Хвост Льва

Гет
NC-17
В процессе
59
автор
Размер:
235 страниц, 15 частей
Описание:
Магический мир начинает постепенно приходить в себя после разрушительных событий Второй магической войны. Тёмный Лорд мёртв, Пожиратели понесли справедливую кару, и, кажется, жизнь наконец-то влилась в спокойное русло. Однако нет ничего более хрупкого, чем окружающая действительность после великих потрясений. Ученикам, вернувшимся в Хогвартс, чтобы закончить последний курс, необходимо выбрать свой путь и определить, что именно значит для них "мирная жизнь".
Примечания автора:
Полёт фантазии. Никоим образом не претендую на достоверность и строгое соблюдение правил, хоть и старалась максимально вписывать события в привычную канву. Очень хотелось дать жизнь полюбившимся персонажам в немного другой плоскости.

Основные моменты: Тёмный Лорд мёртв, Тонкс и Люпин не пережили Битву за Хогвартс, Сириус погиб от руки Беллатрисы, Дамблдор погиб от руки Снейпа. Однако живы Снейп и Фред Уизли.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
59 Нравится 45 Отзывы 27 В сборник Скачать

Глава 9

Настройки текста

Fever Ray — If I Had a Heart

       Центральная часть гостиной Слизерина была на несколько ступенек ниже площадки, на которой располагался вход. Три высокие полукруглые арки в викторианском стиле, поддерживаемые массивными каменными колоннами, вели от единственной, потайной двери, через которую можно было попасть внутрь, к просторной комнате, в которой помпезность исторического стиля смешивалась с аскетичным минимализмом.       Нотт сидел в большом кресле, обитом чёрной, матовой кожей. Лодыжка левой ноги лежала на колене правой. Руки — на подлокотниках. В самый разгар вечеринки он собственноручно заставил тяжёлую мебель левитировать, и установил её на верхней площадке ступенек, ведущих от арок — вниз. И теперь, словно восседая на троне, прищурившись наблюдал за шумной пирушкой, которую сам же и устроил.       Ради одной единственной девчонки, которая даже не удосужилась прийти.       Льдинки в ребристом хрустальном роксе мягко звякнули, когда Теодор поднял руку с бокалом к губам, чтобы в очередной раз обжечь горло глотком огневиски. Пятидесятым, как минимум.       Он уже плескался в этой волне забвения, которая накатывала неспешным прибоем, унося прочь все беспокойные мысли. Теодор смотрел на пляшущих студенток: короткие юбки, распущенные волосы, расстёгнутые верхние пуговицы блузок. И громкая британская альтернатива, заполняющая своими дерзкими ритмами каждый свободный уголок подземелья. -Шалость или гадость! — заорал из противоположного угла Монтегю, вскидывая вверх руку с кубком. Все тут же последовали его примеру, а затем почти синхронно осушили свои бокалы.        -Пойдём, потанцуем, красавчик, — Дафна Гринграсс, грациозно покачивая за тонкое горлышко полупустую бутылку эльфийского вина, свернулась у ног Теодора ласковой кошкой. Проведя кончиками пальцев по плотной шерсти брюк, она погладила внутреннюю часть его бедра и тихо хихикнула. -Не сегодня, — Нотт нахмурился сильнее, резким движением сбрасывая раздражающую ладонь. Девушка равнодушно пожала плечами и, снова поднявшись на ноги, неспешно присоединилась к сокурсницам.        Пэнси, тоже изрядно накидавшись, танцевала босиком на квадратном журнальном столике, который стоял между двух, направленных друг на друга, диванов. И Теодор прекрасно видел с каким животным интересом рассматривал её голые ноги, прикрытые лишь короткой, плиссированной школьной юбкой, сидевший перед ней Гойл.        Если бы Нотт увидел подобный взгляд в сторону Аделин, то не задумываясь в кровь стёр бы костяшки кулаков о нос наглеца. А Малфою хоть бы что… -О, Мерлиновы яйца! — вдруг воскликнула Паркинсон, слегка пошатнувшись. — Наша малышка Стоун!        Она явно переигрывала со своим напускным ликованием. -Посмотри, Нотт! — Пэнси обеими руками указывала куда-то за его спину. — Это же твоя именинница! -Вижу, вы не теряете времени даром, — Аделин подошла к его креслу, останавливаясь в полушаге от верхней ступеньки. Она спокойно смотрела на представшую взору вакханалию, словно каждый день наблюдала подобное. А Теодор смотрел на неё, сильно желая, но не находя сил отвести взгляд. -Ты такая красивая, Стоун… -За Стоун! — вдруг снова заорал чей-то голос. -Да, чёрт возьми! — Пэнси выхватила из протянутых рук бокал и вскинула его над головой, расплёскивая в разные стороны огневиски. — За блядскую Стоун! -Ты такая красивая, — снова повторил Нотт. Остальной мир был словно в параллельном измерении, которое он по ошибке мог наблюдать. На самом же деле, в его мире, не существовало ничего, кроме её идеального профиля.        