Рождественские драбблы. Вкус его губ

— Как дела дома? — спрашивает ангел, стоящий на пороге. — К чёрту дом! — Ади раскрывает свои объятия, мгновенно преодолевает расстояние между ними и крепко обнимает его.       От брюнета почему-то пахнет еловыми ветками, и Ади хочется пошутить, что, наверное, Сэми и был все это время ангелом на верхушке праздничной елки, но он не хочет портить момент и молчит, лишь сильнее прижимаясь к парню.       Вечером ангел тащит его на бал по случаю Рождества, хотя демону совсем не хочется никуда идти — он мечтает остаться вдвоем в их комнате, наспех украшенной перед отъездом самыми безвкусными украшениями, и вдыхать этот запах ели, которым будто бы пропиталась вся ангельская кожа. Но Сэми ворчит, что этот кошмар декоратора вокруг, вгоняет его в депрессию, и Ади нехотя надевает парадный костюм с такой непривычной для него рубашкой тёмно-зелёного цвета, только для того, чтобы позволить ангелу завязать на себе ещё и галстук.       Они наслаждаются праздником в полной мере, пьянея от выпитого глифта и компании друг друга: украдкой касаются плеч, делая вид, что сдувают пылинки; груди, поправляя галстук; сплетают пальцы в ворохе диванных подушек и гладят щеки, то и дело убирая с них несуществующие ресницы.       А ближе к концу вечера, Ади выводит ангела на балкон под предлогом подышать воздухом, подводит к украшенному гирляндами из пуансеттий и остролистов парапету, указывает пальцем на далекую звезду, и пока тот что-то мурлычет о её красоте, снова обнимает его сзади за талию, запуская руки под пиджак.       Сэми сначала лениво сопротивляется, когда демон расстегивает ремень его брюк, но тут же тает от горячего поцелуя в шею.       Зная, каким ангел может быть громким, Ади закрывает ему ладонью рот, и обхватывая другой рукой вставший член, шепчет: «Продолжай смотреть на звезды».       Движения его руки быстро перестают быть медленно-дразнящими. Демон не старается оттянуть финал, не дразнит, как всегда любит делать. Он прижимается грудью к спине Сэми, слегка приминая крылья, и почти утыкается носом в ложбинку между шеей и плечом, с очередным поцелуем, обдавая её горячим дыханием, ловя носом запах хвои, который с каждым вдохом словно становится чуть слаще, совсем как стоны ангела, заглушаемые ладонью.       Сэми хватается за парапет, как за спасательный круг, все сильнее сжимает пальцы, и уже ломает лепестки цветов, давя между ними красные ягоды остролиста.       Демон мысленно делает ставки: хватит ли ангела еще хоть на одну минуту после того, как он проведет рукой вверх немного резче, чем стоит, обведет головку пальцем и двинется снова вниз, едва касаясь члена ладонью, а затем снова повторит все тоже самое, только обхватывая плотнее, прокручивая кулак и немного ускоряясь.       Сэми хочет что-то сказать, и Ади, даря ему эту возможность, ненадолго убирает руку от чужого лица, напоследок проводя пальцами по губам ангела. Хотя потом, как истинный демон, заставляет, для собственного удовольствия, трижды повторить сказанные слова вслух, с каждым разом всё громче и громче. Ангел знает, что смысл им произнесённого, Ади разобрал еще с самого начала, но не может не поддаться мимолетному желанию.       Ангел бессовестно трется о его пах, бессвязно бормоча просьбу, умоляя его войти в себя, но Ади отказывает ему, поясняя это тем, что последствия будут необратимы, если их застукают в ситуации, где нужно уже не просто отдернуть руку.       Вместо этого демон целует кромку его уха и обещает: — Если мы уйдем отсюда прямо сейчас, ты сможешь кончить ещё как минимум один раз. Что скажешь?       Ади наивно полагает услышать ответ, но ангел уже не может больше говорить, он лишь судорожно ловит ртом воздух и издает прерывистый стон. Мысли путаются в тугой клубок, и Сэми чувствует, как сжимаются, скользящие вверх, пальцы. А затем наступает неизбежное: по его телу волной проходит сладкая дрожь, и он кончает демону в плотно сжатый кулак, обмякая в его руках.       Убедившись, что Сэми может самостоятельно стоять на ногах, Ади выдергивает из пиджачного кармана ангела платок, и успевает вытереть им руку до того, как на балкон выходит, цокая каблуками, Ости. Она смеряет их оценивающим дерзким взглядом и предупреждает: — В следующий раз трахайтесь потише или хотя бы закрывай ему рот дольше, чем на тридцать секунд. — Абсолютно не понимаю о чем ты, — разводит руками демон.       Вместо ответа девушка лишь прыскает со смеху и отворачивается от них. — Я согласен. И если догонишь меня, то сможешь выровнять счет, — отвечает ему Сэми на заранее поставленный вопрос, будто бы, не замечая чужого присутствия.       На выходе демон ловит его за ремень и, разворачивая ангела к себе лицом, целует. Ади уверен, что этого практически не может быть, но его губы на вкус, как заваренный Мими к их возвращению чай. Вкус настоящей декабрьской ночи: апельсины, корица и нотки гвоздики.