Хвост Льва

Emily Jane White — Washed Away

      В прохладном утреннем воздухе плавали мельчайшие частички пыли. Попадая в световой ореол зеленоватых светильников, они словно превращались в переливающиеся блёстки. Нотт следил за ними, восхищаясь простотой этого чуда.       Он лежал на диване, прижимая к себе хрупкое девичье тело. Аделин, только недавно покинув душ, задумчиво читала книгу, выданную в очередной раз на дополнительных занятиях по Зельеварению. Снейп был к ней беспощаден, поэтому приходилось учиться каждую свободную минуту. Впрочем, такой темп был скорее в радость — после многих лет в магловской школе, дорваться до настоящих знаний было величайшим счастьем.       Теодор неосознанно перебирал пальцами пряди её влажных волос, качаясь на волнах полнейшего умиротворения. Из-за резко испортившейся погоды пришлось перенести первый матч по квиддичу в этом сезоне. И Малфой, всё ещё демонстрируя окружающим внушительный синяк на скуле и кровоподтёк на нижней губе, стал воистину чернее тучи. Он носился по коридорам вороном, совсем как новая версия Северуса Снейпа. И своим паршивым настроением добавлял Нотту дополнительной радости.       Хотя, казалось, куда уж ещё.       Аделин хватило всего одного скандала, чтобы окончательно отвернуться от заносчивого ублюдка. И Тео ликовал. Драко словно перестал существовать, хотя раньше постоянно присутствовал в их тандеме надоедливой, вездесущей тенью. Теперь эти двое, которых пророчила в пару сама Паркинсон, будто намерено игнорировали существование друг друга. И чем бы это ни объяснялось — Теодор был только за. -Меня когда-нибудь точно стошнит от этой картины, — Пэнси, прислонившись плечом к дверному косяку, нарочито скривилась. — Вы такие показушно милые, что к горлу подкатывает. -И тебе доброго утра, Паркинсон, — ответил Тео, целуя Аделин в макушку. Она даже не вздрогнула, лишь медленно перевернула очередную хрусткую страницу. -Твоя подружка так и не научилась разговаривать? — фыркнула Пэнси. -Доброе утро, Блейз, — не отрываясь от своего занятия, спокойно поприветствовала Аделин. -Доброе, — усмехнулся он, мягко отодвигая Паркинсон в сторону, чтобы пройти. -Значит, подобное дружелюбие предназначено исключительно для меня, — кивнула девушка. — Чудесно, Стоун. -Насколько я понимаю, ты собрался провести полуголым весь день? — усмехнулся Забини, подходя к зеркалу и поправляя школьный галстук. Нотт, до пояса раздетый, лишь насмешливо закатил глаза. Его воля, он провёл бы этот день раздетым не в одиночестве.       Резко хлопнула единственная ведущая в гостиную дверь. В коротком коридоре послышался стук ровных шагов, а через мгновение в изгибе средней арки появилась тень человека. Его бледное лицо и светлые волосы так резко контрастировали с угольно-чёрной одеждой, что Малфой выглядел ещё болезненнее, чем раньше. Колючие глаза осмотрели каждого из присутствующих, но словно намерено перескочили парочку на диване. -Не густо, но выбирать не приходится, — заключил он, обращаясь скорее к себе самому. -Доброго утречка, — осклабился Теодор. -Забини, когда остальным надоест пролёживать свои задницы в тёплых кроватях, сообщи им о генеральной репетиции, — проигнорировав приветствие, отрывисто приказал Драко. -Генеральной репетиции? — удивлённо повторила Пэнси. -Туман должен исчезнуть к завтрашнему утру, — равнодушно пояснил Малфой. -Но ведь льёт как из ведра! — возмутилась девушка. -Тогда какого чёрта ты умоляла включить тебя в сборную, если боишься намокнуть? — он пригвоздил её взглядом к полу. — Оденешься и придёшь. А нет — на глаза мне не попадайся.       Не нужно было повторять дважды. Пэнси кожей ощущала его нарастающее раздражение. В последние несколько дней Драко словно дошёл до ручки. Она боялась лишний раз взглянуть на него, чтобы не получить в ответ хлёсткое замечание.       При этом Малфой весь был само спокойствие. Он даже позволял Пэнси чуточку больше, чем обычно. Хотя порой ей всё же казалось, что он терпит её проявления нежности, а не наслаждается ими. Но она запретила себе замечать это, тем более обижаться или жаловаться. Одно Паркинсон уяснила прекрасно за все эти годы общения с ним — лучше не лезть Малфою в душу.       Или туда, где, как предполагалось, она должна была быть. -Сразу начнём со сложного уровня, — усмехнулся Забини, раздумывая над погодными условиями. — Поздравляю, Пэнс, у тебя будет полноценное посвящение в настоящие спортсмены. -Ты полагаешь, она не облажается? — вопросительно вскинул бровь Малфой. -Она умеет маячить над полем и создавать видимость игрока, — пожал плечами Блейз, ловя взгляд девушки в отражении зеркала. -Отлично, — кивнул Драко. — Передай Ургхарту, чтобы был во всеоружии. Я забронировал поле на двенадцать часов дня. И только рискните опоздать.       Он собирался уже уходить, но что-то пошло не так. Голубые глаза, внимательно изучавшие его. Аделин отложила книгу и пристально смотрела на него снизу вверх, насколько ей позволял ракурс. -Ты что-то хотела сказать, Стоун? — высокомерно поинтересовался он. В ответ она лишь медленно покачала головой. Но глаза не отвела. — В таком случае, хватит таращиться на меня, как бешеная сова. У тебя для таких гляделок есть более подходящая кандидатура.       