2. Джерард
5 января 2021 г., 13:47
Так звали парня, когда-то живущего по соседству с Фрэнком. Они общались лишь в самом раннем детстве, а после перекидывались только короткими фразами, как полагает соседям, но Фрэнк совершенно глупо и по-детски был в него влюблён. Он был почти уверен, что Джерард даже имени его не знал, да и вряд ли ему это было интересно. Будучи старше Фрэнка на четыре года, он тусовался с другими компаниями, а Фрэнк даже не думал приставать к столь взрослому парню и уж тем более признаваться в своих чувствах. Когда Айеро-младшему было около четырнадцати, Джерард уехал учиться в колледж и больше они ни разу не виделись. С тех пор прошло почти десять лет и, конечно же, Фрэнк совсем не вспоминал о своей первой любви. До этого дня.
Некоторое время Фрэнк молча смотрел вперёд, а потом встал и, с трудом умудрившись не расплескать всю оставшуюся воду, выбрался из ванной, чуть было не упав и не разбив себе лоб. Татуировка, отразившаяся в запотевшем и протёртом резким мазком ладони зеркале, никуда не исчезла. Она издевательски красовалась на груди Фрэнка, приводя того в ещё больший ужас. Не мог ведь он набить имя парня, в которого был однажды влюблён, даже если и был до усрачки пьян, верно?
— Нет, что за чушь? — мотнув головой, Айеро дёрнул полотенце с крючка и, обмотав им бёдра, выскочил из ванной, ёжась от окружившего его прохладного воздуха.
С другой стороны, прохлада сейчас была как нельзя кстати, во всяком случае столь вскипевшему мозгу. Фрэнк так и подумал, когда скинул с себя полотенце и, быстро облачившись в домашнюю одежду, нырнул под одеяло. Все эти глупости, татуировка... Чёрт с ней, с татуировкой, он мог набить её даже год назад и... Всё это время не замечать? Учитывая, что она находится под соском, на видном месте, а не где-нибудь под мышкой? Или, быть может, она была набита чернилами, которые проявляются спустя какое-то время. А такие вообще существуют? Резко сев, Фрэнк схватил ноутбук, лежащий на прикроватном столике, чтобы заняться поиском информации, но, распахнув его, замер. Признаться честно, он не помнил, что за обои до этого стояли на его рабочем столе, но сейчас с экрана на него смотрел Джерард, хоть и выглядящий чуть взрослее, чем Фрэнк его помнил. Это всё начинало выглядеть как какой-то розыгрыш, однако Фрэнк не мог перестать пялиться в темно-зелёные глаза, глядящие на него с монитора. Что-то подкралось вверх по желудку и почти преодолело гортань, и Фрэнк быстро сглотнул, не дав подступившей тошноте взять контроль над его телом.
— Джерард, — парень нахмурил брови и, не выпуская ноутбук из рук, лёг на подушки, продолжая изучающим взглядом скользить по чертам лица, ставшим за все эти годы почти незнакомыми. — Джерард... — повторил он с тяжёлым вздохом и на короткий момент прикрыл глаза, чтобы спустя пару секунд вновь распахнуть их, уставиться на копну растрёпанных чёрных волос, на едва заметные веснушки на носу и щеках.
Кажется, только этот парень мог объяснить происходящее. Могло ли быть такое, что они с Фрэнком недавно пили вместе? Нет, такое бы он точно не забыл, это же, блять, Джерард Уэй, первые романтические чувства и первая трещина на разбитом сердце. Фрэнк ни за что бы не спутал его с кем-то другим, несмотря на то, что очень долгое время попросту его не вспоминал. Да и забыть о попойке с самим Джерардом Уэем он бы не смог. Но что тогда? Наркотики? Кто-то подмешал ему какую-то дрянь в один из вечеров в баре? Тоже исключено, Фрэнк всегда возвращался из баров в относительно адекватном состоянии, да и действие наркотика наверняка бы отличил от обычного опьянения.
Решив, что сейчас выяснять странные обстоятельства не имеет смысла, Фрэнк некоторое время смотрел сериал, после чего, почувствовав, что начинает клевать носом, захлопнул крышку ноутбука, натянул одеяло до ушей и медленно провалился в дрёму. Он подумал, что завтра вся эта чушь — с рабочим столом, с татуировкой — окажется лишь дурным сном, навеянным похмельем и трудным рабочим днём.
