Под крыльями бабочки

Прежде Джерард без особого труда находил поводы для самобичевания: недостаточно хороший рисунок, отстойный метод преподавания, неправильно выбранный тон при обращении к продавцу в магазине. Всё это накладывало свой отпечаток на чувствительную натуру, однако то, что произошло сейчас... Это нельзя было сравнить с обычной неловкой ситуацией. Это была катастрофа. Джерард мог броситься вслед за Фрэнком, сказать, что это была ошибка и что больше этого не повториться, мог извиниться тысячу раз, но он не стал ничего из этого делать. Он продолжил сидеть на диване и пялиться в пустоту, пока парень, ставший самым близким его другом и возлюбленным, выбежал из квартиры. Мог ли Джерард смириться с тем, что он всё испортил? Или, быть может, хоть как-то исправить положение? Наверное, да, но вместо этого он около часа плакал, свернувшись калачиком на диване, желая обернуть время вспять или исчезнуть с этой планеты. Увы, ни то, ни другое не было возможно, и это лишь сильнее заставляло Джерарда плакать, убиваться изнутри и презирать себя всем сердцем, постепенно погружаясь в сон... — Мама сказала бы, что это неправильно. — Она не узнает. Мысль предложить лучшему другу поцелуй казалась дикой, особенно, если учесть, что с недавних пор Джерард относился к Фрэнку несколько иначе, чем прежде. Возможно, мама Фрэнка была бы права, когда сказала бы что это неправильно, но что в этом такого? Джерард заявился в дом друга, они (как и всегда) заперлись в его комнате, а потом Уэй заявил, что скоро уезжает в колледж, где будет много классных девчонок. Ну разве можно допустить, чтобы одна из них, решившись поцеловать Джерарда, поняла, насколько тот неопытен? Это был бы немыслимый позор, и единственным выходом из положения оказалось предложить лучшему другу немного... Потренироваться. Вот только Фрэнк не знал, что это был лишь предлог, как и не знал о чувствах Джерарда, которые оказались вполне взаимными, хоть Фрэнк пока что не до конца это понял. Джерард всегда без особого труда находил поводы для самобичевания. Но в тот день он отбросил все эти поводы, желая под любым предлогом поцеловать мальчишку, в огромных глазах которого отражался целый мир и даже больше. — Это странно, — неловко выдавил Фрэнк, на самом деле до глубины души потрясённый прозвучавшим предложением. — Это не будет ничего значить, — пожав плечами, Джерард отвёл взгляд, понимая, что так сильно этого хочет в большей степени потому, что не знает, встретятся ли они ещё когда-нибудь. — Ладно, — тяжело вздохнул Фрэнк и, повернувшись, абсолютно серьёзно уставился на Уэя. — Только без языка. — Фу, конечно без языка, — рассмеялся Джерард. Фрэнк был младше на четыре года, и если для Джерарда в его восемнадцать поцелуй с языком был чем-то чувственным и желанным, Фрэнк в свои неполные четырнадцать был уверен, что это что-то мерзкое. Прикосновение губами казалось не таким отвратным, тем более, хоть Фрэнк и не хотел это признавать, но Джерард нравился ему, и порой он даже представлял, как однажды обязательно его поцелует. Потом Уэй заявил, что уезжает в колледж, и Фрэнк потерял последнюю надежду, но вот (подумать только!) они сидят на его кровати, так близко, и единственное, что заставляет Фрэнка сомневаться — это, конечно же страх. — Расслабься, — улыбнувшись, Джерард повернулся к нему всем корпусом и осторожно коснулся щеки, что, к слову, никак не способствовало расслаблению, а лишь заставило щёки паренька ослепительно покраснеть. — Если тебе совсем противно, мы можем и не делать это. — Нет, мне не противно, — протараторил Фрэнк, испуганно опустив глаза, — я просто... Ещё никогда... Я не умею целоваться. — Я тоже ни с кем не целовался, поэтому и пришёл к тебе. Лучше облажаться перед лучшим другом, чем перед симпатичной девчонкой, правда? Фрэнк согласно кивнул, мысленно подмечая, что место абстрактной симпатичной девчонки в его сердце занимает как раз-таки лучший друг, но решил, что говорить это будет слишком опрометчиво. — И что я должен делать? — растерянно спросил Фрэнк, уставившись в зелёно-карие глаза, замершие в нескольких сантиметрах от его лица. — Ты можешь чуть-чуть приоткрыть рот? — тихо проговорил Джерард и нервно сглотнул, в то время как Айеро с готовностью выполнил его