Но Аделин не отвечала. Стояла рядом, обратившись в камень, и бесстрастно смотрела на беснующихся внизу людей. Пэнси мотала головой из стороны в сторону, идеально попадая в ритм. Её короткие чёрные волосы забавно подскакивали, а ярко алые губы напевали текст песни.        Паркинсон была чертовски привлекательна. Но она не была Стоун. -Ты красивая, — он прошептал это ей в самое ухо.        Аделин поёжилась. Нотт, пошатываясь, стоял рядом, глядя на неё так пронзительно, что становилось не по себе. От него разило выпитым алкоголем и чем-то, смахивающим на табак. Изумрудные глаза подёрнулись пеленой. И оставалось лишь гадать, сколько за этот вечер он умудрился влить в себя. Она слышала то, что он пытался сказать, но осознать не могла. -Ты слышишь? — Нотт взял её за руку. — Ты охеренно красивая. -Хорошо, Тео, спасибо, — Аделин мягко высвободилась. — Я пойду спать. А ты продолжай веселиться. -Никуда ты не пойдёшь! — он схватил её за предплечье, заставляя остаться на месте. — Мы должны выпить! -Я не хочу, Тео, — она продолжала разговаривать с ним, как с маленьким. — Завтра утром рано начинаются лекции. И, к тому же, я здорово вымоталась. -Да что ты? — его пальцы вонзились уже в плечо и Аделин поморщилась от боли. Изумрудные глаза раздражённо блеснули, требовательно впиваясь в её лицо. -Отпусти меня, — тихо попросила девушка, осторожно обхватывая его запястье. -Всё вот это, — Нотт кивнул в сторону беззаботно пляшущих сокурсников, — было сделано исключительно для тебя. -Я не просила, — напомнила Аделин.       Он махнул свободной рукой в сторону, и кто-то тут же вложил в требовательно раскрытую ладонь холодное стекло бутылки. Нотт зубами отвернул крышку и протянул напиток Аделин. -Ты пьян, — наконец, не выдержала она, чувствуя, как внутри вскипает злость. -Разве я отрицаю? — Тео удивлённо вскинул брови. -Я не буду это пить. -Значит, выпью я, — он безразлично пожал плечами и в следующую минуту крепко приложился к горлышку. -Детский сад, — закатила глаза Аделин. Очень хотелось поскорее оказаться в своей спальне, но Нотт не отпускал. Сделав несколько больших глотков, он шумно выдохнул через нос и снова ткнул бутылкой в грудь девушки. -Твоё здоровье, маленькая мисс Совесть. -Ты злишься? — она наконец догадалась. -Злюсь? — Теодор прищурился. — На что, например? На то, что ты вечно прячешься от меня? Избегаешь, придумываешь миллиард способов отдалиться? Ты вроде со мной, но одновременно где-то далеко. Если тебя так раздражает моё общество, какого чёрта, ты не скажешь мне, чтобы я уходил?        На секунду Аделин показалось, что он абсолютно трезв. В привычно уверенном голосе вдруг засквозили отчаянные нотки. И словно бы… страх? Теодор смотрел на неё, упорно требуя внятных объяснений, а она не могла найти ни одного мало-мальски подходящего слова. Потому что кожа ещё горела от чужих прикосновений. От тех самых. Мучительно прекрасных. -Давай отложим важные разговоры на завтра? — вздохнув, попросила Аделин. -Чтобы ты в очередной раз сбежала? — Нотт горько усмехнулся. — Нет, милая, давай разговаривать сейчас. Или тебя смущают чужие уши? -Ты вынуждаешь меня. Это бессовестно. -Ты пользуешься мной, — резко перебил Теодор. — Это бессовестно. -Я не заставляю тебя быть рядом. -Тогда оттолкни меня. Запрети приближаться. Заставь держать себя в руках. Теодор говорил быстро, словно скороговоркой, вываливая всё, что разрывало изнутри грудную клетку. -Иначе, Аделин Стоун, в какой-то момент я не смогу себя сдержать, — он вдруг приблизился к ней вплотную, а горячее дыхание обожгло её ухо. — И вот тогда ты точно не убежишь.        Это была прямая, буквальная угроза. И Аделин возмутилась бы, отвесила ему размашистую пощёчину, закричала бы на весь зал о том, каким животным на самом деле он является. Но вместо этого лишь бесстрастно обвела глазами комнату и почувствовала, как из груди вдруг испаряется всё скопившееся там волшебство.       Малфой, широко улыбаясь, стоял у журнального столика, а Пэнси, виляя из стороны в сторону задницей в короткой юбке, танцевала специально для него. Это была кульминация похоти и мерзости, в которых Аделин словно бы извалялась. Рядом ей в лицо дышал алкоголем Нотт, дальше плясала пьяная Паркинсон, и вишенкой на торте — Драко, хищно рассматривающий её длинные ноги.       