Санкт-Петербург от А до Я

-Сегодня девятое декабря, — объявил Харитон, входя в комнату. — Вы знаете, что это значит. Валя, который до этого спокойно лежал на диване, читая какую-то немецкую книгу, побледнел, вцепился в обложку, как утопающий в своего спасителя. — О, нет, — выдохнул он. — Нет-нет-нет. — Да, — твёрдо сказал Хин, принявшись дёргать серебряный якорь, который гордо красовался посередине чокера у него на шее. — Сегодня всё должно случиться. Матвей, ты готов? Матвей оторвался от редактирования текста, бросил за окно обеспокоенный взгляд. Зима в этом году пришла рано, в конце ноября уже лежал снег, спустя две недели весь Питер утопал в сугробах. Ударили морозы, днём доходило до минус двадцати семи, люди ходили, как капуста, в ста одёжках. Матвей тут же стал думать, что бы ему надеть, чтобы не замёрзнуть. Он уже отвык от выхода на улицу, поэтому не знал, как лучше одеться. Наверное, ему придётся напялить все имеющиеся у него вещи. — Отлично, готов, — заключил Харитон и подошёл к Вале, который съёжился и прикрылся книгой. — Теперь ты. Вставай и собирайся. — Нет, — глухо проговорил Валя. — Ни за что. Идти, непонятно, куда… И зачем. Нас найдут и убьют. И куда мы пойдём, без документов? — Прекрати говорить ерунду! — строго сказал Харитон, повернулся к Матвею. — У нас есть план, мы столько думали над этим. Сегодня отступать никак нельзя. А документы… Что-нибудь придумаем. Знаешь, в конце концов, жизнь дороже бумажек, как-нибудь прорвёмся! Матвей, который всё глядел за окно, опустил голову, сжал в руках карандаш. «Как страшно, боже, как страшно! Я трус, жалкий трус, ну, правильно он мне тогда сказал, куда я денусь, когда я такая тварь дрожащая?». Харитон отошёл от Вали, хмуря русые брови, навис над Матвеем. — Ты чего это? Не вздумай даже! Нельзя отступать, теперь — только вперёд. Справимся, что мы, хуже всех? Враньё! Ну, собирайся. Тон Хина подбодрил Матвея, подтолкнул. Он решительно встал. Харитон был абсолютно прав. Нельзя было медлить, они и так потеряли столько времени! Жили в кромешном аду так много лет, и ведь раньше Матвей этого не замечал. Совсем недавно у него открылись глаза, когда деятельный Харитон стал подсовывать ему эти материалы про жизнь со Злыми. Матвей тайком читал статьи, слушал лекции, даже посмотрел на их изображение в искусстве и понял, что надо бежать. Только вот понять — это одно, а вот совершить побег — совсем другое. — У меня такое чувство, что ничего не получится, — сказал Матвей, наблюдая, как Хин складывает вещи. — Думаю, что это бесмысленно. — Я то-же, — протянул Валя, по-прежнему сидя на диване и прижимая к груди книгу. — Давайте останемся, не надо уходить, пожа-алуйста, — жалобно выводил он. — Что, устроим голосование? — вдруг со злостью бросил Харитон. — Предупреждаю, мне плевать, что вы скажете, я всё равно свалю, с вами или без вас. — Мы все в одной лодке, — пробормотал Матвей. — Поэтому у тебя не выйдет в одиночку. Посмотрел на Валю, потянулся к нему и ободряюще хлопнул по плечу. — Давай, дружище, всё получится. Должно получиться. Он не знал, кого больше успокаивал, его или себя, но правда очень надеялся, что всё выгорит. Ничего не получилось. — Я говорил, — плакал Валя, склонившись над Матвеем, — говорил, что ничего не выйдет. Надо было остаться, тогда бы всё было хорошо. — Ничего бы не было хорошо, — вмешался Харитон, — а так мы хоть попытались. Матвей ничего не ответил, не мог, потому что горло болело, в этот раз его душили особенно сильно, и били тоже слишком уж жёстко, так, что всё вокруг сделалось красным. Надо было пойти и поискать что-то, чтобы остановить кровь, она сочилась из головы, голоса Харитона и Вали становились всё тише и тише, а меньше всего на свете Матвей сейчас хотел оставаться один. Он поднялся, шатаясь, добрёл до кухни. Кажется, опасаться было нечего, в квартире было пусто. Он добрался до шкафа, взял полотенце, приложил к голове. Навалилась слабость, Матвей побрёл обратно в комнату, лёг на кровать, погружаясь во тьму… *** — 112, Санкт-Петербург, оператор 899, что у вас случилось? — Я слышала крики из квартиры снизу. — Диктуйте адрес. — Улица Парковая, дом двадцать пять, первый подъезд. — Какой этаж? — Пятый…четвёртый! Внизу, внизу квартира. — Вы сможете встретить полицию? — Да. И скорую вызовите, пожалуйста. Там так кричали… — Вы знаете, кто там живёт? Семья? У них есть