horizons into battlegrounds

      Вокруг была тишина. Бордель погрузился в дрожащий страх и лихорадочный трепет перед Империей. Это было молчание не уважения или почитания супердержавы, а чистый и ни с чем не сравнимый испуг. Никто не мог позволить себе и слова сказать, находясь вблизи имперцев, не важно, к какому социальному классу относились присутствующие. Галактическая Империя не жалела никого и никем не разменивалась. Они были уверены, что страх поддерживал порядок во всех системах. Уничтожение любого проявления демократии, изъятие имущества, убийство целых народов, о свободе слова и речи не было, считалось, что эти действия приведут к стабильности и безопасности, устранению беззакония и хаоса. Мир был заперт в клетке без возможности говорить.       Еле слышная музыка оборвалась, погрузив помещение в такую звенящую тишину, что хотелось заткнуть уши. Кто-то от неожиданности уронил граненный стакан с напитком, который глухо ударился об аляпистый ковер и покатился под стол. Инквизиторы появились в борделе, словно не вошли через главную дверь, а вырезались в пространстве из воздуха, сделав его еще тяжелее.       Я видела их высокие мрачные фигуры, осторожно выглядывая из-за угла. Отца здесь не было, но их количество явно не уменьшилось. Сколько таких джедаев они сломали и протащили сквозь Темную сторону? Мой отец всегда казался сильным и непробиваемым, но если он пал, то кто тогда я, чтобы устоять? Человек, который сделал жизнь моей семьи чуточку счастливее, который крепко держал меня за руку и поднимал быстрее, чем я успевала заплакать от обиды, что он снова обошел меня на тренировках. Кем теперь он был? Если я не хотела быть на его стороне, как мне вырвать из себя часть души и встать напротив, выбрав других?       Все ждали, когда Инквизиторы начнут говорить. Мы пригнулись к полу, прислонившись к стене, не издавая ни единого звука. Официально правительство запрещало таким местам существовать, но на самом деле имперцы любили проводить свободное время среди похожего окружения, но не все этим гордились. Здесь они отдыхали, утоляли свои потаенные желания и самоутверждались сильнее, чем на службе, где некоторые не стоили ничего. Однако я считала, что Империя в целом не интересовалась, что происходит под землей планеты Корусант. Забираться так глубоко и пачкать руки, пробираясь через полчища бездомных, бандитов и головорезов не было их любимым занятием. Не думаю, что Гарум даже посмел бы с ними сотрудничать. — Мы не пришли за вами, — один из Инквизиторов, высокий и худощавый, но создающий мрак вокруг себя одним взглядом и присутствием, сделал шаг вперед. — Среди вас скрывается нужный нам человек. Девушка. Джедай.       Кто-то сдавленно ахнул. После Приказа 66 из джедаев создали образ чуть ли не мифических опасных монстров, изменников, предателей, носящих в себе неконтролируемую силу. Все знали, если Империя ищет джедая, от тех, кто мешал им это делать, могло остаться ни следа. — Мы здесь не для того, чтобы мешать вам отдыхать и веселиться, — продолжил мужчина, сверкая голубыми глазами. — Это займет совсем немного времени, если вы поможете нам.       Он отвел голову в сторону, и девушка рядом в таком же черном облачении и бордовом плаще выставила вперед руку, чтобы нажать кнопку на боковом управлении холопроектора, и в воздухе снова появилась голограмма моего чуть дрожащего лица. Я тихо выдохнула и на секунду прикрыла глаза, коснувшись переносицы. Позади слышались глухое дыхание Мандалорца и беззвучность Джен, которая, кажется, совсем перестала дышать. На старой голограмме мое лицо было совсем бледным, почти болезненно, острые скулы впали, словно я не питалась несколько недель, что вполне могло быть правдой на тот момент, опущенные уголки потрескавшихся губ и глаза, которые светились фиалковым темнее обычного.       