Хотя полчаса назад целовал Аделин так, словно в мире больше никого не существовало.       Или существовало? -Ему никто не нужен, — шепнул на ухо низкий голос Нотта.       Малфой притянул Пэнси к себе и медленно, тягуче поцеловал. Аделин не могла оторвать глаз от разворачивающейся картины, а голос Теодора настойчиво продолжал звучать в голове. -У него есть очаровательная живая игрушка. О которой он вспоминает тогда, когда ему выгодно.       Паркинсон хохотала как сумасшедшая, цепляясь за платиновые волосы, тонкую ткань рубашки на его идеальных плечах… -Ты никогда не призовёшь его к ответственности за совершенные поступки. Он привык получать то, что хочет по щелчку пальцев. При таком раскладе интерес — лишь секундная эмоция. Скука — его постоянная спутница. Если он захочет, то возьмёт тебя. Но оставит, как только подвернётся случай. Потому что ему не важна твоя удивительная красота или какой невероятной девушкой ты являешься. Ему важно, что даже такой редкий экземпляр не в силах устоять перед его харизмой и настойчивостью. И если ты сдашься, моя милая Аделин Стоун, он сожрёт твою душу. И ты станешь ничем иным, как прекрасным дополнением к его громкому имени. -И поэтому я должна выбрать тебя? — она повернулась, чтобы в очередной раз взглянуть в изумрудные глаза Теодора. В них не было ни следа пьяной поволоки. Чистейший свет, смешанный с почти безумным желанием. -Потому что, в отличие от него, я тебя хочу безумно, — честно ответил он. — Я никогда и ничего не получал просто так. И именно поэтому мне так важно доказать тебе, что я чего-то стою. Ты как из снов. И я не могу позволить себе проснуться.        Аделин снова медленно перевела взгляд на парочку в центре зала. Пэнси уже сидела на коленях Малфоя, вальяжно раскинувшегося на диване. Она гладила его волосы, целовала нежную кожу на виске, шептала что-то на ухо, отчего он расплывался в кривой ухмылке блаженства. И в какой-то момент Аделин поймала себя на мысли, что возможно сходит с ума. Словно не было этого безумия в Совятне. Просто разыгралось воспалённое воображение… -Скажи мне, — снова прошептал в ухо отрывистый голос. — Скажи. -Хорошо.       Нотт притянул её к себе так быстро и резко, что Аделин рвано выдохнула остатки воздуха, скопившегося в лёгких. Поцелуй был мучительный, настойчивый, вынуждающий её отвечать. И она поддавалась, вяло следуя установленным правилам. Ощущая, как с каждой секундой выстуживается всё живое внутри. Не было возмущения или боли, только нездоровое безразличие.       Теперь Теодор был волен делать всё, что ему угодно. Лишь бы она в этом не участвовала. ****       Часы в гостиной пробили шесть утра. С каждым ударом Драко делал новый вдох.       До двух часов ночи он заливался огневиски как в последний раз в жизни. Затем, грубо схватив Пэнси за руку, потащил её в свою спальню. Но и это не помогло опьянеть. Её страстные вопли только раздражали, и в конце концов он едва не влепил ей пощёчину. Но, к счастью, успел кончить и, перевалившись на спину, отпихнул девушку в сторону.       Стало ещё отвратительнее.       Отдышавшись, он приказал ей собрать вещи и уйти. Слава Мерлину, в этот раз её пьяным мозгам хватило благоразумия, чтобы сделать это молча. Хотя он прекрасно видел, с какой досадой Паркинсон собирала разбросанные по комнате шмотки.       Заснуть на испачканных, насквозь пропахших духами Пэнси простынях, Малфой так и не смог. Да и сна, по правде говоря, не было и в помине. Поэтому он принял душ, смыв с себя остатки опьянения, и застыл в кресле, превратившись в мраморное изваяние.       Мысли роились в голове, физически изматывая его, терзая куски замёрзшей души. Драко невидящим взглядом смотрел на прямоугольник чёрного неба, застывший в раме окна.       Что это было, Малфой?       Что. это. блять. было?       Он просто хотел проверить. Доказать себе, что Нотт таскается за ней просто потому, что она по каким-то неведомым причинам ещё не запретила ему это делать. Чтобы доказать ей, что Теодор не может быть её парнем, заявлять права на неё при всём Большом Зале, целовать на каждом углу. Чтобы она, в конце концов, перестала строить из себя невинную дуру и нагло врать Тео о его надуманной восхитительности.       А вместо этого ему самому напрочь снесло крышу. И неужели Забини в очередной раз оказался прав? Какая-то невесть откуда взявшаяся девчонка пробудила в нём то, в отсутствии чего Драко сам был давным давно уверен. Он не знал наверняка, что качает кровь по его венам. Но точно понимал: этот орган не имеет ничего общего с сердцем. И уж тем более с чувствами.        