Нотт усмехнулся, одной рукой обнимая девушку за шею. Этот властный жест был адресован непосредственно замершему на вершине лестницы Малфою. Ведь несмотря ни на что, Тео уже заранее чувствовал себя победителем. -Хорошего дня, Светоч очей наших, — язвительно пожелал он, когда соперник, так и не произнеся ни слова, направился прочь. -Нарываешься на очередную драку, Нотт? — раздражённо спросила Пэнси. -А что, в прошлый раз мне понравилось, — согласился Теодор. — Хорошо порой, в целях профилактики, вышибать из Малфоя его тошнотворную заносчивость. Глядишь, к концу школы он станет похож на нормального человека. -Ты же уже получил приз, — фыркнула девушка, — чего бесишься? -Приз? — Аделин вдруг подняла голову, впиваясь глазами в лицо Паркинсон. Та сразу же осеклась, осознав свою ошибку, но лишь сильнее вздёрнула нос. -Думай, что говоришь, Пэнси, — резко осёк её Теодор, осторожно приподнимаясь, чтобы встать. — Призы бывают на соревнованиях. -А разве у вас было не… -Заткнись, Паркинсон, — голос Блейза разрубил нарастающее напряжение, словно наточенный меч. — В печенках уже сидят ваши бесконечные любовные разборки. Пора уже сосредоточиться на куда более важных вещах. -Но… -Собирайся! — повысил голос Забини. — Ты слышала Малфоя. В полдень мы должны быть на стадионе. На твоём месте я сейчас мчался бы в Большой зал, чтобы успеть впихнуть в себя как можно больше полезной овсянки. Иначе она не успеет перевариться, и все мы будем наблюдать, как ты размазываешь содержимое своего желудка по трибунам. -Да как ты!.. -Живо! — прикрикнул он.       Пэнси обиженно поджала губы, но всё же пошла к выходу. Удовлетворённо улыбнувшись, Забини тут же направился следом. Аделин задумчиво проводила взглядом их удаляющиеся спины, а затем обернулась на Нотта, стоявшего у окна. Накинув на плечи выглаженную рубашку, он медленно застёгивал маленькие пуговицы. -Мне стоит узнавать, о чём вы спорили?       Он лишь поднял глаза, упираясь взглядом в едва различимое отражение в оконном стекле.       Чёртова Пэнси с её длинным языком! -А ты хочешь? — решив оставаться честным, уточнил Нотт. -Полагаю, что нет, — как-то резко ответила девушка, вставая, чтобы положить книгу на письменный стол. — В любом случае, теперь это уже неважно. -Встречный вопрос, — Теодор повернулся, чтобы лучше видеть её. — Мне стоит знать, почему?       Он пристально разглядывал её лопатки, проступившие под рубашкой, когда она опёрлась о крышку стола вытянутыми руками. Нотт точно знал, что всё это было неспроста. Что-то произошло между этими двумя. Но он искренне сомневался в том, что действительно хочет знать причину. -Если только это действительно имеет для тебя значение, — не поднимая опущенной головы, глухо ответила девушка. -Для меня имеет значение только то, что происходит здесь и сейчас, — он подошёл к ней, осторожно повернул к себе и вгляделся в погрустневшее, но такое красивое лицо. — Ты со мной. Ты не отстраняешься. А остальное, пожалуй, не так уж и важно.       Аделин всмотрелась в его изумрудные глаза и вздохнула. Возможно, знай он хотя бы часть правды, всё было бы совершенно иначе.       Она действительно решила, что позволить Нотту быть рядом, поддаться его заботе и вниманию, было самым простым выходом из сложившейся ситуации. Его присутствие постоянно напоминало ей о необходимости дистанцироваться от человека, который одним своим видом провоцировал подкожную дрожь. Как бы Аделин ни хотела быть рядом — ясно было одно: Малфой уничтожит её точно также, как уже сделал это с Паркинсон.       А она не могла позволить себе сравниться с Пэнси. Слишком тяжёл был характер, слишком свободной была душа. И несмотря на это Аделин почти попалась. Остановилась в шаге от этой прекрасной бездны, забравшей бы в конце концов её независимость и подчинившей бы себе её волю.       Как всё же хорошо, что он на неё сорвался.       Как всё же здорово было чувствовать эту боль внутри, умудряясь спасаться в объятиях Нотта.       Или хотя бы пытаясь спасаться. -Я, наконец, впервые по-настоящему чувствую, что ты здесь и сейчас со мной, — Теодор улыбнулся, обнимая ладонями её лицо. — Не пытаешься сбежать или абстрагироваться. И мне не важны причины, по которым так случилось. Какая разница, что именно повлияло на твой выбор, если в итоге он сделан в мою пользу?       Его тёплые губы накрыли её. И Аделин позволила себе раствориться в моменте. Ровно до момента, пока перед глазами не вспыхнул обескураженный серый взгляд, освещённый яркой вспышкой «Люмоса». Эти идеально очерченные, зацелованные ею губы. И бесконечный, неразрешимый вопрос.       Что это было, Стоун? -Что случилось? — удивлённо спросил Нотт, когда она вдруг проворно выскользнула из его объятий. -Думаю, нам тоже стоит позавтракать, — обернувшись, она как можно очаровательнее улыбнулась ему. -Тогда, помоги мне? — хитро прищурился Теодор, протягивая ей невесть откуда взявшийся в руках галстук. Аделин накинула петлю ему на шею, пропуская атласную ткань под воротничком рубашки, а затем несколькими уверенными движениями завязала аккуратный узел. Позволив себе мгновение, чтобы удовлетворённо оглядеть результат своего труда, она осторожно разгладила тонкий хлопок на его груди. -Отлично, — заключила девушка. — Мне нужно только надеть свитер и привести в порядок волосы. -Нет, — он вдруг остановил её. — Оставь всё, как есть.       Длинная платина, которую Аделин всегда прятала в пучки, хвосты или косы, сейчас ниспадала на её спину и плечи мягкими волнами. -Хочешь, чтобы всё это лезло тебе в нос всякий раз, когда ты захочешь меня обнять? — усмехнулась она, натягивая излюбленный изумрудный свитер. -Ты такая красивая, — в очередной раз, как мантру, повторил Нотт, помогая ей выпустить волосы из-под ворота. — Не хочу, чтобы ты это прятала. -Пусть все смотрят? — рассмеялась Аделин. -Точно, — он улыбнулся, задумчиво перебирая в пальцах шелковистый локон. -Идём, — привстав на носочки, она быстро чмокнула его в губы и, схватив за руку, потащила за собой прочь из гостиной. **** -Герми?       