Под крыльями бабочки

Джерард — чёрными-чёрными буквами всё ещё отражалось на груди Фрэнка. Он стоял напротив зеркала, думая, чем можно перекрыть эту татуировку. Или, может, лучше совсем свести? Дело в том, что свидание с Адамом прошло просто прекрасно, он был внимателен и заботлив, но их отношения в данный момент замерли на прощальном поцелуе. И Фрэнк понимал, что однажды они обязательно зайдут дальше, так что ему совсем не хотелось объяснять Адаму, почему на его груди набито имя лучшего друга. Более того, он даже не знал, как это объяснить, поскольку до сих пор понятия не имел, откуда взялась татуировка. Почистив зубы, Фрэнк вернулся в кровать, где некоторое время сидел с ноутбуком (к счастью, сменить обои рабочего стола оказалось проще, чем избавиться от татуировки). Спустя какое-то время, глаза парня начали слипаться, и он, укрывшись одеялом, медленно провалился в сон... — С днём рождения, Фрэнки! Джерард, улыбающийся во весь рот, замер на пороге, удерживая в руках тарелку с огромным чёрным тортом, украшенным маленькими марципановыми тыковками. — Вау, Джи! — восторженно воскликнул именинник, облачённый в костюм привидения. На Джерарде же был длинный чёрный плащ, а из-под верхней губы виднелись накладные клыки, что давало понять: поздравить Фрэнка пришёл юный вампир. — Родители позвали каких-то крутых друзей и весь день убили на дурацкую уборку, — Джерард раздражённо закатил глаза. — Заняться им больше нечем. — Ну и хорошо, что ты сбежал к нам, — Фрэнк рассмеялся. — Заходи в дом, там уже ребята пришли, мама сейчас горячее вынесет. Как только мальчики скрылись за дверью, во двор к Уэям въехала машина, из которой через пару секунд вышел высокий мужчина в элегантном костюме. Поправив галстук, он захлопнул дверь машины и, сверкнув по сторонам хищным взглядом, уверенной походкой направился к дому, где по случаю Хэллоуина чета Уэев устроила праздник, созвав друзей. К счастью, Майки, младшему брату Джерарда, оставшемуся в доме, было всего тринадцать лет, и Стива (именно так звали элегантного гостя) он не заинтересовал. Он вовсе не считал себя педофилом, в его вкусе были мальчики-подростки, ещё сохранившие юные черты, но уже начинающие превращаться в молодых мужчин. Джерард однозначно понравился бы Стиву, и мужчина сделал бы всё, чтобы добиться его. Но тот день Джерард провёл у Фрэнка, поэтому встреча с голодным хищником так и не состоялась. Солнце ударило по глазам гораздо раньше, чем Фрэнк планировал встать. Он и прежде видел сны об их с Джерардом стёртом детстве, но никогда раньше там не появлялся Стив. Быть может, потому, что он никогда не присутствовал в жизни Джерарда до парада планет? Внезапно голову Фрэнка посетила странная мысль: что, если каким-то образом вернуть вселенную в то состояние, в котором она находилась прежде (если, конечно, это всё-таки не бред)? Вернуть жизнь, где Стив не насиловал Джерарда вместе со своим мерзким дружком, где Джерард всем компаниям предпочёл Фрэнка, а позже, спустя несколько лет не стал предлагать ему дружбу. Позже он, встретив Фрэнка в магазине, где тот работал, замер в нескольких метрах от парня, а их взгляды пересеклись, тая и утопая друг в друге. И это в самом деле была судьба. Теперь же у Фрэнка был Адам. А что ему ещё оставалось? Он не мог повернуть время вспять, не мог обратить парад планет в изначальную сторону и тем более не мог заставить Джерарда влюбиться в него. Да, увы, сам он был без памяти влюблён, но, видимо, им не суждено быть вместе, не будет же Фрэнк вечно ждать, когда Джерард разглядит в нём что-то особенное? Адам казался хорошим парнем, и если он поможет забыть Уэя, то почему бы и нет? То есть, нет, Фрэнк вовсе не хотел забывать Джерарда, всё-таки они друзья, но он чертовски сильно хотел заглушить безответные чувства. Или хотя бы попробовать.

