Санкт-Петербург от А до Я

Хорошо плавать в мечтах, смотреть в тетрадь, бездумно выводить закорючки на полях, смотреть, как солнце, пробравшееся через закрытые жалюзи, золотым лучом облизывает чистую поверхность тетради, ещё ничем не заполненную, как она словно бы светится… -…Тарасов! Я к кому обращаюсь? — А? Лёшка поднял голову, посмотрел на Северину Павловну. Она, строгая, в костюме, несмотря на май месяц, сурово смотрела на него своими ледяными глазами. — Какой ответ в четвёртом задании? — Э-э-э… Лёша забегал глазами по листу кима, пытаясь отыскать заданный номер, но цифры мешались с буквами, в голове была сплошная каша, Лёша мямлил что-то неразборчивое и, в конце концов, учительница потеряла терпение. — Если бы не твоя невнимательность, Тарасов, ты был бы лучшим учеником класса. А так ты завалишь ЕГЭ. Марковский, какой ответ? Лёша против собственной воли снова погрузился в мечты. Что ему были эти задания, которые он и так щёлкал как орешки, что ему было это ЕГЭ, когда он выиграл достаточно олимпиад, чтобы поступить без конкурса на столь вожделенный кораблестроительный факультет в Морской технический университет? Лёша сделал вид, что усердно изучает задания, а сам бездумно скользил взглядом по предложениям, даже не улавливая их суть. Перед глазами был только чертежный цех, удобные столы, залитые солнечным светом, льющимся из огромных окон, и он, Лёша, рядом с Аркадием… Из мечтаний его немилосердно выдрал тумак по плечу. Оказывается, пока Лёша находился в чудесной стране своих фантазий, урок русского языка подошёл к концу и все быстро стали собираться. Кто-то особенно добропорядочный или, лучше сказать, тупой — на физ-ру, более умные и энергосберегающие — по домам. — Опять мечтаешь, Алекс? — поржал Игнат, который вечер портил всем всю малину. За неимением личной жизни, он служил за чужой, собирал информацию и распускал кучу сплетен. — И всё про Трубецкого? А у меня мне брат с ним учится, и он рассказал, что возле Трубецкого уже место застолбила Любка, так что ничего тебе не светит. Лёша побросал все свои нехитрые пожитки в рюкзак, закинул его на плечо, искренне поржал прямо в лицо Игнату и вышел в коридор. Там нагнал однокашников, которые собирались свалить и, смешавшись с веселой гурьбой, вылетел из школы на залитое солнцем крыльцо. Весна была в самом разгаре и уже выдала все ништяки сезона: тепло, сухой асфальт, свежую зелень и чистое небо. Лёша прищурился на ласковое солнце, широко улыбнулся и, чуть ли не в припрыжку, пересёк школьный двор и оказался за ограждением. До трамвайной остановки было рукой подать, а от неё, в свою очередь, можно было добраться до института. Лёша добрался до него как раз в тот момент, когда со двора потянулись студенты — кто в ближайшую кафешку, но большинство, конечно, шло в магазин, чтобы купить что-то там. Выходило дешевле. Лёша вытянул голову, надеясь разглядеть Аркадия, но вот вышли все, а Трубецкого даже на горизонте не было видно. Зато вышел светловолосый кудрявый парень в белой блузке и чёрных брюках. Устроившись прямо на выступе в бетонном ограждении, он перекинул на грудь рюкзак и вытащил оттуда ланчбокс. Потом скользнул взглядом по тротуару и просиял. — Какие люди! Привет, Лёх. Иди сюда, рассказывай, как жизнь молодая? — Привет, Люб! — Лёша подошёл ближе, широко улыбаясь, сел рядом. — Да нормально жизнь. Приятного аппетита, кстати. — Спасибо. Тебе не предлагаю, тут печень. Отвратная. Терпеть её не могу, но она нужна мне для здоровья. Так, что там в школе? Ты как-то рано закончил. Прогуливаешь? Надеюсь, не уроки моей мамы? — У неё попробуй, прогуляй, — усмехнулся Лёша. — Хотя, честно, я и так русский сдам. — Смотри, не скажи этого ей, а то она тебя прибьёт. Лёша тихонько рассмеялся, немного подождал. — Слушай, а ты не видел Аркадия? Я хотел… Ну, знаешь. — О, конечно. Он разговаривает с преподом, обсуждает свой последний чертёж. И задерживается что-то… Ты, кстати, рано пришёл, у нас ещё две пары. Лёша покачал головой: — Всё нормально, я его подожду. Просто хотел передать кое-что. — Ну, он скоро должен выйти на обед. Лёша кивнул, Люба вернулся к еде. Лёша повернул голову в другую сторону, чтобы не проморгать появление Аркадия. Пришлось проводить глазами пожилого преподавателя, двух девчонок-студенток, пару семинаристов и, наконец, на улицу вышел Аркадий. Тоже в форме, в отглаженной рубашке и чёрных брюках. Он шёл, погруженный в свои мысли и поначалу даже не заметил ни своего друга, ни Лёшу. Так бы и прошёл мимо, если бы тот не подскочил ему навстречу. — Лёша? Что ты тут делаешь? — Принёс тебе поесть, дурень. А ты меня даже не замечаешь, только Любу, которая уже застолбила возле тебя место. — Что? — рассмеялся Аркадий. — Кто тебе такое сказал? — Да Игнат слухи распространяет, — тоже рассмеялся Лёша. — Говорит, что твоё сердце уже занято Любой. — Любомир, а я и не в курсе, — Аркадий бросил на друга взгляд, в котором всё ещё бродили искры смеха. — Да я сам впервые слышу, — ответил он. — И очень удивлён. Без обид, дружище, но двухметровые здоровые мужики не в моём вкусе. Плюс, не думаю, что моей невесте это понравится. Пока Аркадий с Любой смеялись, Лёша достал из рюкзака несколько бутербродов в фольге, большой кусок яблочного пирога и большое яблоко, протянул всё это Аркадию. — Ого, тут на целый полк, — улыбнулся он, принимая еду. — Спасибо, мелочь. — Я не мелочь! — возмутился Лёша, но тут же развеселился, когда Аркадий нагнулся к нему и поцеловал в нагретую солнцем макушку. — Расслабься, для него все мелочь, разве ты ещё не привык? — усмехнулся Любомир. — Ладно, голубки, я пошёл. Опоздать к Смирнову я не хочу, а то он мне голову откусит. До встречи! Он ушёл, Аркадий сел на его место и Лёша снова уселся рядом. Трубецкой достал из своего рюкзака термос, развернул принесённую Лёшей еду и принялся обедать в темпе вальса, ему тоже не хотелось опаздывать к Смирнову. Это было смерти подобно, он был хорошим преподавателем, объяснял доходчиво, но никому никогда не делал поблажек и даже за опоздание на пять минут мог вкатить энку. — Слушай, у меня сегодня вечером мама уезжает на дачу, — как бы между делом сказал Лёша. — И все праздники я буду один дома. А мама напекла столько яблочных пирогов, что мне одному точно не справиться. — Ну, если уж там яблочные пироги, — сказал Аркадий, заговорщически глядя на Лёшу, — тогда я, конечно, приду.