horizons into battlegrounds

      Корабль при взлете трясло так, будто его пытались разобрать на запчасти прямо в воздухе невидимые глазу силы. Мандалорец сказал, что его должны были хоть как-то починить на стоянке в городе, но, видимо, у мастеров не дошли до этого руки или же им просто не позволили этого сделать, ведь помощники Инквизиторов крутились вокруг «Лезвия бритвы», выжидая его владельца. Но когда мы явились к звездолету, никого уже не было, поэтому смогли спокойно убраться с Корусанта на этом, я не устану повторять, помойном ведре из гаек, готовых самостоятельно выкрутиться при каждом движении. Даже понятия не имею, как мы смогли оторваться от земли и вылететь в открытый космос, но по крайней мере Дин смог получить какие-то нужные запчасти, которые он так искал, но установить не удалось из-за спешки. Мне даже не хотелось думать об этом, я просто верила, что этот корабль являлся необъяснимым чудом или просто мог передвигаться без нужных деталей с помощью какого-нибудь волшебства или мандалорских молитв, которые Дин тихо читает у себя под шлемом в дальнем углу, когда его никто не видит и не слышит.       То, что Инквизиторы отпустили нас, забрав своих людей, не преследуя, точно не было жестом милосердия. Это было решением моего отца, чьи намерения были мне еще не ясны. Он словно игрался или испытывал меня, отпуская при каждой встрече дальше на несколько шагов, чтобы снова найти и попытаться оставить в моей голове темный отпечаток. Ромун мог бы с легкостью убить нас и всех вокруг, если бы это была действительно его цель. Отец будто нарочно показывал, что каждый наш побег — не победа, а отсрочка, казалось, что он сам наслаждался этой игрой в преследование, растягивая момент и позволяя думать, будто у меня есть выбор. В его взгляде не было ни капли тепла, только холодное любопытство. После того, как я раздробила кость в руке Ромуна, его интерес и желание сделать меня такой же возрастут в геометрической прогрессии. Он не хотел меня убивать, точно нет, и не по причине отцовской любви, он хотел превратить меня в себя, однако слова о смерти мамы заметно что-то зацепили в нем. Между ними ведь действительно была настоящая любовь, которую я видела всё своё детство до прихода Империи. Насколько возможно стереть в таком сильном и волевом человеке его личность, чтобы переродить в безжалостного убийцу? Если они смогли это сделать с ним, то насколько легко будет сделать это и со мной?       Интересно, Инквизиторы были здесь по чьему-то приказу или по его собственной инициативе? Тот доктор на далекой флотилии Империи сказал, что я буду учиться у самого Лорда, но ведь его уничтожили. Кого он имел ввиду? Или им достаточно веры в сам символ власти, чтобы продолжать подчиняться, даже не видя хозяина? Цепляясь за последние осколки своей разрушенной Империи, они могли повторять эти слова так же, как солдаты повторяют клятву, не задумываясь, кого именно теперь имеют в виду, могли внушать себе, что они всё ещё кому-то служат, ведь правление Дарта Вейдера и всего его окружения оставило огромный и буквальный отпечаток на истории. Слепая вера могла быть их спасением, поддерживала образ того, что Темная сторона всё ещё жива.       Я сидела в маленькой комнате, ставшей для меня своеобразной спальней, свесив ноги в открытый дверной проем. Пальцы были нервно переплетены перед собой, и, округлив спину, я чуть склонилась вперед, оперевшись локтями на колени, кусая губы. Дин был наверху за штурвалом, и мы не обмолвились ни словом о произошедшем на Корусанте. Я помогла нам сбежать и вытащила Мандалорца из рук Инквизитора, но сделала это так, словно снова раздавила голову Барсу на складе во владениях Татти. Сломала руку отцу, пока тот держал Дина в попытке убить. В этот раз Ромун точно был готов уничтожить его, ведь мужчина мешал Инквизиторию забрать меня, и его жизнь не была так важна. Но джедаи не могут делать этого. Не могут использовать Силу так жестоко. Сломать руку отцу удалось без злобы и гнева — только чтобы защитить того, кто важен. В этот момент я казалась себе такой естественной, легкой и живой, но теперь внутри всё дрожало от тревоги. Нельзя позволять привязанности управлять действиями, ведь это может стать тихой дорогой прямо во Тьму. Быть может, именно любовь к своей семье сделала отца тем, кем он стал сейчас?       