* * *

Чувства не заглушались. — Ну, и как с Адамом? — сев за кухонный стол, Джерард поставил перед собой небольшое ведёрко с клубнично-фисташковым мороженым, и Фрэнк, несмотря на то, что всеми силами старался думать о своём новом парне, слишком много мыслей уделял ложке, исчезающей между губ Джерарда, и тому, как сексуально тот её облизывал. — Вроде бы, всё отлично, — хмыкнул Фрэнк и, облокотившись на стену, сложил руки на груди. — У нас было три свидания, и он уже запихнул свой язык мне в рот. — Боже, Айеро, — Джерард поморщился, — ты настолько омерзительно описываешь, казалось бы, романтичные вещи, что мне хочется навсегда от них отказаться. — Ну и будешь всю жизнь лизаться только с мороженым, — рассмеялся Фрэнк и, подойдя к столу, сел напротив. — А ты не завидуй, — Уэй бросил на него быстрый взгляд из-под бровей, после чего внезапно протянул ему ложку с мороженым. — Будешь? Фрэнк испуганно замер, уставившись на ложку замершую в нескольких сантиметрах от его лица. Ту самую ложку, которую только что так усердно облизывал Джерард. Он хоть понимает, что предлагает Фрэнку? Нервно сглотнув, Айеро приблизился и, не вынимая ложку из пальцев Джерарда, аккуратно слизал её содержимое. — Вообще-то, — Джерард нервно кашлянул и очень быстро закинул ногу на ногу, — я предлагал тебе взять у меня ложку. Но, если хочешь, могу продолжить кормить тебя с рук, птенчик. — Ой, да пошёл ты, — закатив глаза, Фрэнк вырвал ложку у него из руки и, резко пододвинув к себе ведёрко, принялся заедать неловкость мороженым. После, развалившись на диване, они смотрели «Привидение», взяв по одной бутылке пива. Периодически они поглядывали друг на друга, но так сложилось, что ни одному из этих взглядов не было суждено пересечься. — Ты понимаешь, с первыми нотами этой песни я уже готов плакать в подушку, — хмыкнул Фрэнк, на самом деле желая лишь разрушить тишину, особо неловко повисшую во время знаменитой сцены с гончарным кругом. — Готов предоставить своё плечо, — негромко ответил Джерард, и Фрэнк пожалел, что вообще открыл рот, потому что понял, что весь фильм будет думать об этой опции. Однако то, что происходило на экране, выбило из него эти мысли, заставив покраснеть ещё сильнее. Боже, ну почему они не могли включить что-то менее романтичное? — Тебе нравилась Деми Мур в детстве? — спросил Джерард, кажется, тоже испытывая подобную неловкость. — Мне нравился Патрик Суэйзи, — усмехнулся Фрэнк, покосившись на него. — Значит в следующий раз мы будем смотреть «Грязные танцы». Он что, издевается? Всё же Фрэнк постарался сосредоточиться на сюжете, благо большая часть его не была посвящена романтическим сценам. Периодически парни бросали шутки касательно происходящего на экране, однако, даже несмотря на это, в конце Фрэнк всё же не выдержал и, максимально отвернув голову от Джерарда, позволил себе прослезиться. Наверное, его выдали едва заметные подрагивания, потому что Джерард, до этого облокачивающийся на противоположный подлокотник, резко сел и, придвинувшись к Фрэнку, осторожно спросил: — Ты плачешь? — Только попробуй заржать, — охрипшим голосом проговорил тот и, повернувшись к Уэю, уставился на него покрасневшими глазами, полными слёз. — Бо-оже, Фрэнк, — протянул Джерард и слегка приобнял его за плечи, притягивая к себе. Фрэнк с готовностью упал в его объятия, вжимаясь лицом в тёплое пространство между плечом и шеей Джерарда и уже совсем не глядя на экран. — Т-ты понимаешь, что она его больше никогда н-не увидит? — прорыдал Айеро, в то время как по экрану поползли титры. — Ну почему же? Они сказали друг другу «до встречи», значит что они увидятся, когда она умрёт. — Ещё и она умрёт! — громко всхлипнул Фрэнк и сжал пальцами футболку Джерарда. — Ну же, Фрэнки, перестань плакать, а то я сам сейчас заплачу, — проговорил Уэй и быстро чмокнул друга в макушку. Но Фрэнк не мог перестать плакать, как и не мог перестать проецировать сюжет фильма на них с Джерардом. Именно эти мысли и стали катализатором слёз, которые теперь растворялись в хлопке футболки Джерарда. Было ли ему стыдно? Да, ужасно. Но вместе с тем и приятно, потому