Когда она ушла из Совятни, оставив его наедине с осознанием произошедшего, Малфой в первые минуты просто ошалело моргал. Явно сильно похожий на филина, если бы в том кромешном мраке можно было что-то разглядеть.        Через несколько мгновений он испугался. И срочно захотел вернуть всё в привычное, годами сложенное русло. Именно поэтому ноги чуть позже привели его в гостиную собственного факультета. Где он увидел Нотта, клещом вцепившегося в тело, которое совсем недавно Малфой прижимал к себе.       Блять.       В этот момент возникло новое чувство, доселе практически не испытанное. Ублюдская, затмевающая всё, ревность. Она словно ударила его по голове лопатой, заставляя видеть мир вокруг через кривое зеркало. Злость на Аделин, вылупившую на Тео свои огромные голубые глаза будто недоразвитая сова, отключила у Драко способность дышать. Хотелось оторвать их друг от друга, начать орать, что все они — просто грёбанные ублюдки, раз за разом делающие ему больно.       А потом он увидел Пэнси, пляшущую под популярную песенку. И выхватил из рук какого-то пятикурсника бокал огневиски. Залпом осушив наполовину заполненный рокс, Драко отшвырнул его. И под звон раскалывающегося о каменный пол стекла, широкими шагами прошёл к журнальному столику. Провёл холодной рукой по разгорячённой коже на голом бедре Паркинсон, в секунду привлекая всё её внимание к себе. Она уже знатно накидалась, что в этом случае только играло ему на руку: Пэнси после нескольких порций виски была чудесно послушной.        Она кошкой прильнула к нему, с жаром ответив поцелуй. Её горькие губы окончательно стёрли с него следы Стоун. Но отметил он это с какой-то тоскливой жалостью. И тут же разозлился на себя сильнее.       Драко опустился на диван, призывно похлопал по колену ладонью. Но Пэнси не нужно было объяснять дважды. Она уже взобралась на него, уткнулась носом в волосы и зашептала свои привычные, сладкоголосые речи. И можно было бы погрузиться в этот пьяный, пошлый бред, если бы не силуэт Стоун, который он продолжал видеть даже сквозь полуприкрытые веки.       Нотт целовал её как безумец, добравшийся наконец до своей одержимости. И Драко страшно, нечеловечески взбесился. Паркинсон подала ему бутылку с остатками огневиски. И вместо того, чтобы наполнить её протянутый бокал, он приложился к холодному горлышку, жадно глотая горькое пойло. Надеясь, что когда оторвётся — голова уже перестанет соображать.       Но его не брало.       А потом и бешеные гонки с Пэнси не помогли. Хотя, видит Бог, он старался…        Часы пробили шесть. Последний удар эхом отозвался где-то в груди. Драко уверенно поднялся на ноги, намереваясь начать, в конце концов, этот чёртов понедельник. Спустился в гостиную, одним движением палочки заставил камин разгореться ярче, зажёг несколько свечей. И только после этого заметил плотный конверт из пожелтевшей бумаги.       Он подошёл ближе, издалека уже рассматривая незнакомый сургуч, которым было опечатано письмо. Почесав левое предплечье, поднял конверт и нахмурился. Почерк в коротком адресе казался смутно знакомым. Длинные пальцы быстро вскрыли хрусткую бумагу и извлекли наружу исписанный пергамент.

      «Дорогой Драко,       Знаю, ты скорее всего задаёшься вопросом, что это всё значит, и куда вдруг так резко пропали Люциус и Нарцисса. Не переживай, они в порядке и гостят вместе со мной. Мы тут вообще чудесно проводим совместный досуг. Твой отец всегда был и остаётся настоящим джентельменом и преданным компаньоном. Надеюсь, ты впитал в себя его лучшие качества вместе с молоком своей очаровательной матери.       Это важно, потому что мне вдруг понадобилась помощь юного и прыткого ума. Крошечное дельце не отнимет у тебя много времени или сил, но колоссально поможет мне в осуществлении моей гениальной задумки. Ты оценишь, мой дорогой.       Впрочем, такие вещи никак не обсуждаются посредством открытой корреспонденции. Мы с тобой сможем встретиться после Рождественских каникул в Малфой-мэноре, когда я немного окрепну и напитаюсь жарким итальянским солнцем.       Мама с папой передают тебе пламенный привет. И надеются, что ты не сильно расстроишься Рождеству в Хогвартсе. В конце концов, это не такой уж безумно важный праздник. Куда важнее дела семейные, верно? С безумной любовью».