Несмотря на середину дня, в спальне царил неуютный полумрак. Такой обычно бывает в палатах больных или в домах, где совсем недавно произошло страшное горе.       Но не в девичьей комнате.       Джинни поёжилась и сильнее закуталась в объёмный малиновый кардиган. Очередной мамин подарок на какое-то Рождество. На груди была изящно вышита буква «Д». Ради неё Молли даже приобрела особенно тонкую, золотистую нить.       Всё лучшее — для единственной дочки. Насколько вообще их скромный бюджет, поделенный на кучу детей, родни и друзей, мог допускать понятие «лучшее». Но они никогда не жаловались. Как-то с самого детства повелось: довольствоваться простым и быть при этом максимально счастливым.       У огненно-рыжих детей Уизли было одно главное богатство — они сами. И если вдруг что-то случалось, все точно знали, что их спасут не деньги, а искренняя любовь. -Герми? — тихо повторила Джинни, замирая на пороге. На большой кровати что-то лежало. И в первые мгновения девушка решила, что это просто скомканное одеяло. Но выглядело оно слишком живым.       Каждый день этой чёртовой недели Гермиона становилась всё мрачнее и мрачнее. А в пятницу просто не появилась ни на одном из занятий. Чуть позже Томас Эйвери, их общий друг, случайно столкнулся с Джинни в библиотеке и обеспокоено поинтересовался, всё ли в порядке с их старостой. По его словам, в обед всклокоченная, будто бы проплакавшая всю ночь, Гермиона нашла его и объявила, что не пойдёт на Рождественский бал. Ни с ним, ни с кем бы то ни было другим. Просила её извинить и попытаться понять. А потом просто умчалась в неизвестном направлении.       Джинни дала ей время на то, чтобы прийти в себя и успокоиться, но ближе к полудню субботы начала чувствовать странное волнение. И наплевав на правила приличия и субординации, просто явилась к подруге. Она была так настойчива в своём намерении увидеть её, что даже перекосившееся от удивления лицо Малфоя, которого она застала читающим в гостиной, не остановило её порыва. -Герми? — забравшись с ногами на постель, Джинни осторожно коснулась рукой вздрагивающего одеяла. — Ох, малышка. Что стряслось?       В ответ неопознанный комок только жалобно всхлипнул и туже завернулся в мягкие складки. -Это всё этот белобрысый хорёк, верно? — грустно уточнила младшая Уизли, устраиваясь поудобнее рядом с подругой. — Хочешь, я прямо сейчас пойду и задам ему такую взбучку, что мало не покажется? -Нет, — глухо раздалось из-под одеяла. -Не хочешь раскрыться и рассказать мне, что всё же произошло? — примирительно поинтересовалась Джинни. — Потому что кулаки у меня всё же чешутся. И я не посмотрю на его благородную кровь и богатенького папашу. Взгрею так, что к Рождеству не отойдёт.       Какое-то время свёрток не шевелился вовсе. Девушка даже ненароком подумала, не задохнулась ли Гермиона в своём убежище. Но вот одеяло дрогнуло, а следом медленно выпутываясь из его объятий, высунулась взъерошенная копна шоколадных кудрей. Дышать стало попроще, а мокрое лицо приятно охладил свежий воздух. -Я наверняка выгляжу… как… помидор… -Ещё и слегка подваренный, — согласилась Джинни, осторожно заправляя её локоны, чтобы полностью разглядеть лицо подруги. — Но с этим мы быстро справимся. Расскажешь мне, что стряслось? -Ничего особенного, — пожала плечами Грэйнджер и снова всхлипнула. -Я вижу, — присвистнула подруга. — Давай-ка брось это кокетство. Будешь вешать лапшу на уши своему дурачку-соседу. А мне давай всё, как на ладони. -Зачем тебе все эти сопли? — рвано вздохнула Гермиона, тыльной стороной ладони вытирая мокрые ресницы. -Для чего же, в таком случае, милочка, ещё нужны подруги?! — возмутилась Джинни, забираясь к ней под одеяло. — Выбирать платьишки и обсуждать парней? Боюсь, мне придётся тебя расстроить, но я с тобой и в горе, и в радости.       Гермиона с благодарностью посмотрела на неё и даже слабо улыбнулась. -Мы поговорили, — сообщила она, ковыряя пальцем пододеяльник. — Внезапно. Оказалось, он обо всём знал. Ну, или это был обманный манёвр… с эффектом неожиданности. Чтобы выудить из меня всю правду. -И что он на это сказал? — осторожно поинтересовалась Джинни. -Спросил, действительно ли я считаю, что его можно полюбить.       Это действительно было неожиданно. Младшая Уизли ожидала чего угодно: язвительных насмешек, предательства и издевательств, всяческих глупых слухов. Но явно не такого вопроса от самого Драко Малфоя. Такого… человечного вопроса. -Прости, но я не очень понимаю, почему в таком случае ты плачешь? -Не знаю, — честно призналась Гермиона, откидывая голову назад и запуская в волосы пальцы левой руки. — Он заставил меня быть с ним откровенной. И я решилась. Как маленькая, надеялась, что вот-вот и он тоже скажет: «Знаешь, а я ведь тебя всегда любил». Ну, в точности, как в этих глупых бульварных романах. -А этого не случилось… -Именно, — кивнула староста. — И я вдруг так сильно расстроилась. Хотя с самой первой секунды знала, что всё ровно так и будет. Но ощущения были… словно в сердце воткнули грязную палку. И начали проворачивать её, цепляя сучьями клапаны и аорту. -Ох, Герми, — Джинни придвинулась ближе, заключая подругу в тёплые объятия. — Я знаю… это очень больно.       