Однако на следующий день ни татуировка, ни фото с рабочего стола никуда не пропали. И хотя Фрэнк безумно хотел понять, что происходит, рутинная пассивность поглотила его с головой. Наверное, именно поэтому он и сам не заметил, как с момента обнаружения столь странных находок прошла целая неделя.
После Нового года, который Фрэнк встретил вместе с Рэем и несколькими другими коллегами в офисе редакции, он с головой погрузился в работу. Парень надеялся произвести наилучшее впечатление на мистера Брукса. Тот, к слову, поглядывал на ставшего неожиданно продуктивным работника с нескрываемым подозрением. Один раз он даже спросил у Рэя, не сидит ли Фрэнк на каких-нибудь психостимуляторах? На самом деле Айеро желал как можно скорее реабилитироваться в глазах начальника, да и хотелось сильнее погрузиться в работу, поскольку ментальное состояние немного ухудшилось, прибавив тревожности после обнаружения татуировки и рабочего стола, точно в леденящем кровь психологическом триллере.
Ситуацию усугубляло то, что Джерард начал приходить к Фрэнку во снах. И это были совсем не те сны, где ты вынужден сражаться с монстрами вместе с давним знакомым и даже не те, где вы вместе летите в пропасть. Порой это были сны совершенно чёткого содержания; сны, после которых просыпаешься в мокром нижнем белье и испытываешь пугающее чувство стыда. И всё бы ничего, но Фрэнку нравились эти сны. Нет, у него не было недотраха при каком-то сумасшедшем либидо, он всегда находил, с кем провести время, если внезапно возникала потребность в сексе, просто... В этих снах они не просто спали вместе. Джерард (придуманный воспалённым мозгом Айеро и не имеющий отношения к живому человеку) был невероятно заботливым, ужасно романтичным, и каждое утро после такого сна Фрэнк с некоторой грустью осознавал, что этот парень лишь плод его фантазий.
* * *
— Я люблю тебя, уяснил? — Фрэнк едва заметно улыбался, чувствуя, как сильно колотится его сердце. — А я безумно сильно люблю тебя, — шёпотом ответил Джерард и нежно погладил его по щеке. — Мне плевать, существует ли судьба, я всегда буду с тобой. — Но сегодня конец света, ты же помнишь? — Фрэнк приподнял одну бровь, совершенно серьёзно глядя на парня. — Конечно, помню. Счастливого Рождества. Их бокалы еле слышно стукнулись друг о друга, после чего они, отпив шампанского, некоторое время смотрели друг другу в глаза. А потом Джерард внезапно притянул к себе Фрэнка, положив руку ему на затылок, и их губы снова встретились в жадном поцелуе. И тогда Фрэнк понял, что теория, в которую он почти поверил, та самая, о параде планет, ужасно глупая. Даже если это произойдёт, он никогда не сможет забыть Джерарда, он в этом уверен на сто двадцать процентов. Фрэнк точно знал, что он никакой парад планет не сотрёт его воспоминания об этих тёплых губах и самой потрясающей улыбке на свете. Фрэнк испуганно распахнул глаза. Эти сны всегда пугали его своей реалистичностью, но в этот раз Айеро словил сильнейшее ощущение дежавю, будто то, что ему только что приснилось, происходило на самом деле. Схватив ноутбук, Фрэнк быстрым движением протёр глаза и, мельком взглянув на лицо Джерарда (он так и не убрал то фото с рабочего стола), открыл поисковик и принялся искать информацию о последнем параде планет. И, чёрт, кто бы мог подумать — это произошло неделю назад, как раз до того, как Фрэнк обнаружил ту самую татуировку, более того, статьи о той самой теории тоже имелись, хотя прежде парень не то что ничего подобного не видел, он просто этим не интересовался. Теперь же в голове Фрэнка возникла невероятная теория: что, если преследующие его сны на самом деле и не сны вовсе, а воспоминания о жизни, которой он лишился? За эту неделю он успел увидеть почти всю историю их любви, которая могла случиться, если бы много лет назад они пару раз поступили бы иначе. Это напоминало концепцию эффекта бабочки, но выглядело крайне сюрреалистично. Наверное, Фрэнку стоило забыть об этих снах, пусть и приходящих к нему теперь каждую ночь. Наверное, ему надо было отпустить мысли о Джерарде, ведь в жизни они чужие друг другу люди. Именно поэтому Фрэнк попросту запретил себе думать про дурацкую теорию, про парад планет (ведь, если подумать, это такие глупости!), про Джерарда. Он снова лёг спать, уже догадываясь, что ему приснится и, кажется, потихоньку, смиряясь. Если игнорировать проблему, она не исчезнет, но иного выхода в такой ситуации парень уже просто не видел.* * *