       Подписи не было. Он проверил несколько раз.        К тому же от письма веяло каким-то идиотским, дешевым розыгрышем. В духе писем-счастья, которые в начале этого года активно рассылали друг другу первокурсники. Шутки были настолько дурацкими, что Малфой самолично снял со своего факультета несколько баллов. И вот теперь словно кто-то более взрослый провернул такую же штуку с ним.       Чёртово предплечье под тонкой тканью рубашки чесалось как ненормальное. Драко уже долго неосознанно тёр его ладонью, но теперь, взбесившись из-за глупого письма, яростно расстегнул и закатал рукав, до крови впиваясь ногтями в белую кожу. -Что за…?        Рисунок проявлялся на глазах: беззвучно хохочущий череп с извивающейся змеёй, что выползала из его рта.        Холодок прошёлся по позвоночнику Драко. Он попытался сглотнуть, но горло в одно мгновение страшно пересохло. Ужас парализовал его настолько, что из всех ощущений осталось лишь бешено бьющееся в груди сердце. -Малфой, ты совсем одурел?!        Грейнджер, в одной футболке и пижамных штанах, оказалась в гостиной за считанные секунды. Драко вдруг ошеломлённо обнаружил себя у камина, в котором догорали остатки письма. А сам он прижимал к пузырящейся коже раскалённые щипцы для углей. И, кажется, орал от боли. Но не слышал звука. Только запах палёной плоти. -Окончательно спятил?! — всклокоченная голова старосты девочек оказалась рядом, вырывая из его пальцев горячий металл и отпихивая его безвольное тело в сторону дивана. -Свали, — резко бросил он, где-то на периферии сознания поражаясь, что всё ещё не чувствует боли. -Тебя нужно перевязать! Но Мадам Помфри наверняка спит… Нужно делать что-то самим.        Гермиона металась по гостиной, раскидывая вещи, переставляя всё на разные места. Она искала нужное зелье, но казалось, что просто намеренно вносит хаос в его привычный жизненный уклад. -Я сказал: свали, — угрожающим тоном повторил Малфой. Кожа на предплечье пузырилась и заворачивалась в тех местах, где раскалённый металл впился сильнее. -Ты сейчас в шоке, — пыталась успокаивать его Гермиона. — Нам нужно только найти бальзам… -Свали нахер. -Может, даже шрама не останется! — она его словно специально не слушала. — Ах, вот и он!        Девушка обернулась и победно потрясла в воздухе голубоватой баночкой. Внутри переливалась и мерцала серебристая жидкость. Свинтив крышку, Гермиона подскочила к замершему над журнальным столом Драко, и попыталась оторвать его пальцы от раны, которую он почему-то зажимал. Хотя девушка готова была поклясться, боль должна была быть нечеловеческой. -Позволь мне, — прошептала она, заглядывая в его остекленевшие глаза. -Что тебе нужно, Грейнджер? — вдруг проговорили его губы. -Обработать рану. -Что тебе нужно? -Мне нужно обработать твою рану, — с меньшей уверенностью повторила Гермиона. Кажется, он всё же был не в себе. -Что тебе, блять, нужно от меня?! — Малфой внезапно развернулся и, схватив девушку за шею, впечатал её в ближайшую стену. От того, чтобы в черепе образовалась красочная дыра, Гермиону спас лишь мягкий гобелен, изображавший битву с мантикорой. -Мне больно! — прошипела она, чувствуя, как его пальцы сжимаются сильнее. -Что тебе от меня нужно? — взревел Малфой ей в лицо. -Ты… помочь… -Какого хера вам всем от меня нужно?! -Д…рако… -Я знаю что тебе нужно, — красивое лицо исказила отвратительная гримаса презрения.        И в следующую секунду он впился в её губы. Поцелуй вышел влажным, злобным, болезненным. После него хотелось сплюнуть, что он тут же и сделал, демонстрируя своё отвращение. -Этого ты хотела, мерзкая грязнокровка?        Малфой разжал пальцы, отбрасывая девушку, словно та была отвратительной слизью, цепляющейся к коже. Гермиона замерла на месте, ошарашено глядя на его угловатый силуэт. Драко застыл посреди комнаты, неестественно согнувшись над обожженным предплечьем, качая его, как дитя. Боль настигла его резко, обнажая каждый имеющийся нерв. Но он никак не мог понять, была то боль физическая или его душа разрывалась на куски. -Пошла прочь! — гаркнул он, не оборачиваясь. — И не смей подходить ко мне. Проваливай к своим гриффиндорским шавкам. Клянусь Мерлину, если ещё раз увижу твои влюблённые щенячьи глаза — брошу в тебя запрещённое. Не смей даже в мечтах рисовать мой образ. Ты — грязь. Ты — жалкое ничтожество.        Гермиона уже не слушала. Она пулей бросилась в свою комнату, выронив по пути склянку с заживляющим бальзамом. Звук битого стекла настиг её, кажется, уже в постели, куда девушка с ходу нырнула, накрывшись одеялом с головой.       Драко услышал с каким диким хлопком закрылась наверху дверь. И только после этого рухнул на диван и разрыдался. Бесслёзно, беззвучно. Но дико и истерически. Сотрясаясь как в лихорадке.        