просьбу. — Не волнуйся, — он сказал это больше для себя, поскольку вспотевшие ладони не давали покоя и мешали сосредоточиться на манящих его губах. Наклонившись чуть ближе, Джерард положил ладонь на заднюю часть шеи Фрэнка и, набрав побольше воздуха в грудь, осторожно коснулся чуть приоткрытых губ, тут же слегка подавшихся вперёд, одновременно с руками, обхватившими плечи Джерарда. Солнце, уже заходящее за горизонт, озаряло окно комнаты, под которым располагалась кровать Фрэнка, ставшая островком первой и самой искренней любви. — Совсем не противно, правда? — быстро прошептал Джерард, отстраняясь и заглядывая в чуть затуманенные после поцелуя большие глаза. Фрэнк не ответил, а вместо этого вновь приник к его губам, положив ладони на мягкие щёки и зарываясь кончиками пальцев в густые волосы, выкрашенные в слегка смывшийся красный. После этого они как ни в чём не бывало листали комиксы, поедая чипсы и запивая их любимой вишнёвой газировкой. Они оба делали вид, что это совсем ничего не значит, но юные сердца рвались наружу, а стаи бабочек едва позволяли дышать, заполоняя собой всё свободное пространство под рёбрами. Через несколько дней Джерард уехал. Мама разбудила его рано утром, сообщив, что друг отца отвезёт его на вокзал. Фрэнк сладко спал, будучи уверен, что его друг уедет лишь ближе к обеду, но, увы, их встреча с поцелуями на закате оказалась последней за всю юность. Разные компании, новые переживания, возраст взял своё, и хотя какое-то время они поддерживали общение на расстоянии, в следующий раз им предстояло увидеться спустя восемь лет. Стив, друг отца Джерарда, едва ли снежинками не дышал. Он поглядывал на сидящего сзади парня через небольшое зеркало, висящее над лобовым стеклом, и добрых эмоций в этом взгляде было мало. — А почему вы сказали не садиться вперёд? — вырвалось у Джерарда, потому что эти колючие взгляды в отражение порядком напрягали. — Это место для Адама, — ответил Стив, тут же нервно кашлянув. — Это мой парень. Понятливо кивнув, Джерард отвернулся к окну, где проносились улицы города, дома с зеркалами солнечных окон и ярко-зелёные кроны деревьев. Совсем скоро привычные пейзажи должны были измениться, совсем скоро должна была начаться новая жизнь. Распахнув глаза, Джерард глубоко вздохнул, чувствуя, как колотится сердце во вздымающейся груди. «Это был сон, это был сон, это был сон» — твердил разум, но мысли о том, что всё выглядело так реалистично, словно происходило на самом деле, затмевали любое логическое объяснение. Словно Джерард почти на всю ночь погрузился в воспоминания, которых никогда не было. Словно всё это происходило, только в другой вселенной, где они с Фрэнком, будучи детьми, были настолько близки, что ещё тогда могли назвать себя лучшими друзьями. А этот поцелуй, ставший первым для них обоих... Джерард бы многое отдал, только бы изменить прошлое и в один момент предпочесть всем возможным компаниям соседского мальчишку с большими глазами, в последствии превратившегося в очаровательного парня. И не было бы Стива... Внезапно промелькнувшая мысль заставила Джерарда резко сесть и выпрямить спину. Там, во сне именно Стив подвозил Джерарда в аэропорт, но во вселенной этого сна парень практически не обратил на мужчину внимания. Только колючий взгляд всё ещё хорошо держался в памяти. И, хотя Джерард не придавал большого значения снам, именно сейчас его жутко смутил тот факт, что Стив назвал имя своего парня — Адам. Да, оно, пожалуй, не самое редкое, и всё же такое совпадение несколько смутило Уэя. — Придурок, — выдохнул Джерард и вновь упал на облако подушек, а его волосы чёрными змейками рассыпались по белой ткани наволочки. «Сны — это всего лишь смесь событий, произошедших в реальности, это не какой-то знак свыше» — твердил здравый смысл. «А что, если Фрэнк в опасности?» — где-то на подкорке встревоженно предполагала... Интуиция? О, Джерард готов был молиться, только бы это оказалась не она. Тем не менее он, не дожидаясь рассвета, нашёл телефон в районе своих ног и, набрав номер Фрэнка, в ожидании замер, чувствуя, как вибрирует воздух. — Ну же, ответь, — прошептал Джерард, закусив костяшки пальцев и вперившись взглядом в стену. Но Фрэнк не ответил, и тогда Джерард набрал побольше воздуха в