Гермиона уткнулась носом в её плечо, но вдруг осознала, что больше не может выдавить из себя ни слезинки. Вся вода словно бы закончилась, оставив только странную, но такую искупительную пустоту. Она совсем не злилась на Малфоя. Наоборот, во всей этой ситуации он неожиданно выступил настоящим джентельменом, так тактично, без единого прямого слова, отклонив её симпатию. И тем не менее, внутри было так паршиво… возможно, именно из-за его несвойственной галантности. Может, накричи он на неё, как во все разы до этого, или выстави полной дурой, было бы чуточку легче. Привычнее, что ли. А теперь Гермиона чувствовала, что почти начинает уважать…       Драко Малфоя. Бред какой-то. -Кстати, утром я навещала Фредди, — улыбаясь куда-то в затылок подруги, рассказала Джинни. — Он спрашивал о тебе. Просил передать, что ромашки завяли, и ему срочно нужен новый букетик. -На фоне всех тех великолепных роз и лилий мои идиотские ромашки… -Гермиона! — девушка легонько шлёпнула её по плечу. — Перестань считать, что ты чем-то хуже других! -Я говорю как есть, — обиженно отозвалась подруга. -Ты говоришь жестокие и несправедливые вещи, — парировала Джинни. — И мне очень обидно слышать, как ты раз за разом принижаешь свои достоинства, почему-то твёрдо уверившись, что ты не заслуживаешь лучшего. Но почему, Гермиона? Ты храбрая, отважная девчонка, которая в одиночку противостояла одним из самых талантливых волшебников. Ты не задумываясь рвалась в самую гущу событий, чтобы спасти своих друзей. И я точно знаю, что если со мной вдруг что-то случится, я смогу на тебя рассчитывать. Ты же настоящее чудо… Пусть даже некоторые дураки не могут оценить этого по достоинству. -Ты вроде бы говоришь всё верно, но мне так важно, чтобы именно некоторые дураки это знали… что ценность слов будто меркнет. -Потому что ты не слышишь, что я говорю, — терпеливо повторила Джинни. — Значит, твоя история совсем не для Малфоя. Значит в ближайшем будущем вдруг появится совершенно удивительный волшебник, который заколдует твоё сердце так сильно, что ты вспомнишь о сегодняшнем дне и задорно расхохочешься. Именно так, как умеет только моя Гермиона Грейнджер. -Джин? -М? — укачивая её в своих объятиях, промычала девушка. -Из нас двоих настоящее чудо — ты. -Мы обе с тобой чудеса чудесные, — рассмеялась она, откидываясь спиной на подушки и увлекая подругу за собой. -Постоянно в такие моменты размышляю, насколько всё же чертовский везунчик, этот наш Гарри Джеймс Поттер, — Гермиона перевернулась на живот, чтобы лучше видеть счастливое, усыпанное мелкой россыпью веснушек, лицо младшей Уизли. Её огненные волосы разметались по наволочкам, словно языки настоящего пламени. -Иногда я сама думаю, и почему это вдруг ему так несказанно со мной повезло? — подмигнула Джинни. — Знаешь… ведь недавно он впервые признался, что любит меня. -Это было очевидно, — отмахнулась Гермиона. -Может быть, — неопределённо пожала плечами подруга. — Со стороны. Но мне было важно услышать это от него, даже если в душе я давно догадывалась. -А что же ты? -Я? — Джинни искренне удивилась. — Ничего не изменилось с нашей первой с ним встречи на вокзале Кингс-Кросс. -Ты не могла в столь юном возрасте влюбиться, — недоверчиво поморщилась Грэйнджер. -Однако это случилось, — просто ответила подруга, улыбаясь своим воспоминаниям. — В один миг. Как по щелчку. Я увидела его глаза и вдруг решила, что мы обязательно поженимся. Вырастем, нарожаем кучу детишек и будем счастливы. -Ты же врёшь? — попыталась раскусить её Гермиона. Но ярко-карие глаза девушки были предельно серьёзны. -Ты не понимаешь, — мягко улыбнулась Джинни. — Я не фантазировала. Это было похоже на откровение. Как одни из тех, что временами видит Сивилла Трелони. Мы как две половинки чего-то полноценного. Всё стало сразу так просто и понятно, когда он впервые взял меня за руку или поцеловал… Как будто я была рождена, чтобы быть рядом. Вот поэтому я уверена, что Малфой не твой человек. Не должно быть так сложно, Герми. -А что, если у меня нет никакого «своего» человека? — переворачиваясь на спину, спросила староста. — Ведь бывают же люди, которые так никогда и не находят свою половинку. Вдруг у меня и нет никаких частей? Вдруг я уже полноценная? -Конечно, полноценная! — воскликнула Джинни. — Просто в один момент… только представь! Распахнётся дверь и войдёт он! Самый лучший, самый искренний, самый твой. -Гоблин из Гринготтс! — передразнила Гермиона. -Глупая! — младшая Уизли легонько щёлкнула подругу по носу. — Увидишь, ты ещё скажешь, что старушка Джин была права. А уж как мы на твоей свадьбе погуляем… -Полагаю, твоя случится куда раньше, — хитро подмигнула староста. -Ты что-то знаешь? — Джинни почти вертикально подскочила на кровати. — Говори! Говори немедленно! -Ничего я не знаю, — отмахнулась Гермиона, накрываясь одеялом с головой. -Не смей прятаться! Сказала «А», говори и «Б»! -Честно! — хохоча, потому что Уизли беспощадно её щекотала, едва выговорила Грэйнджер. — Но ведь это так очевидно. -Думаешь? — девушка резко остановилась, сев на пятки. — Недавно я сказала, что это чудесно — считать его своей семьёй. И так испугалась! Вдруг он решит, что я перегибаю палку. -Джиневра Уизли испугалась?! — наигранно округлила глаза Гермиона. — Вот это действительно что-то новенькое. Ты впервые поцеловала его на глазах у всей гостиной, а теперь смущаешься? -Он же Гарри Поттер! -Ага, самый неуверенный в романтических делах популярный волшебник, которого я знаю, — язвительно заметила староста. -Я с ума схожу, как представлю, что пока я буду доучиваться и сдавать экзамены, он уже вовсю будет расхаживать по министерским коридорам. Среди всех этих молоденьких ведьмочек… -И не сможет им даже привет сказать, — усмехнулась Гермиона. — Джин, нужно быть совсем слепым, чтобы не заметить, насколько сильно Гарри привязан к тебе. И окончательным глупцом, чтобы собственноручно упустить кого-то, подобного тебе. -Потому что мы с тобой настоящие чудеса, — расплылась в широкой улыбке Джинни и тут же притянула подругу в свои объятия. — Только пообещай, что проследишь, чтобы он не выбрал вместе с Роном какое-нибудь особенно отвратительное кольцо. Минимум блестяшек, максимум скромности.       