Грудная клетка разрывалась от внезапно прорвавшихся наружу эмоций. И он понятия не имел, что теперь со всем этим делать. Было так больно, что хотелось крушить всё вокруг. Он попытался отыграться на Грейнджер, но это не просто не помогло, это лишь ухудшило его состояние. Словно бешенство, выплеснутое на неё, вернулось к нему в стократном размере.       Малфой лежал на диване, вытянув вперёд обожженную руку, на которой продолжала извиваться покорёженная змея, и беззвучно кричал.       Кричал, пока тьма не поглотила его. ****       Аделин проснулась с последним ударом старинных напольных часов. Стрелки, похожие на изогнутых змей, показывали шесть утра.       Она лежала на груди Нотта, мерно вздымающейся в такт его спокойному дыханию. Они заснули часа два назад, когда музыка, наконец, перестала сотрясать каменные стены подземелий. Студенты расползлись по своим комнатам. Но в’иски запретило Теодору ходить, поэтому пришлось остаться в пустой гостиной.        Камин давно погас, и сырой холод пробирался под блузку, царапая своими когтями позвоночник. Аделин осторожно поднялась, чтобы не потревожить спящего Тео. Хотя сейчас его вряд ли разбудил бы даже пушечный залп. Длинные ресницы едва заметно подрагивали, но лицо выглядело безмятежным, почти детским. Девушка невольно залюбовалась этим ангельским спокойствием, замерев на полпути от того, чтобы окончательно встать с дивана. -Миленький, правда? — раздался за спиной негромкий вопрос. Аделин обернулась, чтобы увидеть Паркинсон, с насмешкой разглядывающую представшую глазам картину. Она, вальяжно оперевшись плечом об одну из арок, обнимала себя ладонями за тонкие плечи. А общий помятый вид говорил о бурно прошедшей ночи сам за себя.        Аделин не хотела с ней разговаривать. Пэнси явно была всё ещё пьяна. И что-то в пристальном взгляде её болотно-зелёных глаз порождало внутреннюю дрожь. -Значит, тебя можно поздравить, малышка Стоун? — нараспев проговорила Паркинсон. -С чем? -С успешно захваченным в твои мягкие лапки Принцем, — усмехнулась Пэнси, кивком головы указывая на спящего Нотта. — Приятный экземплярчик. -Никто никого не ловил, — нахмурилась Аделин. -Зря, — Паркинсон пожала плечами. — Выбирать здесь не из кого. А Тео чистокровный волшебник с определённо ярким, успешным будущим. Нужно крепко держаться за него. -Я не размышляю такими категориями. -Значит, в конечном итоге ты выскочишь замуж за какого-нибудь симпатичного, но бестолкового маггла, — равнодушно заключила Пэнси. — И родишь от него кучу грязненьких оборванцев. Впрочем… всегда останутся такие отшибленные, как Долгопупс, например. Не фонтан, но зато чистая кровь. -А для тебя так важно, какого сорта жидкость течёт в чужих венах? — спросила Аделин. -А тебе нет? — Пэнси отделилась от стены и вразвалку спустилась вниз, ближе к погасшему камину. — Или ты у нас сама дочка безродного племени? -Мне тебя искренне жаль, — ответила Стоун, направляясь к душевым комнатам. -Жаль? — Пэнси громко расхохоталась. Аделин резко обернулась, испугавшись, что от такого звука Нотт точно может проснуться, но он лишь поморщился во сне и перевернулся на бок. -Если ты ранжируешь людей исключительно по их происхождению, то да, мне тебя жаль. -Кошка не может дружить с мышкой, — пожала плечами слизеринка. — Разве ты обижаешься из-за этого на кошку? Так уж устроила природа. Кто-то охотник, а кто-то жертва. -Ты приравниваешь человека к животному? -А разве это не так? — совершенно серьёзно уточнила Пэнси. — Разве ты не заложница своих собственных страхов? Или желаний? -Я умею мыслить, а потому не склонна к необдуманным действиям. -И тебе никогда не хотелось чего-нибудь… запретного? — Пэнси прищурилась, словно пытаясь прочесть мысли собеседницы. В полумраке гостиной разглядеть что-либо было сложно. Но Аделин всё равно ощущала себя беззащитной. Странным образом она не чувствовала себя виноватой перед Паркинсон, но и вчерашним поступком вряд ли гордилась. -Ты на что-то намекаешь или занимаешься пустой провокацией? — медленно выдохнув, бесстрастно уточнила Стоун. -Тут и намекать не на что, — фыркнула Пэнси, вновь принимая расслабленный вид. — Малфой завладел твоим маленьким, несчастным сердечком. И это мне должно быть жаль тебя. О, юные грёзы о первой любви… -Строишь из себя победительницу? — догадалась Аделин.        