что он некоторое время стоял как вкопанный и все никак не мог заставить себя шевельнутся. Горло вновь перехватило спазмом, от жалости и боли, глаза предательски защипало. Брок шагнул ближе и осторожно, чтобы ничего не задеть просунул палец между проводами и трубками и нежно и очень аккуратно погладил его по голове, по слипшимся спутанным волосам. — Эй… — прошептал Рамлоу, душа в себе наворачивающиеся слезы. — Ты держись! Ладно? Слышишь? Держись. А там я тебя выхожу, мне не привыкать! Давай, приходи в себя. Я соскучился… И он сам без понуканий развернулся и пошел прочь, не в силах больше смотреть на все это. Выйдя из палаты, Брок схватился за горло и привалился к стене. Он почему-то думал, что ему сразу же полегчает, стоит ему только его увидеть. Но теперь, Броку чуть ли не стало еще хуже. Баки был совсем не похож на себя. Он выглядел как какой-то мертвец, которого зачем-то заставляют насильно дышать. — Блять… — не сумев сдержаться, выдохнул Рамлоу, хватаясь за лоб. — Вы уверены, что ему лучше? — Не «лучше», а «не стало хуже», — поправил его врач. — Первые сутки в реанимации после восьмичасовой операции! Чего вы хотели, мистер Смит?! Что он будет лежать и мило вам улыбаться? — Но почему он такой… такой желтый? — Из-за печени, она почти не работает. Завтра мы проведем гемодиализ, повторное переливание крови и цвет кожи станет более естественный. Доктор шагнул ближе и похлопал Рамлоу по плечу. — Наберитесь терпения. Восстановление не происходит за один день. И бросайте курить, вы же донор! - Когда Брок вернулся в их палату, Роджерс сидел на подоконнике задумчиво глядя в окно, с пластиковым стаканчиком кофе в руке. Увидев Брока, он на секунду замер, удивленно хлопнув ресницами, словно забыл, что Брок был с ним тут всего пару часов назад. Затем отставил кофе в сторону и выдохнул: — И где ты был?.. Рамлоу скрипнул зубами и ничего не ответив пошел к своей кровати. — Есть какие-то новости?.. — не унимался Стив. — Ты видел доктора? — Слушай, не заговаривай со мной, а то я за себя не ручаюсь! — огрызнулся Рамлоу, заваливаясь на постель прямо в обуви и отворачиваясь к стене. — Если тебе охота поболтать — сходи, найди эту свою Кэти! А ко мне не суйся. Роджерс снова непонимающе хлопнул глазами: — Что случилось? — выдавил он озадачено. — Я вроде ничего не сделал… — «Ничего не сделал»?! — рявкнул Рамлоу резко оборачиваясь к нему и прожигая ненавидящим взглядом. — Тебе напомнить? — Я ничего тебе не сделал, с того момента, как мы все оказались в этой клинике, — выдавил Роджерс сквозь зубы. И чуть успокоив нарастающее раздражение добавил: — Если ты хочешь уйти, — иди. Мы не выдадим тебя ни Щ.И.Ту, ни полиции, ни, уж тем более Гидре. Ты волен уйти в любой момент. Никто не будет препятствовать. Даю слово. Честно говоря, когда я встал полтора часа назад, я думал, что больше тебя не увижу. Я вообще не очень понимаю, почему ты еще здесь. Когда я нес Баки через тот склад, и ты шел впереди, а потом побежал, скрывшись за дверями из виду, я подумал, что это все. Ты не вернёшься. И я молился лишь, чтобы машина была на месте. Но ты остался… Потом, когда мы привезли его сюда, я думал, после этого ты исчезнешь. Но ты опять остался. Более того, ты помогал, был полезен даже больше чем я, делился информацией, даже кровь сдал, хотя мог просто промолчать. Сейчас опять вернулся, хотя у тебя был идеальный шанс уйти без помех… — По твоему я должен оставить его с тем, кто его чуть не выпотрошил, превратив в полутруп, который медики полдня откачивали несмотря на то, что он мега выносливый, живучий и наделенный сверх регенерацией суперсолдат?! — огрызнулся Брок. Роджерс опустил глаза. — Я был не в себе… — Ты по жизни не в себе! — перебил его Брок. — Вечно выебываешься, строишь из себя спасителя всего человечества! Читаешь всем нотации о морали! А стоило сместить вектор и ты уже с той же ослепляющей дурью и тупоголовой упертостью отстаиваешь интересы Гидры! — Они что-то сделали со мной! — чуть повысил голос Стив. — Я не знаю, что именно. Медикаментозное воздействие, психологическая обработка, промывка мозгов с помощью каких-то аппаратов, может и то и другое или еще что-то… Я не помню! Но я был так четко уверен в своей правоте… Все было так ясно и четко разложено по полочкам в моей голове и так убедительно, что я свято верил что отстаиваю правое дело. А вы, — два преступника, которые совершенно слетели с катушек и убиваете собственных бывших коллег. Невинных людей, работающих на свою страну ради поддержания мира. Все это было так четко и ясно, пока