Её быстрый шёпот в ухо, заставил Гермиону окончательно согнуться пополам от хохота.       В такие моменты она понимала, что и сама оказалась невероятной счастливицей по жизни. И действительно смогла чего-то добиться, раз такая подруга как Джинни Уизли постоянно шла с ней рука об руку, какие бы передряги их не преследовали.       Проблемы отходили на второй план, боль слегка затихала. Они сидели на кровати, среди смятых простыней и одеяла, и весь остальной мир замедлялся, терял свои краски. Были только смех, искренность и теплота. А остальное совершенно не имело значения. ****       Дождь беспощадно хлестал по лицу жёсткими, упругими струями. Особого шарма придавал ещё пронизывающий до костей ветер. Несмотря на то, что плотная пелена тумана всё же разошлась к полудню, это не сильно помогло делу. Драко, зависнув над полем выше всех остальных, наблюдал за тренировкой с бурлящим внутри раздражением. Он видел, как Забини раз за разом заставляет Пэнси отрабатывать простейшие пасы, а та с поразительной постоянностью упускает летящий в её сторону квоффл. И чем больше времени проходило, тем хуже справлялась Паркинсон.       Это полный провал.       Он наблюдал за её неуклюжими попытками повторять необходимые действия и думал о том, что всё же рождённый ползать — летать не может.       В самом лучшем случае они завтра просто не позволят сопернику забить ни единого гола.       Забини снова выкрикнул последовательность действий, которые Пэнси должна была повторить, а затем приступил к нападению. Она, прижав к груди мяч, другой рукой вцепилась в древко так, что Малфой даже со своей высоты видел напряжённые мышцы предплечья. Пригнувшись к метле, Паркинсон пыталась набрать нужную скорость, но её неуклюжая поза мешала волшебному предмету лавировать между воздушными потоками. Поэтому через несколько мгновений Блейз поравнялся с ней и ловким движением забрал квоффл. Это был фирменный трюк Забини — он делал перехват так быстро и искусно, что противник не всегда успевал понять, что именно только что произошло. -Плохо, Паркинсон, — заключил Блейз, покачивая в воздухе отобранным мячом. — Просто отвратительно. Ты будто забыла все наши тренировки. -Дождь льёт как из ведра! — возмутилась в ответ девушка. — Я промокла насквозь, зуб на зуб не попадает. А ты хочешь, чтобы я показывала высший пилотаж! -Поверь, это не самые жёсткие погодные условия, в которых нам приходилось играть, — парировал охотник. — К тому же, ты явно думаешь не о том. Как только на поле появляется Малфой, всё сразу начинает идти через одно место. Абстрагируйся и возьми себя в руки. Иначе завтрашний матч будет для нас первым и последним в этом сезоне. -Я делаю всё, что могу! -Недостаточного, Пэнси, — он в ответ покачал головой. — Этого мало. Возвращайся на исходную. Повторяем.       Драко лишь криво ухмыльнулся, наблюдая, как девушка разворачивает метлу и нехотя возвращается к той точке, с которой недавно так неумело стартовала. Поразительно, как Блейзу только хватало терпения.       Пэнси поёрзала, пытаясь усесться на неудобном древке. Ей было жутко холодно, вода заливала под очки, призванные защищать глаза от непогоды. Она смирилась с тем, что выглядела как безумная черепаха, но с тем, что всё это обмундирование толком ничем не улучшало ей жизнь было трудно свыкнуться. Но Блейз был прав. Если она хочет по-настоящему произвести впечатление на Малфоя, ей нужно хорошенько постараться.       Забини выкрикнул команду, призывая девушку к действиям. И Паркинсон, набрав в грудь побольше воздуха, ринулась вперёд. Она помнила, чему он учил её. Прижаться к метле ниже, вцепиться левой рукой в древко, оставляя себе возможность маневрировать и ловить квоффл правой, рабочей конечностью. Краем глаза она заметила Блейза, догоняющего её, и попыталась ускориться. Поле внизу и зрительские трибуны по бокам так быстро проносились мимо, что Пэнси начало подташнивать. Но благодаря этому ей всё же удалось оставить надоедливого Забини позади. Прижав к груди кожаный квоффл, она упрямо мчалась к воротам. -Да!!! — взревела она, подпрыгнув на древке, когда удачно пущенный мяч перелетел через среднее кольцо. Забини тут же оказался рядом, почти восхищённо глядя на её успех. -Поздравляю, Паркинсон! — усмехнулся он. — Ты не окончательно безнадёжна. -Я чёртов гений! — пританцовывала на месте девушка. -Давай, гений, — рассмеялся Блейз. — Хватай мяч и возвращайся назад. Сможешь сделать так ещё пару раз? Порадуешь меня?       