Санкт-Петербург от А до Я

Аркадий ещё не научился ходить бесшумно, поэтому продирался сквозь густой лес с треском и чертыханиями. Казалось бы, ему, такому здоровому, было, где разгуляться - тысяча с лишним гектаров. Но Трубецкому было некомфортно с непривычки, поэтому он еле держал равновесие, пробираясь через бурелом, бесился и сыпал матом, как заправский сапожник. - Чёрт бы побрал этот лес! - наконец, в бессильной злобе рявкнул он и остановился. Матвей, с лёгкостью преодолевавший все препятствия, остановился и повернулся к Аркадию. Свиридов шёл чуть впереди, показывая путь, выбирая самую лёгкую дорогу. Делал скидку на то, что Аркадий здесь совсем недавно, поэтому не винил его за некоторую неуклюжесть. Но не мог не намекнуть, что ругаться не надо. - Лес не при чём, Аркаш, - мягко сказал Матвей. - Поаккуратнее в выражениях. Ещё накличешь беду. - Мне наплевать, - огрызнулся Аркадий. Душевная рана всё ещё не затянулась, было больно, когда её даже легонько касались, а сейчас как будто вовсе запихали руки по локоть. Причём, Матвей. Теперь Трубецкой испытывал к нему страшную смесь из чистейшей ненависти и незамутнённой любви. Он был живым напоминанием о том, что ещё пару лет назад всё было хорошо, и о том, что счастливая жизнь закончилась. Внезапно, резко и очень больно. И теперь надо было как-то жить со всем этим. Матвей ничего не сказал, только дождался, пока Аркадий перелезет через поваленное дерево, а сам, достав из рюкзака планшет, записывал номер на стволе. Всё в заповеднике было наперечёт, сколько деревьев свалилось, какие тропы перекрыло. “Пилить будем, - подумал Матвей, - куда его ещё девать?”. Пошли дальше, слушая песни засыпающего леса. Здесь темнело раньше, даже несмотря на середину лета. Кроны столетних деревьев плохо пропускали солнечный свет, в самом лесу быстро устанавливался полумрак. Зато на болотах в это время было куда светлее, но и опаснее, конечно. Казалось, ровное место, практически степь. Трава, цветы, кустики, только небольшие, с виду спокойные, озерца. Несведущий человек и не поймёт, что это топь, спело пойдёт вперёд и угодит прямо в трясину. Сколько человек так пропадало - не сосчитать. Вообще, если кто-то и пропадал в Юнтоловском заказнике, скорее всего, с концами. Даже поисковые собаки теряли след у болот, зато если тянули туда, всё уже было понятно. Шансы выжить, конечно, были, но только если человеку везло и он плутал между трёх сосен, не уходя далеко, и судьба берегла его от встреч с волками. Но так случалось редко. Обычно люди считали, что и сами могут выбраться, или начинали паниковать и двигаться в самые дебри. Так и попадались прямиком в Слепую елань, в самую топь. Ведь и знающему человеку без хорошего проводника нельзя соваться на болото. Даже Матвей не ходил один, пусть и работал в заказнике уже почти год. Где-то впереди, между деревьями, шныряли две лайки, белоснежная и немолодая, но всё ещё крепкая Сказка, привезённая с Урала и Аксель, двухлеток из питомника недалеко от Петербурга. Его, в отличие от Сказки, Матвей воспитывал сам, поэтому имел на пса большее влияние. Сказка была куда своевольнее, но работу свою выполняла исправно и, в целом, Матвея слушалась. Хотя, конечно, это он её слушал, особенно в походах. - Слышал? - спросил Матвей. Аркадий прислушался, но ничего, кроме шума листвы и жужжания мошек не разобрал. - Не слышал, - буркнул он. - Пошли уже. - Стой, - Матвей остановил его за длинный рукав. Даже несмотря на тёплую погоду, они ходили пусть в лёгких, но куртках, чтобы комары не смогли напиться их крови. Аркадий