что Джерард впервые так крепко и вместе с тем нежно обнимал его, стараясь успокоить, а стал бы Адам делать что-то подобное, если бы Фрэнк расплакался при нём? Айеро всегда был чувствителен к драматическим фильмам, за что терпеть себя не мог, потому что смотреть их с кем-то не представлялось возможным. Все бывшие Фрэнка, с которыми он состоял в серьёзных отношениях (три человека, но всё же), посмеивались над этой его особенностью. Хотя двое из них и старались его утешить, делали они это сквозь усмешку. Что ж, он никогда не винил их в этом, парни росли в токсичном обществе, твердящим, что «плачут только девчонки». Но Фрэнк не знал, что Джерард так же, как и он, презирал подобные суждения, как и не знал, что Джерард сам готов разреветься от любого трогательного момента в кино, правда уже научился сдерживаться. — Всё хорошо, — тихо произнёс Джерард, пододвигаясь ещё ближе, опуская руку на талию парня и прижимая его к себе. — Прости, — бросил Фрэнк себе под нос, после чего вторая рука Джерарда плавно опустилась на его волосы, успокаивающе поглаживая. — Да ладно. Может, тебе стоило выпустить это, а фильм только спровоцировал? — слегка отстранившись, Джерард обхватил его лицо руками и внимательно посмотрел в глаза. — С тобой ведь всё в порядке? Если ты достаточно мне доверяешь, я готов выслушать. Фрэнк лишь жалобно улыбнулся. О, он достаточно доверял Джерарду, даже более чем. Но он просто не мог взять и рассказать, как сильно запутался с этими чувствами, снами, теперь ещё и с Адамом. Он не мог рассказать, что пытается обмануть себя, пытается заставить себя быть счастливым с человеком, который хоть и симпатичен Фрэнку, но никогда не сможет стать таким, как Джерард. Никто и никогда не сможет стать таким, как Джерард. Наверное, единственное верное решение — исчезнуть из его жизни, стереть любое упоминание о друге, разорвать с ним любые отношения. Радикально? О, ещё как, но иного выхода нет. Так думал Фрэнк, глядя в янтарные глаза, отражающие свет от экрана телевизора. Но за всеми этими мыслями кружилась фраза, которую он успешно вытеснял всё это время, которую не решался озвучить и которую с самого начала возненавидел за сам факт её существования. «Я тебя люблю». — Я... — произнёс Фрэнк и резко замолчал, но не потому, что не решился договорить, а потому, что Джерард подался вперёд и, всё ещё держа лицо Фрэнка в ладонях, нежно, но с нотками отчаяния прижался к его губам своими. Стук сердец едва ли не взрывал небольшую комнату. Пугающе громко, безумно, окрыляюще. Джерард думал о том, что сошёл с ума, что это неправильно, ведь у Фрэнка есть парень, который, как сказал сам Фрэнк, уже запихнул язык ему в рот. Серьёзная стадия отношений, не так ли? Джерард подумал, что ждать третьего свидания в его ситуации почти безнадёжно, да и если расценивать каждую их встречу как свидание, третье давным-давно осталось позади. Поэтому он мягко надавил языком на нижнюю губу Фрэнка, а тот, ни капли не раздумывая, сам двинул языком ему навстречу, соприкасаясь, практически превращая поцелуй в нежную борьбу. — Я ждал этого так долго, — прошептал Джерард, отстраняясь и касаясь губами шеи Фрэнка, вжимая его в подлокотник и вызывая особо громкий и чувственный вздох. Его рука скользнула ниже, задевая край футболки Фрэнка и задирая её, и именно это заставило Айеро испуганно вздрогнуть и, оттолкнув Джерарда, вскочить с дивана. — Я сделал что-то не то? — взгляд Уэя был таким виноватым, что Фрэнк чуть было снова не заплакал. Но не мог же он позволить ему увидеть татуировку с собственным именем? — Адам, — выдохнул Фрэнк, ненавидя себя за ложь и невозможность позволить Джерарду продолжить. — У вас было всего три свидания!.. — начал было возмущаться Джерард, но, поймав напряжённость во взгляде друга, резко замолчал. — Да, конечно. Адам. — Наверное, мне лучше уйти, — тихо проговорил Фрэнк и, задержавшись ещё на несколько секунд, словно надеясь, что произойдёт что-то, что в корне изменит ситуацию, быстрым шагом удалился в коридор, где так же быстро обулся, натянул толстовку и, накинув куртку, практически выбежал из квартиры.