Все вокруг инстинктивно опустили головы. Ответа не последовало, и Инквизитор насмешливо хмыкнул. Он стоял в центре розоватого зала словно чернильное пятно, провел взглядом по комнате, и воздух задрожал, словно само пространство стало вязким. Неописуемый холод пробежался по позвоночнику и осел под лопатками, глухой звон ударил по ушам, кожа покалывала как от удара током, особенно в пальцах и на затылке. Сердце забилось еще чаще, ощущая чужие темные вибрации, наполненные гневом и силой. — Если вы видели эту девушку, просим сообщить нам об этом прямо сейчас, — голос стал громким и давящим, словно Инквизитор постепенно терял терпение.       Тишина. Мужчина тихо выдохнул и недовольно покачал головой. — Забавно, — усмехнулся он, на секунду прикрыв глаза. — Как быстро все теряют дар речи, когда слышат хоть что-то о джедаях.       Инквизитор медленно прошелся вдоль зала длинным ровным шагом, скрестив руки за спиной, не приближаясь ни к кому слишком близко, запугивая лишь одной своей громоздкой фигурой, ботинки глухо стучали по полу, разрывая плотную тишину. — Вы прячетесь за пороком, — резко произнес он, обведя взглядом всех присутствующих. — За ложной свободой. Торгуете телом, грязью, ничтожно прячась в этих стенах. Ваша слабость погубит Империю. Снаружи вы кичитесь честью, а здесь бросаете её на заляпанные простыни. Знаете, в чем настоящая правда? Стоит нам захотеть, и это место сравняется с землей, и никто не вспомнит ваших имен. Я задам свой вопрос в последний раз. Где джедай?       Кажется, кто-то всхлипнул. Не знаю, от слез ли или просто от страха. Я вся сжалась в попытке слиться со стеной. Закрыла лицо руками и очень медленно выдохнула. Тяжелая ладонь легла на мое плечо. Мандалорец был рядом, его присутствие ощущалось сильнее любого прикосновения. Тяжелое, уверенное, он не боялся даже сейчас, застыл, словно каменная статуя. Джен сидела позади него, выражение ее лица невозможно было прочитать, но, кажется, она не собиралась нас сдавать. Гарум не предал бы нас, а она следовала за ним, хоть и не подавала виду. — Вы выбираете молчать, — произнес Инквизитор, остановившись посреди комнаты, и вздохнул, словно уставший от чужой глупости. — Запомните, что это было ваше решение. Тогда пусть кто-нибудь подаст пример остальным.       Я невольно выглянула из-за угла еще сильнее, чтобы увидеть, как мужчина уставился на одного из посетителей борделя. У того была небрежно расстегнута рубашка, открывающая толстую шею, выпуклые от страха глаза и налитое красным лицо. Он стоял ближе остальных к Инквизиторию, а когда понял, что его выбрали в качестве наказания и запугивания, резко отшатнулся назад, ударившись спиной о стену. Инквизитор лениво поднял ладонь, и мужчина вдруг захрипел, схватившись за пульсирующее горло, маленькие глаза были готовы вывалиться из орбит. Он не мог дышать, словно весь воздух в его легких сжали и превратили в вязкую субстанцию. Кто-то вскрикнул, когда мужчина с грохотом рухнул на колени, язык его вывалился наружу, а пальцы будто пытались разорвать собственное горло, чтобы получить хоть каплю возможности вздохнуть.       Я дернулась вперед, выпрямившись. Истязаемое тело корчилось на полу, выгибаясь дугой до хруста костей, хрипы срывались из сдавленного горла. Инквизитор даже не смотрел на него, ладонь была поднята практически равнодушно, но Сила выбивала дух со всей мощью. До скрипа сжав зубы, я сделала еще один шаг, сердце билось в груди от злости, от того, каким уродливым стал этот мир. В тот же миг цепкие пальцы в перчатке схватили меня за руку, резко оттянув назад. Спиной я врезалась в мужскую грудь, и Мандалорец прижал мое тело к себе еще сильнее, пытаясь удержать от необдуманного шага, словно хотел помочь мне остаться на грани, где можно было еще не потерять себя. — Не сейчас, — тихо, срываясь на шепот, произнес Дин, но рука его чуть ли не до боли сжала мою.       