Я взглянула на свои руки, а затем сжала их в кулаки. Не сразу ощутила, что раненное плечо ныло всё это время. Осторожно оттянула лямку майки, чтобы опустить глаза и увидеть бордовые пятна на бинтах. Чёрт, опять. Отец вцепился в это место с такой силой, что ожог снова начал кровоточить. Тяжело вздохнув, я опустила голову и закрыла лицо ладонями. — Помочь?       Я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. Дин стоял напротив, уперев руки в бока. — Вероятно, — тихо ответила я, а во рту было такое ощущение сухости, словно я забыла, что такое вода.       Мандалорец молча принялся копаться в полках наверху, откуда достал новые бинты и средства для обработки ран. Затем он вдруг опустился на одно колено, чтобы мы были на одном уровне, чем вынудил меня невольно отклониться назад. Дин на момент будто перестал двигаться, уставившись на меня сквозь шлем, но потом тихо выдохнул и приблизился. Пальцы его коснулись моего подбородка, чтобы осторожно, но в каком-то строгом и одновременно заботливом жесте, отодвинуть мою голову в сторону, чтобы было удобнее обрабатывать рану. Сердце начало невольно биться еще быстрее, и я непроизвольно сжала кулаки на коленях. Я хотела отвести взгляд, но глаза сами находили его, и чувство смущения пронзило всё тело острыми иглами, словно меня поймали на чем-то запретном. Каждое движение Мандалорца казалось слишком близким и каким-то интимным, и я понимала, что нервничаю не только из-за раны. То, как мужчина оттянул лямку майки, полностью оголив плечо, как аккуратно принялся снимать бинты, как разочарованно выдохнул, увидев ожог, которому заживать придется, кажется, еще очень долго, с какой не присущей ему нежностью принялся обрабатывать рану, будоражило и затуманивало разум. В этот момент я поняла, что боялась его реакции. — Ну, жить будешь, — произнес Дин, выпрямившись. — А ты? — не успев подумать, сказала я. — Помочь тебе обработать раны? — У меня их нет, — ответил мужчина, развернувшись спиной. — Не будь таким, — резко проговорила я, нахмурившись. — Каким? — он взглянул на меня вполоборота. — Тем, кто всегда доказывает, что ему никто не нужен, будто он всё может сам, — с усмешкой произнесла я, но в голосе дрогнула легкая грусть. — А разве это не так? — Мандалорец повернулся и скрестил руки на груди. — Не буду спорить, это так, — я пожала плечами, чуть скривив лицо от пронзившей боли, и развела руки в стороны в обезоруживающем жесте. — Но ты мог бы хоть один раз позволить кому-то позаботиться и о тебе. Дин, если ты всё время будешь отталкивать тех, кто хочет быть рядом, то однажды обернешься и поймешь, что рядом то никого уже нет.       Я осторожно встала на трясущиеся ноги, не дожидаясь какого-либо ответа, и приблизилась к нему. Во всем теле ощущалась слабость, накатывающая волнами. Будто я не спала неделями, проживая дни на каком-то адреналине, пылающим по венам, а сейчас всё исчезло, и осталась только усталость. — Я хочу тебе кое-что сказать, Дин, а ты меня выслушаешь, договорились? — сказала я, вдохнув воздух и задержав его в легких в попытке унять дрожь внутри. — Я знаю, что ты многое потерял. Сначала родителей, а затем была чистка Мандалора, после которой остаткам твоей новой семьи пришлось прятаться. Ты вступил в Гильдию охотников, но это одиночная работа, где проще не иметь постоянных связей. Безопаснее. Ты глубоко одинок и разбит, но одновременно с этим был привязан, и всё потерял, и не хочешь снова проходить через это, поэтому удобнее оставаться одному. Но ты не можешь контролировать тех, кто вокруг тебя, кто хочет быть рядом, понимаешь? Я хочу быть рядом с тобой, Дин.       