в какой-то момент, что-то не щелкнуло у меня в голове. И я не понял, как чудовищно заблуждался… Будто враз упала какая- то пелена и внезапно я увидел, что «стою посреди цветущего сквера, размахивая топором в окружении мирных людей, а вовсе не на поле боя, среди врагов»… Голос Роджерса чуть дрогнул: — Баки… Он мой лучший друг… Он всегда им был… С детства… Он мне очень дорог…. Но, они внушили мне, что Баки меня предал… Осознанно, добровольно, хладнокровно. Что он смертельно ранил меня, не добил, а намеренно оставил истекать кровью, чтобы я долго и мучительно умирал… У меня даже были воспоминания об этом, тоже каким-то образом внушенные или я сам все это вообразил, а потом поверил, что все действительно так и было. Не знаю… Видимо они боялись, что встреча с ним, вернет мне разум… Они взращивали во мне гипертрофированную обиду и злость на него, чтобы мои теплые чувства к нему не смогли пробиться в мой разум, когда я его увижу. И, к сожалению, у них это получилось… Я… — Ты можешь не плакаться тут передо мной! Мне плевать на все, что там с тобой делали, и на то, что ты там думаешь и чувствуешь. Ясно? Плевать! — злобно оскалившись, прорычал Рамлоу. — Можешь хоть головой биться об стену, это не изменит моего мнения, что ты мразь и ублюдок, который, улыбаясь, пырнул своего лучшего друга ножом, да так, чтобы он побольше мучился! Голос Брока вибрировал от напряжения, а глаза почернели от ненависти и злости, их выражение напугало бы сейчас кого угодно. И Роджерс тоже дрогнул. — Замолчи… — простонал он, опуская лицо. — Он ведь даже не защищался! — не обращая на это внимания, безжалостно продолжал Брок. — Просто стоял, пока ты его кромсал! — Замолчи! — выкрикнул Роджерс. — Что ты там говорил? «Друзья и любимые — это эмоциональный мусор, от которого надо избавляться?» — ехидно передразнил его Рамлоу. — Такие у тебя принципы, мистер жопа всея Америки?! Если бы этого всего совсем в тебе не было, хер бы тебе что-то внушили! Значит было с самого начала, а они просто это развили и раздули до вселенских масштабов! — Замолчи, пожалуйста, мне и так сейчас тяжело! — Хочешь, чтобы я тебя пожалел, выродок? — За что ты меня так ненавидишь? — внезапно спокойным голосом спросил Роджерс и, встав, медленно подошел ближе к Рамлоу. — Это что-то личное? Я когда-то перешел тебе дорогу? Может зависть? Или ревность, что? Брок резко поднялся с кровати и шагнул к нему, задирая подбородок, чтобы быть наравне и смотреть прямо в глаза. — По-твоему у меня мало поводов? Что, зависть? — он деланно рассмеялся. — Чему завидовать? Тому, что ты плод лабораторного эксперимента? С бараньей твердолобостью и упрямством и вместе с тем потрясающей наивностью? Что умеешь швырять свой клоунский диск как заправский метатель фрисби? Может, мускулам твоим «стероидным» позавидовать в которых нет ни единого грамма твоих собственных усилий? Или тому, что ты столетний старикан в теле юнца, похоронивший всех, кого знал когда-то и так и не влившийся в этот современный мир со своими старомодными привычками? Брок шагнул почти вплотную к Роджерсу глядя в глаза яростным и вместе с тем, уверенным в себе взглядом. — Да это ты мне должен завидовать! — прорычал он. — Потому, что твой лучший друг, теперь мой лучший друг! — Это мы еще посмотрим! — в тон ему процедил Стив. — Кто кому друг. — Посмотрим, — кивнул Рамлоу. — Если он выживет. После того, как ты его так «по дружески» приласкал! Они еще некоторое время сверлили друг друга взглядами, затем Роджерс резко развернулся, и, подойдя сел обратно на подоконник. А Брок вышел обратно в коридор и поплелся в «комнату ожидания». - Он только делал вид, что так уверен в себе. На самом деле он понятия не имел, как поведет себя Баки, когда очнется, если вообще очнется. Он об этом вообще не думал, поначалу. Да и сейчас главным для него было, чтобы тот наконец, пришел в себя. Стал выглядеть получше, и медики сказали бы, что угроза миновала. Это было самое главное для Рамлоу. Потому что до сих пор все было так зыбко и неопределенно, что Брок даже не мог хотя бы просто сесть и подумать о своем будущем и будущем Баки. Потому что просто не мог думать ни о чем другом, кроме как о состоянии Баки и о том, не побегут ли внезапно врачи, и не объявят ли по громкой связи, что кому-то в реанимации резко «поплохело», остановилось сердце, или печень отрубилась или еще что-то в этом же духе. И не подойдет ли кудрявый доктор со скорбным лицом, чтобы озвучить страшные слова, которых так боялись и Брок и Роджерс. Но пока что, все было более-менее спокойно.