Пэнси расплылась в счастливой улыбке и, поймав поднятый вратарём квоффл, продолжила тренировку. Странным образом за следующий час ей и впрямь удалось забить ещё два гола, хотя, она готова была поклясться, ей никто не поддавался. -Это было потрясающе! — заявила девушка, когда они, наконец приземлившись, направились в раздевалку. -Теперь ты просто обязана повторить свой успех на завтрашнем матче, — кивнул Забини, забирая из её уставших рук метлу. Он вышагивал рядом своими огромными шагами, поэтому Пэнси приходилось слегка подпрыгивать, чтобы угнаться. -Ты же будешь мной гордиться, если я завтра забью хотя бы один мяч? — повизгивала она, крутясь вокруг него, как непоседливый щенок. -Если завтра ты хотя бы не накосячишь с передачами — я тебя расцелую, — отмахнулся Забини. -Ты видел?! — вдруг пронзительнее заверещала Паркинсон, когда они зашли в раздевалку. Блейз поставил мётлы в угол и наконец смог снять защитные очки. Пэнси с разбегу запрыгнула на Малфоя, уцепившись ногами за его талию, а руками сильно обхватив шею. -Это было впечатляюще, крошка, — усмехнулся Драко, вынужденные поддерживать её за бёдра, чтобы самому не свалиться на пол. -Я настоящая охотница! — заявила Пэнси, выпрямляясь, чтобы заправить за ухо намокшие волосы. — Три гола! Три! Так-то, мистер Малфой. -Вот видишь, — поддакнул он. — А Блейз в тебе сомневался. -Он вообще душный, — она надула губки. — Но несмотря ни на что, я смогла доказать ему, что он был не прав. Все вы были не правы!       Драко осторожно поставил её на пол и, ладонью обняв лицо, привлёк к себе для поцелуя. Если уж Паркинсон удалось его удивить, возможно, этот мир не потерян. -Очаровательно перевёл стрелки, — хмыкнул Забини, когда Пэнси, приплясывая на месте от радости, скрылась в дверях душевой. Он молчаливо наблюдал за этой картиной сладостного воссоединения, пытаясь переварить вспыхнувшую внутри досаду. -Мне ещё понадобится её компания сегодня ночью, — многозначительно округлил глаза Драко. — Пришлось спустить собак на тебя, дружище. -Для чего ещё нужны друзья, верно? — покусав нижнюю губу, ответил Забини. -Ты будто не в духе, — заметил Малфой, медленно расстёгивая кожаные ремешки нарукавников. -Видимо, волнуюсь перед завтрашним матчем, — отмахнулся Блейз. -Кстати, должен отметить, вы с Пэнс, кажется, сумели найти общий язык, — скучающим тоном произнёс Драко, через голову стягивая форменный джемпер, насквозь пропитавшийся дождевой водой. -Что ты имеешь ввиду?! -Блейз, я имею ввиду, что вы стали нормально общаться, — закатил глаза Малфой. — Что ты так дёргаешься? -Мы и раньше неплохо общались, — пожал плечами Забини. -Если опустить тот факт, что ты почти съел мне мозги, когда я включил её в сборную.       Этот день Блейз очень хорошо помнил. Малфой заявился на завтрак, закинув руку на хрупкие плечи Паркинсон, и объявил о своём решении чересчур довольным и не в меру трезвым тоном. В тот момент Забини твёрдо уверился, что послевоенное лето знатно пошатнуло психическое здоровье его друга. Впрочем, уже через пару дней Драко накрыла волной его привычная депрессия, и всё постепенно встало на свои места. Только вот выгнать Пэнси оказалось не таким уж простым заданием. И одному Мерлину ведомо, как сам Забини не подсел на какие-нибудь заглушители реальности, пока готовил её к завтрашнему матчу. -Я всё ещё придерживаюсь мнения, что ты совершил большую ошибку, — высказался Блейз, растирая полотенцем оголённый торс. -Три гола! Три! — пародируя недавний восторг Пэнси, передразнил друга Малфой. — Ладно, я в душ. Встретимся на обеде? -Да, — Забини проводил его долгим взглядом.       Драко никогда по-настоящему не заботил квиддич. Возможно, потому что он в принципе не был настолько увлекающимся человеком. Возможно, потому что мир, в котором он родился и вырос был слишком роскошен и ладно устроен, чтобы обращать чрезмерное внимание на такие мелочи, как профессиональный спорт. Блейз прекрасно понимал, что капитанство и место ловца были отданы Драко заслужено. Но настоящим спортсменом он никогда не станет, потому что не умеет отдавать абсолютно все свои силы на достижение какого-то результата. Особенно мимолётного и быстро исчезающего. Спорт — всегда соревнование. Поставив рекорд, уже через секунду ты должен бороться за новый. И если остановишься и дашь себе поблажку, то никогда уже ничего не достигнешь.       Забини влюбился в квиддич почти сразу же, как мадам Хуч выдала ему первую, потрёпанную школьную метлу. Он смог заставить её поднять в воздух одним из первых. А уже через месяц отлично летал для одиннадцатилетки. Блейз мечтал стать ловцом, но для этого его мощному, быстро развивающемуся телу не хватало ловкости и манёвренности. К тому же, когда он пробовался в команду, это место уже давно и прочно было занято маленьким наследником Люциуса Малфоя, купившего всей сборной новенькие мётлы. Забини сразу понял, что проиграл Драко во всех направлениях не вступив ни в единый бой. Он просто признал этот факт и продолжил жить своей жизнью, довольствуясь местом в тени именитого сокурсника. Но именно это молчаливое согласие на условия, которые подкинула ему жизнь, а ещё беспрекословная, почти величественная уверенность в своих действиях, внезапно сделали Блейза единственным человеком, который стал другом младшего Малфоя.       Забини к этому не стремился. Он просто привык высказывать всё, что думает напрямую, не придумывая дополнительных сложностей. И, как-то сцепившись в очередной раз на какую-то внеклассную тему, они так сильно повздорили, что почти дошли до драки, несмотря на то, что Драко всегда избегал таких путей решения проблем. Блейз в тот раз молча встал из-за стола, пересёк гостиную, чтобы оказаться лицом к лицу с соперником, и твёрдым, абсолютно спокойным голосом, разложил тому всё, что о нём думает. Странным образом, Малфой не разозлился, а на следующий день сам подошёл к нему после урока Чар и молча протянул руку для рукопожатия.       Поразительно, что именно этот крошечный, словно бы ничем не примечательный момент, так сильно врезался в память Забини, что всякий раз, ощущая к Драко что-то сродни зависти или злости, он вспоминал как крепко его пальцы сжали протянутую в ответ ладонь Блейза. -Ох, да ты настоящий красавчик!       