Я медленно выдохнула, ощущая, как эти слова вырывались из уст быстрее, чем голова успевала их сформулировать. Мне хотелось высказать ему всё прямо и открыто, может даже задеть его этим. Я, честно говоря, так устала… И всё же сердце дрогнуло, я боялась, что эти слова сильнее закроют его и оттолкнут еще дальше. Но он продолжал стоять. Молчал и не двигался, словно безмолвная крепость.       Мандалорец вдруг сделал осторожный шаг вперед, а затем еще один, словно взвешивая каждое движение. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от ожидания. Затем мужчина опустил руки на мои плечи и притянул к себе. Глаза невольно расширились от удивления. Не знаю, чего больше я ожидала. Может, что он ударит меня по голове? Этим Мандалорец больше был бы похож на самого себя. Однако тяжелая, но такая успокаивающая ладонь легла на мою шею, прижимая ещё сильнее. Дин молчал, но дыхание его было прерывистым, а всё тело под броней будто пылало. Я словно оказалась в большом коконе, закрывающем от всего мира. Подняла руки и сцепила их за его спиной, позволив и себе немного расслабиться. Его молчание было громче любых слов. Безопасно. Я не ощущала себя в такой безопасности уже очень давно. Его молчание было громче любых слов. — Не делай никогда так больше, — вдруг произнес Дин. — Как? — прикрыв глаза, спросила я. — Не читай меня и не подставляйся, — ответил он, и его рука в перчатке коснулась моих волос. — Я же будущий рыцарь-джедай, — я грустно усмехнулась, уткнувшись лбом в мужское плечо. — У меня не получается по-другому. — Я серьезно, Руби, — голос Мандалорца был строгим. — Я смогу выбраться из любой ситуации, но не тогда, когда надо защищать и себя, и тебя. — Я знала, что он не тронет меня, — сказала я, нахмурившись. — А тебя мог и убить. Я чувствовала его желание и сильную злость. — Но он мог сделать тебе больно, — его ладони сильнее сжали мои плечи. — Иногда это бывает хуже смерти. — Так или иначе, когда-нибудь мне придется столкнуться с ним снова, и это не кончится ничем хорошим, — тихо проговорила я. — Он уже не тот, кем был прежде.       Мужчина снова тяжело вздохнул и осторожно отошел в сторону, опустив руки. Мне вдруг захотелось взвыть. В этих объятиях было так спокойно. — Теперь мне нужно сказать тебе кое-что, — сказал Дин, привычным движением уперев руки в бока. — Когда мы были на Корусанте, я получил ещё одно послание от повстанцев, и в этот раз оно было более конкретным. — Неужели ты наконец узнал сумму, которой тебя наградят за меня? — поинтересовалась я, усмехнувшись. — И это тоже, — уклончиво ответил он. — Изначальные координаты указывали на планету Ордо, скорее как нейтральная точка для передачи заказа, но мы так и не добрались туда, но и я сам сомневался лететь в это место, так как оно очень связано с мандалорской историей. — Думаешь, указав сумму награды, повстанцы тем самым дали хороший повод наконец встретиться с ними? — задумчиво спросила я, скрестив руки на груди. — Удобный способ заставить тебя появиться, не так ли? — Не язви, — коротко произнес Мандалорец, недовольно покачав головой. — Не могу устоять, — натянуто улыбнувшись, сказала я. — Ну и куда ведут новые координаты? — На Лотал, — мужчина достал небольшое устройство и активировал голограмму. — Там безопаснее, чем на Корусанте, но планета кажется спокойной лишь на первый взгляд, так что нужно быть готовыми. — Если корабль вообще выдержит эти перелёты, — пробормотала я, невольно осмотревшись. — Вот и проверим, — ответил Дин, на что я закатила глаза. — Но можешь не волноваться, я знаю как держать его в воздухе, даже если останутся одни гайки. — Очень самоуверенно, — я не смогла сдержать смешок, слетевший с моих губ. — Когда ты стал таким?       Я решила облокотиться на какую-то полку, прикрученную к стене рядом, как вдруг она грохнулась прямо вниз, сорвавшись с петель и со звоном ударившись об пол. Я осталась в том же положении с вытянутой рукой, не сводя широко раскрытых глаз с Мандалорца. — Ну что ж, если кто-то и добьёт этот корабль до конца, то это ты, — мужчина тяжело вздохнул, глядя мне в ноги, где теперь смиренно покоилась металлическая полка с каким-то содержимым. — Продолжай, и «Лезвие бритвы» официально станет ведром с гайками. — А я же говорила, — тихо протянула я, отведя взгляд в сторону. — Иди проспись, Руби, — он устало развернулся спиной и направился к лестнице наверх в кабину пилота. — Пока я не стал раздражаться ещё сильнее. — И разве я виновата в этом? — недовольно пробурчала я себе под нос, понизив голос. — Сам выбрал такой корабль. — Я всё слышу, — послышался приглушенный голос сверху, и я снова закатила глаза, однако решила промолчать. ***       Я действительно смогла уснуть, и в этот раз без всяких видений и кошмаров. Ни голосов, ни света, ни чужой воли. Будто присутствие Мандалорца рядом в его «Лезвии бритвы» стало безопасным и нейтральным местом. Джедаи говорили о чистоте разума, и впервые Сила перестала меня пугать и ощущаться как проклятье. Я чувствовала её так же естественно, словно дыхание. Но я не могла не заметить — часто покой приходил ко мне только тогда, когда где-то рядом был Дин.       Я подумала о Мандалорце и невольно вздохнула, закрыв лицо руками. Мне кажется, я слишком сильно открылась ему. Сказала слишком много, слишком прямо и откровенно. Мужчина не оттолкнул, но и не пустил ближе, вместо этого снова построил стену, только в иной форме: «не читай меня и не подставляйся». Смесь заботы и в то же время напоминания, что между нами граница, которую он не позволяет перейти.       В один момент корабль зашатало в разные стороны, а затем послышался грохот, и меня тряхнуло прямо на постели. Невольно схватившись за стены от страха падения звездолета, я поняла, что мы сели, потому что после этих звуков не последовало ничего. Покачав головой, я открыла дверцу и вылезла наружу, потирая заспанные глаза. Дин уже спускался вниз. — Значит, мы уже на Лотале? — спросила я, потянувшись, чтобы размять затекшие мышцы. — А ты догадливая, — ответил он, вынудив меня снова закатить глаза.       Мужчина нажал кнопку в углу, и дверца со скрежетом опустилась вниз, впустив внутрь яркий солнечный свет. Я невольно прищурилась, а затем выглянула наружу. Первое, что мне бросилось в глаза, были насыщенный зеленый цвет травы и ясное голубое небо над головой. От этого места веяло простором, свободой и спокойствием, в то время как такие каменные планеты, как Корусант, окружали зданиями, словно жители находятся в клетке, где было тяжело дышать. Здесь же воздух был мягким и свежим. — И куда нам теперь идти? — поинтересовалась я, завороженно оглядываясь на бесконечное поле и невысокие холмы. — Направимся к точке, на которую указывают координаты, — ответил Дин, встав рядом. — Я посадил корабль недалеко, но добираться всё равно придется на своих двоих. — Как нам узнать, кто отправлял тебе эти послания? — нахмурившись, сказала я. — Понятия не имею, — проговорил мужчина, спрыгнув на землю. — Будем ждать и следить за обстановкой.       Я отправилась следом за Мандалорцем, невольно коснувшись светового меча на поясе. Решила не прятать его, да и Дин ничего не сказал, хоть и обратил внимание. Поля тянулись до самого горизонта, сменяясь плавными холмами, за которыми выглядывали силуэты низких гор. Ветер гнал по равнине лёгкие волны, и трава переливалась, будто блестящее море. Земля под ногами словно дышала, и я на секунду прикрыла глаза. Воздух был будто наполнен светом, и каждая клетка тянулась вдохнуть его глубже. Казалось, сама природа этого места смотрела на меня, и Сила ощущалась в каждой частичке планеты, мягкая и чистая. Ветер касался рук, шеи, лица, словно легкие касания. — Только не обманывайся этими ощущениями раньше времени, — послышался голос Дина, и я нехотя открыла глаза, вынудив себя двигаться за ним. — Вся эта зелень выросла поверх того, что сожгла Империя. — Что здесь произошло? — спросила я, задумчиво прикусив губу. — Сможешь ли ты почувствовать то, что скрыто здесь глубже? — он вдруг остановился и повернулся ко мне. — Хочешь, чтобы я использовала Силу и уловила что-то ещё? — с усмешкой сказала я, прищурив глаза от солнца. — Я тебе не какой-то маятник. — Я вижу, что ты чувствуешь эту планету и природу вокруг, но это поверхностные ощущения, — недовольно проговорил Мандалорец, скрестив руки на груди. — Глубже ты сможешь поймать то, что скрыто, старые шрамы этого места, и тогда поймешь, что внешность Лотала обманчива. — Ты решил заделаться мастером-джедаем? — я весело улыбнулась, но отказываться от его предложения не стала.       Я с чувством азарта прикрыла глаза и вдохнула поглубже. Сначала всё было так, как ощущалось раньше — мягкий ветер скользил по коже, зелень травы будто отзывалась лёгкостью, и сама планета обволакивала теплом, словно обещала, что здесь можно расслабиться. Но стоило углубиться, позволить Силе течь через меня дальше, как всё сменилось. Под солнечным светом проступили другие слои — тяжесть металла, гул заводов, крики людей, заглушенные маршировкой штурмовиков. Что-то мрачное и удушливое. Почувствовался отдаленный запах гари. Я резко выдохнула и открыла глаза, словно вынырнув из холодной воды. — Ты явно что-то знаешь, но решил ткнуть меня в это носом, — произнесла я, уставившись на охотника. — Конечно знаю, — Дин легко развернулся и побрел дальше.       Цокнув языком, я ускорила шаг, чтобы догнать его. Внутри осталось чувство тревожности и настороженности, будто из-под земли должны были вырваться тысячи рук и схватить нас за ноги, чтобы утащить за собой. — Империя держала здесь заводы и глушила любое сопротивление, — сказал мужчина, глядя вперед. — Жители пережили оккупацию, многие исчезли, природу и землю начали разрушать для построек, некоторая местность была сожжена, но не везде, как ты можешь видеть. — Но это было раньше, — сказала я, хмуря брови. — Что ждет нас здесь сейчас? — Сейчас Лотал вроде бы вернулся к жизни, — Мандалорец пожал плечами. — Какие-то заводы снесли, какие-то просто закрыты, некоторые города ещё восстанавливаются, фермеры стараются вернуть землю в порядок, а в лесах и горах всё ещё скрываются банды и охотники за головами.       Я задумчиво хмыкнула и продолжила идти следом, глядя себе под ноги. Плечо продолжало ныть, но уже не так сильно. Солнце грело открытые участки кожи. В какой-то момент мы начали подниматься на холм. — Знаешь, Лотал немного напоминает мне Райдонию, до того, как её сожгли, — печально проговорила я, вглядываясь вдаль. — Этой планете досталось меньше. — Мой дом был другим, — спустя несколько секунд молчания ответил Дин, вынудив меня уставиться на него пристальным взглядом. — На Мандалоре мы жили среди камней. Помню запах костра по утрам, как солнце прогревало броню, а ещё холодные ночи под звездами, как мы прятались в пещерах, когда приходила буря. Дети гоняли друг друга по скалам, играли с соседскими племенами, смеялись, а затем были голоса старших, которые учили нас боевому искусству и вбивали в головы клятвы, которые нужно было хранить и знать до скрежета зубов. — Черт, я даже не могу представить тебя ребенком, — я тихо хохотнула, сведя руки за спиной. — Ты и смех? Совершенно несовместимые вещи.       Дин только слегка покачал головой и усмехнулся, будто сам был удивлён, что это замечание не вывело его из себя. Эта беседа оставила после себя приятное послевкусие, и я никак не могла спрятать улыбку на лице. В полной тишине, прерываемой редким гулом ветра, мы забрались на холм, а затем Мандалорец вдруг вытянул руку, вынуждая остановится. Я непонимающе взглянула сначала на него, а потом вперед. Вдали виднелся небольшой островок из деревянных построек, видимо, местная деревня, похожая на оазис посреди зеленой пустыни. Охотник вытащил устройство и снова активировал голограмму, сверяясь с координатами. — Нам туда, — вздохнув, проговорил мужчина.       Кивнув, я последовала за ним дальше, осторожно спускаясь вдоль возвышенности. Мимо пробегали какие-то животные и сразу скрывались среди высоких участков травы. Добраться до места заняло какое-то время. Из труб домиков поднимался легкий дым от печи. Воздух вдруг пахнул древесиной и свежей выпечкой, живот невольно заурчал, что мне пришлось накрыть его ладонью, будто это помогло бы заглушить звук. Позади холмы постепенно переходили в более высокие горы, их скалы серыми силуэтами слабо тянулись к ясному голубому небу, словно защищая и скрывая деревню от лишних глаз. Дома выглядели просто, но ухоженно, с аккуратными огородами и скотиной во дворах. Внутри меня что-то вдруг дрогнуло. Сила приносила ощущение, словно жизнь здесь казалась полной и настоящей, непринужденное спокойствие, ритм природы. Но где-то глубже, под поверхностью, я уловила легкое напряжение, похожее на страх, сомнение и недоверие к чужакам. Неожиданно ноющая боль в затылке ударила, словно кувалдой, и я резко схватила Дина за руку, заставив остановится. Он обернулся, явно хотел сказать что-то нелестное, как вдруг я поймала какой-то шелест. — Стойте, где стоите.       Мы замерли на месте, глядя друг на друга. — Медленно повернитесь ко мне и покажите руки.       Дин кивнул мне головой и осторожно развернулся, поднимая руки, и я повторила за ним. Глаза наткнулись на высокого тощего мужчину со старым ружьем в руках, направленным прямо на нас. Черт, откуда он вышел? И оружие, которое незнакомец держал. Вот и первый признак того, что местные так и не смогли вернуться к прежней жизни. Мужчина выглядел так, будто вся его жизнь прошла в тяжёлой работе. Жилистый, с осунувшимся лицом и глубокими морщинами, одежда на нём была простая, рабочая — выцветшая рубаха, перетянутая ремнём, и потасканные сапоги. Усталые, но настороженные глаза прожигали нас насквозь. — Мы не причиним вам вреда, — громко проговорил Дин, держа руки открытыми. — Наш звездолет сломался, и мы были вынуждены экстренно приземлится. — Здесь не любят чужаков, — коротко ответил незнакомец, сделав шаг вперед. — Убери ружье, Джоран.       Этот голос за нашими спинами был женским, одновременно мягким и скрипучим. Мы осторожно обернулись и столкнулись взглядами с пожилой женщиной, двигающейся к нам навстречу из деревни. Позади опасливо выглядывали другие жители, перешептываясь. Старухе явно было много лет, но держалась она твердо и уверенно. Лицо её было блеклым и морщинистым, но глаза светились, а в руках она держала небольшую деревянную палку, больше похожую на жезл, чем на опору. На ней была длинная тёмная накидка, а на груди висел амулет из кости и камня, и мои глаза, словно под гипнозом, задержались на этих вещах. — Эти двое пришли сюда не просто так, — произнесла женщина, величаво подняв голову. — И зла в них не больше, чем в любом из нас.       Она медленно подошла ближе, и я непроизвольно сделала шаг назад, коснувшись плеча Мандалорца. Её глаза словно усмехнулись, задержались на мне чуть дольше, чем на Дине. Старуха будто рассматривала не внешность, а что-то глубже, за пределами тела. Взгляд опустился вниз и задержался на моем световом мече, и мне хотелось ударить себя по лбу за такую неосмотрительность. — Меня зовут Талма, — проговорила женщина, слегка поклонившись. — Это деревня Налвейн, и я здесь старейшина и хранительница традиций. Мы рады принять вас в качестве гостей, дорогие путники. Судьба привела вас, а значит, так должно быть.       Я и Дин настороженно переглянулись, но мужчина кивнул, словно пока что одобряя последующие действия и говоря, что на данный момент можно не беспокоиться, но быть аккуратными. Никто не знал, как теперь реагируют на джедаев с мечом на поясе, но на данный момент всё выглядело так, будто старейшина решила забыть о том, что увидела, а также заставила других не обращать внимание. — Твой корабль ещё встанет на ноги, Мандалорец, — произнесла Талма, посмотрев на него из-за плеча, пока мы следовали за женщиной. — Некоторые в деревне знают, как работать с железом, они помогут.       Старуха взмахнула рукой, и кто-то вдруг громко свистнул. Затем послышался топот, и голоса местных усилились. Перед нашими глазами показался мужчина низкого роста, но широкие крепкие плечи словно были готовы объять целую планету. Он вел за собой двух животных, похожих на лошадей, но чуть выше в холке и с длинными, почти козлиными ушами. Их шерсть отливала медным оттенком, а раздвоенные копыта тихо стучали по мощеной дорожке. Одного он подвёл ближе к Мандалорцу, другого придержал за поводья, покосившись на меня недоверчивым взглядом. — Это Киран, — старейшина представила мужчину Дину. — Он поможет с кораблем. Седлайте лотрейнов и отправляйтесь.       Один из лотрейнов осторожно понюхал воздух, а второй вдруг медленно подошел ко мне и слегка коснулся мордой руки. Я невольно сделала шаг назад, задержав дыхание, и едва не споткнулась о камни. Животные были не маленькими. — Спокойно, он просто любопытный, — тот самый Киран, который держал лотрейнов, усмехнулся и потрепал животное по шее. — Будешь меньше боятся, когда оседлаешь его? — в голосе Дина скользнула улыбка, и он уверенным движением схватил поводья и коснулся морды. — Я никогда этого не делала, — ответила я, неловко сведя руки за спиной. — Она попробует позже, — произнесла Талма мягким голосом. — Мандалорец, Киран сопроводит тебя. — Я не уеду без неё.       Чёрт. Голос Дина в этот момент прозвучал глухо и твёрдо, как металл, в котором не осталось ни сомнений, ни уступок. У меня дернулся уголок губ. Я не знала, что сильнее — смущение от того, что он сказал это так решительно и прямо, встав наперекор местным, у которых нам вообще-то надо было затаиться в ожидании повстанцев, или тихая радость от мысли, что он не хотел оставлять меня одну. — Не волнуйся, Мандалорец, ничего с твоей девочкой не случится, — произнесла женщина, мягко улыбнувшись. — Она побудет со мной.       Эта фраза прозвучала одновременно утешающе и настораживающе, будто за ней скрывалось что-то большее, чем просто обещание безопасности. В её голосе не чувствовалось угрозы, но и простой доброты там не слышалось — скорее некая уверенность человека, который уже знает обо мне больше, чем должен. — Всё в порядке, — я сжала руку Дина и ободряюще улыбнулась. — Я останусь здесь.       Дин сомневался. Стоял на месте какое-то время, сжимая поводья, и дёргал одной ногой, словно думал, стоит ли. А мне хотелось понять, что здесь происходит и почему они так просто реагируют на джедаев. Эта старейшина явно что-то знала, и я намеревалась выяснить, что именно.       Мандалорец вдруг схватил меня за предплечье и повел в сторону, от неожиданности я чуть не запуталась в собственных ногах, настолько сильно и быстро мужчина потянул меня за собой. Мужчина, закрыв нас от местных жителей спиной, протянул мне крохотный прибор, похожий на плоский кусочек металла с единственной кнопкой. Устройство выглядело как портативный комлинк, но только в уменьшенном размере. — Если покажется, что тебе грозит опасность, нажми, и я вернусь, где бы ни был, — тихо проговорил он, склонившись.       Я завороженно уставилась на прибор в его руке, а затем на свое отражение в мандалорском шлеме с надеждой хоть раз увидеть его глаза. Затем молча кивнула и осторожно забрала устройство, незаметно спрятав его в карман. Дин развернулся, и мы вернулись обратно к жителям деревни, которые смотрели на нас с недоверчивым прищуром. Талма же глядела так, будто всё понимала. Мандалорец уверенным движением и без каких-либо усилий запрыгнул на животное, перехватив поводья. Он расположился прямо и спокойно, будто не в первый раз седлает такую тварь. Его силуэт в броне сверху казался ещё массивнее и внушительнее. Даже в непривычной обстановке Дин выглядел естественно — уверенно и опасно, будто это не он здесь чужак. Киран запрыгнул на второе животное, и, ударив поводьями, они оба ускакали в сторону холма, из-за которого мы пришли. Я смотрела им вслед, пока фигуры не превратились в маленькие точки.