недовольно взглянул на него, но послушно остановился. До его уха донеслось тихое ворчание, потом треск веток. Из чащобы выскочила Сказка, звонко тявкнула. - Справа топь, - сказал Матвей. - Надо налево. - Никогда не ходил, - у Аркадия это вырвалось совершенно случайно. Теперь не от кого было ходить налево, даже если бы Трубецкой и мог это позволить. Но он не позволял, никогда. Даже сейчас. И это было ещё одной вещью, которая роднила их с Матвеем. Свиридов поглядел на него, слабо улыбаясь, повернулся, чтобы следовать за Сказкой. Он потрусила впереди, её белый хвост служил ориентиром. Матвей скоро узнал тропу, она вела к реке. Было хорошее время для того, чтобы искупаться. Сказка добралась до воды быстрее, разбежалась и плюхнулась в реку, принявшись самозабвенно бултыхаться. Матвей оглядел берег, пытаясь найти Акселя, сунул между губ два пальца. Над тихой речкой пронёсся лихой свист, заметался среди деревьев, уносясь вглубь леса. - Искупаемся? - предложил Матвей, и, не дожидаясь, скинул ветровку и футболку. Аркадий долго не решался зайти в воду, мялся на берегу. И стоял довольно долго, пока на песчаной прибрежной косе не появилась бурая фигурка. Было ясно, это не волк, он не бежал бы так резво по открытой местности, по направлению к людям. Это Аксень, высунув длинный розовый язык, радостный до одури, мчался к Аркадию и чуть не сбил его с ног, напрыгнув на него. Отчего-то он любил Трубецкого не меньше, чем Матвея, которого знал со щенячества. - Идите сюда, - позвал Матвей, зашедший в воду по грудь. Сказка старательно загребала лапами чуть поодаль, не боясь плавать даже на большой глубине. Аркадий нехотя разделся, зашёл в воду, которая казалась розоватой из-за закатных лучей. Аксель несмело ступил за ним, воды он отчего-то опасался, но рядом с Трубецким мог залезть и в неё. Все четверо плавали молча, в конце концов, собаки вылезли, отряхнулись и разлеглись на берегу. Матвей с Аркадием, лёжа на спине, продвигались по течению, глядя в темнеющее небо. Выбрались только тогда, когда вода уже стала прохладной. Надо было ещё добраться до сторожки. Собаки указывали им путь, добирались почти во мраке. Одноэтажная избушка наполнилась жизнью, когда в неё вошли четыре живых существа. Сказка тут же улеглась под окном, прямо на досчатом полу, посматривая на людей умными синими глазами. Аксель крутился возле ног, задрав большую голову и выпрашивая кусочек чего-нибудь съестного. Аркадий сунул ему обыкновенное печенье, Аксель улёгся возле его ног, когда молодые мужчины сели за стол. Свет был выключен, естественное синеватое освещение лилось из незашторенного приоткрытого окна. - Три года прошло… - задумчиво сказал Аркадий. - Думал, жить не смогу, а вот, живу как-то. - Потому что вовремя ушёл, - назидательно сказал Матвей. - Надо было ещё раньше, но так - тоже неплохо. - Так я не ушёл. - Трубецкой выдохнул. - Формально, ты не уезжал из Петербурга. - Но в том доме ты больше не живёшь. - Верно. Замолчали. Слушали, звуки ночного леса, размеренное дыхание собак. Матвей улыбнулся. Только они и спасали его в то страшное время, когда он потерял свою семью, когда жил один в этой избушке посреди заказника. Думал, сойдёт с ума, лежал пластом на кровати. И Сказка приходила, клала умную морду на матрас, шумно дышала. Через полгода к её сопению прибавилось ещё одно, появился Аксель. Они-то и выручали Матвея, пока Аркадий не выбился из сил и тоже не приехал. - Я начинаю свой путь к смирению? - бесцветно спросил Аркадий после продолжительной тишины. Матвей думал недолго: - Думаю, да.