Рождественские драбблы. Вкус его губ

— И какого черта?! — Ади толкает ангела в грудь, от чего тот едва ли не падает на землю, покрытую выпавшим с утра снегом. — Ади, успокойся! — почти кричит на него в ответ Сэми. — В этом и была суть нашего задания! Я — ангел, ты — демон. И я не виноват, что она выбрала мою сторону. Мы не всегда должны быть вместе! — Нет, всегда! — эти, не совсем правильно подобранные ангелом слова, будят в Ади искреннюю, детскую обиду, которая тут же смешивается со злостью от поражения в безумный и дикий коктейль эмоций.       В его глазах начинают блестеть слезы и он снова со всей силы толкает Сэми, но на этот раз ангел уже не может удержать равновесие и падает. В последнюю секунду, осознав, что натворил, Ади старается предотвратить неизбежное: он протягивает руку, в попытке схватить брюнета за шиворот, но от этого неуклюжего движения демон сам поскальзывается на льду и падает сверху на Сэми, придавливая его всем своим весом.       Демон сжимает между пальцев снег, стараясь не закричать от бессилия, но вместо этого, ему становится дико неловко, когда, приподнявшись на локтях и заглянув Сэми в глаза, он видит не плещущуюся в них, как ожидалось, ярость, а целый океан спокойствия.       Ангел не говорит ни слова, не старается как можно быстрее спихнуть его с себя. И быстро вспыхнувшая ссора, так же мгновенно гаснет, как свеча, потушенная сильным порывом ветра. А вокруг них, на улице, будто бы воцарилась томительная тишина, лишь где-то вдалеке едва слышен хруст снега под ботинками случайного прохожего.       На место глухой обиды приходит жгучее раскаяние и Ади чувствует, что нужно извиниться за то, как среагировал на фразу, не имеющую ничего общего с тем, что пронеслось у него в тот момент в голове. — Я просто хотел сказать… — но слова застревают у него в горле, и он резко замолкает, не собираясь продолжать.       Демон решается уже наконец-таки встать с парня, когда вдруг ангел обхватывает пальцами его бицепс, останавливая и не позволяя от себя отстраниться. И Сэми тихо, почти шепотом, отвечает ему на слова, которые так и не прозвенели в морозном воздухе: — Знаю. Я тебя тоже.       Почему-то именно в этот день его губы на вкус как перечная мята. Наверное, потому что сегодня на земле чертов канун Рождества, и у ангела, спустившегося с небес, по умолчанию должен быть такой вкус. Когда он отрывается от Сэми, и перекатывается на спину, оставаясь лежать на земле, тот так же тихо спрашивает: — Раз уж… мы уже лежим, хочешь сделать снежного ангела, чтобы окончательно успокоиться? — Конечно, почему бы и нет.