В свои выходные Фрэнк предпочитал отлёживаться дома, поскольку контактов с социумом ему хватало и в рабочие дни. Но иногда, к сожалению, организм требовал еды, а внутренние хотелки чего-то типа новых видеоигр или комиксов и, увы, в рабочие дни утолить подобные потребности не представлялось возможным. Фрэнк несколько часов бесцельно бродил по всемирной сети, читая бесполезные статьи и общаясь с некоторыми знакомыми, но всё утро думал о том, что было бы неплохо посетить книжный магазин. Поэтому, когда он наконец-таки сумел поднять свою задницу с кровати, внутреннему ликованию не было предела. День оказался довольно солнечным, и у Фрэнка даже поднялось настроение. Сердцу захотелось какой-то глупой романтики, поэтому он решил, что не будет пользоваться сегодня автомобилем и нашёл один из самых безлюдных автобусов, идущий почти через весь город, но в данный момент именно это и нужно было Фрэнку. Он очень давно не писал стихи. В последнее время он начал вспоминать об этом, потому что во времена подростковой влюблённости в симпатичного и загадочного соседа главным занятием парня было именно написание стихов. Конечно, он влюблялся после этого и даже не один раз. Конечно, он посвящал стихи и другим людям тоже, но что может сравниться с первой, самой наивной и самой искренней любовью? Теперь же, не вынося никаких отношений за пределы постели, Фрэнк и вовсе растерял былое вдохновение, но в моменты, когда он, как и сейчас, ехал через весь город, глядя в окно и не думая о житейской суете, в глубине его души просыпался романтик. И это, несомненно, радовало Фрэнка, доказывая, что он ещё не превратился в офисный планктон, способный лишь работать и спать. Доехав до нужной ему остановки, Фрэнк выскочил и поспешил в книжный, где провёл довольно много времени среди полок, выбирая, на что же потратить отложенную сумму. В итоге он взял сборник Стивена Кинга, найдя там произведения, которые читал лишь в юности, и пару тонких комиксов — синглов о Людях Икс. Этого должно было хватить на ближайшие выходные, ведь Фрэнк знал, что, например, завтра уже никуда не выйдет, так что, оплатив покупки и выйдя из книжного магазина, он с предвкушением начал думать о следующем дне, который точно проведёт в кровати. Фрэнк закинул купленные книжки в рюкзак и, вжикнув молнией, направился вперёд по снежно-солнечной улице, вдыхая носом морозный январский воздух. Возможно, последующие события стоило списать на пресловутый эффект бабочки: сначала Фрэнка чуть было не сбил с ног довольно крупный мужчина, летящий куда-то по своим делам, а потом Айеро налетел на женщину, из-за чего она выронила бумажный пакет с продуктами, разорвавшийся на две части. Содержимое пакета — яблоки и два багета — тут же оказались на снегу, и Фрэнк, чувствуя себя ужасно виноватым, бросился их поднимать. — Простите, пожалуйста, — выдохнул он, повернувшись к женщине и с трудом удерживая в руках багеты и пять яблок. — Вам помочь донести? — О, что вы, — отмахнулась она, забирая из рук парня продукты, — не переживайте так. Я шла к школе искусств, там мой сын работает, — она мотнула головой в сторону здания, расположенного через дорогу. Фрэнк слегка заторможенно кивнул и некоторое время смотрел, как женщина удаляется в сторону школы искусств, на ходу вытаскивая телефон из полушубка и разговаривая с кем-то. Отчего-то и эта женщина, и здание, к которому она шла, показались Фрэнку знакомыми. Он подумал уже, что это паранойя, собирался развернуться и уйти, но в последнюю секунду, как только женщина шагнула к крыльцу, ей навстречу вышел Джерард Уэй собственной персоной, и Фрэнк забыл, как дышать. К счастью, он не заметил парня, замершего неподалёку. Забрав у матери хлеб и фрукты, посмеиваясь и переговариваясь с ней, Джерард зашёл обратно в школу, в то время как Фрэнк, уставившийся на него немигающим взглядом, впервые за долгое время ощутил малейшую, но всё же надежду.