Вместо ответа Паркинсон одарила её долгим, тяжёлым взглядом. Победительница из неё была так себе. Да и соревнование изначально представляло собой полнейший фарс. Но меньше всего ей сейчас хотелось даже на толику предоставить сопернице возможность заглянуть себе в душу. -Поздравляю, малышка Стоун, — Пэнси снова многозначительно взглянула на спящего Нотта и одёрнула воротник рубашки так, чтобы алые пятна на шее стали заметнее. Помахав Аделин на прощание одними пальцами, она скрылась в темноте лестницы, ведущей к спальням.       И что это было?        Если вечером он в итоге всё равно затащил к себе в постель привычную сердцу игрушку, зачем нужны были все эти провокации? Чего, чёрт побери, он добивался?       Сна не было вовсе, несмотря на то, что за прошедшие сутки девушка поспала всего пару часов. Хотелось уже приступить скорее к этому очередному началу недели. В наивной надежде, что он быстрее закончится.        Аделин прошла в душевые — безмолвные и умиротворяюще-спокойные в этот ранний час. Медленно сняла одежду: пальцы замерли лишь на секунду у застёжки серебряной броши. Змея смотрела на неё в отражении большого настенного зеркала своим единственным, немигающим зелёным глазом. Ещё один странный, необъяснимый подарок.       Плеск воды напоминал о будничных делах, на деле слабо отвлекая от вороха мыслей. И от какофонии ощущений.        В тех местах, где его пальцы впивались в её тело, кожу до сих пор жгло огнём. Аделин тёрлась мочалкой с таким остервенением, словно хотела обнажить кости. Но в какой-то момент просто в изнеможении уткнулась лбом в холодный кафель и горько разревелась. Горячая вода лилась водопадом на спину, а ей всё равно было жутко холодно. Мороз расползался откуда-то изнутри, выстуживая любые источники тепла.        Дрожа, как в лихорадке, Аделин выбралась из душа, завернулась в большое банное полотенце и подошла к запотевшему зеркалу. Волосы послушно прочёсывались металлическим гребнем. Она откинула их назад, прилизала водой мелкие прядки, выбивающиеся на висках. И, отложив в сторону расчёску, рвано выдохнула.       Почему же так холодно, чёрт возьми?        Схватив с вешалки ещё одно, слава Мерлину, сухое полотенце, девушка принялась яростно растирать кожу, надеясь хотя бы механически избавиться от этого неумолимого замерзания. -Что?       От запястий и выше тело покрывал словно морозный узор. Что-то растительное, но настолько едва заметное, что в первую секунду Аделин решила, что ей мерещится. -Люмос, — едва слышно прошептала она, заставляя световую сферу засиять между пальцами.       Узор матово переливался, будто кто-то нанёс его жемчужной краской. Это не было похоже ни на что. Ни на проклятье, ни на чары. Просто узор, абсолютно безболезненный, который кто-то загнал под тонкую кожу.       Аделин скинула полотенце, в панике осмотрела себя со всех сторон. Похожих следов нигде не было.        Если Паркинсон хотела её проклясть, то сделала это, как минимум, красиво.       Одним щелчком пальцев Стоун высушила волосы, наспех переоделась и снова выскочила в гостиную. В зеленовато-болотном свете тусклых ламп едва ли можно было что-то разглядеть. Она в панике заметалась по комнате, совершенно не осознавая, что делать дальше. Нотт продолжал мирно посапывать на диване, остальные слизеринцы явно видели в своих постелях десятый сон. И Аделин хотелось разбудить их всех, или хотя бы кого-то одного. Чтобы услышать глупые слова утешения или издевательский тон насмешки. Всё, что угодно, лишь бы не оставаться сейчас одной.        Крошечная склянка из тёмного стекла идеально приземлилась на единственно свободное место рядом с остальными. Снейп удовлетворённо оглядел убранный рабочий стол и устало прикрыл чёрные глаза. С каждым годом спал он всё отвратительнее, словно возраст старался поярче намекнуть ему о грядущих старческих проблемах. Хотя внутри он давным давно ощущал себя дряхлым старцем.       Правда, сегодня ночью из всех недугов увядающего тела, он предпочёл бы ещё глухоту. Потому что его собственный факультет веселился так, что сотряслись стены замка. И вот сейчас, под самое утро, когда безумные дети наконец-то наигрались в свои не менее безумные игры, зельевар мог позволить себе два часа наедине с книгами и удобным креслом.        Если бы не грохот в дверь, который едва можно было назвать стуком. Недовольно закатив глаза, Северус неспешно подошёл к входу в свой кабинет и медленно открыл деревянную створку, впуская внутрь вихрь. -Не стесняйтесь, проходите, — убийственным тоном заключил он, также медленно затворяя за гостьей дверь. — Родители не учили Вас, мисс Стоун, что приличные леди наносят визиты не ранее полудня? -Простите, сэр, — она обернулась, и Снейп вдруг нахмурился. Голубые глаза смотрели на него со странной смесью страха и надежды, безмолвно умоляя о помощи. -Что произошло? — спокойно поинтересовался он, жестом приглашая гостью пройти.        