Я резко обернулась, решительно оттолкнув его назад плечом, но он не отступал, перехватив мои запястья крепче. Я смотрела на него с отчаянием в глазах, поджав губы, и мужчина даже не сдвинулся с места, уверенно стоя на ногах. — Это не твоя битва, — Мандалорец не раздражался или злился, голос его оставался будто успокаивающим, отрезвляющим, но непреклонным. — Пока нет. — Они не заслужили этого, — тихо проговорила я, не отрывая от него глаз. — Не им решать, как распоряжаться судьбами. — Они точно этого заслужили, Руби, — отрешенно вдруг сказала Джен, нахмурив брови. — Ты тоже не заслужила этого всего, — кажется, Дин склонился ближе, закрыв меня своими плечами от всего внешнего мира. — Но, если сделаешь один неверный шаг, они найдут нас, и тогда не станут думать над твоей судьбой тоже. — Хватит! Пожалуйста!       Я вздрогнула, услышав звенящий крик, и снова обернулась, уставившись на Инквизиторов. Какая-то девушка, кажется, танцовщица, вскочила на ноги, лицо ее побелело, обнажая синие линии вен, а все тело билось в дрожи. — Я не знаю точно… Но… Мне кажется, я видела ее здесь, — быстро проговорила она, выкручивая собственные пальцы от волнения. — Похожую девушку сопровождал здесь наш медик, но я не знала, что она джедай, клянусь!       Вдруг раздался тяжелый и уверенный шаг, прерывающий звенящую тишину после слов девушки. Я затаила дыхание, когда прямо перед Инквизиторами горделивой походкой возник Гарум Татти. Одетый в длинное пальто серого цвета с открытым воротом, он остановился посреди зала, словно закрывая своей спиной постояльцев борделя от Империи. Мужчина положил руки на бока, отбросив назад ткань верхней одежды, и на глаза попалась кобура на поясе, не скрытая и умело выставленная напоказ. Я ведь и забыла, каким он был на самом деле. Его боялись на той планете, где он долгое время торговал оружием, заслужив жестокую репутацию. Я помнила его со своего подросткового возраста, Гарум не заменил мне родителей, но стал своеобразной опорой. Суровый, с голосом, который звучал как гравий под ботинками, и взглядом, от которого даже самые опасные забывали, что хотели сказать, но со мной мужчина мог шутить и даже поддерживать. В его владениях не было ласки, которую заслуживала каждая девушка, но были правила, порядки, безопасность, пища каждый день и крыша над головой. Татти был преступником, контрабандистом, но в моей жизни он был тем, кто не предал и защитил, даже сейчас. — Уж точно, кого я не ожидал здесь видеть, так это Инквизиторий, — голос Гарума был спокойным, размеренным, даже надменным. — В моем заведении не принято мучить клиентов. Знаете, это портит атмосферу и уменьшает выручку.       Мужчина принялся медленно ходить вдоль вымышленной линии, не переходя за нее и продолжая закрывать собой постояльцев борделя. В его движениях чувствовалась угроза, но он не был готов ее применять, ведь в этом случае Татти бы проиграл, и он знал это. Инквизитор не ответил сразу. Смотрел на мужчину с холодным интересом. — Вы прикрываете джедая? — спросил он, глядя настороженно. — Я прикрываю свой бизнес, — ответил Гарум. — Здесь нет святых, не буду отрицать, как и нет предателей. Проход сюда стоит слишком дорого, чтобы позволить лишние проблемы.       Татти словно находился в разгаре переговоров, а не на покаянии перед Империей. Плечи развернуты, руки сведены за спиной, подбородок высоко поднят.       Вдруг раздался резкий и короткий звонок, вибрация показалась мне настолько ощутимой, что задрожали стены. Джен вдруг остервенело принялась шарить руками по карманам и дрожащими пальцами выхватила небольшое устройство, похожее на личный коммуникатор. Широко распахнув глаза, словно мне в них вставили железные монеты, я ошарашено уставилась на девушку, которая словно билась в припадке в попытке приглушить звук, но, кажется, было уже поздно. Она подняла испуганные глаза, не издав ни звука. — Там кто-то есть? — послышался громкий голос Инквизитора. — Нам нужно уходить, немедленно, — прошептал Дин, сделав несколько шагов назад. — Где здесь черный выход? — Я покажу, — с сомнением произнесла рыжеволосая, на ходу оглядываясь назад, и я поняла, что она высматривала Татти, боялась сбегать без него. — Эй!       