Голос Пэнси вывел его из нахлынувших воспоминаний. Она стояла поодаль, завёрнутая в полотенце, и откровенно пялилась на его рельефный пресс. -Имей совесть, Паркинсон, — криво усмехнулся он. — При живом-то Малфое. -Это просто комплимент, Забини, — она закатила глаза, принимаясь сворачивать подсушенную заклинанием форму. — Я же не набрасываюсь на тебя с поцелуями. Грубая констатация фактов. -В таком случае… благодарю? -Кстати, хочешь, сведу тебя с Дафной Гринграсс? — лукаво улыбнулась девушка. — Знаю, ты несколько раз звал её на свидания. -Всего три гола, а сразу такое великодушие! — паясничая, прижал руки к сердцу Блейз. — Но боюсь тебя снова огорчить, я не приглашал её куда-либо. Это были просто мимолётные интрижки.       Как у тебя с Малфоем. -Пригласил бы её на Рождественский бал, — пожала плечами Пэнси. — Она одна из самых симпатичных девчонок на факультете. -После тебя, ты хотела сказать? -А это было бы правдой? — она хитро взглянула на него из-под опущенных ресниц. -Ой, отстань, — отмахнулся Забини, вытаскивая из сумки сухое банное полотенце. -Ну, так что? — не унималась Пэнси. — Я могу обрадовать Дафни, что ты в ближайшем будущем поведёшь её на танцы? -Это так обязательно? — простонал он. -Чёрт, Блейз, — словно по-настоящему возмутилась девушка. — Ты красивый парень, а ведёшь себя как малолетний школьник с прыщами на носу. Да, представь себе, это обязательно. Танцы в компании симпатичной девицы — это, своего рода, статус. Заявление о себе. Так что подыскивай приличный смокинг. -Ладно, — вздохнул он, направляясь в сторону душевых. -И, кстати, — Пэнси прикусила нижнюю губу, понизив голос до заговорщических ноток. — Я видела платье, которое она купила по этому случаю. Будь уверен, тебе очень понравится.       Блейз в ответ только сильнее закатил глаза и, подобрав с пола забытый кем-то носок, швырнул в сторону девушки. Та ловко увернулась и громко расхохоталась. И он, всё ещё слушая в голове отголоски её смеха, вдруг со странной, блуждающей улыбкой, направился в душ. ****

CLANN — I Hold You

      Северус, наконец, отложил в стопку последнее эссе, которое намеревался проверить за сегодня. Полнейшая чушь, написанная вдобавок корявой рукой четверокурсника. Однозначно — пересдача и отработка.       Эти бестолковые головы, которые почему-то негласно принято было считать светлыми умами, порядком ему надоели. С каждым годом студенты становились всё заносчивее и распущеннее. Впрочем, чего ещё ожидать от поколения, взращенного на таких кумирах, как Гарри Поттер.       К своему собственному удивлению, Снейп и впрямь стал относиться к мальчишке мягче, чем прежде. Возможно, потому что выжил благодаря его самоуверенным, граничащим с безрассудностью, действиям. Возможно, потому что за секунду до смерти, как ему тогда казалось, вдруг вгляделся в его зелёные глаза… и увидел её.       Свою Лили.       В мечтах и воспоминаниях, лелея её образ, как грудного младенца, Северус не мог обращаться к Эванс иначе, как приставив к имени притяжательное местоимение. Ведь несмотря на идиота, за которого она в итоге выскочила замуж, на самом деле Лили всегда была его… И даже сама не смогла бы отнять у него этого восхитительного права — обладать. Зельевар закрыл лицо ладонями и прерывисто, нервно вздохнул. Эта уютная клетка из отрывочных, ярких вспышек прошлого, иногда открывалась слишком внезапно. И ударяла его такой нестерпимой болью, что хотелось выть.       Вдобавок, мальчишка увидел слишком многое…       И если бы Северус только знал…       Отпрыск с лицом Джеймса, манерами Джеймса, характером Джеймса. Он знал о самой большой слабости своего учителя. Он даже не смог сдержать её в тайне, предполагая, что действует во благо. И осознание этого каждый день портило Снейпу настроение. Он так привык к ненависти в свою сторону, а теперь многие учтиво улыбались при встрече, словно бы говоря: «Мы понимаем, Сев, твою боль. Ты такой удивительный человек. Столько лет любить одну женщину!».       Он ведь никогда не обратил бы на неё внимания, если бы не дар Лили — быть искренней и чуткой. Видеть красоту там, где её, казалось бы, и в помине быть не должно. -Что за чёрт!       Северус разом вскочил на ноги, когда в камине вдруг ярко вспыхнуло изумрудное пламя. Комната на миг озарилась ослепительной вспышкой света. А когда его чёрные глаза наконец привыкли к полумраку, Снейп превратился в каменное изваяние.       Посреди крошечного кабинета, ссутулившись и опустив голову, стоял человек. Одетый во всё чёрное и потрёпанное, с тёмными волосами, закрывавшими лицо, с высокими, покрытыми пылью, истоптанными сапогами. -Привет, старый друг, — хрипло смеясь, поприветствовал человек. — Не так-то просто стало добраться до Хогвартса. Столько всего пришлось придумать, чтобы обойти ваши новомодные защитные штуковины. Хорошо хоть ты всегда оставлял лазейки… -Рабастан, — едва слышно прошелестел в ответ Снейп. — Не могу сказать, что рад видеть. -Да я и не рассчитывал, — усмехнулся мужчина, выпрямляясь. В тусклом зелёном свете волшебных ламп, на мгновение проявилось его искорёженное шрамами лицо. -Полагаю, ты не просто так заявился в гости, — ледяным тоном предположил зельевар, выходя из-за стола. — Столько всего ради того, чтобы просто увидеться… -Хотел поболтать, — мрачно ухмыльнулся колдун. — Ну, знаешь… о всяком. Раньше нам с тобой удавалось находить общий язык… -О чём ты хочешь поговорить? — Снейп резко оборвал его каркающую, полную пауз, речь.       