Санкт-Петербург от А до Я

В Питере случилось удивительное: появилось сразу два солнца. Одно, гигантское, даже с Земли казавшееся большим шаром, жарко пылало на небе. Второе, ничуть не сменив цвет, не став темнее от того, что было под водой, отражалось в зеркальной глади Невы. Стоял удивительно тёплый для суровой Северной Венеции июльский день. Как бы выразился какой-нибудь моряк: «стоял полный штиль». Петербуржцы, несколько испуганные открытым безоблачным небом, предпочли укрыться на рабочих местах. Впрочем, небывалая жара не помешала детям и молодым людям высыпать на улицы, чтобы впитать в себя как можно больше такого дефицитного витамина «Д». Единственным человек, который не желал покидать пределы квартиры, был Алекс. Он вполне комфортно развалился на раскладном диване, подставив почти полностью голое тело под пропеллерный вентилятор и не собирался вставать. — Жарень. Тебе реально хочется идти на улицу? — А тебе хочется сидеть в духоте? — передразнил его Матвей. Его короткие волосы забавно топорщились, потому что чуть больше трёх недель назад Алекс сбрил ему кудри, но теперь отросшие волосы всё равно стремились прийти в свою первоначальную форму. Он тоже был на диване и также в одних только плавках, только сидел, а не лежал. — Кондиционер работает, — для большей убедительности Алекс ткнул пальцем в сторону чуда техники. — Так что на улице душнее, чем здесь. — Не-ет, — весело протянул Матвей. — Не на улице, а здесь… Он подвинулся ближе к Алеску, наклонился над ним и прошептал с самые губы: — Потому, что т ы здесь. Громко расхохотался, запрокинув шею со следами вчерашней ночи. Тогда жара вдруг спала, видимо, приготовившись перед сегодняшним прыжком; Алекс с Матвеем лежали рядом, только что выбравшиеся из душа, болтали обо всём. Потом Матвей завздыхал, заёрзал, перекинул ногу через бёдра Алексея, старательно избегая задеть колени; приподнялся на локте, вглядываясь в лицо — хочет, нет? Алекс поцеловал его, сначала в губы, потом в подбородок, спустился на шею. Матвей каждый раз чуть с ума не сходил от любых манипуляций с ней. Орал так, что приходилось зажимать ему рот… Сейчас бы Алекс тоже с удовольствием сделал это, но ему было слишком приятно слушать смех Матвея. Когда он, наконец, отсмеялся, то плюхнулся на Алекса, крепко обнял. Тарасов терпел, сколько мог, но потом не выдержал душного жара. — Уйди, дышать нечем. — Ага! — торжествующе воскликнул Матвей, тут же снова садясь. — Признался, что душно? Тогда пошли на улицу. Алекс вздохнул, с сожалением поглядел на кондиционер, но всё-таки поднялся и, босиком по нагретому ламинату, припадая на правую ногу, пошёл собираться. * В том, чтобы жить в области, помимо минусов, вроде мотания на работу на электричке, был огромный плюс: летом можно было купаться. Разумеется, Матвей потянул Алекса к Неве. Здесь, за чертой города, она была безопасной и спокойно пускала к себе изнывающих от жары людей. Сейчас, в основном, это была молодёжь и школьники, у которых начались летние каникулы. Работающих, типа Алекса и Матвея, не наблюдалось. Наверное, решили провести отпуска за загарницей, или уехали в деревню. Матвей бы тоже уехал, если бы у него имелась дача. И Алекса бы увёз, любовался бы, как этот до мозга костей городской житель пытался приспособиться к сельской бытовухе. — Ты меня специально сюда притащил, — угрюмо сказал Алексей, когда его благоверный уселся на пологом берегу, под плакучей ивой. Она касалась длинными гибкими ветками воды и казалась не настоящим деревом, а умело сделанной декорацией. — Вовсе не из-за того, что было душно. — Я ведь не тащу тебя в воду, — спокойно сказал Матвей. — Просто сижу рядом с ней. — Тогда в чём смысл? Мог бы в ванну воды набрать и сидеть так же. — Лёш… — Что? — Алекс с каждой минутой закипал сильнее. — В чём твоя проблема? Сказал же, к воде не подойду. Он и в самом деле стоял на почтительном расстоянии от берега, иррационально боясь, что может поскользнуться, полететь вниз. И снова чувствовать разрывающую боль в лёгких, панику, которая сжимает сердце и пытается раздавить его, расплющить и выбросить ошмётки из тела. — Ногу надо разрабатывать, — донослись до него слова Матвея как через толщу воды. Алекс болезненно скривил лицо. Он обожал воду и всё, что с ней связано, любил искренне, может, не так крепко, как Матвея, но тоже очень сильно! А теперь любое напоминание о воде, особенно, речной, вызывало в нём беспросветный ужас и страшную тоску. Он так хотел вернуться, снова смело и много говорить о реках, перестать бояться… Но не мог пересилить себя. — Просто посиди со мной, — Матвей смотрел на него, повернувшись в полоборота. Солнечные блики, отражавшиеся на воде, освещали его лицо, пёстрое, как весенний луг, всё в пятнышках родинок и веснушках, рассыпаных по переносице. — Слово даю, не столкну в воду. — Я и так знаю, — куда менее враждебно буркнул Алекс. Потом всё-таки, хромая, сделал пару шагов вперёд, опустился на тёплую траву. Они сидели, легко касаясь друг друга плечами. Над застывшим зеркалом реки стремительно порхали стрекозы, то замирая на мгновение, то снова принимаясь блестеть крошечными молниями. Разморенная жарой рыба лениво плавала между тёмно-зелёных водорослей, заставляя их медленно колыхаться. Дремали в высоких камышах у самого берега толстые жабы, только изредка подавая голос в виде глухого, через силу сказанного «Ква». Алекс сидел, согретый рассеянным солнечным светом, пробиравшемся через низко склонённые ветви ивы. Сам не заметил, как задремал, но был разбужен лёгким поцелуем в плечо. — У нас ещё две недели отпуска, — доверительно шепнул Матвей. Алекс посмотрел в его добрые серо-зелёные глаза. «Уж я тобой займусь», — так и говорили они. * Алексей и сам понимал, что пора уже взять себя в руки. Пока он восстанавливался после травмы, то есть, лежал в лёжку, стараясь минимально нагружать ногу; и после, когда уже стал ходить, сначала с костылём, затем самостоятельно, — всё это время он убеждал себя, что из-за одной неудачи нельзя бросать то, что нравится. И, в принципе, это была здравая мысль, но страх убивал любую рациональность. Как таковая, вода Алекса не пугала. В том же душе он в любую секунду мог закрыть кран, поэтому мытьё давалось ему легко. Куда сложнее было вспоминать или находиться рядом с большой водой. Она неизменно нагоняла на Алексея ужасную панику, которая вмиг заглушала все доводы разума. Так было и сейчас, когда Алекс всё-таки решился ступить в Неву. Сегодня тоже был хороший день, пусть и немного ветреный, но солнце всё равно успело основательно прогреть воду. Матвей, стоящий рядом с Алексом, довольно улыбался. — Видишь же, — подбадривал он, — всё получается. А ты ещё не верил в себя. Да ты задницу надерёшь своему страху! Хотя Алексею до сих пор было очень страшно, он улыбался в ответ на эти ободрения и двигался вперёд. К концу второй недели он вполне уверенно ходил по мелководью, Матвей неожиданно повёл его не на их знакомое место, а выше по течению. Вечером долго рассматривал карту и теперь уверенно вёл Алекса, внимательно осматривая берег. — Так ты мне скажешь, куда мы идём? — спросил Алекс, без особенных усилий поспевая за Матвеем. После двухнедельных походов к иве и хождения по мелководью, Алексею стало легче передвигаться. — Скажу, — прогудел он. — Когда придём. Они остановились довольно скоро. В этом месте берега сходились совсем близко, Нева вовсе не была похожа на саму себя, широкую и буйную. Здесь она выглядела как совершенно безобидная деревенская речонка. — Вот, — значительно произнёс Матвей. — Что? Не спеша отвечать, Матвей разулся, связал шнурки кед между собой, взял в одну руку, другую протянул Алексу. — Время перейти эту реку в брод. Это оказалось страшнее, чем Алексей себе представлял. Паника накрыла уже тогда, когда воды стало по грудь. Ему показалось, что лёгкие не работают, сжались от ужаса и не могут пропустить в себя воздух. — Всё хорошо, — звучал рядом голос Матвея. — Дыши. И Алекс отчаянно хватал ртом воздух. «Ты не там, ты не там!», — заполошно вертелась в голове единственная фраза. Это не ледяная вода, нет никакого бешеного течения и сломанной ноги, рядом Матвей, который не даст утонуть. Дно уходило из-под ног Алекса. Он шумно дышал, запрокинув голову, уставившись невидящими глазами в небо. Вода подступила к самому горлу, Алексей зажмурился, испугавшись — удушит! Но вместо этого, вода, лизнув его кадык, вдруг принялась отступать. На самом деле, конечно, это сам Алекс переставлял ноги, с каждым шагом оказываясь всё ближе к берегу. Он выбрался на негнущихся ногах, потом медленно опустился на траву. Широкие лёгкие штаны и полосатая майка липли к телу. Алекс, прислушиваясь к ощущениям, перевернулся на спину. — Герой! — Матвей опустялся рядом, коротко, но крепко поцеловал Алекса. Губы у него были холодными, а язык горячим. Алекс широко улыбался, глядя в вечернее небо, на котором чёрными росчерками метались стрижи.