Мы со всей возможной скоростью рванули вдоль коридора. Шаги превратись в бег, эхом отражаясь от розоватых стен. За спиной я слышала тревожные вскрики, гневные голоса Инквизиторов и зловещее гудение светового меча. Вдруг послышался неожиданный звук сирены внутри здания, ударивший по ушам так сильно, что осел в затылке тянущей болью. Двери по бокам начали открываться, и оттуда принялись вываливаться взволнованные полураздетые клиенты и испуганные девушки. Я успела ощутить прилив чужой, пугающей и темной Силы, с неимоверной скоростью следующей за нами по пятам огромной волной, но внезапно возникшая суматоха сбила Инквизиторов с цели. Коридор вдруг заполнился таким количеством людей, что между ними стало сложнее проскальзывать, каждый раз мы сталкивались с кем-то, пытаясь проскочить дальше и не свалиться с ног. Когда мы оказались на разветвлении, вдруг послышались выстрелы бластеров, а затем крики, и Джен вдруг резко остановилась, развернувшись. — Гарум… — проговорила она, волосы ее растрепались и выбились из хвоста, а глаза блестели страхом и волнением. — Я не могу его бросить… — Джен, твое присутствие не поможет ему защитить себя! — процедила я, яростно сжав челюсти и схватив ее за руку. — Но я не могу его бросить, — растерянно сказала девушка, взглянув на меня. — Извините… — Джен, стой! — я потянулась за ней, когда рыжеволосая вдруг рванула обратно за бегающей толпой, сквозь которую к нам пытались пробраться Инквизиторы, с равнодушием расталкивая посетителей. — Руби, нет, — мужские пальцы со всей силы схватили меня за локоть и потянули назад. — Мы не можем пойти за ней, она сделала свой выбор. Идем, быстро. — Что?! — воскликнула я, пытаясь двигать ногами, пока Дин тащил меня за собой. — Но мы не можем ее так бросить! — Придется, — ответил он, не опуская руки. — Если пойдем за ней, то погибнем все. Я не могу позволить поставить нас под удар из-за чужой импульсивности. — Дин, черт, ну так же нельзя! — вскрикнула я, дернувшись вперед.       Его рука вдруг со всей силы обхватила меня за талию, сдавив до боли, и с легкостью подняла буквально над землей, словно мое тело ничего не весило, как будто моя воля в тот момент не имела значения. Я вскрикнула от неожиданности, когда мужчина резко шагнул в боковой проход, не оглядываясь, двигаясь быстрыми и ровными шагами. Я пыталась вырваться, задела ногами стену, ударилась раненным плечом о выступ, но Дин не отпускал. Когда мы завернули в очередной коридор, где цвет стен сменился уже на серый, Мандалорец поставил меня на ноги, и я со всей силы толкнула его в плечо, сделав несколько шагов назад. — Значит, это и есть твоё следование хвалёному кодексу, за который ты так держишься мертвой хваткой? — прошипела я, ткнув мужчину в грудь пальцем и непроизвольно отскочив подальше на безопасное расстояние. — Она сделала свой выбор, и я не обязан умирать из-за чей-то глупости, — сказал он ровным голосом, но то, как Дин сделал шаг ближе, надвигаясь, словно огромная каменная гора, выдавало его. — За тобой охотятся очень опасные представители Империи, перед которыми даже я не так силен, чтобы мы ушли от них живыми, от тебя толку мало, и я не могу защищать сразу двоих, а ты не можешь спасать всех, потому что хочешь. Это не благородство — это глупость. Детская. И она убивает. — Но ты мог остановить ее так же, как сделал это со мной сейчас, — ответила я дрожащим голосом, невольно понизив его, ведь теперь мужчина стоял так близко, делая шаг ко мне навстречу чуть ли не с каждым словом, что весь мой пыл иссяк. — У народа Мандалора есть долг защищать своих, — охотник наклонился ближе, словно пытаясь оказаться на одном уровне со мной. — Я не знал её, я знал тебя, и её есть кому защитить. Она сделала свой выбор, я сделал свой, и не тебе упрекать меня в этом.       Я не успела открыть рот, чтобы ответить что-то язвительное на его слова, которые на самом деле тронули меня до дрожи в коленках. Несколько предупредительных бластерных зарядов врезались в стену и потолок прямо над моей головой. Я смогла только прикрыть голову, как Дин резко оттянул меня назад, закрыв собою, и без лишних слов его рука спешным движением скользнула к бедру, и бластер уже был в его ладони быстрее, чем я успела сделать вздох. Черные силуэты в броне и мантиях заслонили собой проход, будто сама тьма сгустилась перед ними. Инквизиторы больше не говорили, и Мандалорец действовал молниеносно, отстреливаясь в ответ и одновременно толкая меня назад. Свет их клинков зажег стены зловещим отблеском. Стрельба против Инквизиторов была только попыткой выиграть время.       