грудь, дожидаясь, когда уже механический голос предложит ему оставить голосовое сообщение. — Привет, — выдавил он, как только прозвучал короткий писк. — В смысле... Прости. Я знаю, что сейчас очень рано, ты наверняка спишь, но мне снился странный сон... Ты можешь посчитать меня сумасшедшим, но этот сон был до ужаса реалистичным! — нахмурив брови, Джерард вскочил с дивана и принялся мерить шагами комнату. — Там мы были детьми, всё было в точности, как десять лет назад, только мы с тобой были лучшими друзьями и... Стив был совсем другим. То есть, нет, скорее, наши отношения с ним были совсем другими. А потом... Боже, прости ещё раз, я просто хочу знать, что ты в порядке. Пожалуйста, дай мне знать, что всё хорошо, когда получишь это сообщение. И прости за вчерашнее, надеюсь, я заслуживаю ещё одного шанса. Ну... Пока. Джерард сбросил вызов и, неприязренно уставившись в экран телефона, отбросил его в сторону дивана, словно тот был гремучей змеёй. Он ведь хотел всего лишь узнать, в порядке ли Фрэнк, зачем надо было начинать рассказывать свой сон? Чтобы ещё сильнее испортить и так пошатнувшееся впечатление? Честно говоря, Джерард до сих пор не понимал, зачем поцеловал Фрэнка. Он знал, что у него есть Адам, с которым у Айеро всё хорошо, а значит ему был не нужен другой человек, так зачем надо было всё портить? Наверное, Уэй просто не сумел смириться, что парень, в которого он был влюблён уже больше месяца, может отдать своё сердце другому. И, скорее всего, этот поцелуй стал последним и самым отчаянным шагом, слишком уж радикальной попыткой сообщить о своих чувствах, что стоило сделать гораздо раньше. А ещё Джерарду показалось, что в тот момент Фрэнк и сам этого хотел, но почему-то себя сдерживал. Может, пиво подбросило смелости, но, целуя его, в голове Джерарда крутилась лишь одна мысль: это необходимо. Где-то на заднем фоне маячило осознание, что этот поступок в корне неправильный — нельзя на пустом месте брать и набрасываться с поцелуями на человека, даже если он твой лучший друг. Однако, если бы только Фрэнк оттолкнул его, если бы он сразу дал понять, что чувства Джерарда невзаимны... Но он ответил на поцелуй, ответил с явным желанием, удивляя внезапной вспышкой, сверкнувшей между ними в полутьме. А теперь не было ни вспышки, ни практически крохотного парня, который всегда спал крепким сном задолго до пробуждения Джерарда, умиляя порозовевшими щёчками и тихим посапыванием. Кое-как парень заставил себя отвлечься, пока чистил зубы, собирался на работу и пару раз ругал самого себя за то, что забыл поставить будильник. Повезло, что он проснулся раньше положенного, но ведь всё могло сложиться иначе. Джерард поправил воротник рубашки перед зеркалом и, одёрнув синий вязаный жилет, принялся завязывать шарф. Тот факт, что в школе он всегда должен был выглядеть образцовым преподавателем, смущал его, но деваться было некуда, поэтому каждое утро начиналось с напяливания абсолютно неудобных и непрактичных вещей. День был относительно сносным, дети вели себя спокойно, внимательно слушали урок, но в Джерард, за всеми речами об искусстве, думал лишь о том, что Фрэнк так ему и не перезвонил. Это сводило с ума — не потому, что было чертовски стыдно и хотелось получить прощение, а потому, что тревожность, появившаяся после странного сна, не давала покоя. Поэтому, когда телефон, лежащий на рабочем столе, тихонько завибрировал, а на экране появилось заветное имя, Джерард тут же схватил его и, неловко извинившись перед учениками, вылетел в коридор. — Боже, ты в порядке? — практически выкрикнул он в трубку, как только дверь в кабинет оказалась закрыта, и он оказался один в пустом коридоре. — Как мило! Волнуешься за него? — прозвучала трубка насмешливым голосом, и Джерард ощутил, как сердце буквально падает, а холод приливает к ладоням и вискам, покалывая кончики пальцев и начисто сжирая внутренности. Он знал этот голос. Слишком хорошо знал, чтобы не узнать после первой же сказанной фразы, но даже несмотря на это, не хотел верить, что это действительно может быть он. — Стив? — полушёпотом спросил Уэй, хватая себя за горло и кожей чувствуя холод собственных пальцев. — А говорил, что забудешь, — по ту сторону трубки раздался ехидный смешок. — Ну здравствуй, Джерард.