дети? — Нет… Там, кажется, двое студентов. Молодые ребята… Но, с виду, приличные, не пьют, не шумят ночью. И мне всегда один помогал продукты до квартиры донести. Не знаю, что случилось, но крик стоял ужасный. — Полиция будет через десять минут. Скорая тоже. Встречайте. *** Матвей очнулся от того, что кто-то бесцеремонно раскрыл его веки и принялся светить в глаза фонариком. Застонал, отвернул голову. — А вы говорите «не живой», — раздался приятный низкий голос. — Не в мою смену, Степан Иваныч! — Будет тебе, Костя. Делай свою работу. — А я и делаю, — он повернулся к Матвею и тот наконец-то сумел его рассмотреть. Лицо у него было светлое, как будто белое, и на нём блестели, как два сапфира, ясные глаза в обрамлении светло-русых ресниц. Брови у него были колючие, как краешки снежинок, а волосы немного вились и были похожи на позёмку. — Ну-ка, скажи мне, дорогой мой, как тебя звать? — Матвей, — заплетающимя языком представился он. Язык был непослушный, высохший. Страшно хотелось пить. — Дайте воды. — Сейчас, — сказал парень, который на вид был не намного старше самогол Матвея. — Воды кто принести может? Тут крови столько утекло, что мама, не горюй. — Сам возьми, — раздалось в ответ, — мы тут работаем. — А я как будто нет, — проворчал он, но всё же поднялся и принёс воды. Матвей выпил стакан залпом, поперхнулся, закашлялся. — Константин Николаевич, ты так убьёшь пациента! — прикрикнул строгий пожилой, но всё ещё крепкий дядя в белом халате. Он сидел на табуретке и что-то записывал в планшет. — Осторожнее. — Да он везунчик, — отозвался Константин. — Такое пережил., — он снова глянул на Матвея. — Так, а год сейчас какой? А улица? А город как называется? Матвей ответил на все вопросы правильно, попытался сесть, но Костя удержал его, мягко, но сильно надавив на грудь. — Лежи пока, не беспокой голову. Сейчас машина подъедет и мы тебя туда загрузим. Тут вообще парковаться не умеют, понаставили машин, не проехать. Мы к тебе пешком бежали. Ну, ничего. — Что случилось? — потерянно спросил Матвей. В разговор вклинился высокий молодой человек в полицейской форме, белобрысый, сероглазый, с очень внимательным взглядом и прямо военной выправкой. Он оттеснил врача и склонился над Матвеем. — Вас вызвала ваша соседка сверху, жаловалась на крики. Вас сильно избили и, судя по заключению медиков, пытались задушить проводом. Вы помните, кто на вас напал? Матвей растерялся. Накатило запоздавшее чувство ужаса, он часто задышал, забегал глазами по комнате, и только сейчас понял, что в ней только незнакомцы, а Вали с Хином нигде нет. Он тихо и жалобно их позвал, и тут же молодой человек задал вопрос: — Это ваши друзья? Они пытались вас убить? — Нет! — поспешно выпалил Матвей. — Мы хотели убежать, уже давно, а сегодня решились, знаете, Юрьев день, и я подумал… Где они? Вы их не видели?.. Я…Они были тут… А он, может быть, убил… — При всём уважении, тут не допросная! — возмутился Костя. — Степан Иваныч, скажите! Пожилой доктор, выключив планшет, поднялся. — Простите, как вас по имени-отчеству? — Младший лейтенант Борис Михайлович Трубецкой! — отрапортовал полицейский, вытянувшись по струнке. Видимо, он ещё не отвык подчиняться старшим. — Так вот, Борис Михайлович, вы и в самом деле, не наседайте так на нашего пациента. Он вам всё расскажет, но позже. Сейчас его как можно скорее надо доставить в больницу. А через день-два вы придёте и обо всём подробно расспросите. — Тогда скажите мне, в какую больницу его определят. Не хочется иметь нераскрытых дел. Пока они договаривались, Константин спросил Матвея, кружится ли у него голова и, получив отрицательный ответ, сказал ему собираться. Дальше у Матвея случился маленький провал в памяти, потому что события сменялись слишком быстро, он оделся, уго вывели сначала на лестничную клетку, потом спустили вниз, довели до машины. — А сейчас голова кружится? — спросил Константин. — Немного. Матвею выдали пакет, он прилёг на кушетку. Машина тронулась. — Как ваши документы были спрятаны, — сказал пожилой доктор, имени которго Матвей не запомнил, протягивая ему прозрачную папку с документами и, вот чудо! — с паспортом. — Мы их еле нашли. Просили полицейских, они всё перерыли прежде, чем отыскали. — Спасибо, — пробормотал Матвей. Он прикрыл глаза, посматривая на папку в своих руках, слабо улыбался. «Ничего, — думал он, — Хин, Валя, у нас теперь есть все шансы».