Когда один из них поднял руку, время словно замедлилось. Голова прояснилась, и свет вокруг стал мягче, словно я отсоединилась от своего тела и парила в воздухе. Страх, шум, напряжение — всё вдруг исчезло. Что-то внутри вспыхнуло, не страх или гнев, что-то древнее, таинственное. Сила откликнулась не бурей, а тихой водой, она не поднималась или зарождалась, она уже была во мне. И я приняла эту Силу, позволила ей просто быть частью меня. Я вытянула руку из-за мужской спины, едва заметным жестом, и выпустила в них волну одним четким импульсом, словно движение внутреннего света. Сила вырвалась вперед не резко, не гневно, но неумолимо. Один из Инквизиторов отшатнулся назад, второго сбило с ног, а их главный, тот, который пытал посетителей борделя в поиске информации, хищно шел нам навстречу, и ударившая энергия заставила его замереть, точно сбитый самим пространством. Кажется, Дин тоже это почувствовал. Повернул голову, тяжело дыша, и все его тело было напряжено, словно он сам ощутил изменения в воздухе. В этот раз последовала только легкость. Силы не было слишком много, её было достаточно. Дышать стало проще.       Но Инквизиторов не задержало это надолго, не знаю, пытались ли они убить меня или просто поймать, не причинив вреда, будто пытались загнать в ловушку. Они могли убить нас еще давно, но так и не попытались, словно специально заводили в угол. — Поверни направо, там пройдешь насквозь кладовую, за ней будет черный выход, тебя там встретят, я договорился с человеком, — Мандалорец вдруг схватил меня за плечи и развернул в обратную сторону, толкнув в спину. — Беги отсюда, сейчас же. — Что…? Дин! — я ошеломленно уставилась на него и на Инквизиторов за его спиной. — Я тебя догоню, и если ты не послушаешь меня сейчас, то очень пожалеешь, когда я вернусь, — мужчина в несколько шагов преодолел расстояние между нами, которое сам же создал, чтобы вцепиться в мой локоть, со всей силы развернуть и толкнуть в лопатки так, что мне действительно пришлось побежать, чтобы удержаться на ногах.       Я рванула в сторону, оттолкнувшись от стены руками, словно это могло бы помочь мне не упасть. Позади слышались выстрелы, и я старалась не оборачиваться назад, ведь он пообещал, что вернется. Дин мог за себя постоять, но мог ли он сделать это один против троих Инквизиторов? Конечно же нет, сам это сказал. Но и я была бы ему лишь обузой в этой борьбе, поэтому мне осталось только помочь организовать нам быстрый и безопасный побег отсюда.       Впереди показалась тяжелая железная дверь, и я дернула ручку, а затем проскользнула внутрь и захлопнула её, прислонившись спиной к холодной поверхности. Тяжело дыша, я на секунду прикрыла глаза. В кладовой было темно и на удивление тихо. Дин сказал, что выход на улицу прямо здесь. Я осмотрелась и поняла, что окон в этом помещении не было, горела только слабая лампочка сверху, но вдали виднелась такая же тяжелая дверь. Выдохнув, я прошла вперед и коснулась ручки, но замерла. Всё тело словно онемело и налилось свинцом. Внутренности натянулись тугой струной. — Я надеялся встретиться с тобой лицом к лицу.       