Ничего не отвечая, она ринулась к его столу, ближе к зажжённым свечам, а затем вдруг стала расстёгивать рубашку. Северус на мгновение замер, с едва скрываемым недоумением наблюдая за разворачивающейся сценой. Девушка, наконец, высвободила руку и протянула ему, выставив вперёд запястье. Он помрачнел лишь сильнее, но всё же подошёл ближе. -Шрамы? — спросила Аделин, медленно поворачивая руку в воздухе, чтобы зельевар мог получше рассмотреть. — Проклятье? Чары? Яд?        Снейп заставил свечи гореть ярче и требовательно схватил ладонь девушки, заставляя её замереть. Не произнося ни слова, он призвал маленькую баночку с голубоватой мазью и нанёс состав на покрытую узорами кожу. Отвар тут же впитался не оставив следа, но странные растительные мотивы остались там, где и были. -Интересно, — едва слышно прошептал зельевар. — И давно это у Вас? -Ещё вчера не было, — с уверенностью заявила Аделин. — Что это может быть, профессор? -Понятия не имею, — бесстрастно ответил он, выпрямляясь. -Это опасно? -У Вас проблемы со слухом? — равнодушно поинтересовался Снейп. — Я же сказал, что не имею ни малейшего понятия, что за чертовщина происходит с Вашими руками. -Я пришла к Вам, как к знатоку Тёмных искусств. -Это не имеет отношения к тёмной магии, — почти зевая отозвался зельевар, направляясь к маняще удобному креслу. -Это всё? — возмущённо спросила Аделин, быстро одеваясь. -Следите за тоном, мисс Стоун. -Что мне делать?!        Снейп опустился в кресло и безнадёжно вздохнул. Звук её испуганного голоса царапал изнутри черепную коробку. -Эта ваша семейная черта делать из мухи слона… -Мне хорошо известно, что метки не берутся из ниоткуда! — Аделин чувствовала, как сердце бешено бьётся, норовя выскочить из груди. -Наверняка один из Ваших бесконечных ухажёров таким образом пытается признаться в своих искренних и пылких чувствах, — Северус раскрыл на середине первую попавшуюся книгу, надеясь, что намёк будет понят. -У меня нет бесконечных ухажёров, — девушка вдруг оказалась прямо перед ним. -Неужели? — зельевар поднял на неё проницательные чёрные глаза. Он листал её воспоминания словно красочный альбом, внутренне посмеиваясь над наивностью юношеских чувств. Пока наконец… -Не смейте.        Его словно вышвырнуло в реальность. Одним мощным защитным толчком. Северус закрыл глаза и снова посмотрел на Аделин. Она стояла напротив, обхватив себя руками за тощие плечи, и смотрела на него так отчаянно, что он невольно смутился. Кажется, впервые за весь свой обширный опыт использования легилименции. -Только не это…        Но она опоздала. Образ возник быстрее, чем девчонка додумалась заблокировать эту часть разума. -Теперь мне хотя бы ясно, почему первой Вашей мыслью было проклятье, — тягуче заявил Снейп, вглядываясь в напряжённое лицо Аделин. -Так это может быть им? — голос дрожал от нарастающего напряжения и жуткого стыда. Она никак не могла сосредоточиться, а воспоминания были так свежи… -Я уже сказал, что это не имеет ничего общего с тёмными искусствами, — ледяным тоном ответил Снейп. — К тому же, Вашей ключевой проблемой теперь будет не дурацкий рисунок на теле. -О чём Вы?       Он сдвинул брови, придавая своему устрашающему виду ещё больше мрачности. Увиденное не сулило ничего хорошего.       Драко подчас такой же идиот, как и его папаша. -Вы прибыли в эту школу, чтобы учиться, мисс Стоун? -Конечно. -В таком случае, при следующей нашей встрече я хотел бы видеть среди картинок в Вашей голове исключительное рвение к превосходной сдаче экзаменов. Будьте любезны, держитесь подальше от моего крестника.        Он прекрасно видел, как девушку захлестнуло яростное возмущение. И с удовлетворением отметил, с каким достоинством и внутренней силой она смогла сосчитать до десяти и не произнести в его адрес ни одного оскорбительного слова. Для человека её кровей это и впрямь было достижением.       Его выстраданным, вбитым в неё достижением. -Не буду Вам мешать, профессор, — наконец, с бесцветной вежливостью произнесла Аделин и покинула его кабинет также стремительно, как и зашла. -Благодарю, — он едва заметно кивнул. Длинные пальцы нервно забарабанили по подлокотнику, когда дверь с глухим стуком закрылась за незваной гостьей. Прикрыв глаза, Северус размышлял, методично перебирая ворох своих бесконечных знаний. И вдруг, словно что-то вспомнив, он резко вскочил и направился к нужным полкам. Необходимое издание нашлось на удивление быстро, и взгляд тут же заплясал между строчек.       Пожалуй, всё же правы были те, кто не уставал твердить о его гениальности.
Примечания:
К сожалению, работу никто не отменял, поэтому главы выходят теперь реже :(
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты