Санкт-Петербург от А до Я

Среди всех прочих очень нужных вещей, вроде книг по архитектуре, папок с рисунками и небольшой коллекции кактусов, Матвей забрал из дома стеклянный новогодний шарик. Маленький, простенький, теперь от стоял в спальне, на полке над телевизором, и Матвей каждый раз смотрел на него, когда тосковал. Из шарика, с той стороны выпуклого стекла, на него смотрела пушистая бурая кошка, забавно стоявшая на задних лапках среди зелёных елей и сверкающая малахитовыми глазами. Несмотря на то, что кошка была полностью погружена в воду, она вовсе не казалась несчастной, и была особенно красива, когда шар встряхивали и потревоженные искусственные снежинки плавно опускались на дно. Можно было подумать, что кошка — проводница, ты заплутал в буране, а она чудом отыскала тебя и теперь зовёт за собой, в безопасность. Август этого шара сначала не заметил, не до того было. Как тут будешь любоваться окружением, когда у тебя под ногами тараканы ползают? Квартира была в доме, который готовился под снос, Северин, который и помог с жильём, только разводил руками. «Пока так, терпите, будет лучше». Тараканов успешно вытравили, а расселения всё не предвиделось, но за год квартиру обжили. Матвей собственноручно сколотил шкаф, два стола — в комнату и на кухню, а также кучу полочек. Август, питавший ужасную слабость к милым вещам, понаставил на них разной икеевской фигни, и, пока занимался всем этим делом, обнаружил на матвеевской полке этот шар. И он показался ему смутно знакомым. Тем же вечером, когда они с Матвеем повесили гирлянды и теперь лежали на кровати, глядя, как разноцветные маленькие лампочки разгораются и гаснут, Август спросил: — Откуда у тебя шар? Матвей, который находился мыслями где-то далеко, шумно втянул носом воздух, повёл плечами. — Какой? — Тот, который на полке с кактусами, — терпеливо пояснил Август. — А, этот. «Стеклянное чудо», — улыбнулся Матвей. — Мне подарил кто-то, уже не помню, кто. Мне тогда, кажется, лет пять было. Зато помню, что была зима. Мы с мамой вдвоём были, уже темно, вечер. И тут кто-то к нам приходит и дарит мне этот шар и поздравляет с Новым годом. — Тогда почему ты его хранишь, если даже не знаешь, кто его подарил? — удивился Август. — Он красивый, — пожал плечом Матвей. — И удачу приносит. Может, это, конечно, чушь собачья, но мне хочется верить. А вообще…то время было тяжёлым. Тогда я чувствовал, но не мог сформулировать. Только сейчас понял, что на меня сильно давило — папу ведь убили совсем недавно. Атмосфера была жуткая, какой уж тут праздник? Я, хоть и маленький был, понимал, что никаких веселья и подарков не будет. А тут приходит ко мне мужик, эдакий дед мороз, и дарит мне такую красивую штуку. Матвей нахмурился, Август же переводил внимательный взгляд с его лица на шар и обратно, представляя, как его любимый, ещё маленький, принимает подарок от неизвестного, но абсолютно точно доброго человека. — Кажется, он и выглядел как дед мороз, — после раздумий сказал Матвей. — У него такие волосы были очень светлые и кудрявые. Это я точно помню, потому что выглядели они классно, как шерсть у барашка. Матвей зевнул, прикрыл глаза. Август улёгся головой на его грудь, задумчиво глядя на шар, красиво отражающий огоньки гирлянды.

***

В пятницу Август потащил Матвея к Северину. — Попросим его нам погадать, — говорил он, крепко держа Мотю за руку. — Вдруг нагадает что-то хорошее. — Как он может это сделать? — удивлялся Матвей. — Он же ни на что не влияет, просто рассказывает. — Значит, расскажет что-то хорошее, — не унимался Август. По дороге они купили торт и теперь шли по переулкам, чтобы быстрее добраться до старой девятиэтажки, в которой и обитал отчим Августа после успешного побега от своей второй жены. Старенький дрожащий лифт довёз их до восьмого этажа, они вышли на лестничную клетку и сразу увидели Северина. Он, прямо в домашней одежде, сидел на подоконнике, ногами на улицу и дымил, как паровоз. Даже не обернувшись, поздоровался и пригласил войти. — Ты ещё спрашиваешь, почему я не хочу к нему ходить, — зашептал Матвей, когда они с Августом разувались в прихожей. — У меня от него просто мурашки по коже. Тот немного помолчал, аккуратно поставил ботинки на подставку. — Он хороший, — наконец, нашёлся Август. — Просто немного…необычный. Северин появился в дверях совершенно неожиданно, широко ухмыльнулся. — Испугались, голубки? Ладно, открою секрет. Нет у меня глаз на затылке, я видел, как вы зашли в парадную. — Здрасьте, Северин Палыч, — пробормотал Матвей. Август тоже поздоровался, куда более уверенно, и сказал: — Мы торт принесли. — Взяточники, — продолжал зубоскалить Северин, закрывая дверь. Потом тряхнул кудрявыми светлыми волосами: — Шут с вами, мойте руки и на кухню. Он забрал торт, ушёл. Август легонько стукнул Матвея по плечу, мол, расслабься, и пошёл мыть руки. Матвей увязался за ним. — Ну, господа, я подозреваю, что вы не просто так принесли мне этот чудесный торт, — Северин отодвинул от себя пустое блюдце, сложил руки на столе. — Признавайтесь, чего хотите? — Погадай нам, — попросил Август, вытирая губы салфеткой, а после сминая её и точным броском отправляя в мусорную корзину. Северин обернулся, поглядел на настенный календарь. Красный бегунок был остановлен на двадцать пятом числе. — Католическое Рождество, — многозначительно сказал Северин. — Нормальные люди не гадают, — он внимательно посмотрел на Матвея, подмигнул синим глазом. — Но я-то ненормальный. В гостиной, служащей одновременно и местом отдыха и тем, где можно положить пару-тройку гостей, сели за дубовый стол, накрытый кружевной скатертью. Северин достал колоду, снял кольца с пальцев, принялся тереть руки. — На край-то не садись, Моть, — сказал он, — а то замуж семь лет не выйдешь. Матвей, жутко покраснев, придвинулся ближе к Августу. — Дядь, ты зачем так? — укоризненно спросил он. Северин только дёрнул плечом, мол, брось, шучу. Выбросил карты левой рукой, склонился, высматривая ответы. Август тоже подался вперёд. Северин заговорил певучим голосом, принялся растолковывать, но Матвей не слушал. По правде говоря, он считал всё это чушью, не верил в мистику и вообще, терпел весь этот цирк без коней только ради Августа. И, надо сказать, что терпел очень вежливо, просто тихонько самоустранился, совсем перестав слушать, что именно говорит Северин, просто слышал его интонацию, мысленно находясь совсем не здесь. Матвей скользил взглядом по книжным полкам, украшающим одну из стен, двигался по корешкам названий книг, затем дальше, на полочки для всякой всячины. И тут наткнулся взглядом на стеклянные шарики, точь-в-точь, как у него. То есть, внутри, конечно, были разные персонажи, то оленёнок, то ящерица, то красивый цветок необычной расцветки. Но уж больно фигурки напоминали ему о собственной кошечке с малахитовыми глазами. Матвей еле дождался того момента, когда Северин закончит рассказывать и слёту спросил, потеряв всякую робость: — Скажите, а вы коллекционируете такие шарики? Северин улыбнулся, не так, как обычно, не шутя и не зубоскаля; улыбнулся той улыбкой, которая бывает у человека, испытавшего прилив ностальгии. — Да, — выдохнул он, — ещё на Урале стал собирать. Мне первый такой шар Наденька подарила, с первой зарплаты. Она тогда только на подработку устроилась, шестнадцать лет ей было, а меня в армию забирали… Он замолчал, уставив взгляд на свою коллекцию, тяжело выдохнул. — Я и в Ленинград эту коллекцию привёз. Надюша как знала, что ехать не надо, как чуяла беду, а я всё равно… И её потащил. На кой чёрт?.. Северин замолчал. Август втянул голову в плечи, плотно сжал губы. Матвей хотел было извиниться и перевести тему, было видно, что мужчине трудно говорить, но он продолжил: — Это был девяносто восьмой, считай, девяносто девятый. Декабрь, скоро Новый год, а я как неприкаянный без Нади. За каждое дело брался, чуть ли не под пули лез, так плохо было. Ужасный, ужасный год. Двоих наших положили, сначала Степана, потом Виктора. Два пацана безотцовщиной стали. Семью Стёпки я знал, там и дед был, и дядьки, а вот Витюхина жена, Полинка, одна осталась. И мне было её так жалко, и себя тоже, так я по Надьке тосковал, хоть на стенку лезь. И под конец декабря, чуть ли не в тридцатых числах, я ей продуктов приволок, денег. И пацану подарок — стеклянный шар. Там внутри кошка Мурёнка была, из уральских сказок Бажова. Такое вот чудо… Извините. Северин подскочил, стремительно вышел из комнаты. Матвей сидел неестественно ровно, напряжённый всем телом, как будто проглотивший жердь. Август смотрел на него во все глаза, пытаясь переварить услышанное.

***

Тридцать первого декабря Северин не выглядел таким растерянным и подавленным. Новый год отмечали втроём, Матвей сам подкинул Августу такую идею и он согласился. Всё было просто, но довольно уютно, слушали поздравления бессменного президента, чокались красивыми фужерами с шампанским, Северин, развеселившись, рассказывал забавные истории про то, что Август вытворял, когда был маленьким. Под конец, когда все обменялись подарками и Северин галантно ушёл спать на раскладушку на кухне, оставив Матвея с Августом наедине, тот протянул ему маленькую коробочку. — Это ещё подарок, — сказал он и смущённо потёр нос, пока наблюдал, как Матвея открывает коробку. В руках у него оказался стеклянный шар с целым сюжетом внутри: на маленьком заледеневшем озере каталась пара человечков, державшихся за руки, а позади высился красивый дом с ярко горящими окнами. — Конечно, не сказки Бажова, но… — заговорил Август, тут же смолкнув, потому чтог Матвей тепло и мягко поцеловал его. — Очень красиво, — искренне сказал он. — Это второе стеклянное чудо. И он поставил его на полку, рядом с первым.