Этот голос. Хотела бы я сказать, что он стерся из моей памяти, но нет, это было невозможно. Интонация была ровной, опасно спокойной. Я медленно повернула голову, громко сглотнув слюну от волнения. Он стоял напротив меня неподвижной высокой фигурой, прямо под тусклым свечением лампы. Высокий и сильный силуэт, но в мрачных глазах виднелось что-то другое, незнакомое мне, пустое. Я превратилась в застывшую статую, словно мужчина гипнотизировал глазами. Он молчал, медленно бегая по мне взглядом. Воздух вокруг трещал по швам. — И что теперь? — слабо произнесла я, будто забыв, как дышать. — Это зависит от тебя, — ответил Инквизитор, пожав плечами. — Можешь добровольно пойти со мной, можешь и сопротивляться, но можешь и умереть, чего бы мне не хотелось. — С чего вдруг? — я невольно сделала шаг вперед, нахмурив брови. — Жалко терять такой талант, — мужчина тоже сделал шаг навстречу. — Интересно, — сказала я, досадно хмыкнув. — И причина ведь даже не в том, что я твоя дочь. — Такие связи больше не играют роли, — сказал он, сведя руки за спиной. — В тебе есть потенциал. Сила. Империя может использовать это для процветания и улучшения, и ты можешь стать частью чего-то большего. — Мне кажется, здесь больше подойдут другие слова, — судорожно проговорила я, сжимая челюсти. — Для контроля, для усиления власти, для порабощения, для запугивания.       Мужчина вдруг хрипло рассмеялся, подняв голову к потолку, словно услышал самую удачную шутку в мире. Свет упал на его вытянутое лицо, покрытое щетиной, резкие скулы, впавшие глаза, след седины на висках. Кожа побледнела, словно он никогда не видел солнца, а глаза блестели льдом. Мужчина не носил классическую броню Инквизиторов, на нем был тяжелый черный плащ с отделкой из металла и бордовая одежда с защитными вставками, сидевшая ровно по громоздкой фигуре. Мужчина словно превратился в тишину, он не кричал, не нападал, но этот смех напугал еще сильнее. — Ты совсем юна для понимания того, чему я служу, Руби, — вкрадчиво проговорил отец, и то, как он назвал мое имя, чуть ли не ударило прямо в сердце. — Я хотел огородить тебя, но спустя время познал, что это не плохая сторона, как обучают всех джедаев, а сторона, в которой больше возможностей, силы и уважения.       Он оказался достаточно близко, ведь я смотрела только на его равнодушное выражение лица, когда мужчина говорил, и даже не заметила его движений. Отец просто смотрел, исследовал, но даже не поднимал руки. — Ты изменилась, — произнес он, и ни один мускул не дернулся на его лице. — Много лет прошло, — ответила я, прижавшись спиной к спасительной двери наружу. — Ты постарел. — Жизнь не щадила, — произнес Инквизитор, снова пожав плечами. — Как и меня, — горько усмехнулась я, стараясь держать лицо, но слезы готовы были вырываться наружу. — Поэтому я не ощущаю ни жалости к тебе, ни сочувствия, ни поддержки.       Я успела схватиться за ручку за спиной и дернуть её, но отец поднял руку, и Сила помогла ему захлопнуть дверь. — Отпусти, — прошипела я, сжавшись, словно все тело превратилось в комок нервов. — Ты же знаешь, я не могу, — ответил мужчина, вдруг грустно улыбнувшись. — Как и я не могу пойти с тобой, — прошептала я, глядя на него исподлобья. — Империя отняла у меня семью, но ты сам дал себя отнять. Я была ребенком, у которого Сила была по твоей вине, и вы оба решили исчезнуть, ты и мама. — Алия? — вот тут то его маска полной темноты и холода треснула, немного, но я заметила, как переменился взгляд и нахмурились брови. — Так это сюрприз для тебя? — язвительно усмехнувшись, я медленно кивнула. — Я догадывался, — Инквизитор сжал челюсти, отведя глаза в сторону. — Раз ты здесь.       Я почти почувствовала, как его дыхание стало неровным. Единственный неуверенный выдох, будто звук человека, которого выдернули из долгого оцепенения. — Она винила себя, тебя, а потом меня, — я сделала невольный шаг вперед и заметила, как отец отшатнулся назад. — И просто вздернулась на веревке в вашей спальне.       Раздался глухой металлический звук, будто снаружи кто-то сорвал с петель створку. Дверь за спиной отца с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился Мандалорец. На броне виднелись темные следы, один плечевой пласт был треснут, рука лежала на старой ране в боку, которая, вероятно, снова открылась в бою, однако держался он твердо и уверенно. Я облегченно выдохнула и не смогла сдержать улыбку на губах. У него получилось.       