Рабастан Лестрейндж был не самым выдающимся Пожирателем Смерти. Но самым безумным и преданным. И уступал в своём фанатизме разве что только Белле… -Хотел узнать, как живётся предателям и Иудам, — осклабился он. — Прямо в эпицентре уютно отстроенной «новой жизни». -Ты знаешь, что я терпеть не могу светские беседы. -Знаю, — нараспев протянул Рабастан, медленно обходя кабинет по периметру. Он рассматривал склянки, поднимал их с полок, чтобы ближе поднести к подслеповатым глазам, и словно нарочно ставил не на свои места. Проверял, сколько последних капель можно добавить в безграничную чашу терпения Снейпа. -У вашей семейки есть отвратительная черта, — скучающим тоном заметил зельевар, скрещивая руки на груди. — Вы постоянно берёте без спроса вещи, которые вам не принадлежат. -Зато не жалуемся на бедность, — хохотнул гость. — Впрочем… это всё лирика. Мне ведь нужна твоя помощь, Сев. -Тебе? -Нам, — протянул Лестрейндж тоном, словно бы собеседник заставил его признаться. — Нам нужны твои мозги и находчивость. -Когда своих нет, приходится заимствовать, — догадался Снейп. -А ты всё такой же шутник, как я погляжу, — прокаркал в ответ Рабастан. — Так что, Северус, тряхнёшь стариной? Остались в запасе предательские поцелуи? -Полагаю, мне нужно восхититься твоими искусными сравнениями моей личности с апостолами. -Тебе нужно восхититься моей находчивостью. И изобретательным умом. Ведь я один из тех, кто нашел лазейку… -Ещё одна безумная, жалкая попытка повернуть время вспять? Кучка бездарных волшебников вряд ли смогут помочь Тёмному Лорду восстать из мёртвых. Слишком посредственны твои таланты, Лестрейндж. -А если я скажу, что план беспроигрышный? — сверкнул чёрными глазами гость. -Я уже наслушался сполна таких «рабочих» планов, — закатил глаза Северус. — Начитаетесь бульварной литературки, и окончательно теряете рассудок. Не трать моё время.       И, словно в подтверждение своим словам, он повернулся к столу, собрал в аккуратную стопку абы как сложенные эссе… -Я ищу сосуд, — хрипло сообщил Рабастан. -Ночной горшок подойдёт? — равнодушно уточнил Снейп, направляясь к шкафу. -Ты зря иронизируешь, Сев, — раздражённо отозвался гость. — Дамблдор со своими отрядами и орденами, возможно, был не так прост… но и мы сложа руки не сидели. У Тёмного Лорда ведь было много… много поклонников. И среди них были настоящие гении. -К чему ты клонишь? -Я ищу сосуд, Сев, — повторил Рабастан, вглядываясь пустыми глазами в бесстрастное лицо собеседника. -Что именно тебе нужно? — оправив мантию, поинтересовался Снейп. — Бутылка? Склянка? Чаша? -Сосуд, — терпеливо ответил Лестрейндж. — Мне нужен сосуд. Я не имею ни малейшего понятия, как он выглядит. Но я знаю, что в нём заключена сила, которая может нам помочь. -И ты пришёл ко мне? — зельевар изогнул бровь в своей фирменной манере. Одним лишь жестом передавая всю гамму презрения и низменной жалости к этому потрёпанному жизнью безумцу. -Потому что ты можешь помочь найти его. -С такими-то вводными данными? — фыркнул Снейп. -Я могу рассказать больше! — возмутился гость. — Но мне нужно точно знать, поможешь ты или нет.       Это было поразительно. Настолько, что Северус почти готов был спросить напрямую: где и в какой момент Рабастан окончательно растерял свои фанатичные мозги. Казалось, по исходу битвы за Хогвартс, всем вокруг должно стать понятно, что профессор Зельеварения на самом деле подсадная утка. И что его преданность Тёмному Лорду не стоит выеденного яйца. Однако вот же. Один из самых близких Волан-де-Морту приспешников стоит перед предателем и Иудой взывая о помощи. Если только это не ловушка. -И почему ты решил обратиться с такой просьбой ко мне? — равнодушно уточнил Снейп. -Потому что более скользкого и талантливого сукиного сына я не встречал, — мрачно посмеиваясь, ответил Рабастан. — Ты точно найдёшь способ выяснить, где они хранят этот сосуд. -Они? -Орден, — медленно кивнул Лестрейндж. — Говорят, кто-то из его членов оберегал эту штуковину, как зеницу ока.       С каждой минутой становилось всё интереснее. Если Дамблдор знал, что где-то имеется сила, способная помочь Тёмному Лорду восстать из мёртвых, почему он не уничтожил её? -Сосуд должен проявить себя, — словно прочитав его мысли, добавил Рабастан. — Когда придёт время. А оно тикает, Сев… мы слышим его нервные шаги… оно уходит… -С чего ты решил, что сосуд, если он вообще существует, до сих пор не был уничтожен?       Лестрейндж глянул на него пронзительным, многозначительным взглядом. И почти в ту же секунду левое предплечье Снейпа заполыхало нестерпимым огнём. Он медленно расстегнул пуговицы на камзоле и, закатав рукав белоснежной рубашки, посмотрел на извивающуюся змею.       Эта мерзкая метка, на которую он согласился, только, чтобы спасти свою Лили… -Значит, ты — это Малфои и… — облизнув пересохшие губы, понял Северус. -И ещё кое-кто из наших, — со странной, почти ликующей улыбкой, подтвердил Рабастан. — Сейчас это неважно. Но нам очень нужно отыскать сосуд. Пока ещё есть шанс. -И вы не боитесь проворачивать свои делишки в такое неспокойное время? — Снейп медленно одевался. — Ведь за любой намёк на подобные дела Министерство не глядя приговаривает к поцелую дементора… -Что мне какой-то поцелуй, — мечтательно ответил Лестрейндж. — Если на кону целый мир. Полный ужаса и боли. -Ты сказал, что дашь мне больше вводных, — напомнил зельевар, застёгивая последнюю пуговицу сюртука. -Если ты согласишься помочь, — кивнул Рабастан. -Выкладывай.       В ответ Лестрейндж только хищно улыбнулся.