Я не сразу успела понять, как изменилось лицо отца, стоявшего передо мной. Мужчина склонил голову на бок, а затем развернулся вполоборота. Дин сделал настороженный шаг вперед, как вдруг Инквизитор поднял руку. Сила сжалась на горле Мандалорца. Я смогла только ахнуть и сделать резкий шаг вперед, как отцовская ладонь схватила меня за раненное плечо, сжала и со всей силы придавила к стене. Он сделал это молча, без предупреждения. С трудом сдержав крик, рвущийся из груди от боли и страха, я схватилась за его руку, словно держась за что-то последнее, что могло помочь остаться в сознании. Воздух вокруг словно утянуло, и Дина швырнуло к дальней стене, подняв его тело над полом. По сдавленным хрипам было понятно, что он задыхался, слышался скрежет сдавленной брони. Рука его вдруг потянулась к бластеру, и, несмотря на то, что весь он был напряжен и вытянут от боли, мужчина выстрелил. Заряд прорезал пространство и задел Инквизитора в плечо, тот отшатнулся и на миг ослабил хватку, и тогда я сильнее вцепилась пальцами в отцовскую руку. Времени было мало, но в голове снова появилась ясность, затмевающая даже боль. Сила изнутри пошла не из-за ярости, а из желания защитить, из страха за другую жизнь, из отчаяния от собственной слабости. Сила выстрелила не как порыв, как холодное чистое намерение. Хруста не было слышно, но я увидела, как лицо отца впервые скорчилось в какой-то яркой эмоции. Эмоции от ощущения боли, удивления. Сила проскользнула сквозь его кожу, мышцы, сухожилия и врезалась в кость, раздробив её. Инквизитор отшатнулся, и Дин с грохотом опустился на ноги, припав к земле, но даже не завалился в сторону, словно равновесие для него ничего не стоило. По взгляду отца я поняла, что сломанная кость не была способна остановить его, только замедлить. Следующим движением я легко взмахнула рукой, и тело мужчины бросило в шкаф, из которого посыпались коробки и банки. Я не стала медлить и подбежала к Мандалорцу, чтобы схватить его и помочь подняться.       Дин тряхнул головой, но без лишних раздумий и ненужных слов подобрался к двери, чтобы распахнуть ее и выскочить наружу. На секунду я замедлилась прямо в проеме, услышав за спиной мрачный смех, пробирающий до костей. Обернулась и уставилась на отца, сидящего на полу в расслабленной позе, голова его была закинута назад, уперевшись в дверцы шкафа. — Как долго ты будешь сама себе противоречить и сопротивляться? — проговорил он, глядя прямо мне в глаза. — Твое место подле меня. Мы поставим весь этот мир на колени.       На момент я опустила глаза, а затем решительно захлопнула дверь за спиной. Быстро сбежав по лестнице, рванула за Дином, который уже завернул за угол здания. Ноющий огонь боли еще пылал во всем теле, но улица встретила нас ночным воздухом, резким, свободным и одновременно душным. — Как тебе удалось сбежать от Инквизиторов? — спросила я первое, что пришло в голову, когда догнала охотника. — Мне помогли, — бросил он, не поворачивая головы.       За углом оказалась дорога. Существ вокруг стало меньше, все разбежались подальше от опасного шума борделя. На обочине, под неоновым светом ламп, стояла та самая Ши’ан. Оперевшись на старый, но быстрый скоростной спидер, тви’лечка хмыкнула и дернула бровью: — Вас как будто выбросило из гидравлической машины.       Казалось, будто вся ситуация для нее была лишь легким неудобством. Смотрела на нас с ленивым интересом, но взгляд на Дине девушка задержала чуть дольше, чем стоило бы. — Выглядишь хуже, чем после налета на Калидон, — заметила Ши’ан с усмешкой, не сводя с него глаз. — Хотя в тебе всегда был талант вытаскивать свою задницу из всех возможных передряг.       Я заметила, как тви’лечка склонила голову, разговаривая с Мандалорцем, голос стал мягче, почти интимнее. — Черт, может вас двоих еще наедине оставить, чтобы Инквизиторы хоть кого-то прикончили? — резко проговорила я, пройдя мимо обоих и задев плечом Дина. — Нам нужно уходить отсюда.       Ши’ан приподняла бровь, медленно повернувшись ко мне. Улыбка её не исчезла, но стала другой, более хищной, настороженной, оценивающе пробежалась глазами, а затем с вызовом встретилась с моими. — Значит, ты та, из-за которой он теперь тоже в бегах? — спросила она, скрестив руки на груди. — Очаровательно.       Я ощутила напряженный взгляд Дина, направленный на меня через шлем. Мужчина молчал, как и всегда, но тяжелый вздох дал понять, что ему это не нравится. — Ши’ан, у нас нет на это времени, — голос Мандалорца был низким, недовольным. — У тебя, похоже, теперь новые привычки, Дин, — прищурив глаза, произнесла девушка. — Спасать незнакомок с сомнительной репутацией. Романтик до самого сердца. — Думаешь, тебе можно говорить что-то о сомнительной репутации, когда продаешься за цену, которую тебе назначат, а потом отдаешься похотливым мужикам, раздвигая ноги? — проговорила я, с каждым словом делая шаг ближе. — Хватит, — Дин вдруг встал между нами, оттянув меня рукой назад, кажется, в момент, когда его подружка уже была готова начать разбираться физически. — У нас нет времени. Ши’ан, если хочешь попасться Инквизиторам, прошу, оставайся, но не держи нас своей пустой болтовней.       Девушка отшатнулась, словно ей дали пощечину, нахмурила брови, взгляд её наполнился злостью, направленной на мужчину, а затем она недовольно фыркнула и отвернулась. — Вот вам и благодарность, — пробурчала тви’лечка, опустив голову вниз. — Твоя благодарность, Ши’ан, находится в одной из дальних комнат на постели или в мужском кошельке. Сейчас мы занимаемся делом, поэтому советую закрыть рот и отойти в сторону. Кстати, можешь поблагодарить за то, что твой хозяин, бывший дружок и его новая подружка помогли разобраться с Инквизиторами, чтобы твое тело не попалось Империи.       Эта длинная и твердая речь принадлежала Татти, который неожиданно возник из-за другого угла вместе с Джен. Я невольно улыбнулась им обоим. Гарум двигался прямо, уверенно, будто весь мир до сих пор принадлежал ему, плащ был покрыт пылью и копотью, на рукаве показалась прожженная дыра от выстрела, а в ладони он держал здоровенный огнестрел. Ши’ан замолчала, и её пурпурное лицо стало еще насыщеннее от злости, но она отступила.       Значит, вот кто помогал Дину сражаться с Инквизиторами. Гарум выглядел помятым, но светился так сильно от ощущения победы и шел прямо навстречу, довольно задрав подбородок. Мандалорец принялся молча проверять спидер, а я с невольной улыбкой до ушей смотрела на Татти. — Жалко твой бизнес, — проговорила я, шутливо поджав губы. — Я даже ощущаю небольшое чувство вины за это. — Не волнуйся за это, дорогая, — мужчина закинул руку мне на плечи и притянул к себе. — Всё всегда разваливается, но когда-нибудь ты вспомнишь, кто научил тебя выживать в этом дерьме.       Я сделала шаг ближе и без лишних слов просто обняла его. Коротко и быстро, но вложив в этот жест всю благодарность за то, что этот человек мне дал в тот момент, когда я потеряла всё. Мужчина чуть сжал мои плечи в ответ. — Береги себя, — тихо проговорил Татти, чтобы услышала только я. — И того парня тоже, он не из гнилых. Вернись ко мне в следующий раз, когда научишься пользоваться Силой, чтобы я мог посмотреть на ту, которой ты станешь.       Я беззвучно рассмеялась и кивнула. Отстранившись, взглянула на уставшую Джен за его спиной и улыбнулась ей. Вздохнув, я вдруг ощутила пристальный взгляд на своей спине и обернулась. Мандалорец стоял у спидера, скрестив руки на груди, и выжидающе прожигал мои лопатки. Закатив глаза, я подошла ближе, и Дин молча протянул мне руку, помогая сесть на транспорт позади, в то время как сам мужчина опустился на место впереди, схватившись за руль. — Эта дорога ведет прямо к выходу наружу, — проговорил Гарум, встав рядом. — Я договорился со своими людьми на посту, проблем выехать не будет. Инквизиторы исчезли, поэтому, думаю, пока что не будут вас преследовать.       Дин коротко кивнул и завел мотор спидера. Мужчина ни с кем не прощался и даже не обернулся, когда мы тронулись с места. Я же была не готова смотреть назад. Когда мы наехали на какую-то воздушную кочку, я невольно дернулась вперед и от испуга обхватила Мандалорца вокруг талии, прижавшись к спине. Охотник напрягся так же быстро, как и успокоился, и я позволила себе прислониться к нему щекой и прикрыть глаза.